Текст книги "Когда конец близок"
![](/books_files/covers/thumbs_240/kogda-konec-blizok-177444.jpg)
Автор книги: Фрэнсис Дункан
Жанр: Классические детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 1 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
Фрэнсис Дункан
Когда конец близок
Francis Duncan
In At the Death
© Francis Duncan, 1952
© Перевод. В. И. Агаянц, 2017
© Издание на русском языке AST Publishers, 2019
* * *
Глава 1. Старший инспектор берет в дорогу саквояж
Это случилось вечером, в четверть одиннадцатого. Джонатан Бойс, старший инспектор Скотленд-Ярда, играл в шахматы с Мордекаем Тремейном, а в ста двадцати милях от них в городе Бриджтоне молодой констебль обнаружил первый в своей жизни труп. Власти Бриджтона с похвальной поспешностью заключили, что это дело не местного масштаба. По правде сказать, два нераскрытых убийства в городе, вдобавок менее чем за полгода, сделали главу бриджтонской полиции болезненно чувствительным к критике. В общем, друзья сидели за шахматной партией, когда в квартире Мордекая Тремейна зазвонил телефон. Старший инспектор Бойс собирался вывести слона из-под удара одной особенно дерзкой пешки противника, да так и застыл с фигурой в руке.
– Я же вам говорил, – вздохнул он. – Было у меня предчувствие.
Мордекай Тремейн протянул руку и поднял трубку. Настойчивая телефонная трель оборвалась.
– Да, он здесь. Я передам ему.
Джонатан Бойс уже поднялся. Мордекай Тремейн выжидающе замер. За стеклами пенсне, которое, как обычно, норовило соскользнуть с носа, его глаза были ясны, хотя и со странной тенью сомнения. Через мгновение телефонная трубка снова легла на рычаг. Бойс сказал:
– Ладно, Мордекай. Пора браться за дело.
Тремейн тяжело сглотнул. Он был похож на мальчугана, который с нетерпением ждал в раздевалке своей очереди, чтобы примкнуть к школьной команде на крикетном поле, и теперь, когда настало время показать себя, чувствовал холодную дрожь внутри.
– Где? – спросил он, стараясь справиться с голосом.
– В Бриджтоне. Подробности узнаем в Скотленд-Ярде. За нами пришлют патрульную машину.
В голосе Бойса появились грубоватые, резкие нотки, которых не было, пока телефонный звонок не прервал увлекательную шахматную партию. Теперь перед Тремейном стоял уже не гость, а верный служебному долгу полицейский. Похоже, предстоящее расследование уже занимало его мысли. И все же серые глаза Бойса смотрели с симпатией из-под колючих кустистых бровей.
– Вы уверены, Мордекай, что хотите ввязаться в это дело? И довести его до конца?
– Да, Джонатан, – тихо ответил Тремейн, – я готов.
Он знал, что подсказало ему этот ответ. Бойс понимал романтическую, сентиментальную сторону его души, страстную увлеченность раскрытием преступлений. Замечал, как азарт погони сменяется глухим отчаянием, когда дело подходит к концу.
Вероятно, Бойс и сам разделял чувства друга, хоть и не подавал виду. Ведь невозможно преследовать убийц и не поплатиться за это. Душевные страдания – неизбежная цена. Распутав хитроумную загадку, занимавшую ваш ум, вы выносите приговор живому существу, человеку из плоти и крови. От этого факта не отвернешься.
В патрульной машине, которая везла его по темным улицам к Скотленд-Ярду, Тремейн откинулся на мягкую кожаную спинку сиденья и попытался понять, твердо ли он уверен, что хочет дойти до конца. Он так и не пришел к решению, когда Джонатан Бойс вновь появился под аркой у входа в Скотленд-Ярд вместе с сержантом Уитемом. Тот держал в руке саквояж сыщика.
Саквояж сыщика! По телу Тремейна пробежала дрожь предвкушения. Радость боролась в нем с сомнениями. То был явный знак: охотничий азарт уже захватил его. При виде саквояжа все страхи рассеялись. Теперь он принадлежал к кругу избранных зрителей. Ему дали шанс, о каком он так долго мечтал. Шанс увидеть изнутри расследование убийства.
Бойс с сержантом сели в автомобиль. Взгляд Тремейна не отрывался от заветного чемоданчика, на вид непримечательного, но далеко не самого обыкновенного, как могло показаться со стороны. В Скотленд-Ярде всегда стоял наготове такой саквояж, чтобы в экстренных обстоятельствах, подобных нынешним, дежурный офицер из числа старших детективов, где бы ни застал его приказ, мог незамедлительно пуститься на поиски убийцы.
В каждом саквояже лежало все необходимое для расследования. Мерная лента, увеличительное стекло, порошок для снятия отпечатков пальцев, ножницы, пинцет, резиновые перчатки – в общем «походное снаряжение» детектива.
Тремейну впервые довелось увидеть саквояж сыщика вблизи, но отнюдь не потому, что убийство было ему в новинку. Он уже не раз имел дело с подобными преступлениями. Джонатан Бойс однажды заметил, что Мордекай, словно магнит, притягивает к себе убийства, недаром пресса провозгласила его великим мастером разгадывать загадки. Порой при мысли об этом Тремейна бросало в дрожь – он знал, что слухи о его гениальности преувеличены, и все же слава великого детектива подчас оказывалась весьма полезной. Например, она послужила убедительным доводом, когда в беседе с комиссаром полиции Джонатан Бойс спросил этого достопочтенного джентльмена, можно ли Мордекаю Тремейну принять участие в следствии. Обычно комиссар не позволял простым смертным водить компанию со старшими офицерами, занятыми расследованием убийств. Пожилым владельцам табачных лавок, ушедшим на пенсию, как правило, не разрешалось вмешиваться в дела полиции. Какой бы страстный интерес ни питали они к сыскному делу, им надлежало держаться в стороне.
Однако Тремейн завоевал право сидеть здесь, в патрульном автомобиле, который вез одного из вышеупомянутых старших офицеров вместе с сержантом прямо к месту преступления. Сыщика-любителя допустили к расследованию на начальном этапе. Это был успех, и немалый!
Разумеется, об огласке не могло быть и речи. Благословение комиссара не распространялось на заголовки в газетах и торжественный отъезд под звуки фанфар. Ожидалось, что Мордекай Тремейн проявит достойную сдержанность и не позволит себе ничего лишнего – иными словами, не вызовет нареканий со стороны Скотленд-Ярда.
Но тщательная подготовка, проведенная старшим инспектором Бойсом, который на все лады расхваливал Тремейна перед комиссаром, а также ужин на двоих, во время которого Тремейн произвел благоприятное впечатление на главу полиции, принесли свои плоды. Чрезвычайно довольный комиссар с удивлением обнаружил, что детектив-любитель, о котором обычно немногословный Бойс отзывался в самых восторженных выражениях, действительно такой, каким описывают его газетчики: добродушный, разговорчивый пожилой джентльмен. Глава Скотленд-Ярда любезно согласился, чтобы в следующий раз, когда старшему инспектору придется неожиданно пуститься в путь с саквояжем сыщика, Тремейн сопровождал его в роли неофициального наблюдателя. «На подобных условиях, – очевидно, сказал он себе, – от этой затеи вреда не будет».
Вдобавок к сердечной дружеской беседе за рюмкой отменного старого портвейна после ужина комиссар узнал, что в душе Мордекай Тремейн не чужд сентиментальности и питает слабость к «Романтическим историям». Расчувствовавшись, комиссар признался, что и сам почитывает подкупающе бесхитростные душещипательные рассказы в этом журнале, когда удается незаметно забрать оставшуюся без присмотра копию.
С тех пор Тремейну не давал покоя вопрос: что, если согласие комиссара вызвано чувством неловкости? Возможно, на следующий день, проснувшись в холодном свете утра, глава столичной полиции понял, что обнажил душу перед незнакомцем? «Неужели это разрешение – нечто вроде взятки?» – с легким беспокойством спрашивал себя Тремейн.
Может, комиссару полиции Лондона вовсе не хотелось, чтобы о его пристрастии к любовным историям заговорили на всех углах. Вдруг его разрешение – часть тайной сделки, своего рода плата за молчание?
Подобные мысли порой приходили Тремейну в голову, но всякий раз он поспешно гнал их от себя. Взаимная симпатия между двумя родственными душами – любителями «Романтических историй» – стояла выше недостойных подозрений.
Он глянул в окно и отметил, что машина поворачивает с Эджвер-роуд налево в темноту Прейд-стрит. Через несколько мгновений автомобиль остановился перед серой громадой вокзала Паддингтон.
Бойс взглянул на часы:
– Быстро же мы добрались. Идемте, Мордекай. Поезд задержат для нас на несколько минут.
Торопливо шагая по платформе вдоль переполненного поезда с закрытыми дверями, уже готового к отправлению, Тремейн раздувался от важности. Он чувствовал себя великаном среди пигмеев. Карлики-пассажиры бросали любопытные взгляды на короткую процессию, частью которой являлся он, Мордекай Тремейн. Но позднее, когда поезд мчался сквозь ночную тьму, а сам он полудремал в углу купе под грохот колес, иллюзия рассеялась. Недавний герой превратился в простого смертного, терзаемого сомнениями.
Убийство. Можно читать о таком, оживленно обсуждать, смаковать подробности, исследовать, анализировать характеры преступника и жертвы, находить это занятие захватывающим. Но стоит вам столкнуться с реальностью – атмосфера меняется; увлекательная головоломка, заманчивая загадка для ума оборачивается пугающей чернотой, и леденящий ужас парализует ваш разум.
Что они найдут в Бриджтоне? Какой характер, какие надежды, страхи и желания таило в себе безжизненное тело, груда костей и плоти, что ждала их в конце этого призрачного путешествия в тряском вагоне мимо вымерших деревень и спящих городков, где лишь горевшие уличные фонари выдавали присутствие живого человека?
Тремейн никогда не останавливался в Бриджтоне, хотя несколько раз проезжал через него по дороге в Уэльс или на северо-запад. Этот вытянутый, широко разбросанный, как все промышленные центры, город с пакгаузами и дымящими трубами оставил о себе приятные воспоминания. Холмы, на которых он раскинулся, смягчали индустриальный пейзаж, а река наполняла сердце Бриджтона романтикой морских странствий.
Тремейн знал его как родину отважных вольных торговцев, чьи суда бороздили воды по всему свету в те времена, когда считалось, что неизведанные земли лежат в западных морях. «Но не одни мореходы принесли известность этому городу, – мелькнула у Тремейна неуместная мысль. – Именно здесь не так давно произошло два нераскрытых убийства. День-другой газеты пестрели заголовками, а потом об этом забыли». Два убийства. Мордекай попытался припомнить все, что читал о них, но память отказывалась прийти на помощь. Не вспомнилось ничего, осталось только чувство горечи и уныния.
Он открыл глаза и обиженно смерил взглядом приземистую фигуру Джонатана Бойса, который удобно развалился на сиденье напротив. Мигающий огонек трубки сержанта Уитема отражался в оконном стекле прямо над мирно склоненной головой старшего инспектора. Черт бы побрал их обоих! Неужели они настолько бесчувственны? Неужели их мало трогает трагическое событие, послужившее причиной расследования, что они способны спокойно сидеть и молчать?
Обрывки мыслей беспорядочно метались в голове у Тремейна, и все же он понимал, что несправедлив. С Уитемом он был едва знаком, но Джонатана Бойса знал довольно хорошо. Джонатан молчал не от бесчувственности и не из равнодушия. Не потому, что эта поездка была лишь еще одной в длинной череде других, в точности на нее похожих, давно ставших рутиной. Если Джонатан не произнес ни слова о задании, которое им предстояло выполнить, то только оттого, что привык работать именно так. Он не станет ничего обсуждать, пока не прибудет на место, не увидит все своими глазами и не соберет как можно больше фактов. Бойс не позволит, чтобы какое-нибудь случайное замечание или предположение, высказанное на основании нескольких скудных свидетельств, поселилось в его мыслях и увело в сторону, когда он приступит к обычной процедуре расследования: начнет опрашивать свидетелей и изучать улики.
Ошибочно и опасно проводить следствие под влиянием сложившегося мнения. Как бы добросовестно ни старались вы избавиться от предвзятости, она будет коварно преследовать вас, порой с невиданным упорством, и в конечном счете возьмет над вами верх. Самые убедительные факты подкрепят вашу версию, чтобы полностью вас запутать, указать ложное направление и, возможно, позволить настоящему преступнику ускользнуть.
Тремейн снова закрыл глаза и прислушался к шуму поезда в надежде, что размеренный стук колес убаюкает его. Что толку мучиться неизвестностью и трепать себе нервы? Этим ничего не добьешься. Главное, он допущен к расследованию. Скоро он узнает, что его ждет.
Глава 2. На обозрение выставлен труп
Бриджтон встретил их неприветливо. В этот предрассветный час холодный ветер носился по пустынным улицам и метался по перрону. Тремейн зябко поежился, проходя через турникет следом за своими спутниками. Романтический восторг, пережитый на вокзале Паддингтон, исчез. После нескольких часов в поезде тело будто одеревенело, одежда запылилась, вдобавок Мордекай чувствовал, что ему не мешало бы побриться.
У выхода из вокзала их ждал автомобиль. Сверкающий черный лак выдавал в нем полицейскую машину с той же очевидностью, что и сидевший за рулем констебль. Грузная мужская фигура отделилась от автомобиля и направилась по тротуару навстречу вновь прибывшим.
– Старший инспектор Бойс? – Голос звучал тихо, но твердо, уверенно. Бойс молча кивнул. – Доброе утро, сэр. Меня зовут Паркин. Я местный инспектор.
Бойс поздоровался, коротко представил сержанта, жестом пропустил вперед Тремейна.
– Этот джентльмен – мистер Тремейн. Мордекай Тремейн.
Инспектор Паркин с легким удивлением рассматривал третьего приезжего, явно не похожего на представителя Скотленд-Ярда.
– Мистер Тремейн? – переспросил он. – Не…
– Да, – подтвердил Бойс. – Тот самый Мордекай Тремейн, – добавил он без всякого выражения, лишь слегка подчеркнув первые два слова. – Он будет работать со мной. С разрешения комиссара, но неофициально, разумеется.
– Конечно, сэр, – поспешно отозвался инспектор Паркин. – Главный констебль просил вас встретить. Сказал – вы, возможно, захотите отправиться сразу на место. Вероятно, вы застанете его там.
Брови Бойса поползли вверх. Если начальник местной полиции все еще на месте преступления, похоже, у него выдалась бурная ночка. Прибавьте к этому поспешность, с какой он обратился в Скотленд-Ярд. Эти факты свидетельствовали о многом. Похоже, кое-кто посчитал, что дело непростое.
– Как обстановка? – спросил Бойс. – Мы не успели выяснить подробности до отъезда. Времени не было. Кажется, убитого звали Хардин?
– Верно, сэр. Доктор Хардин. Доктор Грэм Хардин.
– Хорошо известен в ваших краях?
– Не особенно. Врач с хорошей практикой и со связями – многие важные люди лечились у него. Но ничего сенсационного. – Инспектор Паркин бросил украдкой взгляд на своего собеседника. – В наши дни нужно быть политиком, чтобы попасть в газеты. Даже в провинции.
В полумраке он заметил, как на лице Джонатана Бойса мелькнула улыбка, и с облегчением сел в машину. «Все будет хорошо, – сказал он себе. – Этот Бойс – славный малый, с ним можно сработаться. Он не станет поднимать шум, как порой случается, когда из Скотленд-Ярда прибывает какой-нибудь капризный всезнайка и начинает помыкать местными полицейскими».
– Это случилось на моем участке, – продолжил Паркин. – Наш суперинтендант сейчас не у дел – сломал руку во время вызова на прошлой неделе. В обычных обстоятельствах возглавить расследование поручили бы мне. Сэр Роберт, то есть, наш главный констебль, сэр Роберт Деннелл, велел передать, что я в полном вашем распоряжении. Думаю, вряд ли вам знакома наша округа, поэтому, если есть какие-то местные дела, можете рассчитывать на меня, сэр.
Бойс повернулся, окинул инспектора долгим внимательным взглядом, а потом улыбнулся:
– Похоже, мне повезло. Сказать по правде, я всегда терпеть не мог дрязги и склоки. Расскажите мне о деле, как оно видится вам. И не особо усердствуйте с обращением «сэр». Приберегите его для официальных случаев.
Всю поездку Тремейн молчал. Собственно, разговаривать ему было некогда, все его внимание занимала двойная задача: он внимательно слушал инспектора Паркина и изучал дорогу, насколько позволяла тьма за окном.
В этот ранний час улицы были почти безлюдны. Лишь однажды Тремейну попалась на глаза одинокая фигура патрульного. От вокзала они проехали по широкой улице, вдоль которой выстроились мрачного вида товарные склады и конторы, к мосту, давшему название городу[1]1
Название города Бриджтон образовано от англ. bridge – мост.
[Закрыть]. За окном мелькнули паучьи лапы подъемных кранов, мачты и трубы стоявших на якоре кораблей. Затем автомобиль взлетел на крутой холм. По обеим сторонам дороги сверкали витринами фешенебельные магазины, где жизнь на время замерла, а впереди высилось здание университета.
Бриджтон представлял собой восхитительную смесь старины и новизны, романтики и практицизма: он обладал строгим достоинством, зрелостью, которая дается лишь веками исторических традиций, и вместе с тем кипучей энергией, деловитостью процветающего промышленного города. Мощенные булыжником узкие улочки с еще обитаемыми домами тюдоровского периода или елизаветинской эпохи причудливо вились, сплетались паутиной в стороне от широких проспектов, где на полках сверкающих стеклами и хромом магазинов теснились бесчисленные товары двадцатого столетия.
Ровный уверенный голос инспектора Паркина с характерным легким акцентом уроженца западных графств звучал в ушах Тремейна как синхронное звуковое сопровождение. Наверное, покойный доктор множество раз видел те же улицы, по которым ехала теперь полицейская машина; дома с острыми углами и ломаные линии фасадов были для него привычным зрелищем. Тремейн разглядывал их из окна, пока инспектор продолжал свой рассказ.
Итак, в пригороде Бриджтона, Друидли, – границу которого только что пересек автомобиль с Тремейном и остальными, – констебль объезжал свой участок во время дежурства и решил осмотреть один из домов. Он знал, что там никто не живет, и захотел проверить, не вломился ли туда какой-нибудь незваный гость – бродяга или вор. Полицейский обнаружил, что парадная дверь открыта, и вошел внутрь – виновник беззакония мог оказаться в доме.
В холле констебль споткнулся о тело мужчины. При свете фонарика он опознал доктора Хардина. Патрульный не был лично знаком с доктором, но знал его в лицо. Более того, чуть раньше тем же вечером он проходил мимо его клиники и столкнулся с ним на улице.
На полу рядом с трупом лежал кусок камня с руку длиной, один конец намного толще другого. Очевидно, доктора с силой ударили сбоку по голове.
– Был поблизости кто-то еще? – спросил Бойс.
– Нет, насколько мог судить констебль, – ответил Паркин. – Патрульный прислушался, не доносится ли шум из глубины дома, и быстро осмотрел комнаты с помощью фонарика, но безрезультатно. Затем из ближайшей телефонной будки он связался с участком.
– Что за человек был этот Хардин? – поинтересовался Бойс. – Из тех, кто умеет наживать себе врагов?
Кажется, Паркин чуть помедлил с ответом. Тремейн слегка повернул голову, пытаясь рассмотреть выражение лица инспектора, но в салоне было слишком темно.
– Теперь и не знаю, – проговорил Паркин медленно, будто тщательно подбирал слова.
Автомобиль свернул с шоссе и начал петлять по городской окраине. Улицы были довольно широкими, встречались среди них и великолепные проспекты, обсаженные деревьями. Здесь стояли большие каменные особняки, построенные во времена королевы Виктории, в пору промышленного расцвета. В сером предрассветном сумраке от них веяло солидностью и величием, но от глаз Тремейна не укрылось, что каменные колонны местами осыпались, а одичавшие кусты разрослись. Еще он заметил кое-где доски объявлений, которые сдержанно, но откровенно оповещали о том, что бывшие поместья понижены в ранге и служат теперь конторами. Похоже, лучшие дни Друидли давно миновали, это место уже не то, что раньше.
– Так вот где водятся деньги! – воскликнул Бойс, бросив мимолетный взгляд из окна машины.
– Когда-то водились, – отозвался Паркин. – Большинство старинных богатых семей переехало отсюда в последние двадцать-тридцать лет. Теперь в этих особняках главным образом квартиры, офисы и дома для престарелых, хотя изредка еще можно встретить дом, где по-прежнему верны старым традициям.
Они ехали по живописной дороге, в стороне от нее тянулись гряды пологих холмов Друидли. Бриджтону поистине повезло: холмы, на которых он раскинулся, простирались на многие акры до самых границ города. Полицейская машина проехала между каменными столбами ворот, повернула на неухоженную подъездную дорожку и остановилась напротив большого особняка, каких немало встречалось на этой улице. Дом окружала почти осязаемая атмосфера запустения. Чувствовалось, что в этом месте уже никто не живет.
Начинало светать. Тремейн выбрался из автомобиля и поежился от утреннего холода. На ступенях, ведущих к парадной двери, стоял констебль. Узнав инспектора Паркина, он взял под козырек.
– Машина сэра Роберта еще здесь. – Паркин указал на элегантный серый автомобиль, стоявший чуть впереди на дорожке. – Так что он, наверно, в доме.
Начальника местной полиции они застали в холле. Этот высокий, худощавый седеющий мужчина окинул Джонатана Бойса цепким взглядом, прежде чем протянуть ему руку для приветствия.
– Я рад, что вы с нами, старший инспектор. Вижу, времени вы не теряли, сразу взялись за дело.
– Мы выехали первым же поездом, как только получили ваше сообщение, сэр, – произнес Бойс.
Он заметил немой вопрос в глазах главного констебля и представил Мордекая Тремейна по всей форме. Его уверенный тон не допускал сомнения, что этот человек находится здесь по праву.
– Вы, конечно же, слышали о мистере Тремейне, сэр, – поспешно добавил Бойс, когда главный констебль замялся в нерешительности. – Привлечь его к расследованию – идея комиссара.
Тремейн почувствовал угрызения совести, но ничего не сделал, чтобы рассеять заблуждение, вызванное словами Бойса, который исказил правду.
– Комиссара? – переспросил главный констебль. – Понимаю. Что ж, разумеется. Само собой, я слышал о вас, Тремейн. Прибыли на место убийства, чтобы начать с самого начала?
– Если вы не возражаете, сэр Роберт, – ответил тот. – Но если опасаетесь, что я помешаю…
– Помешаете? Ерунда! Может, даже кое-чему научите нас, простых служак!
В голосе главного констебля слышалась натянутая веселость, но это не от того, что он пытался сделать хорошую мину при плохой игре, рассудил Тремейн. Едва ли его оскорбило неожиданное появление детектива-любителя, похоже, мысли сэра Роберта Деннелла занимали заботы поважнее. Как только главный констебль отвернулся, будто забыл о его существовании, Тремейн ощутил смесь удивления и облегчения. Он в игре! Последнее препятствие осталось позади, отныне он может идти своим путем и не бояться, что кто-нибудь вдруг опомнится и решит, что нечего ему лезть в эти дела.
В окна уже вползали серые утренние лучи, и в аварийных фонарях, при свете которых ночью работали полицейские, больше не было нужды. Тремейн огляделся. Двое мужчин в гражданской одежде измеряли линолеум рулеткой. Еще один сидел на нижней ступеньке лестницы с блокнотом на коленях и делал заметки карандашом. Сцена была на удивление будничной, прозаичной: трое мужчин заняты самой обыкновенной скучной работой.
Тремейн говорил себе, что знал, что так и будет, и все же не смог подавить разочарования. Эта неспешная равнодушная рутина вовсе не то, чего ожидаешь найти на месте преступления в конце пути после беспокойной ночи в вагоне поезда. Где же трагедия? Где азарт погони и сознание неотвратимости правосудия? Затем он увидел фигуру, лежавшую бесформенной грудой на полу у стены холла, и сердце его как-то странно, болезненно сжалось. Вот реальность. Это безмолвное неподвижное тело было когда-то живым человеком, он дышал, любил и ненавидел. Кто поднял на него руку в темноте? Кто жестоким ударом толкнул его в небытие, откуда нет возврата?
Тремейн перевел взгляд на Джонатана Бойса. Тот разговаривал с инспектором Паркином. Сосредоточенный, внимательный, он не упускал ни единой мелочи, его не отвлекали мысли о трагичности происходящего. На полу чуть в стороне от мертвого тела лежал черный кожаный саквояж «гладстон».
– Сумка Хардина? – спросил Бойс.
Паркин кивнул, и Бойс сделал шаг в сторону саквояжа. Тремейн двинулся за ним. Саквояж был раскрыт, виднелась часть содержимого. Бойс достал из кармана фонарик и посветил внутрь. Тремейн заметил стетоскоп, пачку марли и черный футляр, в котором хранились хирургические инструменты. Луч фонарика скользнул дальше, и показалось что-то еще… очертания предмета не оставляли сомнений: в сумке лежал револьвер.
– Меня часто занимал вопрос – что же носят доктора в маленьком черном саквояже, – сухо произнес Бойс. – Вот уж не думал, что там и оружие. – Он посмотрел на Паркина. – Хардин работал в этом районе?
– Да, он занимался врачебной практикой на весьма обширной территории, впрочем, это мы еще не проверили. Как вы сами видели по пути сюда, здесь, в Друидли, значительная часть домов – крупные особняки, и их разделяет порядочное расстояние. Большинство зданий занимают всевозможные учреждения, так что пациенты доктора разбросаны по всей округе. Хотя собственный дом и клиника Хардина примерно в полумиле отсюда, я бы сказал, что все окрестные особняки находились в пределах его «охотничьих угодий». Вдобавок он пользовался известностью, многие из его пациентов занимали солидное положение в Бриджтоне. Очевидно, в отличие от обычных врачей доктор выезжал по вызову и в самые дальние участки города.
– Даже если Хардин хорошо изучил окрестности, он мог не знать, что именно этот дом пустует, а мог и забыть об этом. Как, по-вашему? Звучит разумно?
– Я понимаю, к чему вы ведете, сэр, – отозвался Паркин. – Вероятно, он приехал сюда по срочному вызову, не подозревая, что тут никто не живет. А когда понял, что дело нечисто, было уже поздно. Судя по саквояжу, он ехал к пациенту.
Тремейн взглянул на главного констебля. На лице сэра Роберта Деннелла застыло напряженное выражение. Казалось, его что-то тяготит, но он не хочет говорить об этом.
Бойс многозначительным жестом указал на саквояж:
– Если Хардин явился сюда как врач – осмотреть пациента, то он взял странный набор инструментов.
– Револьверу в саквояже можно найти простое объяснение, – вмешался главный констебль, и Тремейн отметил, что тот верно понял смысл слов Бойса. – Дороги на окраине холмов совершенно безлюдны с наступлением темноты, особенно в это время года. Там попадаются бродяги, к нам уже не раз поступали жалобы. Наверное, Хардин захватил оружие из предосторожности.
– Да, сэр, – кивнул Бойс. – А сам доктор когда-нибудь жаловался, что к нему цеплялись бродяги или его преследовали?
Сэр Роберт Деннелл перевел взгляд на Паркина, и тот ответил:
– Насколько мне известно, нет, сэр.
Бойс склонился над мертвецом, а потом откинул край покрывала и посветил фонариком. Хотя дневной свет стал ярче, в том конце холла по-прежнему царил полумрак. Тремейн тяжело сглотнул и тоже посмотрел на труп. Зрелище оказалось не таким страшным, как он ожидал. Воображение нарисовало ему грубую, жестокую картину, но камень, которым нанесли смертельный удар, весил достаточно, чтобы убить, не оставив видимых следов. Вдобавок Хардин лежал так, что поврежденная часть головы была скрыта от глаз Тремейна.
Это был мужчина средних лет с еще густой, хотя изрядно поседевшей шевелюрой. Губы мертвеца слегка растянулись, обнажив зубы, однако гримаса смерти не лишила это лицо – с крупными резкими чертами и твердым подбородком – прижизненных особенностей: даже после смерти во внешности этого человека проглядывало нечто жесткое и безжалостное. И все же покойный доктор Грэм Хардин бесспорно был представительным мужчиной, неплохо выглядевшим для своих лет. Может, в этом и заключался секрет его успешной практики в некогда фешенебельном и довольно богатом районе, подумал Тремейн.
Вероятно, Бойсу пришла в голову та же мысль.
– Хардин пользовался успехом у дам? – поинтересовался он, возвращая на место покрывало.
– Доктор знал к ним подход, – ответил Паркин. – Но я никогда не слышал пересудов о нем в этой связи. Конечно, врачу следует избегать любого скандала.
– Он был женат?
– Нет. По крайней мере, так считалось, – добавил инспектор.
– Как давно он начал практиковать здесь?
– Года четыре назад.
Тремейн заметил, что Паркин отвечает быстро, не задумываясь. Очевидно, за недостатком времени он не мог проверить все прошлое доктора Хардина, но, по крайней мере, ознакомился с основными фактами его биографии. И готов был поделиться информацией с представителями Скотленд-Ярда. Он явно не собирался скрывать ее с двойной целью: усложнить задачу Бойсу и выслужиться перед начальством.
– Уже удалось установить примерное время смерти? – спросил Бойс.
– Не ранее девяти часов, а тело нашли в десять тридцать. Предположительно смерть наступила незадолго до того, как констебль обнаружил труп.
– А что случилось с машиной доктора? – поинтересовался Тремейн.
Он впервые вмешался в разговор, и главный констебль с инспектором Паркином тотчас устремили взгляды на него. Тремейн почувствовал неловкость. Он знал, что еще не прошел испытательного срока, что от впечатления, которое он сейчас произведет, зависит, признает ли его окончательно сэр Роберт Деннелл.
– Я не заметил автомобиля перед домом, но, полагаю, обычно доктор Хардин не ходил к пациентам пешком, – добавил Тремейн.
– Он оставил машину на противоположной стороне улицы, – подтвердил Паркин. – Мы нашли ее неподалеку от обочины, спрятанную среди кустов на окраине холмов.
– Фары горели?
– Нет, были выключены. – Главный констебль встрепенулся, будто боялся упустить момент, когда можно сделать важное замечание: – Разумеется, из этого вовсе не следует, что Хардин сам оставил там машину. Он мог припарковаться на дорожке перед домом, а преступник отогнал его автомобиль в кусты и выключил фары, чтобы не привлекать внимания и обеспечить себе время для отступления.
– Машина была заперта?
– Да.
– А где нашли ключ?
– В кармане у Хардина, – ответил главный констебль.
Теперь он смотрел на Тремейна с уважением. Безразличие, с каким он встретил появление детектива-любителя, уступило место интересу. Тремейн почувствовал, что сэр Роберт Деннелл словно говорил себе: «Что ж, похоже, здесь появился тот, кого придется принимать в расчет».
Но главный констебль воздержался от дальнейших замечаний насчет автомобиля. После небольшой паузы он произнес:
– Если вам понадобится что-либо уточнить, старший инспектор, смело обращайтесь ко мне. Со своей стороны, я буду рад побеседовать с вами сегодня днем, после того как вы немного тут оглядитесь. В три часа в моем кабинете. Паркин покажет вам дорогу. Я хотел бы видеть также и вас, Паркин.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?