Текст книги "Перебежчик"
![](/books_files/covers/thumbs_240/perebezhchik-66950.jpg)
Автор книги: Фридрих Незнанский
Жанр: Современные детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Проверим… Леха ни на какой гвоздь там напороться не мог, это факт. Не то чтобы я ощупывал эти доски руками прежде, чем с ним сцепиться. Нет, но было заметно – их еще никуда не прибивали и потому ниоткуда не отрывали. Поэтому никаких угрызений совести я не испытывал. Одно только отвращение – неужели вот так, походя, его принесли в жертву, чтобы вернее посадить меня на крючок? Бах или его противники, не важно. Одного поля ягода, это ясно. Но почему именно я так им нужен или, наоборот, нежелателен?
Я поднял телефонную трубку и набрал домашний номер Александра Борисовича Турецкого. Черт с ними, пусть подслушивают. Сейчас только Турецкий мог мне помочь быстро найти ответы на возникшие вопросы.
Хоть бы он был еще дома, молил я, хоть бы не уехал на службу.
И он будто услышал меня.
– У телефона, – сказал Турецкий хрипловатым утренним голосом.
– Это я, Гордеев, – сказал я. – Извините, что разбудил…
– Юра! – обрадовался он. – Ну как первый блин?
– Как положено – комом, – вздохнул я. – Да еще каким. Вы были правы, когда меня отговаривали. Какой из меня, к черту, адвокат.
– А что случилось? – спросил он озабоченно.
– Еще никого не защитил, но уже, похоже, кое-кого замочил, – признался я вполголоса, поскольку услышал, как Катя вышла из ванной.
– Смеешься? – спросил он недоверчиво.
– Плачу, – ответил я. – И при этом недоумеваю. Но подробности, если можно, потом. Словом, у меня к вам просьба: нет ли сообщений о найденном трупе на пересечении Садового и Новослободской на территории стройки, в сторону центра, рядом с перекрестком? И работают ли на этом объекте люди, ну… строители?
– Понятно, – сказал он озадаченно. – Об этом лучше бы спросить в конторе Славы Грязнова, но, боюсь, он замучает тебя вопросами. Как замучил меня претензиями, почему я так легко тебя отпустил.
– И он был прав, – заметил я.
– Ты дома? – спросил Александр Борисович. – Я тебе перезвоню, как только что-то узнаю.
– Нет, не дома, – сказал я, взглянув на насторожившуюся Катю. – Заодно проверьте, пожалуйста, не прослушивается ли этот телефон. – И продиктовал ему номер, виновато глядя на хозяйку квартиры. Все равно этот номер мои «доброжелатели» уже знали.
– А где… – голос Турецкого дрогнул. Он не договорил. Похоже, был недоволен, что я влип в какую-то историю, едва лишился его покровительства. Впрочем, врожденная интеллигентность не позволила ему договорить вопрос: «А где ты находишься?» О моих отношениях с Катей он знал.
– Это перед кем ты отчитываешься? – спросила Катя, едва я положил трубку.
– Перед бывшим начальником. Перед Александром свет Борисовичем. Он, кстати, передавал тебе привет.
– Только не ври, – сказала она строго, проявляя присущие ей интуицию и аналитические способности.
– С чего ты решила, будто я вру? – обиделся я.
– Говоришь неправду, – смягчила она формулировку. – Хотя бы потому, что он настоящий джентльмен. Откуда ему было знать, что, раз ты не ночевал дома, значит, был у меня, а не у кого-то еще? Передавая мне привет, он поставил бы тебя в неловкое положение.
В ответ я только развел руками.
3
Через час я приехал на эту чертову стройку. Леха лежал там, где я его оставил. Толстый ржавый гвоздь, который вошел под затылком, вылез над кадыком. Возле него хлопотали следователи из ГУВД, осматривали, вынюхивали, фотографировали, составляли протокол. Никаких строителей там не было и в помине.
Грязнов Вячеслав Иванович лично почтил своим присутствием место убийства, поскольку Турецкий попросил его об этом в телефонном разговоре.
– Шито белыми нитками, – прервал он мои объяснения, больше походившие на оправдания. – Доску с гвоздем явно потом подложили. Видишь, она сухая, а нижние – сырые. Причем насквозь. Дождик шел, когда ты с ним тут возился? – спросил он.
– Шел, – ответил я, не скрывая облегчения.
– А потом перестал, – кивнул Грязнов. – Вот такие дела, господин адвокат. В сорочке вы родились. Теперь бы узнать, когда и отчего он на самом деле помер… Уж больно аккуратно лежит. Как в гробу. И ручки очень уж картинно раскинул. Тебе не кажется?
– Похоже на то, Вячеслав Иванович, – поднял голову Витя Тихонов, знакомый медэксперт. – Юра, привет. Когда доску с гвоздем под него подложили, кровь уже успела застыть и свернуться, поэтому из раны в затылке она почти не вытекала. Видите, крови на доске почти нет.
– А кто он, – спросил я, – в картотеке есть?
– С тремя фотографиями разных лет, – ответил Вячеслав Иванович. – Рецидивист первостатейный. Так что особо не расстраивайся. Ночью в виде привидения он к тебе не заявится, поскольку не ты его замочил. Наверное, ему было велено спровоцировать тебя, вызвать на драку. А поскольку ты парень не промах, то с задачей он явно не справился. И хозяева решили воспользоваться именно этим обстоятельством. Ты взял верх, значит, можно инсценировать убийство, чтобы тебя дискредитировать или шантажировать, уж не знаю… Так мне кажется. Ну я поеду, ребята разберутся и мне доложат. Сам понимаешь, как выбился в начальники, пошли дела все больше деликатные, политические да неотложные… Ну, ты смотри, не пропадай. И принеси нам заявление на разрешение носить огнестрельное оружие. Думаю, не помешает. Чудится мне, кто-то под тебя копает, как шагающий экскаватор, так что держи меня в курсе, если что… аблокат!
Он засмеялся, хлопнув меня по плечу, и подчиненные охотно засмеялись вместе с ним, впрочем, вполне дружески. Что поделаешь, в крови у нас это пренебрежение к защитникам – ладно бы сирых и бедных, а то ведь уголовников, разного рода упырей, коим вообще не место на земле. Не из любви к справедливости защита, а за хорошие бабки, наверняка запятнанные кровью невинных. Такие вот обывательские суждения. И чтобы это преодолеть хотя бы в себе, надо самому влезть в шкуру «аблоката». Вот я и влез. И уже сам тому не рад. Только как в этом теперь признаешься?
Вячеслав Иванович еще раз покровительственно хлопнул меня по плечу и направился к поджидавшей его черной «Волге».
Я смотрел ему вслед. Конечно, ему позвонил Александр Борисович. И, конечно, его не пришлось долго упрашивать. Пока есть на свете братство и солидарность профессионалов, пока они вместе держатся, не бросают друг друга в трудную минуту, Фемида может быть спокойна.
Но в тоже время в любой команде, какое бы ни было нападение, без хорошей защиты толку не будет. Мы не можем быть единой командой – следователи, сыскари и «аблокаты». Адвокатская организация как бы альтернатива прокуратуре. В рамках закона мы проводим каждый свое расследование. И все же мы не противники. Суд решает, чьи доказательства сильней. А в жизни ни суд и никто иной не вправе нам указать – дружить или не дружить.
Вот такие благородные мысли посетили меня, когда я ехал назад от того места, где лежал мертвый Леха…
Сегодня мне предстояло дежурство в консультации во второй половине дня и еще надо было успеть посмотреть пару сдаваемых квартир, чтобы переселить Катю.
Квартиру я подобрал в тот же день возле Павелецкого, оттуда же позвонил Кате на работу. В трубке долго играла популярная музыка, потом что-то пропищал факс… Я снова набрал номер. Тот же результат.
После окончания своей школы моделей она устроилась в некий офис, куда принимали только с длинными ногами, деловым английским, знанием компьютера и не старше двадцати пяти. Именно Катины двадцать пять мы недавно отметили. Как до этого мои тридцать. Так что она туда вовремя успела и считает до сих пор, что ей здорово повезло.
Правда, я никак не могу понять, чем они там занимаются, кроме печатания объявлений в газетах насчет «дев. привлекат. внеш., незамуж. с дел. англ, ПК, не старше двадцати пяти», на которые клюет немало претенденток. Конечно, мне следовало бы гордиться, что выбрали именно мою Катю. Все-таки их выбор совпал с моим. Но что-то мешает радоваться такому совпадению вкусов.
Вечером я приехал к ней на Башиловскую, решив про себя, что на этот раз расспрошу ее о новом поприще с пристрастием. Она встретила меня в дверях радостно, поцелуями, я уловил запах вина. Оказалось, сегодня офис был закрыт, все ушли на презентацию. Но даже не это главное. Она нашла квартиру – да еще какую! В самом центре и всего за триста баксов. И обо мне она подумала. Квартира возле метро «Октябрьская», это совсем близко от моей консультации и далеко от ее мамы.
Вот только что оттуда позвонили, договорились о завтрашней встрече.
Хоть стой, хоть падай. Я как стоял, так и сел.
– Твой телефон прослушивается, – напомнил я, закинув ногу на ногу, чтобы не выглядеть таким взволнованным, – причем без санкции прокурора. Уже забыла? Именно потому ты отсюда и съезжаешь. В самом скором времени.
Она приоткрыла свой дивный ротик, побледнела, потом покраснела. Пришлось подняться, обнять ее и прижать к своему надежному мужскому плечу.
– Ну-ну, – сказал я, – я тоже нашел для нас квартиру. Еще ближе к моей работе и еще дальше от твоей мамы. Возле Павелецкого. Оттуда сюда не позвонят, поскольку я сказал, что у нас нет телефона.
– Но я ведь уже пообещала, – сказала она, отстранившись от меня. – Я сказала, что квартира подходит! Это интеллигентные люди. Они мне поверили. При мне отказали другим желающим. Ты это можешь понять?
Я внимательно посмотрел на нее. Теперь, пожалуй, будет мучиться и страдать, поскольку подвела хороших людей. И ни за что от этой квартиры не откажется.
– Слушай, – сказал я. – Нам придется соблюдать конспирацию еще какое-то время. Пока я не разберусь с этими… Скажи, ты случайно не звонила отсюда на свою работу или, быть может, с работы звонили тебе?
– Нет, – твердо сказала она, помотав головой. – У нас не принято беспокоить тех, кто находится дома. Также не принято беспокоить звонками из дома тех, кто на работе.
– Хороший принцип, – согласился я. – Здорово придумано. Нам бы в прокуратуру такое правило. Ни за что бы не ушел оттуда… И сколько, если не секрет, тебе платят в таком приличном месте?
– Мало, – вздохнула она, – полторы тысячи долларов. – А увидев мое изумление, поспешила утешить: – Но сегодня мой шеф обещал мне надбавку.
– Пообещал во время презентации?
Она усмехнулась.
– Гордеев! – погрозила пальчиком. – Опять начинаешь? Просто шеф только что подписал новый контракт с Ниной, своей любовницей, повысил ей до двух с половиной тысяч, хотя она английский совсем не знает, а мы только тем и заняты, что учим ее работать на компьютере… Что ты смотришь? Ну прямо как мой папочка. Хотя он еще о моих заработках не знает. Ничего, это скоро у тебя пройдет. Просто в тебе проснулся совковый интерес к чужому карману, хотя для тебя мой карман с некоторых пор совсем не чужой. Плюс у тебя классовая ненависть, помноженная на любовь к моим прелестям… Я права? – спросила она, увлекая меня на софу с множеством вышитых подушечек.
– Просто моему карману вдруг стало неудобно перед твоим, – вздохнул я. – Выходит, тебе придется меня содержать. Хотя бы некоторое время. Но нет худа без добра. Сделаем вот что. Я перееду на ту квартиру, что нашла ты, где телефон наверняка будет прослушиваться, а ты отправишься на Павелецкий. Там триста баксов и там триста. Итого шестьсот. Зарабатываешь ты много, непонятно, правда, за что, так что пусть твои денежки поработают на создание правового государства.
– Ты это серьезно? – спросила она.
– Предложи что-нибудь другое.
– Ну да, я твое слабое звено, – сказала она с обидой. – Ахиллесова пята, можно сказать.
– Вот-вот, – кивнул я. – Но, может быть, закончим нашу пикировку? И займемся укладкой чемоданов?
– Мы будем жить отдельно? – спросила она, по-детски округлив глаза.
Я не ответил. Мне было некогда – собирал свои вещи, стараясь ничего не забыть. Конечно, я вполне мог переехать обратно к родителям в Останкино, но я был уверен, что эти козлы и там меня будут прослушивать. Сейчас я был заинтересован в том, чтобы мой телефон прослушивали, но, разумеется, не домашний. Только так, с помощью Турецкого и новой аппаратуры, я надеялся выйти на их след. Надо разобраться, почему это я стал кому-то нужен или мешать, как только сменил профессию.
Итак, чем я могу помочь подзащитному? На что они рассчитывают? Буду способствовать развалу дела. Например, подскажу Бахметьеву, с кем из свидетелей стоит поработать. Хотя от Петра Савельева, который занимался расследованием, я как-то слышал, что свидетели уже отказываются от собственных показаний. И очень жалеют, что вообще их дали… Боятся, конечно, но пусть их осуждает тот, кто сможет обеспечить их безопасность.
И вообще есть некие тайны следствия, которые им наверняка хотелось бы узнать. Если им помочь, то тем самым, кстати говоря, можно заработать себе репутацию хорошего защитника. Не говоря уже о хороших деньгах. А будут бабки, найдутся и бабы, как сказал когда-то один мой подследственный… Видимо, на это они рассчитывают.
Я с опаской покосился на расстроенную Катю, словно она могла прочитать мои мысли.
– Звонить мне только из автомата, – сказал я сурово. – И вообще с этого дня будешь согласовывать со мной каждое свое телодвижение.
Она промолчала, только кивнула. Это хороший знак. Будет меня слушаться как миленькая. А значит, я буду за нее спокоен.
Когда зазвонил телефон, мы посмотрели друг на друга. Я подумал, что следовало бы купить определитель номера. И даже два.
– Слушаю вас, – сказал я, сняв трубку.
– Итак, сегодня вы видели этот труп, – сказал все тот же Аркадий Валерьянович. – Ну и что теперь скажете?
Значит, кто-то следил за мной, когда я уезжал.
– Грубая работа, – ответил я. – Если хотите на меня это повесить, то предупреждаю сразу – там нет никакой следственной перспективы. Тем более судебной. А впрочем, попытайтесь, чем черт не шутит…
– Есть и другие возможности, – напомнил он. – А с чего вы решили, что это сделали мы?
– Послушайте, – вздохнул я. – Вы же грамотный человек. И довольно интеллигентный. Если это сделали вы, то должны понять: угрожать мне – только зря терять время. Мое и ваше. Я же вижу – вам самому в тягость то, чем вы сейчас занимаетесь. Зачем вам все это? Впрочем, это не телефонный разговор, тем более телефон прослушивается. Короче, я бы просил вас зайти ко мне завтра в то же время в консультацию. И там мы обо всем поговорим. Иначе, как я понимаю, ни вы, ни ваши хозяева так просто от меня не отстанут.
– Вот именно, – сказал Аркадий Валерьянович с некоторым облегчением. Наверное, сегодня же доложит руководству о положительных сдвигах в обработке меня.
– И потом, – добавил я, прежде чем положил трубку, – какой бы ни был человек этот Леха, убивать его ради того, чтобы произвести на меня впечатление, не стоило… У ваших хозяев отсутствует чувство меры.
– С чего вы решили, что это сделали мы? – снова спросил он.
– Может, и не вы, – согласился я. – Может быть, те, кто убрал прежнего вашего адвоката… Чтобы повесить это на меня. А возможно, вас не посчитали нужным информировать об этой провокации. И тем самым поставили в идиотское положение. И не звоните мне больше сегодня. Если хотите, чтобы я поддерживал с вами какую-то связь.
Положив трубку, я увидел расширенные от страха глаза Кати.
– Кого-то из-за тебя убили? – спросила она.
– Не совсем так. Вернее, совсем не то, что ты подумала.
– Но я же слышала!
– А ты не слушай, – отрезал я. – И давай спать. Утро вечера мудренее.
Утром я снова позвонил Александру Борисовичу, на этот раз из консультации.
– Когда суд над сыном Бахметьева? – спросил он.
– Прежний адвокат заявил в суд ходатайство о возвращении дела на доследование, – сказал я. – До сих пор не нашли еще двоих участников. И потом Бахметьев, как отец ответчика, заявил, что ищет другого адвоката взамен убитого. Остановил свой выбор на вашем покорном…
– А ты соглашайся, – засмеялся Александр Борисович. – И проиграй нам этот процесс. Потом разведи руками – стараемся, мол. Но никак. Сошлешься на неопытность. И волки будут в тюрьме, и овцы останутся на свободе.
– Я все-таки адвокат, – укорил я его. – Вы хоть понимаете, что мне сейчас предложили? Помочь обвинению!
– Уж и пошутить нельзя, – сказал мой бывший шеф совсем невесело. Наверное, и сам был уже не рад своему предложению.
– В каждой шутке есть доля чего угодно, – сказал я. – И на любой вкус. Выходит, еще месяц-другой они будут тянуть из меня жилы? Кстати, мы с Катей разъезжаемся по разным квартирам.
– Поссорились? – огорчился Александр Борисович.
Он всегда сопереживал своим сотрудникам в их семейных неурядицах.
– Номер телефона новой квартиры они уже узнали. Поэтому проживать там буду я. Катин телефон я пока сам не знаю. Но не удивлюсь, если окажется, что они его уже знают. Вот я, пользуясь нашим знакомством, хотел вас попросить найти тех, кто меня подслушивает.
– Говори номер, – сказал Александр Борисович, – проверим, кто сидит у тебя на хвосте. И новый номер Кати потом тоже нам передашь, на всякий случай. Еще есть пожелания?
– Пусть ребята дадут информацию о Бахметьеве. И еще этот Аркадий Валерьянович, который сватает меня от его имени. Фамилии пока не знаю. Может, слышали где-нибудь?
– Продиктуй имя, – сказал Александр Борисович. – Я запишу.
Это с его-то памятью… С его постулатом, что своей памяти надо доверять, иначе она обязательно подведет в ответственный момент.
4
Мое первое дело началось, когда к моему столу в консультации подошла молодая, стройная женщина с нервным лицом и, ни слова не говоря, протянула вместе с квитанцией толстую газету объявлений «Из рук в руки».
– Вот, прочитайте, пожалуйста! – изрекла она без лишних предисловий и ткнула пальцем в обведенное объявление.
Признаться, я в первый раз читал подобное: «Молодой мужчина, тоск. по ласке и любви, симпат. брюнет, состоят. бизнесмен. 32/180/74 познаком. с молод. девушкой до 25 с хор. фиг. для интим. встреч на ее ж/п, до востреб. 123025 паспорт 766113».
Я поднял на нее удивленные глаза. «Ничего себе начало адвокатской практики», – подумал я.
– И что? – спросил я.
– Это мой муж, – сказала она. – Все сходится. Вплоть до номера паспорта.
– От меня вы чего хотите?
– Как чего? – возмутилась она. – Совета. Как его наказать.
– Да за что? – спросил я. – Вы сядьте, пожалуйста, и спокойно объясните.
– А вы что, не понимаете? – она опустилась на стул.
– Ничегошеньки, – пожал я плечами.
– Этот негодяй женился на мне, чтобы я его прописала в Москве. Врал, что любит, я помогла ему, оборванцу из провинции, связала с нужными людьми, они дали ему кредит, во всем помогли, а теперь, когда он разбогател, ему, видите ли, понадобились любовь и ласка от девицы до двадцати пяти!
– Вы хотите с ним развестись? – спросил я.
– Ну нет… пока нет, – она вдруг улыбнулась, – пока такая девица не объявилась, я хотела бы его отучить раз и навсегда! Чтоб было неповадно. Вы адвокат. Вы должны мне помочь.
– Простите, вы меня с кем-то путаете, – сказал я. – Запугивание неверных мужей никак не входит в мои обязанности. Вот разве что напугать его разводом.
– А что, такое возможно? Думаете, испугается?
– Смотря в какой фазе сейчас находятся его поиски, – сказал я. – Вдруг он уже нашел то, что ему нужно. С жилплощадью. И там его готовы принять. Он только обрадуется вашему иску… Вы хоть предъявили ему эту газету, если это действительно он, согласно опубликованным параметрам?
– Ну не совсем так, – помялась она. – Здесь он сбавил себе несколько килограммов. И прибавил пару сантиметров роста. А в остальном – все сходится.
– Боюсь, если он от всего открестится, на суде его никто не будет взвешивать и измерять, – сказал я. – Главное – паспорт. Номер есть, а серия?
– И еще совпадает номер ближайшего почтового отделения, – вспомнила она. – Думаете, случайно? Нет, это точно он! Я заметила – в последнее время он ведет себя подозрительно.
– Так давно или только в последнее? – спросил я. – Скажите, вы, наверное, всегда знали, сколько он весит? Я хочу сказать, быть может, это объявление уже не впервые публикуется, сколько-то месяцев уже прошло и он с тех пор мог вполне потолстеть… Понимаете?
– Если объявление опубликовано, значит, он еще никого не нашел? – спросила она меня с надеждой.
– Не обязательно, – ответил я. – Мне приходилось менять квартиру по объявлению, сколько ни обзванивал приглянувшиеся варианты, везде отвечали, что уже давно поменялись.
Она с минуту меня разглядывала, будто взвешивала и измеряла, как своего супруга. Похоже, примирившись с тем, что он потерян, решила не терять времени.
– А как вас зовут? – спросила она вкрадчиво.
– Юрий Петрович, – пожал я плечами. – Там написано.
– Вы женаты? Можно я буду вас звать просто Юра?
Я растерянно оглянулся по сторонам. Мне показалось, что адвокаты, сидящие за соседними столами, все враз замолчали.
– Во-первых, вы мне еще не ответили – показывали мужу эту газету или нет, – сказал я как можно громче. – Во-вторых, на суде он может поинтересоваться: зачем это вы сами так внимательно изучали в этой газете раздел «Знакомства»? Вы ведь в этом разделе не его объявление искали?
– Ну и что? – с вызовом спросила она.
– Если ему понадобится развод, это укажет на то обстоятельство, что ваши отношения давно и окончательно испорчены. И вот доказательство – вы сами ищете другого мужчину. И потому наткнулись на это объявление. Вы к этому готовы?
Вид у нее был жалкий. Будто этот вопрос на суде уже прозвучал.
– Помогите, – взмолилась она, прижав руки к груди. – Я хочу его вернуть.
– У вас что-то получится в том случае, если вы сами подадите на развод, – безжалостно сказал я. – В суде вы все узнаете. Стоит ли за него держаться или уже поздно. Вполне возможно, там речь зайдет о разделе совместно нажитых сбережений, жилплощади и имущества. Вы к этому готовы? Вы по-прежнему настаиваете на моей помощи?
Она согласно кивнула. Пряча глаза, подписала заявление, которое я ей продиктовал, затем соглашение на защиту и наконец подошла к окошечку секретаря для оплаты части моего первого адвокатского гонорара.
На суде я увидел ее мужа – довольно жалкого субъекта с уже известными мне габаритами. Глаза его испуганно бегали, он потел, божился, будто никого на свете, кроме истицы, не любит, она сама во всем виновата, и потому он просит у нее прощения.
Я подумал, что раз дело дошло до суда, то, наверное, у него где-то что-то не сложилось с другой девицей и потому он снова вцепился в свою жену…
Но меня тогда занимала и другая мысль, вернее, смущала. В коридоре я обратил внимание на еще одну пару разводящихся, чье дело слушалось сразу после нашего. Это была Катя и ее незадавшийся муж Андрей. Там еще была его расфуфыренная мамаша. Она презрительно поглядывала на невестку, оглаживала сыночка, но он только капризно от нее отмахивался. У него был несчастный вид, он постоянно что-то говорил Кате, прижав руки к груди, – эдакий красивый и плаксивый маменькин сыночек, которому в детстве что-то недодали за его несомненные совершенства.
Я встретился с Катиным взглядом. Похоже, она молила меня о помощи. Чтобы я помог ей наконец избавиться от этого слюнтяя. Ей тогда показалось, что я это смогу. Впрочем, если бы ей на глаза попался другой нормальный – по сравнению с ее сокровищем – мужчина, она точно так же была бы готова броситься ему на шею. Лишь бы поскорей покончить с этим кошмаром. Так мне тогда показалось.
Я задумался, вспоминая эту троицу в коридоре, и до меня не сразу дошло, что суд примирил мою истицу с ответчиком… Они оба, счастливые, как в день свадьбы, благодарили меня, когда мы покинули зал заседаний, звали с собой в ресторан, чтобы отметить примирение. Я, конечно, отказался, пообещал как-нибудь в другой раз отметить с ними это событие, сказал, что у меня в суде есть еще неотложные дела, а сам прислушивался к тому, что происходит сейчас за дверью.
Не дай Бог эти тоже помирятся, думал я. Это не так непредсказуемо: кто бы мог подумать, что моя не любящая, не доверяющая друг другу пара после примирения будет целоваться.
Я сидел в коридоре и курил, хотя тут было полно устрашающих табличек, запрещающих курение. Я был в растерянности: вот они скоро выйдут, и как мне тогда себя вести? И когда дверь через сто или тысячу лет наконец открылась и Катя выбежала оттуда, а за ней выскочил ее уже бывший супруг, я встал на ее пути, отбросив сигарету в сторону.
Она тоже остановилась, посмотрела мне в глаза и пошла дальше, не оглядываясь. Я потянулся за ней следом. Наверное, все это выглядело так, словно мы заранее договорились не общаться, даже не обнаруживать того, что знакомы.
Во всяком случае, ее бывший муж не обратил на меня внимания, шел за нами в отдалении с растерянным видом, пока мамочка не затащила его в машину, за рулем которой сидел водитель. Машина поджидала их возле здания суда.
Так начало моей адвокатской карьеры совпало с началом моей новой жизни с Катей.
Мой друг Вадик Райский, адвокат со стажем, сманивший меня на адвокатскую стезю, говорил потом, что самое первое дело всегда оборачивается чем-то подобным. «У тебя еще что, – смеялся он. – Один мой приятель так просто женился на истице после того, как способствовал ее разводу. Правда, сначала взял с нее гонорар. Который с тех пор возвращает ей с процентами в виде шикарных платьев и драгоценностей».
Райский старше меня на пять лет, считается модным и удачливым адвокатом, к нему идут в основном по делам бизнеса и международного права. Вадик регулярно вылетает за рубеж, кого-то там защищает и консультирует и все ждет, когда я наберусь достаточного опыта, чтобы примкнуть к нему в качестве помощника.
И вот я вспомнил, что он недавно вернулся из Филадельфии, где защищал чьи-то права, и решил с ним посоветоваться по поводу этой темной истории с Игорем Бахметьевым и его командой. Мы встретились с ним в перерыве между сменами, выпили по чашечке кофе.
– Старик, ты все правильно говоришь, ты верно рассуждаешь, но ведь все это – бесценный опыт, – сказал Вадик, раскуривая свою пенковую трубку.
Трубка, бородка, небольшой хвостик редких волос под лысеющим затылком, шикарный пиджак с кожаными подлокотниками – что еще нужно для имиджа сегодняшнего адвоката?
– Хочешь не хочешь, а набираться опыта нужно, – сказал он. – И профессионализма тоже. Для этого ты должен сам перед собой ставить самые трудные задачи. И стать в известной мере циником. Например, сказать себе: таких подонков, как этот, я сам бы убивал без суда и следствия, но именно поэтому я буду его защищать, чтобы стать настоящим адвокатом. И если его, благодаря мне, оправдают, пусть гордость за свою победу превзойдет мое гражданское негодование по поводу того, что преступник оказался на свободе. А как ты, милый, хотел? Разве я тебе не говорил? Это у вас в прокуратуре не знают сомнений, действуют без страха и упрека. Там ты четко знал, где правда, где ложь, где зло, а где добро. Здесь же ты – противовес тем, кто злоупотребляет законом. Без тебя нет и не может быть правосудия.
– То есть ты на моем месте…
– Обязательно бы согласился, – пожал он плечами. – Даже не задумываясь. Весь вопрос в приоритетах. Старичок, что для тебя на первом месте? Профессиональный долг или что-то другое? От этого, кстати, зависит, станешь ты адвокатом или так и останешься защитником угнетенных.
– Но дело не только в этом, – сказал я. – Меня хотят использовать. Причем их прежнего адвоката убили. Возможно, это сделали противники Бахметьева по бизнесу.
Вадик присвистнул. Сладковатый запах его табака приятно щекотал мне ноздри.
– Ну и дела… – он откинулся на спинку стула. – Давай сделаем так… Какой гонорар они тебе предложили?
– Разговора еще не было, – признался я, не зная, как он это воспримет.
Он вздохнул, выпустил клуб дыма, собираясь что-то сказать, но я его опередил.
– Мне обещали надежную охрану. Сейчас клиент придет сюда для продолжения переговоров.
– То есть ты еще не сжег все мосты? – спросил он.
– Нет. Но вовсе не потому, что я все еще раздумываю. Меня прессингуют по всему полю. Прослушивают мой телефон, а также телефон моей девушки и все такое… Я хотел бы разобраться, кто именно этим всем занимается.
– Старик, ты извини, но ментом ты был, ментом и остался, – констатировал Вадик. – Хоть и работал в прокуратуре. Теперь это не твое дело – искать преступника, понимаешь?
Я промолчал. Просто не по себе стало от услышанного. Уже второй раз мне это говорят – урка по кличке Леха и модный, всем известный адвокат. Почти слово в слово. Значит, это близко к истине?
– То же самое сказал мне недавно один человек. Отпетый человек из темной компании. И вот представляешь, после нашего с ним конфликта кто-то замочил его. А повесить это убийство хотят на меня. Но ничего у них не выйдет.
– Крутые ребята, – помотал он головой. – Значит, они тебя высоко ценят. Непонятно только – кто они такие. И все равно тебе можно позавидовать. Я серьезно. За всю мою карьеру еще никого не убивали, чтобы заставить меня на кого-то работать. Здорово начинаешь.
– Словом, ты бы на моем месте взялся за это дело? – спросил я.
– При двух условиях, – сказал он, подняв вверх два пальца. – Первое – безопасность. Второе – размер гонорара. И третье – если возьмешь меня в долю. А то наломаешь дров… Но при этом нужно твое искреннее согласие выиграть это дело, хотя при этом проиграют твои товарищи в прокуратуре.
Я только развел руками: при чем здесь прокуратура?
– Куда ни кинь, всюду клин, – сказал я.
– Старик, только, пожалуйста, не говори нет. Никогда не говори никогда, как выражаются американцы. У меня есть одно правило, к которому я прибегаю в затруднительных ситуациях. И которое до сих пор мне помогало. Ситуацию, в которой я оказываюсь, обязательно проецирую на аналогичную ситуацию в спорте. Представь, ты перешел из одной команды в другую. И тебе приходится играть против своих. Будешь играть или нет? Притом что знаешь слабые и сильные места своей прежней команды? Вот где определяется – настоящий ты профессионал или так, только любитель. И даже если согласишься, нужно еще посмотреть, как ты будешь против своей бывшей команды играть. А тебе ведь не надо играть против своей бывшей команды? Ты ведь что-то другое задумал?
– Удивительно, – помотал я головой. – Мне Александр Борисович говорил похожее, правда, в шутку.
– Вот он, твой Александр Борисович, как представитель обвинения – настоящий профи. Для него прежде всего дело.
Я посмотрел на часы.
– Идем, – сказал я. – Я познакомлю тебя с этим типом Лекарским, мы не скажем ему ни да ни нет, а ты потом мне выскажешь о нем свое мнение.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?