Текст книги "Пуля для следователя"
![](/books_files/covers/thumbs_240/pulya-dlya-sledovatelya-87336.jpg)
Автор книги: Фридрих Незнанский
Жанр: Полицейские детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава 2
Место преступления
С тех пор как Юрию общими семейными усилиями купили однокомнатную кооперативную квартиру и он стал жить отдельно от родителей, у Поливановых постепенно сложился ритуал: сын звонил им дважды в день. Утром, перед уходом на работу, справлялся о здоровье, узнавал их пожелания. Мать изредка просила помочь в мелких хозяйственных делах, обычно связанных с электричеством. У Поливанова-старшего, который легко клевал на самую лживую рекламу, была неодолимая тяга ко всяческим новинкам. Он был в первых рядах приобретателей не только уже хорошо известных микроволновок или электрошашлычниц, но всякой экзотики типа массажера или освежителя воздуха. Время от времени что-либо из этого многочисленного хозяйства ломалось. Сам Павел Игнатьевич в технике разбирался плохо, а вот Валентина Олеговна – инженер-энергетик – могла бы. Но муж не мог позволить ей заниматься починкой, чтобы не чувствовать себя униженным. Поэтому все приходилось расхлебывать Юрию. Тот и повреждения определял, и предохранители заменял, и вставлял новые батарейки. Иногда приходилось выполнять и менее квалифицированные, но более трудоемкие работы, – например, прибивать крюк для очередного настенного украшения, полученного вице-мэром в подарок от делегации города-побратима.
Второй ритуальный звонок совершался вечером, когда Юрий приходил с работы. В отличие от постоянного утреннего, это было «плавающее» время, следователю часто приходилось задерживаться по делам, порой допоздна. К тому же не работой единой жив человек – он мог пойти в гости, завалиться с друзьями в ресторан, съездить в Первопрестольную. Да и знакомые женщины требовали внимания. Обычно Юрий сообщал родителям о своих планах. Однако сегодня он сказал, что вечером будет дома. Юрий учится в заочной аспирантуре и по требованию научного руководителя собирался срочно писать статью в сборник.
Родители тоже обычно не сидели сложа руки. Вице-мэр, как любой крупный чиновник, был загружен выше головы. Валентина Олеговна сейчас работала на электростанции. Она освобождалась не рано, дома на нее наваливался ворох хозяйственных забот. Часов до девяти Валентина Олеговна никогда не беспокоилась, если сын не звонил, ведь на следователей порой сваливались неожиданные дела. Потом она сама позвонила сыну на мобильник, но тот был отключен. Тут она слегка заволновалась, но, пока муж был спокоен, Валентина Олеговна держала себя в руках.
В первом часу ночи родители уже не находили себе места. Павел Игнатьевич был уверен, что сын попал в аварию. Дороги скользкие, далеко ли до беды, особенно в час пик. Благо в городе не такие сумасшедшие скорости, чтобы говорить о серьезных последствиях. Наверное, помяли изрядно, и сейчас идет разборка с гаишниками – выяснение подробностей, составление протокола. В ДТП, скорей всего, виноват Юрий, у него нет опыта вождения, тем более зимой. Тут Павел Игнатьевич посыпал голову пеплом – нужно завтра обязательно намылить шею председателю комиссии по дорожному хозяйству, чтобы лучше убирали снег и обрабатывали дороги реагентами.
Только глубокой ночью Павел Игнатьевич решил позвонить в дежурную часть городского отдела милиции. По просьбе вице-мэра гаишники просмотрели все сегодняшние ДТП. Фамилия Поливанова в актах не фигурировала, его машина не упоминалась ни среди аварийных, ни среди угнанных.
Родителей охватили нехорошие предчувствия. Они старательно гнали их прочь – мало ли какие случайности встречаются на белом свете. Однако с каждой минутой тревога росла и крепла. Оба неподвижно сидели в креслах, с надеждой поглядывая на казавшийся им суровым телефонный аппарат. Вдруг тот все-таки зазвонит – и знакомый голос поведает о череде чудовищных недоразумений, приведших к казусу, после чего вся нервотрепка покажется сущим вздором.
Звонок раздался в четыре утра. Трубку схватил муж.
– Павел Игнатьевич, говорит капитан милиции Росляков из розыскного отдела. Мне трудно приносить вам дурные вести, Павел Игнатьевич, но – служба такая. Найдена машина вашего сына…
– А сам он где? – закричал Поливанов.
– И Юрий Павлович найден. Он погиб.
– Где это произошло?
– Сам я еще не видел, мне патрульная группа сообщила. В поселке Ноготково, на самой окраине. Сейчас отправляюсь туда. Вам тоже необходимо приехать на опознание. Присылаю машину?
– Разумеется, если можно.
– Говорят, там страшное зрелище: и ножевые ранения, и пулевые. Наверное, его пытали. Я это к тому клоню, что вашей супруге, наверное, лучше остаться дома.
– А что делать, капитан, что делать! Где мы можем быть в такие минуты?!
Услышав ответы мужа, Валентина Олеговна потеряла сознание. Оставлять одну ее было нельзя, но и не ехать на место гибели Юрия он не мог.
Запиликал сигнал кодового замка – прибыла машина. Павел Игнатьевич попросил милиционера подняться. Вскоре в квартиру вошел молодой прапорщик, проникновенно сказав слова соболезнования.
– Право, не знаю, что делать. Нельзя же оставлять жену в таком состоянии, – сказал Поливанов, пытаясь привести жену в чувство.
Прапорщик предложил вызвать «скорую помощь».
– Не надо «скорую», – с закрытыми глазами простонала Валентина Олеговна.
– Я хотел поехать туда, к Юре, – извиняющимся тоном сказал муж.
– Поезжай.
– А как же ты?
– Ничего…
Прапорщик терпеливо стоял возле двери. Павел Игнатьевич накапал жене в бокал сердечных капель. Она спросила:
– Тебе не обязательно ехать?
– Меня, можно считать, вызвали – на опознание.
Эти слова привели жену в чувство:
– А вдруг это ошибка?
– С какой степенью уверенности патруль сообщил о гибели нашего сына? – обратился вице-мэр к милиционеру. – Выяснили по документам?
– Как раз все документы похищены.
– А как же тогда?
– Машину проверили – его. И Юрия Павловича в лицо знают.
– Вот тут возможны варианты, – решительно заявил Павел Игнатьевич. – Могли устроить инсценировку. Подбросить какого-нибудь бомжа, а Юрия похитить, чтобы получить выкуп. Или просто шантажировать.
– Бывает, – кротко кивнул прапорщик. Молодой человек прекрасно понял, какие чувства заставляли отца убитого высказывать лишенные всякой логики предположения. Утопающий хватается за соломинку. Рассчитано это было на то, чтобы приободрить жену, вселить в нее маленькую надежду. После этих слов она тоже решилась поехать.
Валентина Олеговна машинально одевалась. Муж помогал ей.
По пути водитель и прапорщик несколько раз соединялись по рации с милиционерами, которые находились на месте преступления, уточняли дорогу.
Самые худшие предположения, увы, подтвердились. Возле новой «девятки» с разбитыми стеклами лежал труп Юрия. Милиционеры осветили его яркими фонарями.
Дальнейшее для родителей происходило словно в тумане. Заполнение протоколов, акта опознания, вопросы о подозреваемых, просьба вспомнить заслуживающие внимания подробности последних дней. Оперативники сами были потрясены зверской расправой над следователем. Понимали, что внятных ответов от четы Поливановых сейчас ожидать трудно. Через день-другой, глядишь, что-нибудь существенное они вспомнят. Пока же следует ограничиться уже имеющимися скудными сведениями и поискать свидетелей из окрестных домов. Кто видел подъезжающего сюда Поливанова или преступников, которые приехали на машине. Они оставили ее возле двух близлежащих изб. Одна оказалась заброшенной. Не было жильцов и в соседнем доме. Туда, судя по всему, хозяева приезжают только летом.
Подошедший майор милиции представился:
– Старший оперуполномоченный Шаповалов. Павел Игнатьевич, эту «девятку» мы отвезем в наш гараж, там следователи ознакомятся с ее содержимым. Ну а что касается сына… – Он беспомощно развел руки в стороны: мол, сами понимаете, бессилен я перед обстоятельствами, вынужден совершать скорбные действия: доставка в морг, вскрытие, экспертиза.
– Не лучше ли машину оставить здесь? – спросил Поливанов. – Реальная обстановка поможет воссоздать всю картину происшествия.
– Сегодня до вечера простоит тут. Может, свидетели объявятся. Вечером заберем. Тем более метель, через час-другой все вокруг снегом запорошит.
Безутешные супруги Поливановы уехали домой на той же машине, которая привезла их сюда. Отправив их, Шаповалов задумался, что делать с «девяткой»? Вообще-то ее действительно нужно оставить здесь и продолжить осмотр места происшествия при дневном освещении. Однако у Николая Михайловича имелось четкое указание начальника городского УВД Гордиенко сразу доставить ее в гараж. Придется так и сделать. Это не помешает искать следователям вещественные доказательства. А вот если машину сейчас оставить, всякое может случиться. Это только кажется, что вокруг ни души. На самом деле из своих домов, из неосвещенных комнат за ними может следить не одна пара глаз. Стоит уехать милиционерам, налетят мародеры за деталями, да и затопчут все вокруг. Прав начальник – нужно убрать машину погибшего от греха подальше.
Николай Михайлович усиленно пытался убедить себя в правильности таких действий, потому что в глубине души чувствовал их ошибочность. Он заранее формулировал солидно звучащие ответы на те вопросы, которые рано или поздно задаст ему вице-мэр. В том, что это произойдет, майор ни капли не сомневался. Шаповалов даже примерно рассчитал время, когда Павел Игнатьевич захочет с ним встретиться. Пройдут похороны, затем Поливанов поинтересуется в прокуратуре, как идет следствие. Какое-то время ему будут морочить голову, ссылаться на объективные трудности, а когда прокуратура распишется в своем бессилии, вице-мэр предпримет новые усилия для того, чтобы разыскать преступников, и тогда на сцене опять появится Шаповалов, который своими действиями только помешал успешному следствию. И тогда майор, вынужденный выполнять приказ начальника УВД, окажется совсем в дурацком положении.
Похороны Юрия Павловича состоялись в четверг. Как всегда в таких случаях, они стали наглядным подтверждением популярности погибшего. На Центральном кладбище Зеленодольска собрались все свободные от дежурства «силовики» – сотрудники прокуратуры и милиции, сотни горожан, каким-либо образом сталкивавшихся с этим хорошим человеком, масса друзей, приехали родственники из разных городов. Коллеги родителей, сотрудники мэрии и ТЭЦ, явились в полном составе. Такое внимание стало неоценимой поддержкой для супругов Поливановых. Поминки, череда визитов с соболезнованиями, необходимость заботиться об условиях для приезжих родственников – все это в какой-то степени хоть на время отвлекало от главного. Главным же было то, что сына не стало. По утрам, когда не было телефонного звонка с привычным Юриным «Как делишки?», Валентину Олеговну душили слезы.
Павла Игнатьевича, который годами не брал отпуск, сотрудники уговорили побыть несколько дней дома, рядом с женой, чтобы не оставлять ее в одиночестве. Он согласился, но все равно мысленно часто возвращался к работе, боялся, что какие-то дела без него не пойдут и потом трудно будет что-то поправить. Поэтому Поливанов подолгу говорил по телефону, и не только с сотрудниками мэрии, но и со многими из тех, кто собрался прийти к нему на прием.
Вскоре после похорон ему позвонил прокурор города Селихов. Виктор Николаевич сказал, что уголовное дело по убийству Юрия возбуждено, следователем назначен опытный Дмитрий Позолотин. Павел Игнатьевич не знал этого человека, даже не слышал такой фамилии.
– Он из породы трудоголиков, – одобрительно сказал прокурор. – Бренчать о своих успехах не станет, а к работе относится фанатично. Не жалеет ни времени, ни сил. Я его много лет знаю.
Через несколько дней после этого разговора вице-мэр позвонил Позолотину. «Трудоголик» с сожалением объяснил, что пока никаких существенных новостей у следствия нет. Следов мало, свидетели отсутствуют.
– Мы с Виктором Николаевичем каждый день по этому поводу совещаемся. Вы можете звонить прямо ему. Он в курсе всех дел.
Это прозвучало как намек на то, что ему следует поговорить с Селиховым.
Глава 3
Доброе имя
У главного законника города, то бишь прокурора, всегда своеобразные отношения с городскими властями. С одной стороны, он самостоятелен, является представителем федерального центра, которому официально подчиняется. С другой – прокурор не может существовать обособленно, словно гвоздь в доске. В прокуратуру постоянно поступают обращения от жителей, и на них нужно реагировать, то есть побуждать представителей исполнительной власти к осуществлению своих функций. А просьбы горожан касаются всех без исключения сторон жизни, начиная от военных и экономических и заканчивая требованием разобраться с голубятней, мешающей соседям. Прокурор связан со всеми земляками, в том числе и с высокопоставленными.
Прокурор Виктор Николаевич Селихов в Зеленодольске не был исключением из правил. Вроде бы и сам по себе – и в то же время один из столпов властной команды. Поэтому вице-мэр Поливанов заявился к нему по-свойски. Предварительно позвонил, тот радушно откликнулся, назначил время.
После приветственных рукопожатий Селихов предложил гостю присесть, сам же вернулся в привычное рабочее кресло за письменным столом.
– Виктор Николаевич, как продвигается следствие по поводу гибели Юрия? Есть ли кардинальные новости?
– Смотря что считать кардинальными новостями. У следствия постоянно появляются новые детали, новые соображения. Иногда существенные, иногда малозначащие. Иной раз наружу выплывет такая мерзость, что руки опускаются. Думаешь, может, плюнуть на все и прекратить расследование. Иначе, чего доброго, замараешь светлое имя человека.
– Надеюсь, вы не Юрия имеете в виду? – осторожно спросил Поливанов.
– Не Юрия, Павел Игнатьевич, не Юрия. – Прокурор раскрыл пачку «Мальборо» и предложил сигарету гостю. Оба закурили, после чего Селихов продолжил с видом человека, ныряющего в холодную воду: – Я имею в виду не Юрия, а его машину.
– Конкретнее, пожалуйста.
– Объясню, разумеется. Я ведь говорил вам, насколько дотошен этот Позолотин. Ни одной мелочи, дьявол, не упустит, готов исследовать каждую молекулу. Заметил между передними сиденьями машины Юрия следы белого порошка, пыльцу можно сказать. Другой бы на это ноль внимания. Машина новая, мало ли что там на заводе просыпаться могло. Но нужно знать Позолотина. Он отправил эти жалкие крупинки на химическую экспертизу. И что же вы думаете, Павел Игнатьевич? Наркотик. Самый что ни на есть натуральный метамфетамин в его первозданном виде. Есть такой нюхательный наркотик, его производят в Нидерландах. Я когда услышал о результатах анализа, меня чуть кондратий не хватил.
– Не хотите ли вы сказать, что Юрий баловался наркотиками?
– Боже упаси. Уж нам-то досконально известен тип людей, принимающих наркотики. Я сказал только то, что сказал, не более того. Налицо какой-то непонятный и в то же время неприятный даже не факт – фактик.
– Был ли обнаружен этот метамфетамин на теле или в организме? – спросил Поливанов.
– Результаты анализа пришли уже после похорон вашего сына. Раньше проверку не делали, потому что такая дикость просто не могла никому прийти в голову. Ведь Юрий Павлович наидостойнейший, наипорядочнейший человек. Разве можно увязать его имя с каким-нибудь плохим поступком! А теперь… – Прокурор в задумчивости побарабанил пальцами по краешку стола. – Не проводить же теперь эксгумацию.
– Если вопрос будет поставлен так – соглашусь. Уж своего сына я знаю!
– За время совместной работы я тоже успел его узнать – только с хорошей стороны. Поэтому такая находка выглядит диссонансом. Но ведь факт.
– Что же может скрываться за этим фактом? Юрий продавал наркотики? Помогал распространять?
– Вот вы, Павел Игнатьевич, задаете мне вопросы, на которые следствие пока не может дать ответа. Я думал, наоборот, вы что-нибудь подскажете.
Некоторое время они помолчали, не глядя друг на друга.
– Я думаю, наркотик ему подбросили, – с расстановкой сказал Поливанов.
– Когда?
– Наверное, после гибели.
– Зачем? – Селихов встал и зашагал вдоль стены по кабинету.
– Затем, о чем вы говорили вначале, – чтобы опорочить доброе имя.
Прокурор скептически усмехнулся:
– Вряд ли, Павел Игнатьевич. Доброе имя следователя для преступников не жупел. Это их не волнует. Всякие подброски делаются при жизни, когда хотят подвести человека под монастырь, инкриминировать ему обвинение. А сейчас эта хитрость малоэффективна.
– Естественно, кому-то хочется не только опорочить доброе имя, но и свалить на… – язык не повернулся произнести слово «мертвого», – погибшего вину. Мол, связался с какими-то темными личностями, наркоманами, – вот и результат.
– Такая версия напрашивается, – согласился прокурор. – Я сказал следователю. Однако это не облегчает его задачу. Все равно требуется узнать, каким образом метамфетамин мог оказаться в машине. Пока не удалось, намека на ясность нет.
Раздался телефонный звонок, и Виктор Николаевич долго обсуждал чей-то неполученный заработок за период содержания под стражей. Поливанов сидел с подавленным видом, как человек, столкнувшийся с чем-то, не поддающимся его пониманию. Когда прокурор закончил разговор, он сказал:
– Странно, что дотошный Позолотин ни разу не вызвал меня, ни о чем не спрашивал.
– Хотел, буквально каждый час порывался. Советовался со мной по этому поводу. Опасался – саднящая рана, можно ли дотрагиваться. Я просил подождать.
– Напрасно. Как заинтересованная сторона, я готов разговаривать. Вдруг чем-нибудь буду полезен следствию.
Не откладывая в долгий ящик, Селихов сразу позвонил следователю. Павел Игнатьевич надеялся, что тот сейчас находится в здании прокуратуры и не теряя времени зайдет в кабинет. Однако Позолотин, как назло, был на выезде – встречался с людьми, с которыми Поливанов-младший общался в тот трагический понедельник, незадолго до своей гибели. Следователь сказал, что, как только освободится, готов заехать к вице-мэру на работу. Тот же предпочитал заехать к нему – вдруг захочется посмотреть какие-нибудь документы. Договорились, что Позолотин будет ждать его к половине шестого.
Дмитрий Андреевич Позолотин, стройный мужчина сорока пяти лет, с тонкими чертами лица и пышным, слегка тронутым сединой чубом, встретил Поливанова очень приветливо. Он рассказал обо всем, что удалось установить следствию.
– Мотивы убийства и исполнители… – степенно начал Позолотин и написал эти слова на лежавшем перед ним листе бумаги, пронумеровав как два пункта. – Мотивы. Недавно во Владивостоке произошел дикий случай – бывший заключенный после отсидки застрелил троих человек: судью, обвинителя и свидетеля обвинения. Месть обидчика – весьма распространенная мотивировка преступлений. Сейчас мы интенсивно проверяем дела, которые Юрий Павлович передавал в суд. Начали с уже освободившихся осужденных и будем выходить на близкое окружение заключенных. Типичная рутина, требует времени.
– Наверное, нужно посмотреть и те дела, которые у него находились в производстве.
– Само собой. Мне кажется, с ними разобраться проще. Два дела у него недавно отобрали. Про фальшивые деньги вообще прекратили производством, другое – про убийство троих бизнесменов – передали Касаткину. Там подозревать месть маловероятно. Так же как и по двум принятым им: про «черных следопытов» и орденоуносца… – Едва заметно улыбнувшись, Позолотин интонацией подчеркнул часть последнего слова – «уносца», намекая каламбуром на грабителя боевых наград. – Их тоже трудно принимать в расчет. Вряд ли преступники знали, кто пустился в погоню по их следам. Пока все наши подозрения весьма эфемерны. При соприкосновении с действительностью они улетучивались. Но мы продолжаем поиски.
– Откуда в машине мог появиться наркотик?
– Это одна из самых удивительных улик. Пока мы не обнаружили среди круга общения Юрия Павловича ни единого человека, связанного с наркотиками. Возможно, это из тех точек опоры, которые способны перевернуть землю. Но пока… – Следователь мимикой изобразил лицо человека, столкнувшегося с неразрешимой загадкой. – Я хотел узнать у вас, замечали ли вы какую-нибудь чрезмерную озабоченность сына, возможно, загадочную для вас? Упоминал ли он про угрозы? На что бы вы посоветовали следствию обратить внимание?
– Если вы спрашиваете мое мнение, мне кажется, нужно сделать упор на отобранных у него делах.
– Почему? Ведь не случайно дело о фальшивых долларах Виктор Николаевич прекратил производством. Две купюры – мало ли каким ветром их могло занести сюда.
– Согласен, – разгорячился Поливанов. – А вот от трех убийств никуда не деться. Они произошли здесь.
– Но Юрий Павлович не разыскал обвиняемых в срок. Он был далек от финала.
– Поймите меня правильно. Я не готов полемизировать с вами, да и не собираюсь – смысла нет. Просто мне хотелось поискать в споре истину.
– Понимаю, – кивнул следователь. – Тоже сейчас бьемся над этим. Что касается второго пункта – исполнителей, тут тоже полный мрак. Нет свидетелей. Преступление было задумано весьма хитро. Придется собирать косвенные доказательства, и тут всякое лыко в строку.
– К сожалению, не смог вам помочь. А хотел. Если я что-нибудь вспомню или узнаю, обязательно позвоню. У меня есть определенные навыки в розыскной работе – до выхода в запас я был военным прокурором.
– Даже так? – удивился Позолотин. – Действительно, вы сможете помочь, и я вас заранее благодарю.
– Надеюсь, вы понимаете, что я не собираюсь конкурировать с вами. Наоборот – мы союзники, у нас одна цель. Но бывает, один замечает то, что случайно выпадает из поля зрения другого. Чем больше глаз, тем лучше. Если мне вдруг удастся обнаружить что-либо существенное, сразу же сообщу.
– Только действуйте осторожней, – посоветовал Дмитрий Андреевич. – Сейчас пошел такой безбашенный криминал, что дальше некуда.
– Днем вы сказали, что встречаетесь с людьми, с которыми мой сын общался в последний день жизни. Это те, кто приходил к нему на прием?
– Кто звонил ему по телефону. Все звонки в прокуратуру записываются, у нас есть определитель номеров. Вот я и поговорил с теми, кто ему звонил. Пока уцепиться не за что, все очень безобидно.
О том, какие улики удалось обнаружить оперативникам на месте преступления, Павел Игнатьевич даже спрашивать не стал. Следователь же ясно дал понять, что никаких следов нет.
Поливанова и расстраивала нерасторопность следственной бригады, и в то же время язык не поворачивался осуждать сыщиков. Ведь они ведут единоборство с прячущимся соперником, который к тому же всегда имеет, порой значительную, временную фору. Преступники стараются действовать втихую, применяют всяческие хитрости, лишь бы оперативники не напали на их след. У них существует целая наука маскировки. Странно, что эти еще действовали достаточно прямолинейно. Заманили Юрия в ловушку и убили. В том, что сын попал в ловушку, можно не сомневаться. Иначе нечего ему было делать вечером на пустынной окраине поселка Ноготково. Причем поехал он туда, скорей всего, неожиданно. Может, хоть кому-то из сотрудников о чем-то проговорился.
– Семнадцатого числа вечером кто у вас дежурил? – спросил Павел Игнатьевич стоявшего на выходе охранника.
– Семнадцатого? – переспросил тот. – В понедельник? Ну и я здесь был в ту смену.
– Вы случайно не помните, Юрий Поливанов, это мой сын, один выходил из прокуратуры или вместе с кем-то?
Охранник с извиняющимся видом покачал головой:
– Совершенно не помню. Такая мелочь редко запоминается. Вроде один. Но не поручусь. Если бы заранее знать…
– Вас, кстати, уже спрашивали об этом?
– Нет, вы первый.
Понятно, следствие не может заниматься сбором столь мелких подробностей. Там в первую очередь интересуются глобальными вещами. Может, он и сумеет им помочь, если попытается пройти по следам сына. Следователи в спешке могут пропустить какие-то детали. Те же, глядишь, помогут расставить все по своим местам. Такие случаи встречаются сплошь да рядом. Самому вице-мэру не с руки ходить, как филеру, по прокуратуре и спрашивать, кто последним видел Юрия, нужно попросить кого-то из здешних сотрудников. Кроме Селихова у Павла Игнатьевича тут есть одна знакомая – Кристина Лазаревская, помощник прокурора. Не хотелось к ней обращаться, да, видимо, придется.
Кристина была близкой приятельницей Юрия. Оба прекрасно знали расхожую истину, что на работе романов заводить не стоит, и, подобно тысячам других людей, этим постулатом пренебрегали. Хотя своих отношений они не афишировали, на многолюдных сборищах вместе не появлялись, встречались тайно, но в маленьком городке все тайное рано или поздно становится явным. Тем более что встречались молодые люди длительное время, во всяком случае больше года, и дело явно катилось к женитьбе. Правда, такому шагу противодействовали родственники с обеих сторон.
Кристина была единственной дочерью известного ростовского адвоката Максима Лазаревского. Преуспевающий отец обладал жестким и упорным характером, у него имелись свои соображения насчет будущего дочери, в соответствии с которыми он присмотрел для нее будущего супруга. Правда, сватовские замашки в наши дни выглядят старомодно, поэтому на его пути возникли чисто технические трудности, связанные с процедурой знакомства. Однако от своих желаний Максим Максимович не отказывался. Человек, которого он прочил себе в зятья, владел фирмой, занимавшейся экспортом цветных металлов. Дела у него шли блестяще, обороты росли. Адвокат не сомневался, что такой энергичный человек Кристиночке понравится. Да и она ему – против чар его эффектной дочки вряд ли кто мог устоять.
Кристине в октябре стукнуло тридцать. Это была статная, большеглазая брюнетка с прекрасной фигурой. Если бы не начавшая проявляться склонность к полноте, ее фигуру можно было бы назвать идеальной. Она всегда ходила в туфлях на шпильках и одевалась с изяществом и аккуратностью. Был случай, когда Кристине было нужно появиться во второй половине дня на каком-то торжественном мероприятии и выступить с речью. Так она, выгладив с утра юбку, за весь день ни разу не присела! Читала материалы, стоя возле стула.
Выдержанную, всегда приветливую и благожелательную на вид Лазаревскую сильно угнетало одно обстоятельство: череда абортов в молодости привела к тому, что она не могла иметь детей. Для ростовского медно-алюминиевого короля это не являлось препятствием для брака. У него было двое детей от предыдущей жены, которые еще школьниками до такой степени истрепали ему нервы, что он и не помышлял о новом потомстве.
Совсем иначе смотрели на бесплодие Кристины в клане Поливановых. У Юрия от первого брака не было детей. А родители, как ни крути, мечтали о внуках и продолжении рода. Поэтому перспектива брака Юрия и Кристины их привлекала мало.
Лазаревская знала, что родители Юрия не жалуют ее, относятся хоть и вежливо, но с прохладцей. Однако сейчас, когда ситуация разрешилась трагическим образом, на прежнюю конфронтацию можно закрыть глаза. На похоронах и на поминках Поливановы обращались с Кристиной как с членом своей семьи. Видели, что она тоже очень тяжело переживает смерть Юрия.
Она обрадовалась, когда Павел Игнатьевич позвонил ей. Вице-мэр попросил разузнать, с кем из сотрудников Юрий разговаривал перед уходом с работы. Кристина охотно взялась выполнить эту просьбу. Тут ведь речь идет не просто о помощи Юриным родителям, нужно помочь разыскать его убийц, то есть ее врагов.
В тот же день Кристина выяснила, что последним из работников прокуратуры с Юрой общался Костюшин, и попросила, чтобы тот позвонил Павлу Игнатьевичу.
– Я вышел из прокуратуры почти в одно время с Юрием, в самом начале седьмого. Он показал мне свою машину, предложил подвезти, – рассказывал Александр. – Я живу на Фундуклеевской, он говорит: «Мне, к сожалению, в другую сторону, на Ноготковское». Я и удивился – знаю, что его квартира в центре, и спросил, что он там забыл. Он говорит: «Звякнул мне сейчас один свидетель преступления. Ждет на улице». На том и расстались.
– Александр, вы постарайтесь вспомнить, что Юрий говорил дословно. Вы понимаете почему. Преступление подготовлено весьма искусно. Поэтому тут важна всякая малость.
– Следователи меня ни о чем не спрашивали.
– Если выяснится что-либо существенное, передам им. Я заинтересован в установлении истины не меньше следствия.
В конце концов Костюшин с большой долей вероятности припомнил, что первые слова Юрия звучали так: «Звякнул мне сейчас незнакомый мужик».
– Спасибо. Такое уточнение облегчит поиск. Многих свидетелей по разным делам он знал. Уже можно будет делать отсев, – сказал Павел Игнатьевич и спросил: – В прокуратуре регистрируются звонки по определителю номеров?
– Да. Я сам этим пользовался.
Среди многих заводов в Зеленодольске один из самых известных ЗТА – Завод телефонной аппаратуры. Благодаря этому здесь техническая оснащенность многих организаций была не хуже, чем в иных областных центрах. Когда звонки регистрировались, можно было узнать, кто с каких телефонов звонил. Павел Игнатьевич навел справки – чтобы получить распечатку номеров, необходимо было принести заявку. Получить такую бумагу вице-мэру не составило большого труда.
Съездить за распечаткой Поливанов попросил своего водителя. Когда тот вернулся, Павел Игнатьевич позвонил начальнику отдела связи, чтобы поблагодарить за оказанную любезность.
– Знал бы я раньше, сразу бы отксерил для вас второй экземпляр, – добродушно ответил тот.
– То есть следователь уже брал такой список.
– Конечно.
Интересно, проверил Позолотин список или нет. Если проверил, то Поливанову не придется делать лишнюю работу. Он собрался позвонить Позолотину, однако в последний момент передумал: вдруг следователь болезненно отнесется к его инициативе, решит, что вице-мэр ему не доверяет.
Павел Игнатьевич решил проверять список с конца – со звонков, случившихся ближе к уходу Юрия с работы. Самый последний был без десяти шесть, звонили с мобильного телефона с федеральным номером. Когда Поливанов установил, кому принадлежит телефон, то был озадачен – аппарат зарегистрирован в Ярославле.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?