Текст книги "Пуля для следователя"
![](/books_files/covers/thumbs_240/pulya-dlya-sledovatelya-87336.jpg)
Автор книги: Фридрих Незнанский
Жанр: Полицейские детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава 9
В европейской глуши
Григорий Балясников был разбужен в своей люксембургской квартире телефонным звонком из Зеленодольска. Услышав невнятный спросонья голос, Ростислав Ладошкин сказал:
– Извини, совсем из головы вылетело, что у вас на два часа меньше.
– Сейчас даже по вашим меркам рано. Чего надо? – вместо приветствия буркнул Григорий.
– Знакомлю с ситуацией. А ситуация такая, что из-за этого договора дирекция подала на твоего Охапкина в суд.
– Погоди, погоди. – Балясников мигом перешел из сонного состояние в бодрое. – Во-первых, он такой же мой, как и твой. Во-вторых, на каком основании они к нему цепляются?
– Якобы он скреплен недействительной печатью, которая была украдена из приемной. Поэтому заводские называют договор фиктивным.
– Слава, что печать украдена, это я и без тебя прекрасно знаю. Я не пойму другого – как они подали в суд. Ведь иск подается по месту жительства ответчика. А Охапкин прописан у черта на куличках, где-то в Сибири.
– В Хабаровском крае. Туда и подали.
– Хорошенькое дело. Что-то я не врублюсь.
– Вот я и объясняю. Здесь тебе лучше не появляться.
– То есть?
Ростислав начал терять терпение от бестолковости собеседника:
– Если Охапкина объявят в розыск, то рано или поздно поймают. Тем более что особых оснований прятаться у него нет. Тогда на первом же допросе он сдаст тебя с потрохами.
– Его еще найти надо.
– Рано или поздно найдут. Костя – человек простой и считает, что «во глубине сибирских руд», он неуловим. А это не так.
– Получается, вам тоже валить надо.
– Нам-то с какой сырости? – усмехнулся Ладошкин. – Мы люди маленькие, лаптем щи хлебаем. Пакетами акций не владеем, договоров не подписываем.
Некоторое время они поговорили в таком духе, после чего Григорий сказал, что пора закругляться – ему жалко денег собеседника.
Он давно почувствовал, что с его союзниками каши не сваришь, те ведут двойную игру. Прямых доказательств двурушничества у него не было, но интуиция в таких делах редко подводила Балясникова. Хотя Анатолий и Ростислав по-житейски хитры, особенным умом не блещут, действуют весьма примитивно. Весь расчет у них сделан не на тактику, а на силу. Если бы эти костоломы уговаривали его приехать, опытный Григорий с места не тронулся бы. Но когда Балясникова предостерегают, значит, нужно там появиться. Иначе он останется у разбитого корыта, а пирог поделят без него. Да и чего другого можно ожидать от этих мазуриков! Слишком уж они осторожны, полагаются больше на свою «крышу», чем на самих себя. Он-то хоть и живет в основном в Люксембурге, то есть находится в вынужденной эмиграции, а все равно больше них рискует. Как ни крути, у него контрольный пакет акций зеленодольского металлургического, он от имени завода заключил с Охапкиным договор о выполнении работ по обслуживанию и ремонту средств наружного наблюдения и систем сигнализации. Во всех случаях отмываются его деньги. Если что – все замкнется на нем. А у Интерпола, как известно, длинные руки. Эти же придурки, его партнеры, надеются отсидеться в тени, как поется в известной песне, «под крышей дома своего».
Балясников наскоро почистил зубы и сполоснул лицо. Обычно его утренний туалет занимал куда больше времени. Это было священнодействие. Неторопливое бритье, мытье сплетенной из волокон агавы перчаткой, контрастный душ, медленное, со вкусом вытирание четырьмя полотенцами, туалетная вода, крем для рук, гель для ног. Но вся эта музыка годится, когда находишься в благодушном настроении. А если тебя растревожили ни свет ни заря, тут уж не до мытья со смаком.
Зеленодольский завод привлек Григория многими качествами. Во-первых, это монополист – клепает титановые пластинки для ракетной техники, больше в России таким производством никто не занимается. Во-вторых, можно считать, находится на отшибе. Недалеко от Москвы, но все же не Москва, отдельный город со своим управлением. В-третьих, есть надежная «крыша» – о любой опасности сразу предупредят. Поэтому он и умотал в Люксембург – запахло жареным, сыскари пошли по следу. Естественно, такое время лучше переждать в провинциальном, даже по скромным люксембургским меркам, Гревенмахере. Теперь же, когда законники бьют по мелкоте, судятся с мелкой сошкой вроде Охапкина, становится понятным, что его хотят надуть как последнего фраера, держать в европейской ссылке, чтобы поделить без него денежки. Ему же придется куковать тут на медные деньги. Похоже, уехав, он малость погорячился. В такой судьбоносный момент желательно сидеть на месте.
Григорий подошел к окну и раздернул занавески. Милая картина открылась его глазам. Между двумя старинными домами с фахверками начиналась узкая торговая улочка. Справа красовалось очаровательное, словно бонбоньерка, здание театра. Слева, возле булочной и пивного ресторана, малолюдная автобусная остановка – на витых металлических столбиках, под навесом. Ей, наверное, лет двести. Бесшумные автобусы ходят по расписанию. Тихо, спокойно. За театром есть потрясающе чистый пруд, где плавают лебеди, иногда Балясников ходит кормить ухоженных птиц. Тут вообще все вылизано, вычищено. Конечно, европеец способен выдать афоризм про то, что родину нельзя унести на подошвах башмаков. Нашему человеку такое и в голову не придет. Нельзя, ну и не надо. Без такой родины можно спокойно обойтись. Подошвы будут чище. Он вспомнил до боли унылый зеленодольский пейзаж с его замызганными пятиэтажками и скривился от отвращения. Нормальному человеку в той грязи жить невозможно. Очутился в вонючем подъезде – и после этого хочется сразу бежать в химчистку, а то и к дерматологу. Но ничего не попишешь – нужно ехать в этот гадюшник. Иначе есть шанс остаться без денег – и тогда не будет у него ни пруда с лебедями, ни уютного театрального зала, ни кафе-кондитерской возле ратуши, где он любил вкушать второй завтрак.
Глава 10
Большие дела маленькой прокуратуры
– Если я быстро освобожусь, то тоже подскочу в прокуратуру, – сказал Яковлев, когда муровская машина остановилась возле «Старой мельницы». – Вы примерно до какого часа там будете?
– Наверное, до трех. В случае чего созвонимся.
Турецкий специально приехал пораньше, чтобы до разговора с прокурором посмотреть дела, отобранные им у Юрия Поливанова.
Касаткина они застали в его кабинете. Высокий, худощавый человек в коричневом костюме и полосатой рубашке с галстуком, Марат Александрович подготовился к визиту москвичей. Он сразу показал им все папки с нужными делами. Турецкий велел Галине читать про фальшивые банкноты, а сам принялся изучать дело про убийство троих предпринимателей, время от времени задавая Касаткину уточняющие вопросы.
– Если я правильно понял, металлургический завод – это холдинг, куда входят еще два предприятия поменьше: механическая фабрика «Стандарт» из Нижегородской области и «Прибормонтаж» из Владимирской.
– Да, они коллективные владельцы акций металлургического. У них на двоих было тридцать три процента.
– И все три совладельца почти одновременно убиты. А новый генеральный директор головного предприятия, заняв этот пост, до сих пор не появлялся в России.
– Балясников живет за границей, кажется в Люксембурге. Тут работают по доверенности его люди. Но договор с Охапкиным насчет новой сигнализации подписывал он. Видимо, кто-то к нему ездил в Люксембург. Не удивлюсь, если это был сам Охапкин. Или гендиректор заранее поставил отдаленную дату.
– Неужели Охапкина до сих пор не могут найти? – удивился Александр Борисович, уже узнавший это из материалов дела.
– Выходит, так. Наверное, при составлении договора пользовался фальшивым паспортом.
– Аванс этот, сто тысяч, он получил?
– Не знаю, как раз сейчас и занимаюсь выяснением. У Юрия Павловича никаких данных на этот счет не оказалось.
По мере чтения у Турецкого возникали новые вопросы. Чтобы не повторяться, решил обратиться с ними непосредственно к прокурору. Все-таки Юрий Поливанов регулярно отчитывался ему о ходе следствия.
Стоило Александру Борисовичу войти в кабинет, как Селихов с места в карьер начал почему-то говорить о судах присяжных. Он прочитал в газете статью, критикующую эту судебную разновидность, и теперь полемизировал с ней, излагая свои соображения московскому «важняку». Утверждал, что суды присяжных – это высшее проявление демократического правосудия, потому что штатные судьи в большинстве своем послушны или продажны, а присяжные искренни и беспристрастны.
Турецкий в зародыше пресек риторический диспут, заговорив о том, ради чего пришел:
– Виктор Николаевич, насколько я понял из дела об убийстве троих бизнесменов, в числе которых генеральный директор металлургического завода, его длительное время пытались сместить с должности. В конце концов соперникам это удалось.
– Такое сейчас случается сплошь и рядом, – вставил прокурор.
– Трудно отрицать. В данном случае получается, что Поливанов достаточно близко подошел к развязке. И в то же время в его доказательной базе отсутствуют некоторые опорные точки.
– Какие вы имеете в виду?
– Ну, например, из дела ясно, – надев очки, Александр Борисович, посмотрел на листок бумаги со своими записями, – что летом прошлого года арбитражный суд Нижегородской области прекратил производство по иску коллективного акционера металлургического завода – механической фабрики «Стандарт» – об исполнении решения совета директоров о назначении нового гендиректора. При этом истец предоставил в суд выписку из протокола совета директоров, характеризуя ее как фиктивную. Из контекста следует, что эта выписка имеется в деле. Однако я ее там не обнаружил.
– Куда ж она могла деться?!
– Вы меня спрашиваете?! А я как раз хотел узнать об этом у вас.
– Ах, Александр Борисович, как четко вы уловили специфику столь запутанного дела, – с нотками восхищения в голосе усмехнулся Селихов. – Я над ним долго голову ломал, а вы – раз-два и в дамки. – Он посерьезнел. – Вы знаете, я тоже обратил внимание на отсутствие этого и ряда некоторых других документов. Спрашивал Поливанова и не мог добиться внятного ответа. Получалось, вроде бы они есть, указаны в описи, упоминаются, и в то же время их нет. Такой вот парадокс. Конечно, о мертвых принято говорить либо хорошо, либо ничего. Но мы все-таки не в курилке судачим, не перемываем людям косточки от нечего делать. Я объясняю все эти огрехи элементарной несобранностью. К Юрию все относились прекрасно: замечательный сын замечательного отца, у него масса положительных качеств. Однако иногда он сильно злоупотреблял нашим доверием, действовал спустя рукава, надеялся на извечный русский «авось». Так и с этим делом. Расследовал он его долго и малоэффективно. В конце концов я отобрал у него два дела под благовидным предлогом. Сказал, что одно вообще прекращаю, хотя полной уверенности о его прекращении у меня нет и сейчас.
– Вы имеете в виду фальшивомонетчиков?
– Да. А второе решил передать Касаткину под тем соусом, что хочу поручить Поливанову более актуальные дела, которые могут получить резонанс в связи с приближающимся юбилеем Победы. Хотя понимаю, раскрутить тройное убийство гораздо важнее. Надеюсь, опытный Касаткин с ним справится. Он из тех, кто медленно запрягает, да быстро едет. А Юрий явно оказался в тупике. У него случилось нечто вроде творческого кризиса, можно сказать, забуксовал парень. Отсюда провалы логики, потери документов.
– То есть вы в курсе того, что потери были.
– Разумеется. Касаткину придется их восстанавливать, искать копии. Ведь были утрачены некоторые оригиналы.
– Виктор Николаевич, вы утверждаете, последнее время Поливанов находился в кризисе. Как долго тянулся этот период?
– Пожалуй, с осени. Я даже обратил внимание на его хандру. По осени у многих людей бывает депрессия. Списал на это. Со временем гляжу – не проходит.
– Может, виной тому были какие-то внешние причины?
– Сейчас начинаю склоняться к этому все больше и больше. Следователь – должность рисковая, не вам мне рассказывать. Тут и месть возможна. Народ нынче без тормозов. По любому поводу хватается за оружие, за взрывчатку. Действительно напортачил Нобель со своим динамитом, выпустил джинна из бутылки.
Почувствовав, что собеседник норовит перевести разговор на другую тему, Турецкий предпочел покинуть прокурора. Он вернулся в кабинет Касаткина, где составил для Марата Александровича реестрик, на что тому нужно обратить при расследовании первостепенное внимание.
– Дело об убийстве обоих Поливановых Генеральная прокуратура забрала. Но раз вы начали им заниматься, то продолжайте. Нелепо бросать на полпути, люди будут удивлены.
Касаткин выслушал это сообщение московского «важняка» с каменным лицом.
– Очень разбросанное дело. Организации морочат голову с ответами на мои запросы.
– Будут тянуть резину – скажите мне. Мигом ответят. Обращайтесь ко мне без всякого стеснения.
– То есть вы меня контролируете?
– Как участника комплексной следственной бригады. Хотя это слово «контролировать» тут не совсем точно. Вернее, курирую или даже патронирую. Именно так, – сказал Александр Борисович.
Перед уходом из касаткинского кабинета он позвонил Яковлеву:
– Что-нибудь удалось выяснить?
– Есть ориентировочные наводки насчет марки машины.
– Потом расскажешь. Мы с Галиной сейчас заедем в горотдел милиции – почитать протоколы с места убийства старшего Поливанова. А ты подожди нас в «Старой мельнице».
– Это же долго получается, Александр Борисович. Может, мне тоже туда подъехать?
– Не дергайся, подожди.
– Есть, не дергаться. И ежу ясно, почему так велено.
– Вот и замечательно.
В машине Турецкий приказал водителю сразу ехать к «Старой мельнице» и, перехватив удивленный взгляд Галины, объяснил:
– Маленькие хитрости. Просто мне интересно, утекает ли информация через нашего нового друга Касаткина.
Глава 11
Борьба за собственность
Светлана Перова отправилась на утренней электричке в Зеленодольск. Она специально выехала пораньше, чтобы успеть повстречаться с большим количеством предпринимателей. Вчера она долго названивала сюда по телефону. Не удавалось застать то одного, то другого. Все же, благодаря любезной Нине Константиновне из мэрии, в течение дня удалось договориться с несколькими из них, и Светлана хотела использовать поездку с максимальной пользой. Правда, ей не верилось, что таким способом можно добыть весомые доказательства, и Турецкий битый час наставлял ее на путь истинный. Говорил, если нет прямых улик, нужно собирать косвенные. Следователю ни в коем случае нельзя сидеть сложа руки. Нужно забрасывать сети наугад, тогда рано или поздно в них попадется добыча. Пусть беседует, все пригодится, со временем количество перейдет в качество.
Вчера прибыло заключение эксперта о машине, на которой преступники оба раза приезжали в поселок Ноготково. Как и можно было предполагать, это оказался наш «уазик». Появись они на импортном внедорожнике типа «хаммера», на них везде обязательно обратили бы внимание.
Вчера же Перова еще раз прочитала протоколы осмотра обоих мест происшествия в Ноготкове. На теле Поливанова-младшего было несколько огнестрельных и ножевых ранений. Колотая рана имеется и у вице-мэра. Помимо нее есть пять огнестрельных, две из которых смертельные. Стреляли с близкого расстояния.
Представив себе эту картину, Светлана зябко поежилась. Глядя в этот момент на нее, можно было подумать, что в вагоне холодно. На самом деле электричка хорошо отапливается. Сюда бы сейчас побольше пассажиров, тут вообще жарко стало бы. Однако по утрам в сторону области едет мало народу. К тому же этот состав с укороченным маршрутом – только до Зеленодольска. Видимо, на ней добираются москвичи, которые там работают. Ей захотелось проверить свои предположения, и она спросила у сидевшего напротив мужчины:
– Скажите, вы регулярно ездите в это время в Зеленодольск?
– Я-то каждый день, работаю там. Тут таких много, одни и те же лица уже примелькались. Едем в одно и то же время, у каждого излюбленный вагон, даже место. Когда появляется новый человек вроде вас, он сразу бросается в глаза.
– А вы где там работаете?
– Вы что, устроиться хотите?
– Нет, просто интересно.
– А то у нас сладкое место – я работаю на кондитерской фабрике, электриком. Приходите к нам, будем вместе делать киндер-сюрпризы.
Перова вспомнила, что старая кондитерская фабрика фигурировала в ее списке. После того как ее модернизировали итальянцы, она стала одним из заманчивых предприятий города. В результате инвестиционного конкурса там произошла смена руководства.
– Я хотя редко бывала в Зеленодольске, но слышала, что недавно у вас сменился владелец.
– Было дело.
– Ну и как новый? Для вас это лучше или хуже?
– Нам по барабану, чья это собственность. Лишь бы деньги платили. А уж кто там владеет акциями – пусть богачи сами между собой разбираются.
– Зарплату выдают без задержек?
– Исправно. Как штык.
– Что собой представляет новый директор?
– Понятия не имею. Я и прежнего видел раз-два и обчелся. И к этому в кабинет невхож. У них свои дела, у нас – свои.
Первый прием у Светланы был в десять часов на заводе лифтового оборудования. Директором там был некто Маянский, в свое время усиленно претендовавший на приобретение предприятия транспортных услуг. Это был тот человек, которого внес в список мэр вместо подозревавшегося большинством Балясникова.
Потерпевший поражение в борьбе за хлебное место Дмитрий Максимович Маянский не производил впечатления человека, убитого горем. У сорокалетнего крепыша со скуластым лицом и пышными усами был очень задорный взгляд. Будто он только что отпустил соленую шутку и теперь ждет реакции собеседника. Одет он был в черный костюм и белоснежную рубашку с галстуком.
– Дмитрий Максимович, я следователь Генеральной прокуратуры Перова Светлана Кирилловна, – представилась она.
– Следователь, – словно эхо, повторил директор, и в глазах у него мелькнули бесенята. – А где же ваша неизменная трубка в зубах?
– Откуда у вас такое представление о следователях?
– Из кино. Где же я еще мог видеть вашего брата!
– Кажется, вы спутали меня с Шерлоком Холмсом, – сухо сказала Светлана. – Сейчас мы расследуем дело об убийстве отца и сына Поливановых.
Сказав это, она выжидательно посмотрела на Маянского, тот не мигая уставился на нее. Паузу прервал директор:
– Я слушаю вас, Светлана Кирилловна. Ну расследуете. Дальше-то что?
– Мы беседуем с людьми, знавшими их. Пытаемся определить мотивы преступления. Возможно, в кругу высокопоставленных людей муссируются какие-то слухи. Любая точная деталь может помочь следствию.
– Нет, не дошло до меня никаких слухов по этому поводу. Поэтому ничего не могу сказать. Вы во всем лучше разберетесь. С Поливановым-сыном я вообще не был знаком.
– А с Павлом Игнатьевичем?
– Тоже не то чтобы близко. Пересекались при оформлении каких-то документов.
– То есть вы не можете сказать, что он был за человек.
– Вот уж этого точно не могу. Для меня он не человек, а должность. Такую-то бумагу должен подписать вице-мэр. Это я понимаю. Сидел бы в его кресле другой человек, он интересовал бы меня точно так же, как Поливанов, не больше и не меньше. От вице-мэра нужно получить какое-нибудь разрешение. Для чего он еще нужен?!
– У человека, занимающего должность во власти, имеются свои вкусы и привычки. Вы или кто-нибудь из ваших знакомых учитывали это?
– Я понимаю, о чем вы говорите. Случается, у нужного человека имеются страстишки, которым для пользы дела нужно потакать. Женщины, рестораны, охота. Коллекционеров легко умасливать, сунув им какой-нибудь раритет. Поливанов же в этом смысле был обычный мужик. Я ничего не слышал о его пристрастиях.
– И все-таки его убили. Значит, кому-то он насолил.
– Смотря что понимать под этим «насолил». Конечно, кто-то мог быть недоволен его решениями. Ну и что? Этак любого чиновника пристрелить можно.
Светлана почувствовала, что ей становится трудно продолжать разговор.
– Я хочу понять ощущения людей, обиженных одним из руководителей города. Это же не бытовая обида, не конфетку у ребенка отобрали. Вот вы, например, намеревались приобрести транспортное предприятие.
– Грузовые перевозки, – уточнил Маянский.
– Но не получили. То есть лишились доходов. Что вы при этом испытывали к Поливанову?
– Благодарность.
– Как это? – опешила Перова.
– Очень просто, – засмеялся Дмитрий Максимович. – Понимаете, я должен был покупать по рыночной стоимости. Значит, при этом в казну платится двадцать процентов от сделки. Сумма огромная. Обидно кормить армию чиновничьих дармоедов. Окупится предприятие неизвестно когда, если вообще окупится. А так я ровным счетом ничего не потерял, спасибо и на этом. А на безбедное существование мне хватает без транспортной конторы. На продукцию нашего завода имеется стабильный спрос.
– Получается, бизнес приносит массу нелегких хлопот. Почему же вокруг купли-продажи предприятий ведется такая жестокая борьба?
– Вокруг купли-продажи, как вы изволили выразиться, жестокая борьба не ведется. Там идет обычная торговля с элементами азарта, экономического разумеется. Жестокая ведется, когда бандиты пытаются наложить лапу на прибыльные предприятия путем его захвата, делая вид, что они восстанавливают справедливость. По фальшивым документам, с подкупленными членами совета директоров, объявляют прежнего директора «лжевладельцем», приходят с судебными приставами и сажают в его кресло своего ставленника. Такой вот простой механизм. Однако официальные власти тут ни при чем.
Перова вспомнила разговор с попутчиком в электричке.
– Рабочим-то безразлично, кто владеет заводом.
– Э-э… нет. Эффективно управлять собственностью может только ее хозяин, который все выпестовал и организовал. Не будет любовно руководить бандит с большой дороги, захвативший предприятие под дулом автомата. Уж мы-то, совки, которые семьдесят лет советской власти не имели на производстве хозяина, это прекрасно понимаем.
– И случаи с захватом предприятий в Зеленодольске бывали?
– Не без этого.
– Вы можете привести примеры?
– Зачем вам это знать, Светлана Кирилловна? Если что-нибудь подобное делалось, то без ведома Поливанова.
Они разговаривали довольно долго, и все это время Перову мучил вопрос: почему мэр включил Маянского в число предпринимателей, способных на убийство. Наконец, улучив момент, она спросила:
– Дмитрий Максимович, какие у вас отношения с Владимирцевым?
– Паршивые, – хмыкнул тот и почесал затылок. – Дело в том, что мы с Женей земляки – из поселка Коленовка, это неподалеку отсюда. Знакомы с босоногого детства. Пожалуй, сызмальства он меня и недолюбливает. За что? За острый язык. Я считаю, что Владимирцев, мягко говоря, человек небольшого ума. Да-да, не удивляйтесь. Это ничего, что он делает заметную карьеру. В нашей стране такие дундуки и всплывают на поверхность. Из таких болванов вся Дума состоит.
Светлана пыталась возразить, но директор остановил ее порыв:
– Не стоит устраивать сейчас диспут. Все равно каждый останется при своем мнении. Так вот про Владимирцева. Я его высмеивал где только можно и за что только можно. А он в своем стремлении к власти то и дело попадал в смешное положение. Например, в свое время он был у нас секретарем комсомольской организации, а когда комсомол упразднили, Женьку сделали главой поселковой администрации. Там он получил большую известность, когда распорядился изготовить печать для документов с двуглавым российским орлом. А по закону изображения государственных символов могут использовать только государственные органы – суды, милиция, та же прокуратура, но никак не органы местного самоуправления. Прокуратура быстро пресекла его попытку украшать свою подпись на служебных документах державной птицей – направила ему представление по устранению нарушения закона. Пришлось со слезами на глазах уничтожить печать.
Потом Владимирцев объяснял, что орел на новой печати выглядел очень красиво и прибавлял солидности документам. К счастью, воспользоваться новинкой он почти не успел. Начал же с того, что, получив ее, на радостях принес домой и шлепнул оттиск у жены на спине. Об этой его шуточке каким-то образом пронюхали, и вскоре она ему откликнулась при следующих обстоятельствах. Как-то Женька отдыхал со знакомыми на пляже. Пляж, наверное, слишком громко сказано. В Коленовке есть пруд, на берег которого в жаркую погоду приходит все местное население. Вот и глава администрации пришел однажды с компанией. Когда изрядно выпили, он заснул прямо на солнцепеке. Тут кто-то из дружков вырезал из бумаги силуэт двуглавого орла и положил Владимирцеву на спину. Короче говоря, над Женькой потом смеялся весь поселок. А он очень злопамятный человек. Поэтому не любит своих земляков, в том числе и меня. При случае способен насолить.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?