Текст книги "Мой выбор"
![](/books_files/covers/thumbs_240/moy-vybor-220644.jpg)
Автор книги: Галина Чередий
Жанр: Попаданцы, Фантастика
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава 9
Долбаных наемников-проводников, порекомендованных Адиром, мне пришлось дожидаться пятнадцать дней. Я уже начала думать, что он ошибся или же обманул. Все же вот так с ходу довериться словам едва знакомого человека из абсолютно чужого мира было довольно опрометчиво с нашей стороны. Понятное дело, он нас вроде на деле убедил, что предавать не намерен. Ничего же не мешало сдать нас тем стражникам. Но… вот с чего бы? Хлипенькое такое объяснение, что он контрабандист, анархист и вечный бунтарь очень глубоко в душе… ну, оно хлипенькое и есть. По факту-то и на объективный взгляд – всего лишь жуликоватый бродяга-алкаш, балующийся коммерцией. Но, однако же, денег он с нас не взял ни монетки, и в чем была бы его выгода – непонятно. В любом случае мы таки приняли его совет разделиться. Скажем так: мы с Мартом были попутчиками, совершившими удачный побег, но не друзьями же и единомышленниками. Мне все еще ни черта не верилось, что наше возвращение в родной мир реально. Куда возвращаться, если ты умер там? Перспектива стать привидением или типа того меня не привлекала. Я их достаточно навидалась. И поверьте, что я ни разу не встречала среди них довольных новой формой существования, кроме разве что всяких злобнючих тварей типа духов маньяков или просто мерзавцев, мучивших окружающих и при жизни. Вот уж кому посмертная неупокоенность была в кайф.
Но как бы мы ни расходились в видении перспектив с Мартом, снижать его шансы на удачную попытку, просто цепляясь из боязни остаться одной, прав у меня не было. Дальше каждый сам за себя, и все решит твое везение. Хотя прощаться с ним в одном суточном переходе до Навижа мне было дико страшно. Как ни крути, он единственное существо, связывающее меня с прежней жизнью. Но нужно быть честной, Адир был прав. За дни пути те гендерные различия между мной и Мартином, которые засек торговец, только усугубились. Рыжий, на первом же привале обкарнавший ножом себе волосы чуть не под ноль, чем дальше, тем меньше напоминал девчонку каждым движением, голосом, интуитивными реакциями. Из него лезло мужское начало, и никаких усилий прикладывать для этого не нужно было. Со мной же все как раз наоборот. Сука, у меня росла грудь! Очень, блин, кстати и уместно! Но я это конкретно ощущала, когда ежеутренне приходилось перебинтовывать внезапно слишком давящую повязку. Проклятые медицинские прыщики Хитоми медленно, но неумолимо норовили стать привычного мне размера. А нефиг было жаловаться сразу, что обвесили, дура Соня! Никакое обрезание волос мне не помогло. Тем более так круто обойтись с ними, как Мартин, у меня рука не поднялась. Так, укоротила, чтобы удобно было под платком прятать, ведь у местных мужчин сплошь и рядом были длинные волосы. Это вам не палево, что не скажешь об упорно прущих в объеме сиськах. Да и без них хватало. На эту Хитоми… ну, то бишь на меня теперь, только ж глянь – и сразу видать, что девка. Никто этого пока не срисовал лишь потому, что по пути я большую часть светлого времени суток сидела под пологом тарантаса Адира и помалкивала.
– Эй, Адир, а где нам с Сон пересечься-то на побережье? – спросил Март, привязывая второго забози к седлу своего верхового. Торговец сказал, что наличие еще одной пригодной для навьючивания головы повысит и так немалые шансы парня наняться в ватагу проводников. А еще он посоветовал, у кого в Навиже стоит купить оружие и всякое барахло для дороги через Пустошь.
– Тут я плохой советчик, пацан. Я-то через Пустошь никогда и не ходил и тамошних мест не знаю. Но наемники частенько упоминают постоялый двор «Уи Нян». Вроде как место там приличное, не беззаконное. Уговоритесь там и дожидаться друг друга. Других ориентиров у меня вам и нет.
– Ну хрен с ним. Пусть так. – Я стояла, стараясь хранить невозмутимость, но внутри тянуло, и глаза противно щипало. Приходилось напоминать себе раз за разом, что Март так-то не нанимался спасать и меня. Спасибо хоть вообще заморочился взять из этого гадского гарема вампиров-светил. Ничто, учитывая обнаруженный нами там уровень охраны, не помешало бы ему свалить и без меня. Подумаешь, пару дней подготовки больше. Спереть деньги и шмотки у охраны чуть позже. До сих пор офигеваю, как мы так запросто вышли. Хотя, по словам Марта, ничего странного. Вся магия и охрана дворца Светил была нацелена на то, чтобы охранять и не пущать туда. И ничто и никто – оттуда. Ибо что за псих побежит. Да уж.
– Сонь… – Он совершенно неожиданно, ломая всю мою линию обороны перед страхом очутиться один на один с чужим миром, вдруг обнял меня и уткнулся лицом в макушку. Вот, кстати, мне изначально казалось, что роста мы одного. А уже спустя несколько дней внезапно я ниже. – Ты это… Береги себя. И… ну, короче… не забывай, если чё, что это тело как бы не твое. В смысле… чего бы там ни было… мало ли… это вроде как не с тобой, ага. Перетерпеть все можно, главное – выжить и добраться.
– Думаешь, это работает?
– Хрен знает. Надеюсь, да. Короче, я буду ждать тебя в этом «Уи Нян» сколько смогу. Но вдруг чего… запомни, я из Воронежа. Красных партизан, дом пятнадцать, квартира семь. Если ты вернешься… заедь к моим, ок? Расскажи, чё и как. – Его голос тоже ломался, и он упорно прятал от меня лицо.
– Ты думаешь, они поверят чокнутой девке, что явится травить им душу своим бредом про другой мир?
– Ну… нет. Паханы, скорее всего, нет. Но Анька… если выжила, поверит.
– Очень сомневаюсь, что это вообще возможно, но ладно, сделаю.
– А ты откуда? К кому мне…
– Не парься. Мне, собственно, некому посылать весточку с того света.
Ага, родня не поверит, и им пофиг, а Лерку не хрен поощрять в ее и так нездоровых фантазиях. Ей и так по жизни шумоголовой еще не хватало точных знаний о существовании других миров. С нее станется начать мотаться по всяким магам, ведьмам и колдуньям в попытке меня вытащить или ко мне добраться. Так еще и до шизофрении добегается.
– Все хорош! Расходимся! – Март стремительно отстранился, и я даже ощутила легкий толчок в грудь от его силы. Рыжий сказал мне, что его способности к типа телекинезу, или как еще назвать это, начали возвращаться дней десять назад. Хотя пока еще и без прежнего над ними контроля. Глядишь, и мои скоро подъедут. Вот уж не слишком радует. Начать и тут видеть по углам и под каждым кустом всяких жутких и не очень тварей не горю желанием.
Март пожал почти насильно руку Адиру (ибо тут так не принято было), буркнул ему «довези ее там…». Не оборачиваясь ко мне, он лихо взлетел в седло и дал пятками в бока забози, сразу сталкивая того в рысь. Смеркалось, и вскоре я его уже не видела, а только могла слышать затихающий топот.
– Так, Сон, завтра первым делом мы тебя обратно в девку переоденем. Да так, чтобы пострашнее, – вздохнул, провожавший тоже взглядом моего одномирца Адир и приложился к своей фляжке. – И ты это… может, хромать там, горбиться поучишься? Мыться тоже каждый вечер бросай. У Дишки-то в таверне все девки того… за монеты с посетителями запросто ходят. Но не принуждает никто, чего так уставилась! Все добровольно, они туда за тем и устраиваются.
– А в другое место… – замямлила я. Что ж такое, чего меня из одного притона в другой носит?!
– Да везде такие правила, ты чего! – зыркнул на меня как на недалекую Адир. – Подавальщицами девки идут – знают обо всем. Только другие хозяева таких забегаловок с девок долю дерут, и не работать, отказывать нельзя. А Дишка не такой. Хочешь – по постелям прыгаешь, хочешь – только плошки с кувшинами тягаешь да столы с полами драишь. Вот и говорю, не хочешь, чтобы лезли к тебе пьянчуги со своими монетами – надо пострашнее тебе заделаться. И Рунт с Рэем только у него и останавливаются. А тебе только их и надо.
– Почему?
– Потому как они лучшие. – Вот и весь ответ.
Ну и вот эти лучшие наконец появились. И что-то моего и так почти издохшего оптимизма мигом сильно поубавилось. Потому что эти лучшие были еще и пипец какими здоровыми. Прямо-таки огромные какие-то. Особенно белобрысый, что уселся ко мне спиной. Чем ближе я подходила, тем более резиновыми начинали ощущаться мои ноги. В запыленной дорожной одежде из кожи (или скорее уж можно было назвать их облачение легким доспехом) оба мужика выглядели устрашающе широкоплечими и даже сидя – высокими. Страшно подумать, какие они в полный рост. Рентэ мне что-то там про них бормотала еще в ухо, но как только я уловила долгожданные имена, вслушиваться в болтовню, состоящую в основном из восхищенных придыханий, перестала. Божечки, как я к ним подойду-то вообще? Страшные какие! Не в том смысле, что уроды, совсем нет, хотя сильно разглядывать я не отважилась. Но от этих лучших проводников прямо-таки разило опасностью. О том, что поближе стало разить еще и давненько немытыми телами и нестиранной одеждой, я помолчу. Люди с дороги так-то, и здесь я в принципе ни у кого яростной приверженности к мытью и стирке одежды не заметила. Блин, здесь даже посуду мыли только один раз и после закрытия. Ну как мыли… заливали все ходившие из рук в руки глиняные тарелки и плошки кипятком в большом чане, потом полоскали чистой водой. А так просто протирали каким-то мхом от жира, прежде чем подать новому посетителю. Я была бы в шоке совсем недавно, но девять дней и ночей в пути сюда заметно поубавили моей взыскательности и природной брезгливости. Никто же не жаловался, чего мне-то глаза выкатывать. И кстати, дамы местные к мытью ежедневному тоже фанатичной тяги не испытывали. Я заставала их в уборной за кухней частенько замывающими… э-эм-м… рабочие места, но на том и все. Зато всякими пахучими жидкостями и пудрами они пользовались щедро. Спать в одной комнате с Рентэ и Унилой было тем еще испытанием, правда, чаще всего и не приходилось. Блондинка ночевала с нами максимум одну ночь из пяти, а Унила – через сутки, так что я пользовалась помещением практически единолично. С открытым настежь окном и вымытым перед сном полом жить можно.
Я остановилась перед столом моих будущих проводников и собиралась с мыслями, как же к ним подъехать половчее, пробормотав пока стандартное приветствие всем посетителям. Адир мне сказал, что с белобрысым (он же Рэй) пытаться договориться без толку.
– Он тебя и слушать не станет, Сон. Он и вообще нелюдим, слова никому не скажет и в упор не видит. А на бабье так и вовсе никакого внимания не обращает. Уж кто только его и как у Дишки не обхаживал. Губы кривит только да как на пустое место глядит. – Наставлял меня торговец перед своим отъездом. К тому времени мы уже знали, что Март, к счастью или к сожалению, отбыл из Навижа. Суток не пробыл тут, нанялся в большую ватагу охраны к последнему перед зимой каравану трех богатых купцов. Утром прибыл, а к обеду уже ушли они в Пустошь.
– Ты, Сон, лучше сразу к Рунту притрись.
– В смысле притрись?
– Да в том самом. Он мужик веселый, поболтать завсегда и главное – до баб очень охочий. С ним тебе договориться будет в самый раз. И не зажимайся особо, серьезно говорю. Скажет «дай» – давай. От тебя не убудет, а цели своей добьешься. Тем более Дишкины девки все в один голос твердят, что в постели он хорош. Не обижает, к чему не хотят – не принуждает, довольны им остаются, хоть и ходят с утра враскоряк немного. Соображаешь, о чем я?
Я-то соображала, вот только перспектива вырваться из одного секс-рабства с помощью раздвигания ног перед кем-то другим… Ну а с другой стороны, как там Март сказал? Помнить надо, что тело не мое и главное – выбраться и дойти до цели. И фиг с ним, что цель его весьма эфемерна. Моя – не вернуться в лапы к этим золотомордым Светилам-вампирюгам, что лишат меня воли, превратив в текущую по щелчку их пальцев шлюшку, а потом и осушат однажды, отобрав и жизнь.
Ладно, посмотрим, что ты за бабник и весельчак, Рунт. Пока я судорожно соображала, как же так себя-то ему предложить (елки-палки, знала бы, что это уже они, хоть безобразие с башки сняла бы и не наматывала, как всегда, тряпья под платье), мужик подался ко мне и… понюхал, походу. Я аж шарахнулась и забыла все слова. И чуть не подпрыгнула, когда справа о дерево тяжело брякнул металл. Глянула туда испуганно, чтобы увидеть горку золотых монет, положенных на стол белобрысым гигантом. Я такое здесь видела каждый день. Он хотел купить… меня. А буквально через долю секунды Рунт отзеркалил его действие, потребовав еду и выпивку наверх. Со мной в виде десерта, само собой. А следом и блондин выплюнул отрывистое «Наверх!» Я ошарашенно уставилась на них. Рэй пялился на меня так, будто был озверевшим от голода, а я – последним куском жратвы в этом мире. Аж все волосы на загривке вздыбились, и съежиться захотелось. Рунт же уставился на него обалдело. Как будто для него произошедшее тоже было удивительным, мягко выражаясь. В этот момент грохнула в стену тяжелая входная дверь, и мой ошарашенный взгляд метнулся к источнику звука. И растерянность мигом обратилась в панику. В общий зал таверны вошел тот самый стражник, что выслеживал нас с Мартом по дороге. И в этот раз с ним было еще четверо вояк. Но не это самое катастрофическое. Следом за ними вплыл киор Вайс в своем долбаном балахоне. Презрительно скривив свою птичью физиономию, он огляделся по сторонам и пошел к столу в дальнем углу, по пути требуя подать лучшего мяса и нарис. Не соображая почти ничего, я сгребла монеты и понеслась в сторону кухни.
Глава 10
Эммирэй
Я прошел мимо мелкой, раздражающе пропахшей своей и чужой похотью человечки, которая прилипла тут же к Рунту, как ойранская зацепень-трава. Он как раз тот, кто благосклонно относился к ужимкам этих потасканных десятками самцов баб, что были нацелены на выуживание из его карманов монет вкупе с удовольствием. По мнению Рунта, это и есть отдых – закрыться в комнате с одной из них да укатывать ее до середины ночи, мешая окружающим грохотом кроватного изголовья об стену и вышибаемыми визгами ошалевшей под ним девки. Не осуждаю. Когда-то я и сам проводил примерно так ночь за ночью. Только был куда как сволочнее Рунта, ибо женщин предпочитал не покупать, а соблазнять, соревнуясь в этом с единокровными братьями, чаще всего обставляя их в стремлении доказать, что полукровка и бастард ничем не хуже них. Использовал бедняжек исключительно для своего удовольствия, поддержания гордыни, без сожалений их оставляя. Десятки и десятки безликих и не имеющих никакого значения. Пока не нарвался на ту, которая терпеть от меня такого не захотела. А что еще мог изобрести разум обиженной, весьма влиятельной и одаренной магией женщины, как не лишить меня возможности впредь познавать наслаждение от новых бесстыжих завоеваний и желанного будущего?
И вот он я шесть лет спустя. Изгнанник, бродяга, не испытывающий ни малейшей тяги к плотским удовольствиям. Ведь проклят, и так мне и надо. Поделом. Ибо верхом юношеской тупости было полукровке затащить в постель принцессу-наследницу сопредельного государства, а потом еще и нанести оскорбление, бросив ее, как рядовую девицу. Не то чтобы мне светил бы союз с такой особой, даже пожелай я этого. Просто стоило бы знать: таких женщин не позволено бросать мужчинам, что им не ровня. Хотя вообще никаким. Лишь смиренно дожидаться, когда их собственный интерес к тебе, как к постельной игрушке, угаснет. А я был заносчивым и ослепленным долгой чередой легких побед и приближением момента обретения крыльев похотливым придурком. Крыльев, которых мне теперь ждать годы и, может, не дождаться. Вот поэтому мы с побратимом сейчас поедим вполне пристойных по вкусу кушаний от Жирного Дишки и разойдемся. Рунт подхватит и утащит в комнату очередную приглянувшуюся подавальщицу, а я тоже хорошо отдохну. С наслаждением вымоюсь, переоденусь в чистое, тоже с наслаждением. Вычищу и собственноручно приведу в порядок наше оружие и дорожный доспех. Опять же не без удовольствия, риш его побери. И сладко усну под музыкальное сопровождение сексуальных утех за стенкой. И получу еще немало удовольствия, ухмыляясь при виде помятой и заспанной рожи побратима и слушая его ухание, когда ему придется мыться второпях и ледяной водой. Каждому свое, каждому сво…
Аромат маны буквально стегнул по моему сознанию, как огненная орочья плеть по обнаженной коже. Он нахлынул на меня внезапно и резко, будто я шагнул в густое его облако, как входят в плотный пар пещер с горячими источниками с мороза снаружи. В голове даже поплыло, меня качнуло, на миг лишая всех остальных чувств, кроме обоняния. Звуки затихли, все окружающее отодвинулось, растворилось, остались лишь проникающие в меня потрясающие эманации, от которых моя кровь тут же превратилось в драконье пламя. Это было так шокирующе интенсивно, что на долю мгновения почудилось, как мой все эти годы скованный дремой проклятья зверь шевельнулся, царапая изнутри всю кожу встопорщившейся чешуей, почти прорезая ее. То самое, забытое практически, болезненно-сладостное чувство, когда ты на грани.
Но кто здесь, в этой дыре, мог источать флюиды маны? Именно женской, той самой, от которой я был отлучен проклятием Лалинон все время в наказание за высокомерие и глупость.
Я пошарил взглядом по залу грязной таверны, выискивая то, чего здесь в принципе не могло быть – невесть каким ветром залетевшую Высокородную или же женщину моего племени. Только они могли источать ауру волшебства, коим обладали. Ту самую, что моментально пробудила мой плотский голод, впившийся в меня со всей силой, что он накопил за эти шесть без малого лет. Да, я ведь поначалу пытался бороться. Проклятье отвратило от меня всех Высокородных и дракониц. Любая при виде меня, прежде с легкостью обольщавшего едва ли не походя, испытывала только омерзение и даже страх. Каждая, кто не была моей истинной парой. Той самой парой, которую можно прождать всю жизнь и не дождаться. И да, я не был лишен мужской силы тем проклятьем. Лишь способности наслаждаться сексом с не носительницами маны. С людьми я спал, отчаянно борясь с обреченностью первые месяцы. Но это было… как умирать от голода, мечтая хоть о крохе настоящей пищи, но ощущать во рту лишь только пепел. Ни вкуса, ни насыщения – ничего. Да уж, женщины умеют наказывать за обиды.
Само собой, никого хоть отдаленно похожего на осененную благодатью источать волшебство вокруг не обнаружилось. Я еще раз напрягся, стремясь уловить следы маны, но они рассеялись окончательно. А может, их и не было вовсе? Откуда бы? Просто я так тосковал по всем прежним ощущениям, что, позволив себе лишь самую малость позавидовать веселью, какое ждет ночью Рунта, сам себя и наказал, вообразив и вспомнив.
Побратим что-то сказал или спросил, и я буркнул в ответ не думая. К Рунту прилипла очередная провонявшая похотью подавальщица, разогнав своим вторжением и приторным голосом и отзвуки посетившего меня морока. Мое раздражение было таким внезапным и острым, что я прогнал ее, чего не позволял себе никогда, как бы они ни досаждали своей прилипчивостью. Последнее дело – злиться на женщину. Жизнь меня научила. Просто, при всей болезненности от разочарования и невозможности, то секундное очарование и пробуждение, пусть и призрачное, на краткий миг дракона были настолько сладостными, что отпускать это состояние было бесконечно жаль. Ведь повторения подобного мне ждать возможно годы и годы.
– Добрый вечер, уважаемые крашеры, – раздался у нашего стола тихий хрипловатый голос нашей подавальщицы, и на этот раз меня накрыло с такой интенсивностью, что на мгновение почудилось – я взорвался изнутри.
Я не слышал больше ни слова, сказанного этой одетой непонятно во что женщиной. Я вдыхал и вдыхал, давясь и захлебываясь все новыми волнами чистейших эманаций. Она реально излучала ману! Не много, но, однако же, и этой малости моему дичайше изголодавшемуся по такому наслаждению сознанию хватило для потери адекватности. А еще тут же накрыло озарением: она подавальщица у Дишки, а все они продавали себя. А значит, я могу, могу получить ее, лишь заплатив! Испытать, пусть и на краткие часы, яростно желаемое удовольствие, вспомнить, каково на вкус настоящее соединение плоти, усиливаемое стократно слиянием магий. И это всего лишь за горсть монет. Которые я моментально и грохнул на стол перед девушкой. Не видя лица, не разбирая, как сложена – плевать на все! Загреб без счета в кошеле и грохнул, потребовав ее наверх немедленно. И даже не сразу сообразил, что мой побратим сделал то же самое, лишь на долю секунды позже меня. Мой гнев вскипел, хоть разум и взывал к адекватности. Уж не спорить из-за девки я собрался с ним? С тем, кому обязан не раз жизнью и запросто готов отдавать свою? Это же Рунт, мне надо просто открыть свой ришев рот и сказать, что мне нужна именно эта, и он, не сомневаюсь ни секунды, возьмет для своих утех другую.
Но шустрая подавальщица решила все за нас. Она стремительно сгребла монеты со стола и унеслась в сторону кухни, оставив ошеломленно пялиться друг на друга.
– Ну что, как девку делить будем? – насмешливо подмигнул мне побратим. – Ты какую половину предпочитаешь? Или повертим всласть?
– Наверху поговорим, – огрызнулся я, не собираясь обсуждать такое при свидетелях, тем более в зал таверны как раз ввалилась компания из шести имперских канияров и еще какого-то ряженого пугала из расы пониров, что с заносчивым и брезгливым видом пырил свои зенки на все и визгливо потребовал самого хозяина.
– Эй, Рэй, да бери ее себе, коли приглянулась, – сказал мне в спину побратим, когда мы уже поднялись по лестнице и пошли к моей комнате. – Мне только от любопытства бы не порваться чем. И это… оставь мне на разок или хоть на голую глянуть, если совсем укатаешь. Не бывало еще такого, чтобы я проспорил же! Пять монет жирно этому Анике будет!
Мы вошли в комнату, и я сразу принялся расшнуровывать кожаный дорожный доспех. Похоть уже свернула нутро, люто вгрызаясь чуть не в кости, припоминая мне о каждом дне воздержания и невозможности получить желаемое.
– Эка тебя разбирает, – хохотнул Рунт, изумленно приподняв бровь. – Мужик, ты в порядке? Лица на тебе нет. Неужто так девка понравилась? Ее же и не рассмотреть толком бы…
– Мне плевать! – огрызнулся я, и именно в этот момент в дверь тихо скользнула та самая подавальщица.
– Ха, а мне даже пожрать из твоих рук не перепадет? – фыркнул Рунт, заметив, что она с пустыми руками. Ни подноса с плошками, ни кувшина.
Мне же было наплевать, я пошел на нее, погружаясь с каждым шагом в предвкушение эйфории, словно в идеально теплую воду.
– Уважаемые крашеры Рунт и Рэй, я прошу прощения за то, что ввела вас в заблуждение там внизу, – затараторила девушка, прижавшись спиной к двери. Она тоже испытывает отвращение и страх ко мне? Распространяется на нее, человека, проклятие Лалинон? Хотя разве мне не безразлично? Она взяла мои деньги, сделка состоялась, и я возьму то, в чем так нуждаюсь. Возьму хоть как. – Мне просто нужно было необычайно срочно завладеть вашим вниманием.
– И это тебе удалось, – ухмыльнулся Рунт. – Так что давай-ка скидывай тряпки, нам не терпится глянуть, за что уплачено. А то столько разговоров вокруг о твоих тайных прелестях.
– Нет! – Кажется, если бы могла, она бы шарахнулась еще дальше, но некуда. За спиной дверь, и я навис над ней, едва сдерживая потребность изодрать тряпье и взять прямо так, стоя, на глазах у побратима. Первый раз. Коих будет много за эту ночь. – Послушайте, я не собираюсь с вами… э-эм… спать! И деньги все верну. Вы мне нужны как проводники!
– Чего? – опешил Рунт.
– Мне вас Адир посоветовал. Сказал, что вы лучшие, – снова зачастила она. – Мне очень-очень надо через Пустошь. Вот прямо сейчас! Нельзя мешкать ни одной лишней минуты! Я сама вам заплачу, у меня деньги есть, – и она суетливо полезла в торбу, висящую у нее на плече, которую я только и заметил. – Вот, я могу вам три цены против обычного заплатить, только давайте выходить прямо…
– Так! – рыкнул вмиг посуровевший Рунт. – А ну не тарахти! Начнем-ка с главного. Ты не собираешься никого из нас обслуживать?
– Нет конечно! Я к Дишке устроилась, чтобы вас дождаться и не пропустить. Адир сказал…
– Да в ришеву задницу этого Адира! Ты в своем уме? Деньги сначала взяла, а теперь «нет» говоришь? Разве не могла без этого всего подойти и спросить, возьмемся ли мы?
– Не могла. Мне нужно… без огласки. И вы взялись бы?
– Нет! И сейчас не возьмемся! – отрезал Рунт, внезапно озлившись сильнее, чем должен, на мой взгляд. Ладно бы еще я тут бесился, он-то чего? Эта не даст, зато другая любая – аж бегом. А я не бесился. Я внезапно увидел возможность. Получить больше, чем мог изначально. – Ишь ты удумала чего! Играется она с нами!
– Ты боишься меня? – перебил я побратима и бесцеремонно сдернул с ее головы дурацкий платок, закрывавший уродливой бахромой пол-лица. – Чувствуешь отвращение?
– Ой! – вскрикнула она от неожиданности, схватившись за рассыпавшиеся по плечам темные волосы и уставившись испуганно невероятно для человека большими глазищами с густо-синими радужками. – Что?
Позади меня шумно вдохнул Рунт, очевидно возмущаясь, что я влез. По поводу работы проводников всегда решал исключительно он. Мне до этого не было дела. Никогда прежде. Но не в этот раз.
– Боишься ли ты меня? – повторил я и, не сдержавшись, опустил голову к самому ее виску, не касаясь кожи, позволив себе поглотить лишь малую каплю маны. Своровать, не спрашивая. Не предупреждая, насколько много хочу взять после.
– Вы очень… – она сглотнула и чуть сдвинулась вбок от меня, нервно зыркая то в мою сторону, то на злющего Рунта. – Очень крупные мужчины. Это немного… пугает, само собой, уж извините. И суровые на вид. Но Адир сказал, что вы порядочные и ничего такого…
– Мы беремся! – перебил я ее, услышав в голосе все, что требовалось.
Реакцию на мое проклятье Высокородных и дракониц, подверженных его влиянию, я помню. Если бы оно на нее действовало, то она бы уже рыдала от ужаса или корчилась в омерзении. Ничего похожего. А значит, я получу ее. На всю дорогу через Пустошь, что может длиться неделями. Темное торжество было настолько мощным, что дало силы обуздать похоть сейчас. Я потерплю, чтобы в итоге получить больше.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?