Читать книгу "Пограничный синдром"

Галина Герасимова
Пограничный синдром

Династический брак – дело нешуточное. Особенно если невеста родом из некогда враждебной страны, а принц – ходячая катастрофа.

Покушение, придворные интриги, расследование: Нуру Лероку, капитану личной стражи принца, не впервой работать без продыху. Еще бы лейб-медик Хильда Моник не крутилась под ногами!

ГЛАВА 1

Нур

Встречать делегацию из Хаврии собралась треть столицы, не меньше. На торжественно украшенной цветами и флажками площади было не протолкнуться, на узких улочках колыхалось людское море, самые удачливые из горожан с комфортом расположились на балкончиках, спасаясь веерами и шляпами от летней духоты, а хваткие – сдали эти балкончики в аренду. Каким-то чудом в толпе протискивались мальчишки-газетчики, предлагая за кровент напечатанный портрет наследной принцессы, – откровенно говоря, совершенно ужасный, но от того пользующийся еще большей популярностью. Сегодняшняя выручка наверняка с лихвой покроет им месяц работы.

Капитану Нуру Лероку этот официальный визит стоил вагон нервов. В первую очередь потому, что за время подготовки его высочество Арий выел ему мозг чайной ложечкой. Попытка принца с утра пораньше выбраться в город и встретить дирижабль с невестой была меньшей из проблем. Вроде бы подопечный понимал необходимость политического брака – это был отличный способ положить конец затянувшемуся конфликту, – но терпеть не мог, когда ему говорили, что делать, и в силу характера и возраста бунтовал. Хорошо, что Нур отвечал только за его безопасность, а не за приезд принцессы.

А вот коллеги с ног сбились, чтобы всё подготовить. Естественно, такое событие не могло пройти незамеченным. Свадьба была назначена через два месяца, и Антонии следовало привыкать к стране и людям, завоевывать авторитет среди будущих подчиненных и любовь подданных. Ей и так было непросто. Будущая королева – хаврийка! Многим это не нравилось, и поэтому сегодня от площади до дворца была расставлена стража на случай провокации.

По толпе пронесся шепот: «Едут!» – и на дороге показались паромобили. Три черных, блестящих машины с королевскими гербами на дверях. Горожане жадно подались вперед, надеясь рассмотреть невесту на заднем сиденье. Стража, напротив, рассредоточилась, чтобы их удержать. Всё внимание сконцентрировалось на гостях.

«Это плохо», – успел подумать Нур, прежде чем звуки взрыва перекрыли гомон толпы. Что это было – магический снаряд или бомба, он не заметил. Паромобиль по центру полыхнул и в считанные мгновения превратился в факел, а остальные машины раскидало вокруг.

Наступила тишина. Такая густая, что давила на грудь, мешала дышать. Нуру даже показалось, что он умер и уже в Пустоши, что его, стоящего рядом со стражей, тоже задело взрывом. Но тут задымилась вторая машина, закричали люди, сообразив, что за одним взрывом могут последовать и другие. Это привело в чувство.

– Отставить панику! Сдерживайте толпу! – рявкнул Нур на застывшую в замешательстве охрану, а сам бросился к месту взрыва.

У горящего паромобиля он оказался раньше других и с первого взгляда понял, что спасать там уже некого: от мощного пламени тела обуглились до неузнаваемости. Вторую машину задело меньше – она всего лишь перевернулась. Водитель и один из пассажиров сумели выбраться, хоть и изрядно потрепанными. А вот заднюю дверь заклинило, превращая паромобиль в раскаленную тюрьму.

Руку обожгло, когда он коснулся горячего остова, но магия взялась за дело, обволакивая железо тонким слоем льда, делая металл хрупким и податливым. Нур откинул покореженную дверь, и из машины на четвереньках выполз... ребенок? Нет, так только поначалу показалось. На самом деле это была миниатюрная женщина в перекошенных очках, некогда белой рубашке и темной юбке, перемазанная в саже. Он узнал ее по росту. Лейб-медик Хильда Моник, если верить предоставленному Хаврией досье. Свита принцессы была небольшой: две фрейлины – упокой Пустошь их души, один секретарь и уже названный врач. Нур перехватил ее за талию, помогая подняться, но она охнула от боли и неожиданно ловко вывернулась. Хромая и прижимая руку к животу, бросилась к третьему паромобилю, пострадавшему меньше других.

Согласно протоколу, именно там должна была ехать свита, но когда хаврийцы соблюдали порядок? Без сомнений, лейб-медик побежала к Антонии, а значит, оставался крохотный шанс обойтись без международного скандала и объявления войны из-за удачного покушения на принцессу.

И что забыло у машины еще одно знакомое лицо?

Понятно, что оттаскивать Ария от паромобиля было бесполезно, тот уже вовсю помогал тьенне Моник спасать свою невесту. Это во дворце Нур мог собрать все непечатные выражения для своих подопечных за недогляд и очень вежливо – а хотелось бы накричать! – попросить принца больше так не делать, сопроводив это долгим и занудным нравоучением, от которого у самого скулы сводило.

Здесь же всё, что он мог и должен был – протянуть руку помощи.

– Посторонитесь, ваше высочество.

Нур охладил горячий остов, а Хильда нырнула в машину и, не обращая внимания на труп водителя – не повезло, осколок стекла вонзился в сонную артерию, – пыталась отцепить застрявшие ремни безопасности на заднем сиденье. Принцесса дышала, но была без сознания, и по залитому кровью лицу сложно было понять, насколько всё плохо.

– Ей пережало ноги, – коротко предупредила врач с характерным хаврийским акцентом.

Чтобы высвободить Антонию, нужно было немного приподнять сиденье. С этим помог Арий: в одиночку Хильда не справилась бы, а Нур был плотнее худощавого принца и в смятую машину не влезал.

На воздухе стало понятно, что ноги не просто пережало, а переломало и обожгло, и хорошо, что принцесса была без сознания, иначе грозила потерять его от боли. Плохо, что с осколками не повезло не только водителю – кусок стекла торчал у принцессы из корсета, и кровь уже пропитала плотную ткань.

Хильда прижала к коже принцессы амулет первой помощи и вовсю водила над ней руками. Нур узнал характерные пассы.

– Во дворце есть целители, – на всякий случай сообщил он по-хаврийски. В способности лейб-медика он, конечно, верил, но в королевского врача все-таки больше.

Моник посмотрела на Нура тяжелым немигающим взглядом.

– Не успеем. Повреждена брюшная аорта, не доедет, – спокойно пояснила она, как будто речь шла о погоде, а не о жизни принцессы. – Лучше освободите место и проследите, чтобы мне не мешали. И кортик дайте, пожалуйста, надо корсет разрезать.

Принц тут же вложил в протянутую руку свой кортик.

С лица Антонии медленно сходили краски, словно весь цвет уходил в льющую из раны кровь. Моник тоже была бледной, но держалась.

– Она будет жить? – спросил Арий.

– Если вы не будете лезть под руку, – осадила его лейб-медик.

Больше ни на что не отвлекаясь, она разрезала корсет, вытащила осколок и положила ладони на живот Антонии. Крови она не боялась, и опыта лечения ей было не занимать. Если верить досье, раньше она работала в столичной больнице, а до этого в пограничном госпитале, вытаскивая с того света как хаврийцев, так и их бывших врагов из Анвенты. Вот и свою принцессу вытащит. Должна!

– Тьен Лерок, тут нужна ваша помощь.

Откуда она его знала, спрашивать было глупо. Как и он, наверняка изучала досье перед поездкой. Но узнала сразу. По шраму на лице? В тот раз ему повезло, что глаз остался цел. В остальном он выглядел как типичный анвентец, черноволосый и черноглазый, ничего примечательного.

– Что мне нужно делать?

Чем дольше плетется заклинание, тем больше сил оно забирает у мага. Моник пока держалась, но на лбу уже выступили капельки пота.

– Поделитесь силой. У меня резерва не хватит.

– Я тоже могу помочь, – тотчас откликнулся Арий.

– Чтобы мне потом покушение вменяли? Нет уж, – отрезала она. – Тьен Лерок.

Не колеблясь, Нур опустил ладони ей на плечи.

Это была очень личная просьба, почти интимная, но только не для целителей. Для них любой маг был либо источником силы, либо источником проблем, в зависимости от причины встречи.

Тянула лейб-медик аккуратно, он сразу и не заметил, как резерв начал истощаться. Но ей всё равно не хватало, а собственные силы давно задействовали ресурс организма, а не магии. В какой-то момент она даже пошатнулась и наверняка упала бы, не держи Нур ее за плечи.

– Готово, – наконец выдохнула Моник и откинулась назад, бесцеремонно используя его ноги как опору. Несколько раз глубоко вздохнула, собираясь с духом, и заплетающимся языком спросила: – У вас найдется другая машина? А то боюсь, до дворца нам не дойти.

Нур не спешил отходить.

– Мой паромобиль за углом.

– Я отнесу свою невесту.

Арий бережно поднял Антонию.

– Угу. Меня тоже отнесите, куда-нибудь в сторонку. А то затопчут, – попросила Моник и все-таки потеряла сознание.

***

Пресс-папье просвистело мимо и с грохотом ударилось о стену. Нур привычно не шелохнулся – уклоняться было себе дороже. Да и какой смысл? Если бы хотел, его величество Рулан Сендер Третий, божией милостью король Анвенты, владетель Умберских островов, крепости Оттенмарка и прочая, прочая, прочая, переломал бы ему руки и ноги, не посмотрев на заслуги. Так что такой удар – мелочь. В худшем случае будет ушиб, да и то чаще всего король целенаправленно промахивался. Лечить-то потом из государственной казны, а на каждый нервный срыв ее не напасешься.

– Нур Лерок! За что тебе платят? За спасение хаврийской шлюхи?!

Оставалось надеяться, что его величество выразился так не о своей будущей невестке: во дворце даже у стен есть уши. Пусть отношения между странами до сих пор далеки от идеальных, не стоит превращать потенциального союзника во врага. В конце концов, хаврийцы пошли на уступки и отправили Антонию к ним, а не потребовали, чтобы единственный наследник перебрался в Хаврию.

– За безопасность наследного принца, ваше величество, – отрапортовал Нур.

– Надо же, помнишь! Тогда какого дьявола я получаю этот доклад? – бумаги отправились вслед за пресс-папье и разлетелись по кабинету. – Как Арий оказался на площади? Я же сказал: пусть ждет во дворце!

– Это мой недосмотр, – глядя прямо перед собой, ответил Нур.

– Твой. И тех двух идиотов, которых ты оставил охранять принца. Их я уже разжаловал, тебя следом?

– Как пожелаете, ваше величество.

Король обещал уволить его как минимум раз в полгода. В последнее время – чаще. Арий бунтовал, пытался нагуляться перед свадьбой, а доставалось не уследившей за ним страже.

– А ты наглец! Если бы не уважение к твоему покойному отцу…

Нур стиснул зубы, прекрасно зная, что за этим последует. Рулан обожал сравнивать его с отцом: безупречным и неповторимым Верданом Лероком. Когда Нуру исполнилось двадцать, тот погиб во время очередного покушения на его величество: закрыл собой и практически сгорел заживо на глазах у сына и жены. Тогда одна из первых дипломатических миссий сорвалась, а Нур заполучил покровительство Рулана и стойкую неприязнь к Хаврии.

Впрочем, это не мешало выполнять работу и по долгу службы пересекаться с хаврийцами. С момента помолвки куда чаще, чем хотелось бы. Даже обмен опытом состоялся, и Нур на собственной шкуре узнал, какие въедливые бывают соседи. Слабая надежда, что с Антонией приедут милые скромные барышни, сгорела вместе с паромобилями. Может, ее фрейлины и были таковыми, но вот лейб-медик оказалась дамой не робкого десятка. Не каждая бросилась бы спасать принцессу, когда сама чудом избежала смерти.

Король не упомянул, что именно Нур донес тьенну Моник до больничного крыла. Ему не доложили, он намеренно опустил этот момент, или же упоминание хаврийской шлюхи намекало как раз на это? Хильда была в разводе, что накладывало на ее биографию отпечаток скандала. До причины развода Нур так и не докопался.

– У меня остался только один сын. Если с ним что-то случится… – вздохнул его величество, оборвав речь, большую часть из которой Нур слушал вполуха.

– Я этого не допущу, ваше величество, – склонил он голову.

– Не подведи. Рассчитываю на тебя.

Король махнул рукой, давая понять, что аудиенция (или головомойка?) окончена. Нур коротко поклонился и покинул кабинет, уступая место королевскому целителю, тьену Тарко.

Грызло беспокойство. Вспышки гнева у его величества случались все чаще, это не могли не заметить. Как скоро пойдут слухи? Рулан сильно сдал после смерти младшего сына, но в то время его хоть как-то держали в тонусе поиски бастарда, ослабевший барьер от нечисти и Арий, еще совсем незрелый, неспособный принять власть. Похоже, с годами запас прочности стал подходить к концу, а значит, принцу пора было брать бразды правления в свои руки, пока кто-нибудь другой не решил перехватить власть.

***

Хильда

Первое, что увидела Хильда после пробуждения – темно-синий бархатный балдахин. Сама она почти утопала в мягкой перине, а под горой подушек запросто могла потеряться. Резная спинка кровати (в элементы декора без очков вглядываться было бесполезно, всё равно не разглядеть), позолота… Когда она последний раз спала в такой роскоши? И выспалась ведь! Даже магический резерв восстановился, хотя она точно помнила, что потратила на исцеление Антонии всю магию подчистую.

Интересно, это тьен Лерок великодушно с ней поделился или целители постарались? Наверное, все-таки последние: если верить ощущениям, ее тоже подлатали. На собственные порезы и ожоги Хильда привыкла не обращать внимания – всегда можно было заживить мимоходом.

Стоило зашевелиться активнее, как полог откинули, и к ней подскочила молоденькая черноглазая целительница. На хаврийском она изъяснялась неплохо, но от волнения путала слова и никак не могла взять в толк, что ее подопечная чувствует себя нормально и точно может встать сама. И нет, никого звать не надо – до будуара она дойдет, даже не по стеночке. Только дайте очки и не смотрите, что дужка погнута – главное, линзы целы.

Правда, помощь всё же потребовалась: тоненькая батистовая рубашка, в которую переодели Хильду, для прогулок по дворцу не годилась, а подгоревшую одежду, скорее всего, выбросили. Сменное платье нашлось в гардеробной и не совсем подошло по размеру, но с ее ростом – ничего удивительного. Спасибо, что не розовое с рюшами. А вот туфли точно достали детские, с бантиками и маленьким каблучком.

– Сколько сейчас времени? – мимоходом взглянув в зеркало и убедившись, что не напугает никого трупным видом, спросила Хильда.

– Половина девятого.

Уже вечер. Она проспала восемь часов.

– Мне надо проведать принцессу.

– Боюсь, что это…

– Невозможно? – Услышав ее тон, целительница стушевалась и кивнула. – На принцессу покушались. Естественно, я должна убедиться, что она в порядке.

– Но…

– Поверьте, всем будет лучше, если я навещу Антонию. Вы ведь не хотите, чтобы разразился скандал?

Скандала целительница не хотела, отпускать свою подопечную бродить по дворцу без сопровождения – тоже.

А что поделать? От официальных визитов не стоило ждать ничего хорошего, Хильда всегда это знала. У нее с ними вообще не складывалось, начиная с приезда свекрови, выпившей в свое время немало крови. «Заскочу к вам на пять минуточек» вылилось в: «Горный воздух полезный, останусь недельку погостить», – и существенно приблизило развод. Уважаемая госпожа Роуди наотрез отказывалась понимать желание Хильды сначала выдать замуж принцессу, а уже потом заниматься собственной семьей и детьми. Иварр, к сожалению, встал на сторону матери.

Но если развод, несмотря на многочисленные слухи, прошел относительно спокойно, то переезд в Анвенту вызвал настоящие проблемы. А ведь Хильда с самого начала предлагала приехать тайно. Никаких объявлений, пышных церемоний, до дворца можно добраться и на обычном паромобиле. Мало ли кого принесло с границы? Воздушный порт постоянно переполнен.

Но дипломаты заартачились: «так не пристало», «недостойно» и вообще «нарушение этикета». Этикет вспомнили, тролль их раздери! Что же, ценой его соблюдения стали мертвые Сида и Райка. Хильда не сомневалась, что сегодня к ее кошмарам прибавился еще один. Хорошо хоть Тони послушалась и пересела в другой паромобиль. Но болтушек-хохотушек было не вернуть.

…– Грушевый пирог.

– Яблочный штрудель, – лениво включается в спор о самом вкусном десерте Хильда.

Лететь еще пару часов, и девушки скучают у панорамного окна, пытаясь развлечь себя воспоминаниями о кухне Анвенты. От напитков и горячего дошли до десертов, но пока сошлись на том, что черный кофе на песке ничто не заменит.

– Нет, грушевый пирог! Я слышала, в столице потрясающе запекают груши, предварительно вымочив в роме. Добавляют миндальный крем, сахарную пудру… – Сида мечтательно прикрывает глаза и облизывается. Не сказать, что на борту кормят плохо, но имбирное печенье к чаю… Им даже кофе не предложили. Издевательство какое-то!

– А мне рассказывали про «графские развалины»: безе с шоколадной глазурью. Говорят, это любимый десерт принца, – худышка Райка изящно крутит ложечкой в чашке, вызывая молочный водоворот среди чаинок. Она уже месяц привыкает к чужой кухне, но так и не может оценить ее по достоинству.

– Да брось! Наверняка у него таких любимых десертов – как любимых девушек!

– Тсс, ты что? – фрейлина выразительно округляет глаза и косится на сидящую у окна принцессу. Тони единственная не участвует в споре, продолжая смотреть в окно. Хаврию уже скрыли горы, но она-то знает, что там, за ними...

– Пфф. Думаешь, наша принцесса не слышала про его любовниц? Про них каждая собака знает! – фыркает Сида и, повертев печенье в руках, все-таки надкусывает. – Но это тоже неплохо. Опыта поднабрался. А то ведь и правда выйдет, как Тони сказала: пять минут и готово.

– Опыт у него! Можно подумать, он с ними ради опыта кувыркается, – всё еще недовольно замечает Райка и трет вспыхнувшие щеки. У нее опыта как раз нет. – Хильда, а ты что думаешь?

– Что лучше бы десерты обсуждали, – останавливает она их трескотню. Поговорить с принцессой о плюсах и минусах опытности Ария, конечно, стоит, но в более приватной обстановке. И не сейчас, когда так явственно ощущается ее тоска по дому.

– Зануда ты. А еще замужем была. Могла бы тоже поделиться… опытом, – поджимает губы Сида, но не спорит и вместо этого вспоминает про «банановый купол», еще один известный десерт. Осталось решить, где их лучше попробовать…

Глаза защипало, и Хильда, разозлившись на саму себя, резко вскинула голову и с шумом втянула воздух. Не хватало прийти к Антонии с красным носом и разреветься дуэтом. Если принцесса очнулась, ей наверняка сообщили о смерти фрейлин. Райка присоединилась к их компании совсем недавно, заменив вышедшую замуж баронессу Лиану, но с Сидой принцесса была знакома с детства. Потерять лучшую подругу… Зная упрямую подопечную, несложно было предположить, что она держится из последних сил, лишь бы не уронить честь и достоинство королевской семьи. А поплакать у Хильды на груди, как ребенок, Антония сможет позже, когда они останутся наедине…

– Тьенна Моник, может, вам всё-таки вернуться? Навестите ее высочество завтра утром. Уже поздно, и я заметила, что вы хромаете, – жалобно позвала целительница, посчитав момент подходящим. – Наверное, я недостаточно хорошо вас подлечила. Тьен Тарко будет недоволен, – добавила она тихо, и Хильда вздохнула. В Хаврии все привыкли, здесь же приходилось начинать заново.

– Тьенна?..

– Лазель, – тихо представилась девушка.

– Тьенна Лазель, во-первых, королевский целитель – занятой человек и вряд ли он обратит внимание на наше кратковременное отсутствие. Во-вторых, если мне потребуется совет, я обязательно его спрошу. А пока не беспокойтесь, я в порядке, – успокоила она лекарку. – Хромаю я с рождения.

Сейчас она говорила об этом спокойно. Но тридцать лет назад это стало ударом по графской семье: наследница и долгожданный ребенок родилась с изъяном. Правая нога у новорожденной оказалась короче левой, и если ползать девочка научилась быстро, то ходить… Только к десяти годам Хильда смогла отказаться от трости. Позже, на официальных мероприятиях, стала надевать специальные туфли с каблуками разной высоты, чтобы отклонение не было столь заметным. Благо в повседневной жизни оно не мешало. В Хаврии все привыкли к этому незначительному недостатку – неровной походке. Привыкнут и в Анвенте.

– Я не знала, простите, – еще сильнее стушевалась целительница.

– Вы-то здесь при чем? Я просто хочу убедиться, что с ее высочеством всё в порядке. Это мой врачебный долг, вы ведь понимаете?

Лазель закивала и больше не предлагала вернуться – сразу заметно, что молоденькая и неопытная. Ляпни Хильда подобное своему наставнику, тьену Ортану, тот схватил бы ее за шкирку и потащил обратно в комнаты, напомнив, что его долг в таком случае – проследить за исцелением своей пациентки. Магам истощать резерв было опасно, а тянуть жизненные силы вместо магии – опасно вдвойне. Но тьен Ортан остался на границе, далеко от дворцовых интриг и покушений, и замечаний Хильде никто не сделал.

Как оказалось, поселили ее удачно, неподалеку от принцессы. Каких-то четыре коридора. Принцессу охраняла стража – высокий молодой анвентец стоял навытяжку перед дверью с твердым намерением никого не пускать. Что он и подтвердил на хорошем хаврийском.

Тьенна Лазель без просьб вступила с ним в спор, Хильда не вмешивалась. Во-первых, это был отличный способ понять внутреннюю иерархию: хоть стражник стоял на своем, но лекарке не тыкал и говорил предельно вежливо. Во-вторых, Хильда и без того понимала, что рано или поздно попадет внутрь.

– Так и знал, что найду вас здесь, – раздался за спиной знакомый усталый голос.

Вот и ее ключ. Забавно, но, собираясь в Хаврию, Хильда зачислила Нура Лерока в список тех, от кого стоит держаться подальше, и сейчас не сомневалась: капитан личной стражи его высочества предпочел бы прикорнуть где-нибудь на диванчике в кабинете (о нормальном сне после покушения можно было забыть), чем разбираться с потенциальной хаврийской шпионкой. Проблема в том, что необходимость разбираться с ней тоже была частью его работы.

– Тьен Лерок, может, вы скажете, чтобы меня пропустили?

Он без споров кивнул охраннику, и тот вмиг отступил от дверей.

– Спасибо.

Хильда проскользнула внутрь, оставив целительницу и охранника за дверью. Тони спала, вытянув руки вдоль тела, и мерно дышала. Об ожогах напоминала тонкая сеточка шрамов, которую должны были постепенно убирать – во дворце озаботятся, чтобы следов не осталось. А вот ноги наверняка первое время будут болеть при ходьбе. Заживленные магией, переломы еще долго откликались фантомной болью.

– Вы не против?.. – Она провела ладонью над телом принцессы и покосилась на стоящего за спиной Нура.

– Делайте, что посчитаете нужным.

Он пожал плечами, и Хильда с облегчением зашептала заклинание. Она проверяла отложенные чары, которые могли наложить на принцессу, пока та была без сознания, и чуждые артефакты – своих-то на принцессе было предостаточно. Но единственным заклинанием оказалось косметическое, выравнивающее тон на месте новой кожи.

– Убедились?

– Да, благодарю.

– Желаете осмотреть комнату?

Хильда услышала нотки иронии в голосе, но когда вскинула голову, капитан был сама серьезность.

– Не вижу смысла. Всё равно не найду даже половины того, что здесь припрятано, – бесхитростно призналась она и покосилась на его руки. Вернее, на прикрепленный к рубашке артефакт. – Но мне нравятся ваши запонки. И что же слышат те, кто хочет нас подслушать?

– Ни к чему не обязывающий флирт, – Нур не стал отнекиваться и строить оскорбленную невинность.

– Удобно. Так понимаю, просить себе такой же бесполезно?

– Штучный заказ.

– Жаль.

В том, что прослушка расположена по всему кабинету, Хильда не сомневалась. Она бы даже разочаровалась, будь по-другому. Именно так поступила их служба безопасности, когда его высочество Арий гостил во дворце Хаврии. А потом охрана еще хвасталась, что люди принца не смогли обнаружить и половину из них. Ха! Если верить тем разговорам, что велись в спальне, большую часть артефактов просто не стали убирать, и Арий талантливо отыгрывал избалованного балбеса.

– Завтра ее высочество навестит король. Это будет неофициальный визит, но, думаю, вам стоит подготовиться, – предупредил Нур.

Неофициальный официальный, – прозвучало в его словах. Король наверняка хотел убедиться, что принцесса не предъявит претензий, а брачное соглашение останется в силе. В противном случае из гостьи всегда можно сделать заложницу.

– Принцесса всё еще слаба после случившегося. Долгие беседы будут утомительны, – намекнула Хильда.

– Я передам предупреждение госпожи лейб-медика, – блеснул глазами капитан. Кажется, он тоже был не в восторге от предстоящего разговора. – Утром подойдет портной. Ваши вещи сгорели, но это не повод ходить в одном платье.

– Вы очень любезны.

– Это заслуга принца.

Предусмотрительно с его стороны. Конечно, Арий мог заботиться о собственной репутации, но во дворце внешний вид обсуждался и осуждался. Это было главной проблемой Хильды – она терпеть не могла соответствовать чужим ожиданиям. В отличие от Тони, которая славилась безукоризненностью.

– Уверена, госпожа Антония оценит его поступок, – ничуть не слукавила она.

– Будущим супругам лучше быть на одной стороне.

– Чтобы быть на одной стороне, надо выступать против кого-то.

– Вы во дворце. Здесь всегда найдутся недовольные политическим браком.

«Например, вы?» – чуть не сорвалось у Хильды с языка, но она вовремя спохватилась. Слухи о капитане Лероке ходили отвратительные – о том, что он ненавидит и донимает хаврийцев. Но она не привыкла верить слухам. Пока он помогал и был сама вежливость. Делал это сквозь зубы или нет, не так уж и важно. Тем более повод ненавидеть Хаврию у него был ого-го какой!

– Я подожду вас снаружи.

Нур вышел, не желая продолжать разговор, и они с принцессой наконец остались наедине.

– Можешь больше не притворяться.

– Давно ты поняла, что я не сплю? – Тони открыла глаза. Из-за нервной встряски она совсем побледнела, и обычно голубая радужка казалась серой. Другой бы и внимания не обратил, но не Хильда.

– Сразу, как вошла. И тьен Лерок понял. Но проявил такт и промолчал.

– Анвентец и такт? Ты употребила два взаимоисключающих слова в одном предложении. – Принцесса села в постели, покосившись на дверь. Затем вспомнила о прослушке и поморщилась, жестом показав не говорить лишнего. Как будто Хильда этого не понимала!

– Он помог тебя спасти.

– Нет, это ты меня вылечила. Мне сказали…

– Одной мне не хватило бы сил, – мягко возразила Хильда, и Тони недовольно поджала губы.

С этим неприятием анвентцев надо было что-то делать. По крайней мере в этом вопросе Хильда сходилась с капитаном во мнении: будущим супругам лучше быть на одной стороне. А значит, забыть детскую неприязнь к соседям, посеянную родителями.

Хильда и сама в юности недолюбливала Анвенту и ее жителей, но так было до границы. А там всё стёрлось. Когда приносят раненого, неважно, на одном вы языке говорите или нет, – все силы уходят на то, чтобы вылечить и не дать погрузиться в Пустошь. Магия не делит на своих и чужих, отдать самой или взять взаймы – норма для целителя. Смешно сказать, но с некоторыми коллегами из Анвенты Хильда даже подружилась и жалела, что не удосужилась спросить адрес. Могла бы послать весточку из Хаврии.

Пожалуй, она многое бы отдала, чтобы еще раз по-простому посидеть у костра, потравить байки, наслаждаясь компанией и терпким вином со специями, или послушать тьена Ортана: тот читал лекции о магии на двух языках, не гнушаясь повторять анвентским коллегам. Рассказывал так интересно, что его принимали за своего даже они, хотя высокий худощавый целитель с русой бородой и зелеными глазами никак не походил на уроженца Анвенты.

Но Тони на границе не была. Ее и из дворца-то выпускали с большой неохотой, особенно после гибели младшего принца соседей. Когда у королевской четы два ребенка и обе – девочки, пригляд особый. Тони сбегала, конечно, в город: побродить среди народа, послушать сплетни. В этом они с Арием были похожи.

А может, Хильда пыталась найти схожесть, чтобы не так досадовать из-за договорного брака?

– Если бы ты слышала, что о тебе здесь болтают, ты бы его не защищала, – проворчала принцесса.

– И что же говорят? Мне даже интересно.

Обычно первым делом новые знакомые обсуждали две вещи: ее развод и хромоту. Ну и строили предположения о возможных любовниках, само собой. Однако с этим еще ни разу не угадали.

– Что ты упала в объятия этого Лерока! – пожаловалась принцесса.

– А что ответил на этот счет сам Лерок?

– Ничего, – уже тише призналась Тони. – Он вообще никак не отреагировал. Только попросил принца меня не тревожить и ушел. Но уверена, он прекрасно знает об этих слухах и мог бы их пресечь!

– Зачем? Это правда. Я действительно упала в его объятия, – не сдержала улыбки Хильда: уж слишком выразительным стало лицо принцессы.

– Но…

– Говорю же, магии не хватало. Пришлось позаимствовать, а потом вырубило, – объяснила она.

Тони определенно стоило бы поучиться скрывать эмоции. Конечно, она расслаблялась в ее компании, но сейчас, в столице Анвенты, это была непозволительная роскошь.

– Госпожа Моник, не стыдно? Я на тебя Сиде пожалуюсь!.. – воскликнула Тони, но тут же осеклась и будто окаменела. С лица окончательно сошли все краски.

Некому теперь жаловаться. Их веселая подружка, с которой они непринужденно болтали утром, мертва. Больше не прозвучат ее шутки, а спор, за сколько дней принц влюбится в Тони, так и останется неразрешенным. Сида не попробует грушевый пирог – почему-то именно за эту дурацкую затею было особенно больно. Может, потому что она была доступна только живым? Так странно было осознавать все это...

И что теперь делать?

Хильда порывисто обняла принцессу и прижала к себе.

– Поплачь.

Ее высочество помотала головой. Она весь день держалась, чтобы не разреветься: пока рядом сидел Арий и держал ее за руку, словно на самом деле переживал, пока вокруг крутились целители, а за всем этим жадно наблюдали слуги. Каждый считал своим долгом спросить о ее состоянии, но Антония холодно отвечала, что всё в порядке. Как же теперь взять и расплакаться?

– Не держи в себе. Со мной можно, ты же знаешь.

Хильда погладила ее по голове, и Тони не выдержала.

– Я не… Я… – она всхлипнула и спрятала лицо на ее груди.

Тихого плача почти не было слышно, но едва заметно вздрагивала спина. Если кто-то сейчас и подслушивал, то должен был сделать вывод, как близка тьенна Моник к принцессе, и попытаться действовать через нее. Изначально роль громоотвода предназначалась Сиде. Что же, придется подхватить. Но Тони этого знать не следует.

Наконец принцесса успокоилась. Разжала кулаки, вытерла слезы. Нос опух, а глаза покраснели, и Хильда прикоснулась к ним, магией убирая следы. Если кто-то войдет, не догадается о недавнем срыве.