Текст книги "Красная зима"
![](/books_files/covers/thumbs_240/krasnaya-zima-217443.jpg)
Автор книги: Галина Гончарова
Жанр: Любовное фэнтези, Фэнтези
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Зачем? Шавки и шавки. Разбегутся…
А Митя, пока все будут заняты: люди – собаками, собаки – размножением, спокойно проникнет на территорию. И уйдет так же спокойно.
Сучка попалась небольшая, светленькая, с черными пятнами вокруг глаз и на спине. И очень удачная. Кобелей она собирала быстро – вот уже штук десять, и все косятся, аж облизываются… Митя сделал еще несколько шагов, поставил собачку на землю и прицельно пнул.
Низко полетела.
К дождю…
Кобели бросились за ней. Митя отступил в темноту. Теперь подождать немного, а там… без него весело будет!
* * *
Весело и было.
Митя?
Да там трехголовый Змей Горыныч пролететь мог на бреющем полете, приветственно помахивая хвостиком, никто бы его и не заметил. Кобели помчались за сучкой, кого-то по дороге цапнули, какой-то ретивый идиот выстрелил, сторожевые собаки рвались с поводков, лаяли, рычали, порывались подраться с пришельцами… кому тут есть дело до скромного диверсанта?
Пара минут – и вот Митя уже в отстойнике.
Найти нужный поезд было чуточку сложнее, но вот и он. Специально такой подбирал, чтобы в ближайшее время загнали на профилактику. Да и проводник…
Вот он, родной, сидит, ежится, словно по нему червяки ползают.
– Добрый вечер, – поздоровался Митя.
– Добрый. Наконец-то!
– Где мой груз?
– Где мои деньги?
Митя, не споря, достал пачку.
– Половина. Груз?
Чемоданчик был извлечен из-под пола в считаные секунды.
– Забирай.
– Сейчас, проверю…
Митя коснулся замков, быстро пробежал пальцами по «секреткам». Все на месте, ничего не открывалось. Это тот чемодан.
– Держи.
Чемодан поставить. Достать вторую пачку денег – и протянуть проводнику.
Тот тянется за деньгами, смотрит Мите в глаза – и в это время острие заточки входит ему в грудь. Прямо в сердце.
Длинная острая спица протыкает продажного дурачка почти насквозь… вот так! Отлично!
Митя ловко выхватил деньги из разжавшихся пальцев. Вытащил из кармана у трупа вторую пачку.
– Я обещал тебе деньги – и отправлю их твоей семье.
Обещал.
Но ведь Митя не обещал оставить продажного подонка в живых? Любые обещания можно трактовать двояко. Вот и…
Жалко негодяя не было. Мир чище будет!
Митя ловко запихнул тело под вагон. Авось еще и премию какую его семье дадут, когда найдут. Скажут – защищал бронепоезда или еще что придумают.
Ладно. Не до него…
Митя пригнулся, пробежал несколько метров, нырнул под поезд, второй, третий… лишь бы не заметили.
А вот и бронепоезда.
Громадные, страшные даже сейчас, в своей жутковатой неподвижности. А какие они будут в бою?
Митя надеялся, что этого никто не узнает.
Он ловко поддел ногтем одну из секреток. Чемодан открылся сбоку. Замки тут были чисто бутафорские, дави, не дави…
Динамит…
Митя принялся быстро доставать динамитные шашки. Теперь еще шнуры и фитили, вот так…
Один, второй, третий…
Митя передвигался от поезда к поезду. Времени у него было мало. Пока собачья свадьба правит бал на территории, тут слона можно провести. А вот когда ее разгонят… скорее рано, чем поздно. Тогда и караульные будут внимательней, и собаки злее… хотелось бы уйти ДО того момента.
Патрон, еще один…
В чемодане было тридцать килограммов динамита. Тряханет – Хелла зачешется.
М-да.
Одно неосторожное движение…
Хорошо – взорвется штук пять патронов – и остальные сдетонируют. Но до этого надо еще дожить и убраться отсюда. Целым и невредимым.
А шнур не так чтобы очень длинный.
Профессиональный риск.
Мысли не мешали Мите передвигаться от одного бронепоезда к другому. Ползти под вагонами, перетаскивать тяжелый чемодан, крепить динамитные патроны…
– Стой!
Окрик вроде бы был негромким.
Митя замер, прижался к здоровущему колесу… заметили?
Темный силуэт человека, ружье росчерком на фоне неба… куда он смотрит?
В противоположную сторону.
Но тогда – что?
Из темноты вылетела задиристая шавка, промчалась, громко лая… Митя выдохнул.
Убить?
Не ко времени, и стоит неудачно. Пусть поживет еще… недолго, с полчасика.
Митя прикинул расположение бронепоездов и развернулся обратно. Пора, уже пора…
Шаг, второй…
Вот и центральный бронепоезд. Очень удачно расположен. Митя достал из кармана спички, чиркнул серной головкой о намазку на дощечке, поджег фитиль.
Тот загорелся, тихо потрескивая.
Десять минут, не больше.
Пора брать ноги в руки. И – ходу!
Митя метнулся в темноту, прополз под одним бронепоездом, вторым, третьим… охрана пока еще занята собаками. Но бежать все равно не стоит. Путь отхода он себе присмотрел.
Собак как раз выгоняли с территории.
А вот и дрезина.
Митя рванул куртку, под ней обнаружилась железнодорожная шинель. Вот так…
Фуражку он прихватил у Стефа.
Куртку в сторону, самому в дрезину – и дернуть за рычаг. Железнодорожник, который куда-то едет, – самое обычное зрелище.
Митя почти физически чувствовал, как утекают минуты… пути, конечно, перекрыты, но тут уж не до жиру.
Дрезина мчалась, ускоряясь с каждой секундой…
– Стой! Кто…
Договорить охранник не успел.
Митя выстрелил.
Раз, второй, пригнулся…
Отлично!
Охрана ждала тех, кто будет прорываться К поездам, а не ОТ них. Вот и не среагировали сразу, а теперь уже поздно, поздно…
Дрезина мчалась.
Позади нарастал шум, кто-то кричал, стреляли… А вот впереди и приметное дерево. Митя огляделся, закрепил рычаг – и рыбкой прыгнул под насыпь.
Перекатился привычно, ловко… какое-то время они потратят, гоняясь за дрезиной. А ему того и надо. Митя свернул в сторону, заполз в канаву и накрылся приготовленным там листом жести.
Ждать.
Теперь – только ждать и надеяться.
Но…
Потянулись минуты. Даже уже секунды. Митя отсчитывал их медленно, словно смакуя.
– Сто девятнадцать. Сто двадцать. Сто двадцать один…
Сначала он почувствовал грохот и лишь потом его услышал. По земле далеко передается.
Земля вибрировала и дрожала, земля ходила ходуном, что-то сыпалось… Митя посочувствовал тем, кто окажется рядом с эпицентром.
Тридцать кило динамита – не игрушки.
На лист жести что-то сыпалось, гремело, дребезжало…
Когда все закончилось, Митя даже не сразу это понял. Полежал минут десять, потом потряс головой и принялся вылезать. Не из канавы – из-под листа. А по канаве он пока и поползает. Она здесь длинная, тянется вдоль железнодорожной насыпи, а ему того и надо.
Интересно, насколько он удачно прогулялся?
* * *
Ближе к вечеру (утро и день Митя проспал) террорист узнал, что прогулялся очень удачно. Шесть поездов из тех, что были ближе к центру, восстановлению не подлежали, только на металлолом. Еще четыре можно было восстановить, но стоило это очень, очень дорого.
Митя улыбнулся своему отражению в зеркале и поднял бокал с вином, салютуя любимому себе.
Первый пошел. Что у нас там дальше?
Есть замечательный мост через реку Молер. Кстати, не так и далеко отсюда, дня четыре пути… Просто чудесный… кто сказал, что на войне обязательно надо стрелять?
Раздолбать врагу все коммуникации – и пусть развлекается. Не до войны будет!
Россия, Анна
– Нюся, а кого ты хочешь отыгрывать?
– Никого.
– Ню-у-у-у-у-у-у-уся-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!!
– Кира, будь любезна, не ной. Я и так в образе – твоей родственницы.
Кира фыркнула.
– А все же? Аня, там столько ролей… из тебя классная аристократка получится!
Анна покачала головой. Вот еще лицедействовать ей не хватало!
– Кира, мне не нравятся эти книги.
– Почему? Это же клево!
Что такое Гарри Поттер, Анна узнала из памяти Яны. Та читала. Пыталась читать. Даже смотреть пыталась, но фильмы были скучными и серыми, а книги…
– Потому что всех взрослых, описанных в этих книгах, надо или перестрелять – или пересажать.
– Почему?
– Кира, ты никогда вот так не думала? Группа террористов держит в страхе островок. Вместо того чтобы собраться всем миром и напинать врагам, маги чем заняты?
– Э-э-э-э-э-э…
– Правильно. Своими делами. Они ждут, пока с врагом героически разберется горстка сопляков. Или не разберется.
– Волдеморта мог победить только Гарри Поттер!
– Кира, я, конечно, не специалист, но уверена, если бы господина Волдеморта поймали и гильотинировали – он бы не воскрес!
– Там крестражи были!
– Значит, его нужно было убить несколько раз. Пусть с промежутком лет в пять-шесть, так что же? Можно было бы даже праздник организовать – день убиения Волдеморта. Тоже мне, сакральное знание. Учебный процесс не организован, школа полузаброшенная, спорта, считай, нет, преподаватели каждый год меняются, программа страдает, директор в звездочках, это я книгу цитирую… я бы на их месте Волдеморта в президенты выбрала. И пусть мучается! Сам бы через пять лет убился. Семь раз – и об крестраж. А если бы пошел в школу работать… Кира, вот представь себе Волдеморта в вашей школе?
Кира представила.
Подумала пару минут.
– Убился бы. Но быстрее.
– Вот. А если его в правительство, там бы еще интереснее было.
– Думаешь?
– Кира, а ты на своего отца посмотри. Он бизнесмен, а сколько работает? Думаешь, у президента обязанностей меньше?
– Больше?
– Намного.
– Ну-у-у-у-у-у… Ань, когда ты так говоришь, оно какое-то странное…
– А как ты себе это представляешь? Полиция, спецназ, армия, а с террористами боремся мы с тобой?
– Тьфу! Не порть мне удовольствие!
Анна пожала плечами.
– Не буду. Но и в игру меня не тяни, хорошо?
Кира кивнула. Но глаза у нее как-то хитро блестели. Явно не успокоится…
Яна, Русина
Нельзя сказать, что велосипед оказался Яниным идеалом.
Начнем с того, что он был трехколесным. Сиденье высоковато, руль низковат, регулируется… да ничего не регулируется, шины каучуковые, цельнолитные, сама машинка тяжелая, но…
Но время он Яне точно сэкономит!
Надо брать!
Яна отдала за велосипед почти сто рублей и принялась его осматривать и смазывать. Цепи, колеса, все перебиралось и обильно умащалось машинным маслом. Увозилась Яна капитально, но овчинка выделки стоила.
Трофим, которому перепала десятка за посредничество, был доволен и счастлив. И даже предложил девушке ночлег.
Яна отказалась. Дала денег и попросила купить ей хлеба в дорогу.
А сама ускорилась.
Ох, ни к чему ей тут оставаться. Кто-то верит в бескорыстную помощь, оказанную одинокой девушке с деньгами? Да еще во время революции?
Серьезно?
Вот лично Яна не верила.
И стоило Трофиму уйти подальше, как она заметалась по дворницкой. Собрала в мешок несколько кусков хлеба, кусок сала, остатки самогонки, несколько луковиц, головку чеснока, яблоки…
А чего это ей разыкалось? Точно, кто-то вспоминает. И уши горят подозрительно! А, пусть их! Выпить пару глотков воды, чтобы желудок отпустило, – и собираться дальше!
В компенсацию оставила на столе еще десятку – и выкатила велосипед на улицу.
Привычно уселась, положила руки на руль, надавила на педали…
Тяжело?
Нормально!
Поехали!
* * *
Икала Яна не просто так. Ее действительно вспоминали.
Жом Тигр.
Сейчас он думал, объявить девушку в розыск или нет? С одной стороны, хотелось. С другой…
А как?
Данное распоряжение выдавало его с головой. Искать какую-то бабу – считай, вчистую признаться в своей слабости. Именно к этой женщине. Подставить ее под удар. Кто-то верит, что соратники по борьбе помилуют Яну?
Жом Тигр в это не верил. Совсем.
Конечно, и у Пламенного была женщина, и у Урагана… да и у многих. Но…
Если бы кто-то убил супругу Пламенного… убил? Ну и черт с ней! Казнить. Всем спасибо, все свободны… надо бы поискать следующую.
А вот Яна уникальна. Где Тигр еще такую найдет? С которой они (совершенно неожиданно для серьезного мужчины) играли в крестики-нолики на раздевание, спорили над проектом реформ, до умопомрачения занимались… любовью?
Любовью?
Спали вместе, верно же?
Или…
Жом Тигр даже головой замотал.
Нет!!!
Никакой любви!!!
Ее вообще поэты придумали, чтобы денег не платить! Никого он не любит и любить не собирается, это просто лютый бред!
Да что вы себе придумали?!
Никого он искать не будет!
И… Яне так безопаснее. А самое безопасное место сейчас рядом с ним… девушка, одна, беззащитная, в столице…
Ага, с револьвером, из которого она птице в глаз попадет!
Жом не мог решить, что ему нужно. То ли Яна, то ли…
Ладно!
Свои люди у него есть!
Он просто поговорит. Пусть Яну деликатно поищут… Ну и приглядят за ней, если что. Ему так спокойнее будет.
Яна Евгеньевна Поплавская. Имя он отлично помнил.
Да, пусть поищут.
Анна, Россия
– Милочка, вы же копия леди Малфой!
Анна, которая и думать не думала ни о какой копии, едва не споткнулась. И воззрилась на растрепанную девицу.
– Простите?
– Вот! Я же говорю!
– Вы меня с кем-то путаете, любезнейшая. Я не участвую в вашем… косплее.
– Ань, поучаствуй! – взвизгнула рядом Кира. – Анечка!!!
– Кира, милая, я уже слишком старая для ваших игрищ…
– Смеешься?!
– И я не умею. И не хочу. И…
– Аня, а я геометрию могу подтянуть…
Кира посмотрела умоляющими глазами, и Аня сдалась.
– И английский.
– Хорошо! Йес!
– Оф кос, – согласилась Анна. И пошла вслед за распорядительницей.
Организовано все было научно. Неведомый благодетель понимал, что если позволить толпе школьников распоряжаться самостоятельно или бросить их на произвол судьбы, ничего толкового не получится. В лучшем случае – повальная пьянка с гулянкой. Поэтому были наняты несколько профессионалов, прописан сценарий, а распределение ролей…
Импровизация – наше все.
Неожиданно для себя Аня втянулась.
Ей и изображать ничего не надо было, просто ненадолго стать самой собой.
Аристократка? А она-то кто?
Беспокоится за своего сына? И это верно…
Аня не играла, она была самой собой. И так это красиво получалось, что кое-кто из мальчишек поглядывал с восхищением, забыв про разницу в возрасте, а главный герой и виновник торжества вообще показал Кире большой палец.
– Твоя тетка?
– Родственница, – не стала вдаваться в подробности Кира.
– Ваще потрясная! Не как все эти старперы…
Кира довольно улыбнулась. Правильно она Аню с собой взяла! Вот правильно…
Игра продолжалась весь день. А вечером были шашлыки. И костер, к которому так приятно было протягивать руки, и песни под гитару, которая оказалась как-то удивительно кстати, и горячий глинтвейн, в котором не было ни капли алкоголя, и звездное ночное небо…
Кира честно пыталась высидеть подольше, но так умоталась за день, что ее быстро сморил здоровый сон. Аня проверила девочку, укрыла ее одеялом и вышла из комнаты, которую им отвели на двоих. Повернула ключ.
Изнутри комнату тоже открыть можно, за это она не беспокоилась. Кира не испугается. А спать не хотелось.
Прошлое властно надавило на плечи, всколыхнулось ледяной волной, приморозило душу…
Ее прошлое.
Аделина Шеллес-Альденская, невероятно прекрасная в белом платье и бриллиантах, голубые глаза смотрят надменно.
«Дочь моя, вы так неуклюжи»…
Сегодня Анна не узнала себя в зеркале. Белый парик, белый балахон, грим… она стала больше похожа на мать, как это ни странно.
И – страшно.
Родители остались там. Сестры, Илья… Яна.
Про сына Анна не думала. Ее сын был рядом с ней, она это твердо знала. Рядом…
Скоро она заберет его из больницы. Гошка…
На специально отведенной площадке продолжался шум и гам. Но туда идти не хотелось. Хотелось побыть наедине со своими мыслями, погулять, посмотреть на звезды, подышать чуточку морозным воздухом декабря…
Что у нас на карте?
Это Анна посмотрела, когда ехали в Рахманино. С одной стороны – деревня. Недалеко, около двух километров. И рядом, и шум не тревожит.
С другой стороны – поле. Туда идти не хотелось, грязь месить.
С третьей – старое кладбище. Там фашистов хоронили.
Кто такие фашисты, Анна знала из памяти Яны. Люди, которые искренне считали себя выше других и были уверены в своем праве распоряжаться низшими. То есть мразь.
Это Анна точно знала как урожденная княжна Воронова.
Она стояла на социальной лестнице выше многих и многих. Но делало ли это ее высшей? Или кого-то низшим?
Люди не равны, но не равны они не кровью или цветом кожи. Люди не равны своими способностями и талантами, умами и душами. И арийская, и еврейская нация может породить мразь, а может – и героя. Нет, нельзя судить, нельзя…
И, как человек, который видел Освобождение, Анна могла еще добавить – будь прокляты те, кто начинает войны! Будь прокляты навеки, до гроба и за гробом! Но думать об этом все равно не хотелось.
С четвертой стороны был небольшой перелесок. Посадки, как назвала это Кира.
Погулять там?
Почему нет…
Анна решительно направилась в сторону деревьев.
Страх? Страха она не испытывала. Но на всякий случай…
Яна была умна и запаслива. И оружие у нее было.
В кармане у Анны лежала заточка. Верная, надежная… пусть лежит. Не то чтобы она ее пустила в ход. Но…
Как многие люди, Анна в чем-то фетишизировала оружие. С ним было спокойнее. Хотя убивает-то не заточка, а человек. И чего стоит кинжал, если к нему прилагается слабая рука?
Но об этом Анна не думала. Она медленно шла среди деревьев.
Медленно-медленно, иногда застывая на одном месте. Она пыталась – что? Она и сама не знала, может быть, отогреться, а может, не заплакать… или наоборот?! Поплакать там, где ее не увидят?
Что-то недоброе разбудил в ней этот день, злое, нехорошее…
Именно поэтому ее и не заметили.
Анна непроизвольно сместилась в сторону кладбища – человек обычно заворачивает в сторону основной руки, вправо. Сместилась, а когда услышала голоса, стало поздно поворачивать обратно.
– …сюда?
– …и…!
Двое мужчин переговаривались.
Ругались.
Анна замерла на месте. Хелла, твоим именем! Да что ж такое?!
Бежать?
Она не рисковала. Сюда как-то дошла, а вот обратно? Сейчас хрустнет ветка или метнется луч фонарика… Единственное, что позволила себе девушка, – опуститься на колени и прижаться к дереву. И порадоваться, что у Яны вещи практичные. Немаркие.
Куртка была камуфляжной, в серо-бело-черных тонах. Ночью и не заметишь. Анна думала взять пальто, но потом остановилась на куртке и джинсах. И не прогадала.
А вот сапожки тонковаты, и носки она не надела. Ноги замерзнут…
Не до ног тут!
Двое мужчин разговаривали на русском матерном. Анна прислушалась – и скривилась от отвращения.
Мародеры.
Твари, ничтожества, шакалы помоечные! Существа, слишком трусливые для честного боя, но подлые, жестокие и опасные.
Во все времена таких давили…
Это было памятью Яны. Это было мнением Анны. И мышление Джоан Роулинг она просто не понимала, как ни старалась.
Как можно назвать компанию, которой предлагается восхищаться, мародерами?! Что за моральные установки у них в Англии? Может, еще педофилами прикажете восторгаться? Или некрозоофилами? Фу, гадость!
Двое продолжали переговариваться.
Как поняла Анна, в войну здесь гремели бои. И усадьбу защищали на совесть.
Немцы отбивались, но в результате дом все равно взяли, их закопали…
А закопали точно не голыми.
Награды, оружие, трофеи, документы… нагрудные знаки и кокарды, каски и орлы, подковки с сапог и нашивки, портсигары и зажигалки, даже золотые зубы… Это же мародеры! Они не брезгливы!
А тут большая братская могила. Немецкая! Раскопать – и поживиться.
И именно сейчас, потому как почва болотистая. Подмерзла, но еще не заледенела. Воды нет, а копать – в самый раз.
На основании чего-то один из мужчин был уверен, что здесь много «хабара». Второй так уверен не был, но первый настойчиво подгонял своего… сокрысятника.
Анна сидела и молчала.
Яма была уже наполовину раскопана. Обо что-то звенели лопаты – не сильно, но отчетливо. Вот бы полиция нагрянула?
Но куда там!
Ну хоть кто из усадьбы… или не стоит? Наверняка мародеры вооружены!
– Ах …!!!
Из раскопа понеслись какие-то слова. Явно торжествующие.
Потом на поверхность вылез один из мародеров, тот, которого Аня окрестила «первым». Вытащил что-то из ямы, примерился, ударил лопатой. И разразился восхищенно-матерной речью.
Второй что-то сказал из ямы.
Первый ответил тем же матом и протянул вниз руку.
Левую.
Анна прикусила губу, чтобы не закричать. Но… мужчина потянул левой рукой из ямы своего товарища, а в правой руке блеснуло лезвие ножа.
Впитало лунный свет, хищно клюнуло мародера в левый бок…
Крик захлебнулся.
Мужчина полетел вниз.
– …двоих не вынесет…
Кажется, Первый что-то сказал.
Анна не знала.
Дальше она двигалась, как автомат. И потом удивлялась себе. Но…
Встать.
Достать из кармана оружие. Отполированная Яной рукоять удобно ложится в руку. Ком земли летит в противоположную сторону. Пусть этот отвернется… хотя бы ненадолго. И он отворачивается на шорох. Смотрит в темноту, светит туда фонариком, дергается… Анне хватает времени.
Сделать буквально пять шагов. Почти пробежать их, словно телепортироваться. Вот только что она была здесь – и уже за спиной мародера.
И рука опускается вниз.
– Тебе, Хелла!
Шило исчезает в теле негодяя. Анна бьет снизу вверх, она ниже, она вообще не умеет убивать. Но словно Хелла направляет ее руку.
Шило находит дорогу между ребер – в сердце.
Мужчина издает страшный булькающий звук… кто сказал, что человек умирает сразу? Ошибаетесь… Несколько секунд продолжается агония, но Анна не трогает шило. Добивать не требуется. Это она понимает, она ведь помогала в госпитале.
И смотрит вниз.
В раскоп, где темнота…
Страшно?
Нет.
Анна подняла фонарик, медленно повела лучом… он еще жив, там, на дне ямы. Первый ударил его не насмерть. И человек корчился, извивался, словно змея, которую перерубили лопатой… Анна видела один раз.
Ее начало мутить. Она оглянулась – и на глаза попался нож. Тот самый, который уже отведал крови. Первый выдернул его из раны, да так и держал в руке. А когда она его… выронил на землю.
Анна подхватила оружие – и спрыгнула в яму.
Второй даже не понял, что над ним кто-то стоит. А Анна не колебалась.
Ранение в печень, человек обречен.
В этом мире – нет? Возможно, но сейчас Анна об этом не думала.
Нож опустился еще раз.
– Тебе, Хелла.
Еще одно сердце последний раз дернулось – и замерло. Анна вздрогнула – и словно наяву увидела усмешку богини. Надменную, холодную, жестокую…
И – ледяные чертоги смерти.
– Мы сейчас вернемся в мир. Я – в ее, она – в мой. Я должна спасти и устроить в жизни ее ребенка, Яна устроит моего. Ровно через год мы опять окажемся здесь. За этот год мы должны принести вам четыре жертвы. Убить людей. А… все равно когда?
– Совершенно. Можно всех четырех за один раз, – кивнула Хель.
– За это вы нам даруете магию. Мы сможем убить любого человека, просто приказав ему…
– Смотришь на человека и говоришь: именем Хеллы я забираю твою жизнь. И он умрет.
Анна поежилась.
Страшно стало, как тогда. Но…
Четыре жертвы?
Вряд ли она сможет убить еще кого-то. Но больше она Хелле ничего не должна. И… она теперь может убить одним словом.
Страшно-то как…
* * *
Расклеиваться все равно не было времени.
Анна примерилась к краю ямы.
М-да, неудобно. Земля крошилась под пальцами, осыпалась… поди, вылезь!
Анна оглядела раскоп.
С-сволочи!
Куда и сожаление об убитых делось?
Могилу раскапывали, твари. Вот кость, явно человеческая. И вот еще одна. И… череп скалится… не наступать же на них?
Или… а как выбраться? Выбора все равно нет!
А вот и лопата!
Великая княжна никогда раньше не выкапывала для себя ступеньки. Ну так что же… все в жизни когда-то бывает в первый раз. Да и память Яны помогла. Яна с лопатой управлялась вполне умело, хотя с саперной лопаткой было бы лучше.
Ступеньки получились паршивые. Но через полчаса Анна была наверху.
Первый тоже был мертв. Анна примерилась – и выдернула из него шило. Перебьется, ни к чему такие улики оставлять. И так…
И так проблемы будут, чего уж там! Если сюда придут с собаками… найдут по следу. Анна подумала пару минут.
А как собирались действовать копатели? Наверное, быстро выкопать, что им надо, и смыться. Может, у них тут рядом и машина стоит, но она ее не найдет. И найдет – вести не сможет. Тут никакая память не поможет, она просто в дерево въедет.
А из-за чего хоть Первый убил Второго?
Анна опустила глаза вниз.
Ох-х-х-х-х!
Урожденная княжна не позволила себе материться. А хотелось…
Небольшой чемоданчик. Металлический, похоже.
Полковая казна? Или что?
Анна опустилась пониже, посветила себе фонариком.
Ордена в мешочках. Какие-то книжки… Солдатские? Рядом – деньги. Бумага и немного золота… Хелла!
За такой куш действительно могут убить…
Анна тихо зашипела сквозь зубы.
Да, могут убить. Но… это спасение для Гошки! Если она сейчас это бросит… а если возьмет с собой? Отдаст отцу?
Если что, точнее, когда ее не станет и случится нечто непредвиденное, требующее расходов, Петр Воронов пустит это в оборот. Он сможет, знакомства есть.
Анна действовала как автомат.
И первым делом принялась обшаривать Первого. Не может быть так, чтобы…
О!
А вот и его рюкзак!
Самая прозаичная сумка из крупного гипермаркета, да не одна. Роза Ильинична такие называет «челночницами». Большие, на молнии, квадратные… Анне все не нужны. Одной хватит.
И в нее она быстро и уверенно перегрузила все содержимое ящика.
Что уж тут случилось?
Как было дело?
Может, сами немцы спрятали.
Может, кто-то из них уцелел и, не надеясь выбраться, припрятал потом в могиле эту вещь.
А может, и русские зарыли. И собирались вернуться за трофеями – почему нет? Анна никогда об этом не узнает. И мародеры… Шли они наугад – или знали нечто именно про ящик?
Да кто ж их знает!
Ой!
А это что?
Анна аж шарахнулась. Глаза защипало даже на расстоянии. Смесь молотых перцев. Черный, красный, еще что-то острое…
«От собаки, – подсказала память Яны. – Чтобы по следам не нашли».
Предусмотрительно.
А косплей будет длиться еще день. А если их найдут? Обыщут усадьбу?
Нет, надо это где-то прятать. Не брать с собой…
А где?
Поле. Лес. Усадьба.
Деревня в двух километрах…
Анна ненадолго задумалась, а потом принялась рассыпать смесь перцев. Шла и сыпала за собой. Сыпала и шла. И сумку тащила на себе… навскидку килограммов пятнадцать, не меньше. Мужику – что? Утащит! А женщине?
Не знаете вы, сколько может утащить на себе русская женщина! Если что – она и мужика утащит, вместе со всем его добром!
Анна уверенно двигалась к деревне. Неужели там не найдется подходящего места?
Да и случись что… пусть ищут третьего в деревне. Не в поместье.
* * *
Деревня спала.
Тихо и спокойно. Это в городе можно посидеть до часу ночи у телевизора, потом поваляться с утра побольше. А в деревне…
Курам такие вольности неведомы, их кормить надо. И поросят тоже, и коров, и навоз выгребать, и доить, и по хозяйству много чего делать найдется…
Дом – это всегда дом. А именно: миллион отложенных и пара сотен тысяч срочных дел.
На Анну даже собаки не лаяли – они несли свою службу. Вот если враг полезет во двор, тогда разговор другой будет. А пока он мимо идет…
Идет человек – и пусть его. Чего лаять? В деревне таких вольностей тоже не понимают. И побрехушке может перепасть чем потяжелее. Хозяину вставать рано, никто не лезет, мимо идет, а ты разгавкался? Н-на тебе… благодарность!
Деревня молчала. Анна шла по тихой улице, благо ни один фонарь не горел и в темноте ее не было видно, внимательно приглядывалась к домам.
А правда – куда бы деть сумку?
С собой ее не потащишь, у них с Кирой на двоих один чемодан.
И не заберешь завтра. Кира заметит, она девочка неглупая.
Надо устроить так, чтобы сумка пролежала неделю. Целую неделю, никем не найденная. Как?
Дома отпадали, даже необитаемые. Это легче сказать, чем сделать, – влезть ночью в дом… ага! Даже если там никто не живет, есть хороший шанс нашуметь и привлечь внимание соседей. И сломать себе что-нибудь нужное. А какие следы остаются! Слепой увидит!
Сараи?
Да то же самое!
А куда и что еще можно спрятать в деревне? Да так, чтобы никто туда не полез, хотя бы какое-то время? И ведь это не барсетка какая! Это вполне себе здоровущая сумка! Достаточно неудобная…
Анна бы растерялась. Но – повезло. Откровенно повезло.
Уже за деревней она заметила интересное место.
Когда-то это дерево погибло. Давно. Очень давно – с него даже кора уже слезла и остался голый серебристо-серый ствол. А потом кто-то решил этим воспользоваться.
Верхушка дерева то ли сломалась, то ли была спилена, и метрах в четырех-пяти над землей уютно устроилось аистиное гнездо. Серьезное, массивное, сделанное из старого колеса от телеги.
Аист – это вам не воробей, птичка массивная. Взрослый аист весит до двадцати килограммов. А их в гнезде двое, да еще аистята, которые тоже едят и растут…
У аиста только рост – метр, а размах крыльев – под два метра. Поэтому вопрос, выдержит ли гнездо, Анна себе даже не задавала. Янина память подсказала, что выдержит.
Осталось самых мелочей – влезть в это гнездо.
М-да…
* * *
Нереальные впечатления.
Вы лазили по деревьям ночью?
Зимой, изрядно замерзнув, на адреналине, да еще со здоровущей сумкой, которую пришлось надеть за обе ручки на спину, как рюкзак. Хорошо еще – наделась.
Куртку, правда, пришлось снять. И сапоги тоже, в них влезть не получалось, ноги соскальзывали. Анна в жизни по деревьям не лазила.
А вот Яна могла залезть хоть куда.
Во времена оны, когда она еще встречалась с Сережей Цветаевым, парень, решив поразить подругу, привел ее в клуб для скалолазов. И даже показал стену, на которой те тренировались. Скалодром.
Кажется, он даже пытался Яну поразить техникой лазания.
Девушка даже не издевалась. Но ей на скалодроме делать было решительно нечего. Подняться-спуститься?
И что?
Она на кордоне и не то проделывала, только без страховки. Ситуации разные бывают. И вообще – если ребенок живет в лесу и не лазит на деревья, значит, это очень замученный жизнью ребенок. Яна лазила. Анна…
Вспомнила она все ругательства, которые знала. Содрала кожу на запястье. Порвала свитер. Набила несколько синяков и шишек.
Но – влезла.
И удобно разместила сумку в самом центре гнезда. Так, что с земли ее видно не было.
Может, пролежит неделю?
Потом оделась – и поплелась обратно, к поместью. Что-то ей подсказывало, что это будет долгая дорога.
* * *
Когда Кира уснула, а Анна ушла – было девять вечера.
Когда Анна вернулась – было около четырех часов утра. Разошлись и уснули самые стойкие. Потому никто и не заметил вернувшуюся девушку.
Камеры?
Эм-м-м…
Стояли они, стояли. Только вот снимали реально штук пять.
На центральных воротах, на калитке, в главном здании, еще на улице, там, где была оборудована площадка для шашлыков. И все. А остальные были бутафорские! Народ пугать! Это ж рехнешься, какие затраты – всю территорию ими обвешать! И деревня рядом! Сопрут же! Наверняка сопрут! Или камнем кинут! Бывали прецеденты.
Анна пролезла через дыру в заборе – так было быстрее. Она и выходила через нее – радом с домом, она во время косплея эту дырку и приглядела. Про камеры она даже не подумала. И жили они с Кирой не в главном здании, а в одном из вспомогательных. И мимо площадки она не проходила.
Вот на камерах и не запечатлелась.
А остальное…
Хорошо, что все спали.
И Анна могла спокойно оттереть грязные сапоги. Могла рассмотреть и спрятать разошедшийся по шву свитер. Хорошо, не вязаный, а из какой-то плотной ткани. Нитки не останутся.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?