Текст книги "Крест и крыло"
![](/books_files/covers/thumbs_240/krest-i-krylo-262018.jpg)
Автор книги: Галина Гончарова
Жанр: Книги про вампиров, Фэнтези
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 30 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
Это – нормально. И правильно.
Сейчас я свободна. Свободна от чужого огня, который выжигал меня. От чужого разума, который был связан с моим. От чужой силы. И постепенно проявится мой талант. Мои чувства. Моя жизнь.
Теперь – только моя.
И я очень сильно должна Мечиславу. Если бы я не была связана с ним, я бы оказалась связана с окончательно умершим вампиром. Я была бы уже мертва. Он не давал мне сойти с ума. Поддерживал. Принимал на себя часть моего безумия. Не давал замкнуться в тоске и горечи.
Наша связь очень помогла мне.
Сейчас я намного лучше понимала, что такое Печати. Это действительно, когда тело, разум, душа – все делится на двоих. Беру я толстенную цепь – и сковываю двоих вместе. И никуда им друг от друга не деться. Ни в жизни, ни в смерти.
Хорошо, что Даниэль смог уйти.
Он ушел…
От этой мысли слезы потекли еще сильнее. Я резко вытерла их углом одеяла.
Я не буду об этом думать. Лучше я подумаю об этом завтра. Но и уснуть уже не смогу. Есть два варианта. Либо отправиться в гостиную и просидеть до утра в интернете, либо просто полежать.
Сидеть не хотелось. Но если просто лежать… о чем бы таком подумать?
А хотя бы о приезжающих родственниках.
Ох.
Лучше б это действительно был Альфонсо да Силва.
История нашей семьи требует еще небольших пояснений.
У деда родных не осталось, это так. Но у моей бабушки они были. А у мамы во время войны вообще уцелела вся семья. Так что у меня были и двоюродные и троюродные братья и сестры. А еще у мамы были брат и сестра. Тамара и Петя. Тамара – старшая, потом родилась мама, а потом и дядя Петруша. Почему Петруша?
Дядя, откровенно говоря, производил на всех странное впечатление. Я никогда не видела более живого и веселого человека. Имя Петр ему просто не подходило. Как не подходило бы оно веселому клоуну Петрушке. Я просто обожала, когда он заявлялся в гости. Он готов был высмеивать всё. Телевидение, газеты, рекламу, прохожих, собак, троллейбусы и трамваи. Я сильно подозревала, что он не перестанет шутить и после смерти. Причем все это выходило у него настолько беззлобно…
На него не обижались даже сами вышучиваемые. С ним было легко и весело, вне зависимости от того, кто ты – старик или ребенок. И в пару ему попалась тетя Вика – своего рода дар божий. Она понимала любые шутки. И в принципе не умела на них обижаться. Она работала учителем в начальной школе – и все дети обожали ее. Дядя Петя работал адвокатом в одной из многочисленных контор – и его обожали все судьи города. Из-за его грамотности – и из-за едкого и острого, но беззлобного языка. На него просто нельзя было обидеться. Кто знает, возможно, поэтому его и не пристрелили в девяностые, как некоторых юристов.
Одним словом, когда приезжали Петруша и Викуша – дом наполнялся шутками и хохотом.
А уж их дети – Коля, Толя и Поля вообще были готовым коллективом клоунов. Причем – тройняшками. И хочу заметить, что Поля – это Аполлинер. В честь французского поэта. Здоровущие и светло-рыжие нахалы могли свести с ума кого угодно.
Одним словом – об этой ветви семьи стоило бы рассказывать часами.
Но – увы.
К нам ехали не они. А теть Тома.
Надо сказать, у моих бабки и деда по материнской линии получились очень интересные дети. Поглядел Бог на Тому, понял, что так издеваться над людьми нельзя, – и создал мою мать. Поглядел на них еще раз, решил, что Тому так просто не уравновесить – и создал Петрушу.
Но если Петруша был прикольным парнем, то тетя Тома…
Теть Тома, она же Тамара Борисовна Старкова, была самой жуткой из всех известных мне теток.
Она была начисто лишена маминого обаяния, чувства юмора, хорошего вкуса и любого понятия о деликатности.
И я не преувеличиваю.
По внешности теть Тома в молодости была даже красивее мамы. Крупнее – да. И чем-то она напоминала древних амазонок.
Если бы она еще при этом улыбалась…
Но недаром говорят – не родись красивой, родись активной. Увы. По части активности тете Томе мог дать сто очков вперед даже памятник Ленину.
С детства тетя Тома оказалась самым подходящим объектом для розыгрышей. Шуток она не воспринимала. Вообще. Родители над ней шутить перестали. Но сверстникам запретить было нельзя. Обо всех приключениях и идиотских ситуациях, в которые попадала теть Тома, можно было бы написать книгу. Она с такой легкостью поддавалась на розыгрыши, что дети старше десяти лет даже не пытались ее разыгрывать – неинтересно.
Что такое деликатность и такт, она даже и не слышала. Она спокойно могла ляпнуть знакомой: «А я сегодня твоего мужа видела, он от Верки выходил в обеденный перерыв». Могла сказать человеку в лицо, что он выглядит, как пугало. Могла… да проще перечислить, ЧТО она не могла.
А что до хорошего вкуса…
Лучшей одеждой, с точки зрения теть Томы, были майки (свитера, блузки) гавайских расцветок и юбки такой ширины, что их хватило бы на пошив дирижабля.
Тётушка работала на заводе инженером. И в мире гаечных ключей, приборов и автоматов чувствовала себя прекрасно. Находились и кавалеры. Присматривались к статной блондинке, задумывались – и терялись в нетях.
Жить им хотелось больше, чем теть Томиных прелестей.
В тридцать лет она вышла замуж за Василия – «Лоханкина». Да-да. Именно так. Дед при встрече тут же прозвал его Васисуалием Лоханкиным – и по-другому к нему в жизни не обращался. Надо сказать, он попал в цель.
Дядя Васисуалий – я переняла это от деда, и не меняла, как бы ни злился Васечка, был невысок, бледноват, тощеват, подлысоват и приходился монументальной супруге примерно по плечо. В советские времена он преподавал на кафедре что-то ужасно важное. То ли историю КПСС, то ли политику партии. Там они с теть Томой и познакомились. О процессе ухаживания история умалчивает. Достоверно известно только, что теть Тома пришла разбираться с выходкой Петруши – и познакомилась с Васисуалием.
Да, юристам в то время историю КПСС преподавали в обязательном порядке. Как же с уголовниками – и без истории?! Никак-с…
Васисуалий как раз был преподавателем, пострадавшим от шуток моего дядюшки. Хотя… осуждать Петрушу было сложно. Если преподаешь всякую пакость, да еще имеешь наглость требовать со студентов какую-то ахинею, будь готов к чему угодно. Например, к тому, что тебе принесут красиво упакованную небольшую коробочку, всю надушенную и в розочках, из которой по открывании вылетят штук десять медведок.
Открывал коробочку Васисуалий в преподавательской. Там они и полетели. А если кто не видел медведку, так вы поглядите. Счастлив тот, кого сразу не стошнит. На редкость мерзсссский жук.
Теть Тома пришла извиняться и просить, чтобы брата не выгоняли. Слово за слово, встреча за встречей – и через год сыграли свадебку.
Когда началась перестройка, Васисуалия уволили без выходного пособия. И дядюшка запил. Пил он много, со вкусом, запоями, во хмелю был глупо буен, мог вышвырнуть в окно телевизор или поколотить соседа… одним словом, перестройку теть Тома провела, вытаскивая мужа из различных глупостей и таская по врачам (белым целителям, гипнотизерам, черным магам, святым мощам). Не помогало ничего. А я тогда была еще маленькой и не могла посоветовать обычную чугунную сковородку, как средство воспитания.
Естественно, с завода тётю уволили. И никуда не приняли.
Двое младших – Петруша и моя мама – перезвонились и принялись помогать сестренке.
Не учли они только одного.
Как полагала мама – теть Тома была очень больна. И большую часть болячек нажила из-за своего мужа.
Как полагала я – она была больна на голову. Поэтому и выбрала себе такого… козлодоя! Поэтому и ударилась в религию. Маме эту простую истину объяснить не удавалось. Поэтому дед просто махнул рукой, полагая, что пара тысяч рублей в месяц нас не разорят.
Петруша думал примерно так же.
Теть Тома собирала подачки, лечила своего придурка и воспитывала детей.
Надо отдать ей должное, лет до семи я к ней относилась неплохо. Пока была маленькой и глупой. Они приезжали к нам раз в год, недели на две. И я даже играла с ее детьми. А потом… потом было много всякого. Умерли родные. Ушел Славка. А когда в семье начинаются проблемы, дети взрослеют быстро.
Теть Тома, кстати, была резко против маминого решения. И вопила, что, если мама не бросит «своего старого извращенца!!!», ноги ее не будет в этом вертепе и притоне разврата.
Дед сказал: «Ура». Мама расстроилась. Но надо было жить дальше. Меня воспитывать, кстати. И они жили. С теть Томой мама теперь только перезванивалась. И ужасно переживала по этому поводу. Слушала о том, как растут Лёля с Лешей (Ольга и Алексей), рассказывала про меня… деньги теть Тома брала по-прежнему. Одним словом, нормальные семейные отношения. И нечего тут смеяться.
А теперь теть Тома решила сменить гнев на милость и приехать.
Черти ее сюда несут.
Где-то на этих мыслях я и заснула. И в этот раз кошмары мне не снились.
* * *
– Привет. Ты не рад меня видеть?!
Вампир, валяющийся на кровати с планшетником, дернулся и развернулся. В дверях стояла – Она. Черти б ее подрали!
– Разумеется, рад. Проходи. И не забудь закрыть дверь. Ты помнишь? Нас не должны видеть вместе.
– Помню. Как ты думаешь – не пора?
– Пока нет. Не забывай, Мечислав так и не прекратил поиски неизвестного героя, который убил снайпера.
– Он долго их не прекратит.
– И что? У нас впереди вечность. Пора бы и научиться ждать.
Женщина скривилась, но спорить не стала. Присела на кровать, провела ноготком по гладкой коже вампира.
– Я устала от ожидания… я так больше не могу.
– Надо. Не забывай, у нас может быть только одна попытка.
Женщина хлопнула круглыми глазами.
– Ладно. Я подожду.
– Подожди… – вампир дернул ее за руку, опрокидывая на себя. Планшетник полетел в сторону. – Подожди, – прошептал он, наваливаясь на женщину всей тяжестью.
Это должно ее отвлечь. Ненадолго. Но… время, время, как же ему нужно время!
А еще – союзники поумнее. И он даже представляет, где их можно найти. И обязательно найдет.
Скоро. Уже очень скоро.
* * *
Утро начиналось несахарно. Сначала я проспала. Вместе с будильником. Батарейка села у супертехники! Пришлось вскакивать – и мчаться в душ, а потом без завтрака лететь на первую пару.
Конечно, я опоздала минут на двадцать. И преподавательница по молекулярной биологии усадила меня на первую парту. Зря. Позавтракать я не успела – и живот распевал на все лады.
Да, я знаю, у романтических героинь не урчит в животе. И что? У меня – урчало так, что преподавательница сбивалась раза четыре. А стоило закончиться паре, как я поскакала в буфет.
О наш родной институтский буфет. С тремя засаленными столиками и одной стойкой, на которой представлено разнообразие готовых продуктов. В основном – растворимые лапша и картошка с разным вкусом. Еще были засохшие плюшки и сосиски, при взгляде на которые хотелось стать вегетарианкой. И вечные сникерсы с марсами.
Я плюнула, взяла себе двойную порцию кофе (хорошо хоть автомат варит, а не в буфете) – и принялась греть руки о стаканчик.
Мягко говоря, я была не в форме.
Меня до сих пор трясло. Ощутимо дрожали пальцы. Сбивалось дыхание.
Я посидела так минуту, глядя на надпись на столешнице «Химики, не ищите в котлете новых элементов, биологи, не ищите там знакомых животных». А потом – тряхнула головой.
Нет, пользы от такой учебы не будет. И если я сейчас не решу этот вопрос – ее не будет еще очень долго.
Я вытащила из сумки сотовый – и решительно набрала Надюшкин номер.
– Юлька? Шалом!
– Привет. Надя, у тебя будет сегодня пара часов свободного времени?
– Для тебя – будет. А что…
– А нашлось – что. Мне ужасно надо с тобой поговорить. И очень конфиденциально.
– А я таких сложных слов не знаю.
– Выучи!
– Ума не хватит…
– Надя! – взорвалась я. – Хватит дурака валять!
Подруга поняла, что дело – серьезно. На миг замолчала. А потом осторожно спросила:
– Что-то серьезное?
– Да. Для меня.
– Сегодня, в двенадцать, пойдет?
– Где?
– Я подъеду к тебе в универ, посидим в кафешке рядом. У вас же там есть пиццерия?
– Есть. И… Надя…
– Да?
– Если ты хоть кому-нибудь, хоть словом намекнешь о нашей встрече – я тебе хвост обрежу! По самые уши!
* * *
Надя была пунктуальна, как обычно. И чертовски очаровательна.
Темные волосы падали на плечи асимметричными прядями, глаза сияли, губы улыбались, постройневшую фигурку плотно обтягивало синее платье, а белый воротник, чем-то похожий на матросский, подчеркивал смуглый цвет лица.
И рядом я.
Волосы лохматые, щеки запали, глаза с ночи опухшие, джинсы и свитер вообще из магазина распродаж… красавица и чудовище. Однозначно.
Мы оккупировали столик в пиццерии, заказали по лепешке с коктейлем – и Надюшка пристально поглядела на меня.
– Рассказывай. Что случилось? С чего ты сорвалась?
Я закусила губу. Рассказать было сложно. С другой стороны… а кому еще я могу это рассказать?! А рассказать – надо. Я просто с ума схожу! Как легко раскладывать по полочкам чужие переживания! Как тяжело со своими…
Я собралась с духом, отхлебнула коктейля – и выложила ей весь свой сон.
Надюшка внимательно слушала, покусывая ноготь на большом пальце. Сначала она попыталась грызть соломинку от коктейля, но, когда обнаружила, что мимоходом отгрызла от нее здоровый кусок – смущенно фыркнула и прекратила это дело.
Я честно исповедалась и в том, что видела, и что чувствовала…
Надя не перебивала. А когда я закончила, тряхнула головой.
– Вот оно как! Черт побери! Я даже подумать не могла, что ты… вот так…
Я кивнула.
– Да. Оказалось – что именно так.
Надя задумалась. А потом посыпались вопросы.
– А рисовать ты не прекратила?
Я улыбнулась. Взяла салфетку – и несколькими штрихами изобразила девушку-официантку. Получилось забавно, легко и совершенно не зло.
– Не прекратила. Уже проверено. Знаешь, наука как-то в голову не лезла…
– А что ты сейчас чувствуешь по отношению к Даниэлю?
– Не знаю. Это… это как лишиться чего-то вроде старой болячки. Вроде и больно, но ты так к ней привыкла, что теперь даже и не хватает этой боли…
– И тебе хочется, чтобы болело, как раньше?
Я прислушивалась к себе.
Не хотелось. Куда-то ушла давящая тоска. А произнося про себя имя Даниэль, я не испытывала глухой тянущей боли. И это радовало.
Надя повертела в руке ложечку.
– Юлька, а к Мечиславу ты что чувствуешь?
К Мечиславу?
Я вдруг представила себе вампира таким, как видела его последний раз – он сидит за столом, чуть склонив голову набок, я вхожу – и он поворачивается и смотрит на меня глубоким взглядом зеленых глаз. И меня вдруг пронзило такое острое желание, что скорее это было ближе к боли.
Надя, внимательно наблюдающая за мной, улыбнулась.
– Что и требовалось доказать…
– Исчез мой иммунитет? Паршиво…
– Юлька, что за чушь?! Какой иммунитет?! Просто теперь ты можешь отпустить себя на свободу.
– Это так называется?
Надя шваркнула ложку в бокал.
– Блин! Юлька, как где – ты умная женщина. А здесь вдруг отупела и одурела?! Осеннее обострение, что ли, сказалось?!
– Надька, договоришься!
– Вах, баюс, баюс…
– Вижу…
– Юлька, ну подумай сама, что странного в твоем влечении к Мечиславу?
– А если оно – наведенное?
Надя фыркнула.
– Чего поглупее скажи. Ты же сама знаешь, что это – чепуха. Если тебя тот демон не смог подчинить, то Мечиславу-то куда с ним тягаться?
Я мрачно кивнула.
– Думаешь, я хочу его просто так? Сама по себе?
Взгляд Нади стал насмешливым.
– И что в этом странного? Вроде как не крокодила в постель получить мечтаешь. А очень даже симпатичного мужчину.
– И что? Симпатичных мужчин много, на каждого теперь бросаться?
– Не на каждого. Но с этим конкретным мужчиной тебя многое связывает, разве нет?
– Разве да, – буркнула я. – Но все равно это как-то неправильно…
Подруга только головой покачала.
– Знаешь, иногда я тебе просто поражаюсь. Юля, а лет тебе сколько?
– Много.
– Я тебе как медик скажу – ты здоровая молодая женщина. На которой пахать и пахать надо.
– Надька!
– Я имела в виду тяжелую работу. А ты что подумала?!
– С тебя что угодно станется.
– И даже в этом смысле, все равно оно – правда. Когда у тебя последний раз с кем-то было?
Я покраснела.
– Еще когда Альфонсо да Силва не подох.
– И что ты хочешь?! Юлька, то, что я тебе скажу, не пишут в романах. И родители молчат об этом. Но – секс необходим женщине для здоровья. Там, внутри, такие же мышцы, как и снаружи. И без упражнений – они у тебя атрофируются к чертям! Думаешь, это приведет к чему-то хорошему?
– И что дальше? Срочно закупиться в секс-шопе?
– Юлька, не зли меня!
Я тоже сверкнула глазами.
– Надь, я не могу просто так…
– Тогда сделай это сложно. Хочешь мой совет – пожалуйста. Иди сегодня к Мечиславу. Надень юбочку покороче. Плавки посимпатичнее. И соблазни его. Имеешь право! Ты столько времени держалась…
– Оказывается, моя стойкость была наведенной…
– Вот. Поэтому лучше выбери время сама. И место. И вообще – если желаешь узнать подробнее о своих чувствах – очень советую. Да и о его. Если захватишь его врасплох.
– Надька, а если все еще больше усложнится?
– Если бы, да кабы, да еще бы и грибы, то какой бы интерес нам тогда ходить бы в лес?
Я фыркнула. И занялась вовремя принесенной пиццей.
Иногда лучше жевать, чем говорить. Факт.
Мне надо было все серьезно обдумать. Надюшка не препятствовала, занимаясь своей порцией. Она свое черное дело сделала.
А вот что теперь делать мне?!
Злобно зазвонил телефон. Я щелкнула кнопкой.
– ДА?!
– Юля, привет. Приезжай, потренируемся…
Валентин. Я дожевала кусок пиццы. Что может быть лучше для расхода лишнего адреналина?!
Тренировка и еще раз тренировка! Чтобы перестали беситься надпочечники и заработала голова.
– Сейчас приеду.
Я допила коктейль и встала.
– Ты со мной поедешь?
– Еще чего не хватало, – отмахнулась Надя. – У меня еще практика в больнице…
Я кивнула – и отправилась в спортзал.
Лучшее средство от переживаний – два удара ногой. По животу – и по голове. Лишь бы уши в угол не улетели…
* * *
К концу тренировки я была великолепна. Растрепанная, красная, злая, а по́том разило так, что мухи дохли. Валентин не спрашивал, что случилось, я не рассказывала. Вместо посиделок в баре за стаканом сока попрощалась – и удрала домой.
Шарль куда-то ушел. Нет, не куда-то. Вот, записка на холодильнике.
«Юля, решил погулять, проехаться до Минивэна». И время. Так, пять тридцать, где-то за час до моего прихода. Можно его не ждать еще часа два.
«Минивэн» – это один из гипермаркетов. У нас их вообще уже двенадцать штук. Кому это надо – черт их знает. Продуктовый набор примерно один, только расположение разное. И названия. «Минивэн» расположен аккурат в часе езды на общественном транспорте. А ведь пока дождешься. Пока там прогуляешься…
Я плюнула – и полезла в ванну.
Скоро вечер. И мне хотелось быть во всеоружии. Принятое решение откровенно не радовало. Но… мне казалось, что оно необходимо. Поэтому я капнула в воду жасминового масла, вымыла голову, а пока волосы сохли, отправилась на кухню. Но проглотить ничего не удалось. Пришлось плюнуть – и заняться всем остальным. Одежда, макияж…
Я достала из шкафа комплект белья (явно работа Мечислава), который не надевала раньше даже под джинсы. М-да.
Выглядело это так. Бюстгальтер. Белый. Без лямочек. Застежка спереди. Трусики. Тоже белого цвета. Пояс. К нему пристегиваются чулки. Ничего не забыла? А, да. Одна деталь. Хоть все белье и было белого цвета, но комплект был выполнен из такого прозрачного кружева, что сквозь него было видно – всё. Вообще всё.
Но сегодня мне это и надо было.
Сверху я натянула короткую юбку. Свитерок, куртка – и я готова на подвиги. Осталось только набрать номер и вызвать такси.
Почему?
А вы пробовали поздней осенью, почти зимой уже, поездить в общественном транспорте фактически с голым задом. И в туфлях на двенадцатисантиметровом каблуке?
Нет?
И я не хочу. Мне еще все части меня дороги. Не хочется отморозить половину.
И надо написать Шарлю записку. Что я до утра у вампиров. Можно бы и позвонить, но дракоша слишком хорошо меня знает. Заподозрит неладное, примчится разбираться, а зачем ему лишние переживания?
Я разыскала карандаш и бумагу, сосредоточилась…
Бзыннн!!!
Ненавижу телефоны!!!
Но оказалось, что это звонил дед.
– Мелкая, привет. Как дела?
– Пока не родила.
– Плохо стараешься.
– Я исправлюсь. Тебе двойню, тройню?
– Мне завтра чтобы пришла в гости с Шарлем. Ясно?
– Дед, а послезавтра?
– Завтра. Ты русский язык понимаешь?
– Понимаю. Зачем такая спешка?
– Юля, послезавтра Томка с Васисуалием приезжать изволят…
– Черт! Я и забыла!
– Я бы тоже. Да не получится. Значит так. Завтра, в пять вечера. Ясно?
– Форма одежды?
– Трусы на подтяжках. Еще глупые вопросы будут?
– Нет.
– Тогда – пока.
– Пока. Маме привет передавай…
– Аля, тебе привет. А тебе – пока.
Я положила трубку, накорябала записку – и удрала из дома. Должна успеть вовремя. Закат через полчаса.
* * *
В «Трех шестерках» как всегда было весело и людно. Я сразу поднялась на второй этаж. И наткнулась там на Вадима.
– Юлька! Привет!
– Привет! Как дела?!
Меня подняли, чуть-чуть покружили по коридору и осторожно поставили на место.
– Прекрасно. А ты… у тебя – как?
Вадим оглядел мой наряд.
– Хорошо. Может и лучше будет. Мечислав сильно занят?
– Да нет. Рутина… А чего ты приехала? Вроде как шеф к тебе собирался, только чуть позже?
Знаю. Поэтому и приехала так рано. Сюрпризом. Распорядок Мечислава мне известен. Сначала он просмотрит все, что накопилось за день. А уж потом поедет ко мне. Так что я успела вовремя.
– Я решила приехать сама.
– В таком виде?
– Тебя чем-то не устраивает мой вид? Я плохо выгляжу?
– Просто потрясающе. И очень сексуально.
– Отлично. Тогда я к нему. И… Вадька…
– Да?
– Если нас в ближайший час хоть кто-то побеспокоит – пришибу на фиг!
Выражение лица Вадима стало ужасно ехидным. И он с издевкой оглядел мой наряд.
– Юлька, а ты уверена, что вам часа хватит?
Я сделала серьезное лицо и пожала плечами.
– В прошлый раз вроде успели…
Вадим мгновенно стал серьезнее протестантского пастора.
– Ты – всерьез?!
Я кивнула. Более чем всерьез. Не знаю. Иногда бывает такое ощущение, что НАДО! И хоть ты себя за локоть укуси, а сделай! У деда так тоже бывает. Намного чаще, чем у меня.
– Юлька, а ты понимаешь, на что ты идешь?
Глупый вопрос. И на что, и к кому, и даже примерно представляю себе последствия…
– И что потом не сможешь отыграть обратно?
Я опять кивнула, как китайский болванчик. Понимаю. Мечислав – как тигр. А где вы видели тигра, который выпустит из зубов свой кусок мяса?
Вадим немного помолчал. А потом выдохнул, отпуская мои плечи:
– Ради всех нас – надеюсь, ты знаешь, что делаешь…
Я молча развернулась – и направилась в кабинет к Мечиславу.
Знаю, не знаю… прыгать надо! Все!
* * *
В кабинет я вошла без стука. Хозяин кабинета приподнял голову, кивнул мне – и опять углубился в бумаги, лежащие на столе.
Мечислав выглядел усталым.
Как выглядит усталое совершенство?
Сногсшибательно! И головокружительно.
Почему-то в такие моменты, в простой джинсовой рубашке из синей ткани и таких же синих джинсах, вытертых на коленях, он кажется намного более человечным. Нормальным. Обычным. Пряди черных волосы выбиваются из аккуратно завязанного хвоста и падают на лицо. Под зелеными глазами залегают тени, подчеркивая высокие скулы. На щеках горит лихорадочный румянец. Совсем как отблеск заката на начищенном золотом диске. Алые губы закушены и виден кончик белоснежного клыка.
Так и тянет присесть рядом, погладить вампира по волосам и тихо поинтересоваться:
– Жизнь загрызла?
Ну а раз тянет – надо сделать.
Мечислав шарахнулся от меня так, словно подозревал, что я ему высажу в волосы тарантула средних размеров.
– Юля, ты в порядке?
Я хлопнула ресницами. А потом до меня дошло.
Конечно. Я столько от него шарахалась, что теперь, когда решила сменить гнев на милость, вампир просто… испугался?
Да, я знаю. Герои не боятся. Но кому они нужны в обычной жизни, те герои. Носки – и то себе не постирают. Хотя… представив себе Мечислава, который упоенно стирает носки, я невольно фыркнула. Вампир подозрительно поглядел на меня. М-да. Запугала я беднягу. А я ведь даже не за феминизм.
– Все в порядке, спасибо зарядке.
– К-какой?
– Для телефона марки «Филипс». А ты как? Я же вижу – у тебя уже не круги под глазами, а глаза над кругами.
– Есть такое, – вампир на миг прикрыл глаза ладонями, потер виски, встряхнул головой. Прядь черных волос скользнула по моему лицу, обдавая запахом меда. Его запахом…
– И что случилось?
Голос вроде бы не дрожит. И это хорошо.
– Не знаю. Вроде бы все благополучно. Но… напоминает затишье перед бурей.
Я кивнула.
Что-то подобное ощущала и я. В самой глубине души, там, где живет бюро прогнозов.
– Ты тоже так думаешь.
Мечислав не спрашивал. Он констатировал факт.
– Да. Поэтому я сегодня здесь.
Вампир поднял брови. Кажется, он хотел что-то спросить. Но не успел. Я наклонилась вперед – и наконец-то отпустила себя на свободу. Через мои глаза глядела та самая женщина с портрета Даниэля. Она – или все-таки я легонько коснулась губами его шеи, проскользила языком по гладкой коже до воротника рубашки, вдохнула сводящий с ума аромат и прижалась губами к подключичной артерии.
– Юля?
Голос вампира был неуверенным. Но меня это не смутило. Рука скользнула к пуговицам на рубашке.
Как хорошо! Это всего лишь кнопки. Расстегнутся легче.
Тихо щелкнул металл. Одна кнопка. Вторая.
Вампир перехватил мою руку и сильно сжал запястье.
– Ты понимаешь, что делаешь?
Его лицо было в паре сантиметров от моего. Зеленые глаза смотрели испытующе. Я хотела сказать что-то ядовитое, но… воздуха не хватило. И у меня получилось только опустить ресницы, сдаваясь на милость своего мужчины.
– П-понимаю…
– Ты уверена? Я не позволю с собой играть.
Я опять кивнула головой. Мечислав сдвинул брови. Сильная рука легла мне на затылок, вынуждая смотреть ему в глаза.
– Ты понимаешь, что я теперь тебя не отпущу?
– Д-да…
– Что уже не сможешь уйти? Я давал тебе право выбрать. Но если ты пришла – дороги назад не будет. Я не позволю.
Почему не получается ничего сказать? Почему я могу только слушать – и чуть дыша, глядеть в ярко-зеленые глаза, которые светятся невероятным, почти нечеловеческим светом – вот исчезает зрачок и в глубине дикой зелени начинает разрастаться ярко-красный огонек.
У меня пересыхают губы – и я машинально облизываю их языком. А в следующий миг алый огонь вспыхивает еще сильнее и ярче.
– Ты согласна оставаться рядом со мной на этих условиях?
И внутри меня вдруг тоже вспыхивает огонек гордости. Я пока еще не прошла свой путь развития. Пока еще я не та женщина, что на портрете. Но… я живу, расту, учусь и иду к ней. И с губ срывается упрямое:
– Если тебя устроят мои условия!
– Твои условия?
Мечислав смотрит с изумлением. А я стряхиваю его руку с затылка и дерзко улыбаюсь в ответ.
– Пока ты со мной – ты будешь только моим. А если я узнаю о другой женщине – уйду в тот же миг! Если ты рассчитываешь, что я буду тихо сидеть у твоих ног и ожидать твоего внимания, как высочайшей милости – ты ошибаешься! Лучше я уйду прямо сейчас…
На последних словах мой голос падает до шепота. Но Мечислав молчит. Секунда. Две. Десять…
Я разворачиваюсь к двери. Голова вздернута, плечи расправлены.
Лучше уйти сразу, а не дожидаться, когда тебе объяснят, что ты хорошая девушка, но…
– Юля… если я соглашусь?
Я смотрю прямо на вампира.
– Обещаю быть с тобой, пока… пока не переменится ветер. Не предам и не оставлю в трудную минуту. Отпущу по первому же требованию.
– А просто так?
– Я не прикована к тебе цепью. Моя сила и так в твоем распоряжении. А душу я оставляю за собой.
– И ты уверена, что я соглашусь?
– Нет. Но я должна была так поступить.
Мечислав еще несколько секунд смотрит на меня. А потом чуть опускает ресницы, пряча алые огни…
– Пока мы вместе – у меня не будет ни одной другой женщины.
– И ты отпустишь меня, если я захочу уйти.
Мечислав чуть сдвигает брови. Но потом улыбается.
– Хорошо. Если ты захочешь уйти – я не стану удерживать тебя. Договорились?
– Договорились.
– Тогда – иди ко мне. Ты знаешь, чем скрепляют договор с вампиром?
– Литром крови, – пытаюсь пошутить я. Но натыкаюсь на всепонимающую улыбку. Очень ленивую и очень… чувственную.
– Об этом мы тоже поговорим. А пока – обойдемся поцелуем.
О, черт! Я не думала… не хотела… но ноги сами делают шаг, второй, третий – и я останавливаюсь совсем рядом с Мечиславом, так близко, что между нами сложно просунуть даже лист бумаги.
– Юля…
Вампир наклоняет голову – и прижимается губами к моим губам.
И я теряю всякий контроль над собой. Цепляюсь за его рубашку, обхватываю широкие плечи, отвечаю на поцелуй – и с радостью ощущаю легкую боль от клыков… укололась?
Неважно! Все становится совсем неважно. Важен только этот мужчина. И сейчас он – рядом со мной. Что еще нужно?!
Мечислав перехватывает мои запястья.
– Наконец-то. Моя. Скажи, что ты – моя женщина…
Тихий порочный шепот отдается в каждой клеточке тела. И дурманно кружится голова. И по коже бежит сладкая дрожь озноба. И в комнате раздается тихий стон. Мой? Его? Все-таки мой…
– Скажи мне. Я хочу это слышать…
Я смотрю в невероятно зеленые глаза. И тихо-тихо шепчу. Так, что даже сама не слышу.
– Твоя. Теперь – только твоя…
Алый огонь вспыхивает так ярко, что я слепну. На миг закрываю глаза – и уже не могу открыть их. Потому что к моим губам прижались твердые губы. Накрыли, лишили дыхания, затянули, как в омут, в поцелуй – и я тону в нем. Тону беспомощно и безнадежно. Мечислав крепко прижимает меня к себе – и я понимаю, что мои руки уже никто не держит. Они обрели свою волю и зарылись в гриву густых черных волос, с которых куда-то подевалась дурацкая лента.
И мы уже не можем оторваться друг от друга.
Несколько секунд – или часов – и я оказываюсь на чем-то прохладном и гладком. А Мечислав оставляет меня… почему?!
Я открываю наконец глаза, чтобы возмутиться – и вижу, что мы находимся в какой-то комнатушке. Из мебели здесь только кровать с зеркалом на спинке, тумбочка рядом и телевизор на стене. И все.
Я лежу на кровати, а вампир, стоя рядом со мной, расстегивает рубашку до конца и снимает ее. Мне открывается мускулистая грудь с дорожкой темных волос, сбегающей под вытертые джинсы – и я судорожно втягиваю воздух.
Мечислав на миг останавливается.
– Не передумаешь?
Я слежу за движением его губ. И сердце бьется все чаще, а мышцы внизу живота сводит судорожным спазмом. Почти боль. Почти удовольствие.
– Нет, – сами собой шепчут мои губы. – Пожалуйста…
Пальцы вампира провокационно играют с застежкой джинсов.
– Я так долго ждал… Так долго…
Я тоже ждала. С моих губ срывается тихий протестующий стон. Сколько можно ждать?! Ты нужен мне! Иди сюда…
Джинсы отлетают в сторону. И я гляжу на него расширенными глазами.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?