Текст книги "Псевдоним украденной жизни"
![](/books_files/covers/thumbs_240/psevdonim-ukradennoy-zhizni-214734.jpg)
Автор книги: Галина Романова
Жанр: Современные детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Глава 3
Мать позвонила ближе к обеду и заполошным голосом сообщила:
– У Виноградовых малого пристрелили! На рынке!
– Мам, здравствуй, во-первых.
Она внимательнее глянула на себя в зеркало и выдернула из левого виска еще пару седых волосков. Вчера было три. Свободные от телефона пальцы правой руки принялись разглаживать небольшие складки под глазами. Лифтинг уже не помогал, и уколы красоты становились бесполезны. Придется ложиться под нож, а это всегда риски.
Она тяжело вздохнула.
– А, во-вторых, кто такие Виноградовы, мам?
– Ну, как же, дочка! – тихо возмутилась мать. – Виноградовых не помнишь? Или снова прикидываешься?
– Не прикидываюсь. Не помню.
Она зацепила щепотью кожу на шее, легонько, чтобы не оставить синяка, ущипнула, потом еще и еще. Спросила рассеянно:
– А почему я должна их помнить? Виноградовых каких-то!
Звонок матери застал ее за утренней ревизией красоты, от которой, по сути, мало что осталось. Каждое утро свидетельствовало о том, что предыдущим днем она была чуточку красивее и свежее, потому что на сутки моложе. И так теперь будет всегда. Послезавтра ей сорок пять.
Боже, какой ужас! Сорок пять целых лет!
В ее невеселые размышления снова вклинился недовольный голос матери.
– Что, что ты сказала?
– То и сказала! Нечего из себя корчить там… – Мать сердито попыхтела. – Если живешь в Москве, думаешь, на другой планете?
– Ой, мам, не начинай, ладно?
Она поморщилась и тут же шлепнула себя по щеке. Подобные гримасы недопустимы. Вокруг рта сразу глубокие морщины и «гусиные лапки» у глаз, как борозды под посадку.
– А чего мне начинать-то, дочка! Я не начинаю. Просто… Повидаться бы. Уже сколько лет тебя не видела. – Мать отчетливо всхлипнула. – Подохну, хоронить-то хоть приедешь?
– Приеду, – соврала она. – Как же не приехать.
– А вот и не надо приезжать, – неожиданно испуганным голосом произнесла мать.
– Почему?
– Потому что… Потому что, мне кажется, он вернулся! Вернулся и начал мстить! – Мать скороговоркой произнесла четыре слова из короткой молитвы и продолжила бубнить: – И не я одна так думаю, дочка. Все так думают. Шептаться стали. Что-то прямо…
– Ма!
Она помолчала, слегка опуская веки, и сочла, что при такой ретуши выглядит еще очень ничего. В размытом изображении она по-прежнему красива.
– Ма, хватит выдумывать. И стонать прекрати. Говори толком: кто вернулся, за что мстит.
– Валера вернулся! – бабахнула мать громко, словно в пустой комнате. Даже эхо прокатилось.
Может, мать в дурке давно, вдруг подумала она. А они с мужем пропустили эту новость из-за вечной своей занятости. Сидит себе в пустой палате и шалит. Раздобыла где-то телефон, может, даже украла – она могла. Раньше за ней водились подобные шалости. Сидит теперь на больничной койке в психлечебнице и сочиняет небылицы, чтобы ее попугать, жизнь окончательно испортить.
– Ма, а ты сейчас где? – поинтересовалась она.
– В спортзале, где же еще! – фыркнула мать.
Она чуть не расхохоталась. Ну вот! И что тут можно добавить?
– В каком спортзале, мама?
Она отвлеклась на родинку под левой ключицей. Кажется, или она стала чуть крупнее и выпуклее? Надо бы доктору показаться.
– В школьном спортзале, дочка. В школьном. Я уже два года уборщицей в школе работаю. Я же говорила тебе. Забыла? – Голос матери стал обиженным.
Она вдруг вспомнила: действительно мать что-то такое рассказывала. Про школу. Про работу. Про нехватку денег на пенсии. И если она сейчас не в психушке, а в школьном спортзале полы моет, то значит…
– Это что, все правда, мам?
Она отступила от зеркала и на одеревеневших ногах пошла к дивану. Упала в мягкие подушки, прикрыла глаза. В висках неожиданно застучало.
– Что все, дочка?
– Про убийство Виноградова? Про то, что народ треплет, будто Валера вернулся и мстит? – Забытое имя еле соскользнуло с языка, так сложно было его произносить. До сих пор сложно.
– Здраассте! – протянула мать с обидой. – Ты пьяная там с утра, что ли?!
– Не пью давно, мам. – Ее взгляд прошелся по полкам с бутылками за стеклом высокого шкафа. – И тебе не советую. Лишние морщины появляются.
– Мне замуж не выходить. И с морщинами проживу как-нибудь. А вот как ты теперь станешь жить?
– Так же, как и все эти двадцать пять лет, мам. Счастливо!
– Ну, ну…
– Так что там с Виноградовыми? Что у них стряслось?
– То и случилось… Внука Васиного на рынке подстрелили.
– Василий Виноградов, это тот, о ком я думаю? – Она задала свой вопрос очень серьезно, со значением.
И мать поняла.
– Тот самый, о ком ты думаешь.
– И как погиб его внук?
Ей было неинтересно, но знать она обязана. Ей потом придется делиться этой информацией с мужем. Если не расскажет или что-то неправильно поймет, у нее могут быть проблемы.
У них могут быть проблемы!
– За день до этого там случилась какая-то драка. Толком не знаю, врать не буду, – затараторила мать. – Хулиганов забрали, потому что один из них пистолетом размахивал. Как потом оказалось, пистолет был игрушечный.
– Обалдеть, народ развлекается! – рассмеялась она.
– Слушай дальше… Их забрали и отпустили. А на другой день снова на рынок полиция нагрянула и принялась то место, где драка была, обыскивать.
– Зачем? – Она сощурилась, хотя и знала: морщинам это только в помощь.
– Кто-то полицейским шепнул, что пистолет поначалу был настоящим. Это когда им размахивали. Потом, мол, подменили на игрушку, а настоящий припрятали в прилавке. Забрать его тот, кто размахивал, ночью не мог – рынок заперт. А утром народу полно. Полиция к десяти утра туда нагрянула и принялась все обыскивать. Продавцы бучу подняли, мол, работать второй день не дают. Вчера драка. Сегодня обыски. Какая-то суматоха, гвалт поднялся. И вдруг стрельба. Бабы рассказывают, что несколько выстрелов было. Внука Василия Виноградова подстрелили. Но вроде не его хотели-то, вот в чем весь секрет.
Мать внезапно замолчала, словно споткнулась о слово.
– А кого? – Она сразу насторожилась.
– Сашку… Сашку Корнеева вроде хотели подстрелить, а кто-то Виноградова толкнул, и он вроде как его собой закрыл. Так болтают.
Мать шумно дышала в трубку.
– А что Сашка Корнеев делал в тот момент на рынке? Он за покупками пришел? Или торгует чем?
– Мент он, дочка. Мент. Как с армии пришел, так сразу пошел в полицию устраиваться.
– Старая сволочь! – прошипела она злобно. – Сам всю жизнь там проторчал и парня по своим стопам направил!
– А кто же его еще направит, как не старая сволочь? – хмыкнула мать. – У него же больше никого нет…
– Заткнись, – перебила она, подумала и спросила: – У тебя все?
Наверняка информации больше нет. А слушать то, что бабы говорят, она была не намерена.
– У меня-то все, а у тебя? – проговорила мать с укором. – Ничего еще не хочешь узнать?
– Хочу.
– Спрашивай тогда.
– Кто размахивал игрушечным пистолетом?
– Федоров. Старший Федоров. Старый пень, а все туда же. Ему уж под шестьдесят, а…
– С кем он дрался?
– Ой, вот не скажу. – Мать даже расстроилась. – Но обыск начали с его прилавка. Он овощами торгует.
– И выстрелил он?
– А вот и нет, что главное-то, – оживилась мать. – Будто кто-то из толпы стрелял. И все хором говорят, что Валерку видели. Узнали, мол, его.
– Ма, не мели чепухи. Хоть ты-то не мели, хорошо! – взорвалась она, соскочила с дивана и принялась метаться по огромной комнате, полной бесполезной дорогой мебели. – Если это был Валерка, то зачем ему стрелять в Корнеева?! Сама посуди!
– Ну да, ну да…
– Нет, мать. Если это был он, то совершенно точно стрелял в Виноградова, внука Василия Николаевича. Ему он мстил, если что. Но я не верю… Не верю, что это он! Двадцать пять лет прошло. Где он был все это время?..
Муж вернулся почти в полночь, она трижды засыпала и просыпалась, дожидаясь его в гостиной. Он не ожидал, что она там. Вошел, сразу включил верхний свет и шагнул к огромному шкафу, забитому алкоголем.
– Бухать собрался? – спросила она, поднимаясь из подушек. – Чего так поздно?
– Дела.
Он даже не обернулся. Стоя к ней спиной, достал начатую бутылку виски и налил себе половину стакана.
Она с ненавистью его рассматривала. Годы ничего гадкого с ним не сотворили. Такой же худощавый, мускулистый, широкоплечий. Седина, с которой она день за днем боролась, ему даже шла. Подправленные хирургом скулы и разрез глаз сделали его настоящим красавчиком. Девки висели на нем гроздьями. Но, к чести его, надо сказать, он никогда не заходил дальше позволенного. Только секс. Никаких обязательств.
– Жена у меня только одна. Ты, – утешал он ее как-то после очередного бурного выяснения отношений. – И никогда другой не будет…
– Как зовут твои «дела» сегодня? Таня, Маня, Анжела?
Она не хотела, зарекалась, но вырвалось само собой. Слишком хорош он был сейчас. Слишком желанен. Но тащить его в постель после очередной шлюхи она не станет. Противно. А он точно был с бабой. Она знала его, как никто. Эта расслабленная мягкость в движениях. Ленивый взгляд. Потребность глотнуть виски.
Секс. У ее мужа точно только что был секс. Может, прямо в машине.
– Малыш, мы договаривались, – ответил он спокойно и сделал глоток. – Если ты только по этой причине не спишь, зря.
– Не по этой. Мне звонила мать.
Она села на диване, похвалив себя за то, что в шелковом спальном гарнитуре сейчас, а не в хлопковой пижаме. И ее длинные волосы, все еще шикарные и блестящие, спутались так, как надо. Ему всегда это нравилось.
– И что хотела мать? – Он присел рядом, пристальным и оценивающим взглядом прошелся по ее фигуре. – Ты хороша, малышка. Ты знаешь, что все еще невероятно хороша.
– Подожди, Дима… – Она поймала его руку на своем колене и пресекла все попытки залезть под подол. – Все очень серьезно… В нашем с тобой родном городе начали происходить странные и страшные вещи. Ты не в курсе?
– Нет. Давно там не был. Более двадцати лет. Точнее – двадцать пять. А что там не так? – Он откинулся на подушки, сделал еще глоток и лениво прикрыл глаза. – Рассказывай, рассказывай, я весь внимание, малыш.
И она начала пересказывать ему разговор с матерью во всех подробностях. Не исключила даже то, что она заподозрила мать в слабоумии.
– Это все, – произнесла она и замолчала.
– Н-да…
Он рывком поднялся с дивана, снова подошел к шкафу и налил себе еще. Понаблюдал, как колышется поверхность янтарной жидкости, и выпил все до дна. Стакан с грохотом поставил на стеклянную полку, закрыл дверцы. Минуту молчал и вдруг повернулся к ней со словами:
– Ты же не думаешь, что все это правда?
– Думай не думай, Дим, а люди все видели. И стрельбу, и то, как Федоров стволом размахивал, и как кто-то толкнул Виноградова, и тот схлопотал пулю, вместо…
– Я не об этом, милая, – перебил ее Дима. Он медленно подошел, дернул за руку, поднимая с дивана, и прошептал, глядя ей в глаза странным отсутствующим взглядом: – Ты же не думаешь, что он на самом деле жив?
Глава 4
– Это будет твой первый допрос, стажер, – предупредительно поднял указательный палец начальник оперативно-розыскного отдела и тут же ткнул им в его сторону: – Смотри, не налажай!
– Так точно, товарищ майор. – Саша нервно двинул по столу бланки протоколов допроса. – А вы будете присутствовать?
– Так точно, стажер, – хмыкнул майор Исхаков. – Неужели ты мог подумать, что я оставлю тебя на растерзание такой акуле, как Коля Федоров?
– А кто он вообще такой? – Саша Корнеев сцепил пальцы на затылке и напружинил мышцы шеи. – Когда их привезли в отдел после драки, он очень вежливо себя вел, не наглел. Не то что его оппонент.
– А кто был его противником? Никто! Рвань уличная. Тому терять нечего. Ему на нарах даже лучше, чем у костра на развалинах. Бомж он. А Коля… Коля, это фигура. Авторитет.
– И чем же он такой авторитетный? Фруктами и овощами торгует. Место, да, у него лучшее на рынке. А так…
– А теперь молчи и слушай, стажер. Странно, что тебя дед не просветил.
Исхаков выбрался из-за стола, взял что-то из ящика и подошел к большой магнитной доске, на тот момент пустой. Но майор тут же принялся развешивать на ней фотографии, пришпиливая их круглыми разноцветными магнитами.
– Николай Федоров, тысяча девятьсот шестьдесят первого года рождения. Родился и вырос в нашем городе. Женат. Детей нет. Сейчас ведет тихую жизнь законопослушного гражданина. Торгует потихоньку овощами на рынке. Рыбачит. Ездит с женой за грибами и по ягоды. – Исхаков держал кончик авторучки на центральной фотографии еще довольно молодого Федорова – без глубоких залысин и морщин. – Но так было не всегда, стажер… В тысяча девятьсот семьдесят девятом году Федоров был призван в ряды Вооруженных сил СССР. Через два года должен был демобилизоваться и вернуться домой, но он не вернулся. Остался, по сведениям, в армии и пробыл в ней до девяносто второго года. Вернулся заматеревшим, тертым и сразу принялся сколачивать в городе бригаду.
– Бригаду? – не понял Саша.
– ОПГ – организованная преступная группировка на языке правоохранителей. Бригада в простонародье. Федоров Николай Иванович, он же Николя – ударение на последней букве. Он же Микола, он же Маклай. От Миклухо Маклая фамилию оторвали умники. Кличка Маклай ему, по слухам, особенно нравилась. Женский пол укладывался штабелями, когда он отирался поблизости. Кожаная куртка косуха. Джинсы «варенки». Белые кроссовки. Машина крутая. Пистолет не всегда прятал. Он так и болтался у него в кобуре под мышкой.
– А полиция?
– Милиция в то время, стажер. А что милиция? – Исхаков пожал плечами. – Ты у деда своего спроси, сколько раз он пытался Федорова закрыть. Он тебе ответит: много раз, но безрезультатно. Прямых улик и доказательств его вины в кровавых разборках, угонах, разбоях и заказных убийствах не было. Никто из задержанных, а их было немало, ни разу не показал на Маклая пальцем. Никто. Никогда. Вот и дожил он до седых волос, ни разу не отсидев срока. А ему точно пожизненное влепили бы.
– Ничего себе. – Саша обеспокоенно глянул на дверь, в которую вот-вот должен был войти Федоров. – И что случилось теперь? Жил себе тихо спокойно, и вдруг…
– Ничего не «вдруг», стажер.
Исхаков глянул на часы, сообразил, что подошло назначенное Федорову время, и быстро снял со стенда все фотографии. Всего их было пять: портрет его самого и еще четверых незнакомых Корнееву личностей.
– Все потом, Александр. Все потом. Не нужно, чтобы Федоров видел это. Пусть считает, что мы ни о чем таком не догадываемся.
Майор вернулся за стол, швырнул снимки в верхний ящик, и через мгновение дверь открылась. Вошел Федоров.
Если бы Саша случайно встретил этого человека на улице или встал за ним в очередь в магазине, он бы никогда не подумал, что это бывший главарь банды.
Открытый взгляд, высокий лоб, приветливая улыбка. Никакой суетливости в движениях, напряженности или страха. Нормальная походка. Приятные манеры.
Он вдруг почувствовал, что ведется на обаяние, волнами исходившее от вошедшего мужчины, и решил играть.
– Присаживайтесь, Николай Иванович. – Саша указал на стул возле своего стола.
– Здесь? Не в допросной? Не за стеклом? – неожиданно хмыкнул Федоров, покосившись на Исхакова.
– У нас не допрос. Беседа. Необходимо кое-что уточнить.
– Под протокол? – выгнул брови дугой Федоров.
– Если сочтем важными ваши показания, то да – запротоколируем. – Саша осторожно улыбнулся. – У вас на рынке что ни день, то побоище. Коллегу вот моего подстрелили. Хорошо, что жив остался. А то…
– Жив?! Васькин внук жив?! – неожиданно заволновался Федоров, вытер ладонью вспотевший лоб и выдохнул. – Уфф, слава богу! А то болтали по городу: застрелили, застрелили!
– А что же, Коля, ты сам не узнал у дружка своего, Васи Виноградова, жив его внук или нет? – вставил Исхаков, медленно перебирая пальцами по клавиатуре. – Не общаетесь, что ли?
– И не общаемся. – Федоров скосил взгляд на майора. – Да и кто же о таких вещах спрашивает? Позвоню и спрошу: Вася, жив внук-то, нет? И если честно, у меня даже номера его нет.
Он снова сел прямо и внимательно уставился на Сашу. Корнееву даже показалось, что Федоров его как будто с кем-то сравнивает, так странно тот смотрел.
– Так что скажете по существу данного вопроса, Николай Иванович? Что за беспорядки? Сначала ваша странная драка с бездомным. Как там его?..
Саша перевернул страницу и сделал вид, что читает, хотя отлично помнил, с кем подрался Федоров.
Гражданина без определенного места жительства звали Виталий Сергеевич Солдатов. Лет ему было столько же, сколько и Федорову. Наверняка знали друг друга с детства, в школу одну ходили и на танцы.
– Солдатов, – подсказал Федоров. – Виталька Солдатов. Окончательно свихнулся. Живет в развалинах. Жрет на свалке. А квартира стоит запертая.
– У него есть квартира? – изумленно воскликнул Саша.
– Есть. В том-то и дело, что есть хата. Не хочешь в ней жить, не живи. Сдай. Хоть какой-то прикорм, так ведь? – Федоров дождался согласного кивка стажера и продолжил: – А он хату запер и воровать подался.
– Воровать?
– Ну да. Драка-то из-за чего началась? Он у меня с прилавка ананас спер! Ладно бы огурец или пару картофелин. Я бы еще понял и шума не поднял: жрать захотел и все такое. А он ананас уволок и пошел, нагло так: посвистывает, даже фрукт не спрятал. Я ему – стоять. А он мне: да пошел ты. Слово за слово… Понимаете? – Федоров честно и проникновенно заглянул Саше в глаза. – Я и драться-то не хотел, просто напугать его. Стой, говорю, стрелять буду, и игрушку достал. Всегда ношу с собой…
– По привычке, Маклай? – ядовито поинтересовался Исхаков.
Федоров, запнувшись, обернулся на майора и глянул тем самым взглядом, который сразу просигналил об опасности. Недолго он так смотрел – секунду-другую, – но Саша уловил и тут же поверил во все рассказы Исхакова.
Да, перед ним не мирный пенсионер, торгующий огурцами и апельсинами. Это матерый преступник, вовремя ушедший на покой… или в подполье.
– Молодежь нынче наглая, – медленно протянул Федоров, не сводя взгляда с Исхакова, – ничего не знают и не слышали об авторитетах.
– И о понятиях, да? – ухмыльнулся майор. – Чтобы их попугать, ты игрушку в кармане штанов таскаешь? Не убедил ты меня, Маклай. Что произошло между тобой и Солдатовым? Что он хотел от тебя? Денег? За что? За молчание?
– Не знаю, – глухим голосом ответил Федоров и уставился в угол кабинета, не мигая. – У него спроси.
– И спрошу, Коля. Спрошу непременно. Только, думаю, не сдаст он тебя. Как не сдал, когда сел за тебя по статье за угоны транспортных средств. Он же для тебя машины угонял, Коля.
– А вот и нет! – вдруг оживился Федоров, вскакивая со стула. – К их угонам я отношения не имею. Это тебе, начальник, с дружками папаши его надо базарить. Их тема была, не моя. Я туда не совался.
Он мотнул подбородком в сторону Саши Корнеева, и тот остолбенел.
Какие дружки? Какого папаши? Бабушка всегда говорила, что его отец был геологом и сгинул в горах, когда лавина сошла. Вместе с матерью.
– Не понял. – Саша тоже встал и уставился на Федорова. – Какого папаши?
– Твоего, молодой. Твоего!
– И кто же мой папаша, по-вашему? – Язык у него еле ворочался, а в висках давило так, что глаза, кажется, вот-вот лопнут.
– Не по-моему, молодой. А по генам. – Федоров, было видно, очень обрадовался, переключив внимание на него. – Валера Хлопов был твоим папашей. А мать – Лиза Усова. Что, дед тебе другую легенду заготовил? Чистенькую? Где нет матери шлюхи и отца угонщика?
Сашин кулак просвистел в сантиметре от его лица. Федоров резко отпрянул – успел, навыки опасной жизни еще не растерял. Исхаков бросился между ними. Приказал Федорову ждать в коридоре, а Сашу отшвырнул к стене. Схватил за воротник, сжал, зашипел:
– Ты чего себе, стажер, позволяешь?! Хочешь вылететь, не дождавшись конца испытательного срока?! Идиот! Первый допрашиваемый тобою бандит тебя сделал. Нашел слабое место и сделал на раз. А у нас нет слабых мест, Саша! Нет, и не может быть! Ты опер, понял!
Исхаков убрал руки с его воротника, одернул рубашку и толкнул к стулу. Саша послушно сел. Потом поднял на майора глаза обиженного ребенка и спросил еле слышно:
– Как так? Они все: и дед, и бабушка… Они говорили мне… Получается, врали?! Всю жизнь врали?!
– Жизни твоей четвертак всего, – фыркнул майор, уперся кулаками в край его стола, склонился почти к его лицу и зашипел: – А что они должны были тебе сказать? Мать твоя непутевая после того, как отец твой сгинул, в роддоме тебя оставила? Это тебе должны были сказать?
– Сгинул? Как сгинул?
– Почти как под лавиной, стажер. Поиски результатов не дали. Дед твой дело вел, но так ничего и не добился. Сгинул Валерка, словно и не было его никогда.
– А дело… Оно в архиве?
– Вроде да. Очередной «глухарь». Хочешь взглянуть? Могу запрос сделать.
– Да. Хочу. – Саша встал и направился к выходу. – Товарищ майор, с вашего позволения я допрошу Солдатова? А с Федоровым как быть?
– Я сам с ним разберусь, – кивнул Исхаков. – И ты прав, с допросом Солдатова тянуть нельзя. Если там что-то завозилось, они его уберут…
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?