Текст книги "Псевдоним украденной жизни"
![](/books_files/covers/thumbs_240/psevdonim-ukradennoy-zhizni-214734.jpg)
Автор книги: Галина Романова
Жанр: Современные детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Глава 7
Алла с Александром уже в четвертый раз подходили к углу дома, но разворачивались и снова возвращались на заснеженную липовую аллею. Они бродили по ней уже два с половиной часа и все время разговаривали. Говорила, правда, все больше Алла. Рассказывала ему о Валере Хлопове.
– Я могу быть необъективной, Сашка. Потому что была страшно влюблена в него. Они на нашу школьную дискотеку как-то пришли втроем. Все крутились вокруг Лизы.
– Это та женщина, которая оставила меня в роддоме?
Другими словами ее назвать язык не поворачивался. Он ее заранее презирал и знал, что никогда не станет искать с ней встречи.
– Да. Это та женщина, которая бросила тебя, даже не взглянув, – не стала подыскивать более мягких слова Алла. – Она дрянь. Всегда ею была и, думаю, осталась. Если жива.
– А может быть иначе?
– С ней все может быть… – Алла взяла его под руку и слегка тряхнула. – Ладно… Давай, расскажу, как я в Валерку влюбилась.
– И как же?
– А с первого взгляда! – Алла тихо рассмеялась. – Он стоял такой… Необыкновенный! Прямо передо мной. Волосы кудрявые, белоснежные. Как у тебя, Сашка! Ты очень на него похож. Очень! Глаза голубые. Губы улыбаются, а взгляд строгий такой. И спрашивает меня: а чего это малая на дискотеке для взрослых дяденек и тетенек делает? Хотела ответить, что дискотека-то школьная, и мне, а не им, тут самое место. Но язык словно отсох. А когда он меня за руку взял, я чуть в обморок не упала.
– Вывести хотел?
– Не-а. Поцеловал мне руку, представляешь! Ты, говорит, малышка, береги себя. Вон сколько красоты тебе Бог подарил. – Алла опустила взгляд на свои толстые колени, выглядевшие еще толще из-за плотных зимних штанов. – Видел бы он меня сейчас. Ужаснулся бы.
– Ладно тебе, Алла. Ужасаться нечему, кроме лишнего веса. Лицо у тебя по-прежнему красивое.
Он остановился, отошел на пару шагов, оглядел ее всю – от замшевых ботинок на грубой толстой подошве до вязаной шапки с огромным меховым помпоном – и сказал, как гвоздь в крышку гроба забил:
– Ты просто очень толстая, Алла.
– Прямо так вот: очень толстая?
Она хотела обидеться, да не смогла. Парень говорил правду. Не издевался, не насмехался, просто констатировал факт. Она и сама об этом знала. Любила иногда обмануть себя, уговаривала, что не все так плохо, есть люди намного толще ее, и они не парятся из-за лишнего куска хлеба или пирожного. А она всего-то четыре конфеты съела.
– Да. Ты очень толстая, – ответил Сашка. – Жрать надо поменьше, Алла. А то тортики у тебя, как расходный материал. Выбрось все. Переходи на нормальную еду. И будет тебе счастье.
– Уверен?
– Уверен. – Он поводил руками вокруг ее лица. – Ты же очень красивая. Просто тебя стало очень много. Обещаешь?
– Что?
– Что перестанешь себя уродовать?
Она подумала и качнула головой.
– А теперь расскажи мне еще про отца. Ты все больше о своей любви к нему говорила, а как и что тогда произошло – ни слова.
– Ох…
Что она могла ему сказать такого, чего не знал его дед? Повторять сплетни двадцатипятилетней давности? Не станет она этого делать. Это парня заведет в такие дали, откуда он тоже может не вернуться, как и его отец. И она решила, что на сегодня хватит откровений.
– Мы домой попадем сегодня, нет? – Алла рассмеялась и глянула на часы. – Скоро десять.
– Думаешь, дед меня заругает и накажет?
Саша накинул капюшон поверх бейсболки, не спасающей от ледяного ветра, и незаметно передернулся. Надо было так вырядиться! Куртка короткая, термобелье не надел. Продрог до последней кости. Губы синие, и из носа вот-вот потечет. Но он настырничал. Не хотел показать слабину.
– Я уже большой мальчик, Алла. – Он глянул на нее сверху вниз. – Могу гулять, сколько хочу, с кем хочу и где хочу.
– Даже большие мальчики, Саша, способны заболеть. Оно тебе надо? Особенно теперь, когда мы с тобой так много выяснили. Все. Хватит. Идем. Ветер усиливается. – Она схватила его за рукав и потащила во двор, на ходу приговаривая. – И дед тебя, конечно же, не заругает. Он будет страшно рад, что ты не съехал, а вернулся домой. И точно захочет обсудить с тобой всю эту историю, объяснить причины, по которым… Так! А это что такое?!
Они как раз завернули во двор и встали как вкопанные. У их подъезда, разгоняя темноту неоновыми вспышками, стояли машины «Скорой помощи» и полиции. Человек десять зевак, взявших в кольцо специалистов, работающих на месте происшествия. Алла насчитала семерых: двое со «Скорой» и пятеро из полиции. Отдельно от толпы стоял Сашкин дед. В накинутом на плечи старом бушлате, с непокрытой головой, ссутулившийся, он показался Саше таким стареньким и беспомощным, что, выпустив руку Аллы, он тут же бросился к нему.
– Дед! Дед, ты в порядке?! – схватил его за плечи Саша, пытаясь заглянуть в глаза.
– Сашка? – Иван Сергеевич поднял на него бледное лицо и вздохнул с присвистом. – Второй раз за два дня испугали меня, понимаешь! Разорались: труп у подъезда. Убили!.. Я уж подумал…
– Да ладно тебе, дед. – Он неожиданно привлек старика к себе и крепко обнял. – Мы с соседкой Аллой гуляли.
– Хорошо. Идем в дом, Саша. Холодно. И нос у тебя ледяной. Коллеги разберутся.
– А кого убили, дед?
Он попытался заглянуть за спины зевак, в согбенных над трупом фигурах узнать кого-то из своих.
– Идем в дом, – строго глянул на него дед и, крепко ухватив за руку, потащил к подъезду в обход толпы зевак и полицейских.
Саше все же удалось рассмотреть группу, прибывшую на место происшествия. Лица не были знакомы, значит, из соседнего райотдела. Получается, убили у его дома, но на чужой земле.
Они вошли в подъезд, подождали Аллу.
– Ужас! – выдохнула она, как только за ней закрылась тяжелая дверь. – Кого убили?
– Коллеги разберутся, – повторил Иван Сергеевич.
Он призывно мотнул им головой, и они гуськом начали подниматься на третий этаж.
– До свидания, – вежливо улыбнулась Алла, доставая ключ от своей двери.
– Идемте к нам, – неожиданно позвал Иван Сергеевич. – Негоже сейчас вам одной. Идемте, Алла. Попьем чаю. Вы промерзли насквозь. Оба…
Ах, как хотелось ей свежей сдобы, которую выставил Иван Сергеевич на стол! Витые ароматные булочки, блестящие от глазури, с маком и с сахаром. К ним протертая с сахаром клюква в фарфоровой вазочке диковинной формы. Алле почудилась голова единорога, а там кто знает. Коробку конфет открыли ее любимых: с орехами и в вафельной обсыпке. Не чаепитие, а пытка.
– Нет, спасибо, Иван Сергеевич, – вымученно улыбнулась Алла в ответ на предложение скушать булочку. – Я буду чай. Просто чай…
Она запросила зеленый с жасмином. Без сахара!
– Отличный выбор, – едва слышно похвалил ее Сашка, усаживаясь за стол рядом с дедом.
– Итак… – Иван Сергеевич разложил на темной льняной скатерти веснушчатые ладони и погладил грубую старинную ткань. – Где вы были?
– Гуляли по аллее. Тут за углом, – ответил ему внук и потянулся ко второй по счету плюшке.
Алла чуть не всхлипнула, с неожиданной завистью рассматривая его впалый живот. Как не в себя ест! Вот порода! Валерка тоже, она помнила, ел много, но всегда оставался худым. Сильным, жилистым и худым.
– Гуляли и говорили, – подвел черту Иван Сергеевич и глянул на них.
Они покивали.
– О чем?
– Об отце. О женщине, которая меня бросила, – проговорил Саша, запивая булку чаем. – Алла знала их.
– Их все знали. Город не такой большой.
Иван Сергеевич вдруг принялся тереть большим пальцем по самой большой веснушке возле ногтя указательного пальца, словно пытался ее стереть. Потом он остро глянул на соседку.
– А что вы знали о них, Алла? Что вы ему рассказали?
– Я? – Она неожиданно смутилась. – Да ничего особенного. То же, что и все.
– Вот именно! – резко перебил ее Иван Сергеевич. – В этом «то же, что и все» не было правды ни на грош, Алла! Это сплошь сплетни. И вы… И вы решили ему их повторить?
– Нет. Я ничего не повторяла. Я только говорила о своих чувствах к Валере. И все.
– О каких таких чувствах?! – Веснушки на старом лице сделались темно-коричневыми от красноты, поползшей на лицо старика.
– Я любила его. Была влюблена. Очень. – Она осторожно поставила на стол опустевшую чашку и уставилась на ее дно. – Когда он приходил к вам… Редко, но это случалось… Я нарочно выходила из квартиры и караулила его. Он узнавал меня, здоровался и всегда руку целовал. Как в первый день знакомства.
– Где вы познакомились?
Он прямо ее допрашивал, да! Но Алла не обиделась. Она понимала старика.
– В школе на дискотеке. Они явились туда все: Лиза и они трое. И Валера обратил на меня внимание. Он… Он хорошим был, Иван Сергеевич. Связался не с той компанией, да. Но к нему эта грязь как-то не липла. Он был лучше их всех.
– Потому и погиб, – проговорил он сдавленным голосом, покосился на Сашку. – Не могли мы с твоей бабушкой обо всем тебе рассказать. Ты был ребенком. Сиротой. И так нелегко. Что, погружать тебя во всю эту грязь?! Мы сами в ней не разобрались. А ты? Ребенок! Натворил бы дел подростком. Вот я и… пользовался властью. Грозил каждому, кто пытался глаза тебе открыть на правду. С годами желающих поубавилось. Потом и вовсе перестали эту тему мусолить. А Валеру… Валеру так и не нашли.
– Дед, я попросил майора Исхакова дело из архива запросить. Об исчезновении Валерия Хлопова.
– Зачем?! – Глаза старика сделались страшными, он резко встал и застучал кулаками по столу. – Зачем, Саша?! Зачем?! Ты не понимаешь!..
– Я хочу понять, – перебил его внук.
Он тоже встал и навис над стариком. Саша был выше на полторы головы. Минуту, может чуть меньше, длилась дуэль их взглядов. Потом дед сдался, тяжело опустился на стул.
– Что ты хочешь понять, Саша?
– Я хочу понять, узнать, куда он мог подеваться?
– Не узнаешь, – покачал головой Иван Сергеевич. – Я бился несколько лет, землю носом рыл. О выходных забыл. Ездил их маршрутом снова, и снова, и снова. Я держал взаперти его друзей. Находил любой повод, чтобы закрыть их на семьдесят два часа и в очередной раз вернуться к теме исчезновения Валеры.
– Что они говорили?
– Лишь разводили руками и говорили, что он сбежал. С деньгами. Но думаю, это вранье. Что-то они знали. Знали и молчали, потому что боялись говорить. Кого? Не знаю, не спрашивай. Но они стояли намертво.
– Почему ты решил, будто они что-то знали? Обычно люди так крепко молчат, когда у них вообще нет информации.
Сашкина рука потянулась за очередной плюшкой. Он поймал жадный взгляд Аллы и протянул ей:
– Будешь?
– Нет, – затрясла она головой.
– Молодец, – похвалил он тут же. – Характерная…
– У них была информация, сынок, – накрыл его руку своей ладонью старик. – И не у них одних. Тот, кто гонял им машины, тоже что-то знал и хотел этим сегодня вечером со мной поделиться. Видимо, его крепко прижали, раз он решил к бывшему менту сунуться… Шел, шел, но не дошел.
– Ты о ком, дед? – Саша с оттопыренной щекой напоминал больного флюсом.
– О том, чей труп сейчас увозят с нашего двора. – Дед глянул на внука и улыбнулся ему грустно. – Виталика Солдатова убили у нашей подъездной двери, Сашка. Его нашли с очень характерной раной в груди. Сильный удар ножом прямо в сердце. Четко между ребер. Никакой осечки. Так убивал только один человек в девяностых.
– Кто?! – Они вытянули шеи.
– Не знаю! – с горечью выпалил Иван Сергеевич. – Я долго бродил по его путаным следам, но так на него и не вышел. Может, тебе повезет?
Глава 8
– Я не стану этого делать, стажер Корнеев. – Искахов глянул на него исподлобья и погрозил пальцем. – Ни ходатайствовать, ни просить. Пусть соседний отдел убийством бомжа занимается.
– Товарищ майор, ну как вы не понимаете! – Саша широко зашагал по кабинету. – Дед говорит, что Солдатов шел к нему, хотел поделиться информацией, а его убили.
– Вот послушай себя, Саша. – Исхаков откинулся на спинку стула и поднял глаза к потолку. – Шел… Хотел… Все глаголы в прошедшем времени. И будущего у них никакого. Солдатов теперь совершенно точно не дойдет и не расскажет. А все почему? Правильно. Потому что его убили. А что касается твоего деда… Если у него есть что сообщить нашим коллегам из соседнего отдела, пусть сообщает. Поквартирный обход вчера вечером был?
– Был.
– Что-то коллегам удалось узнать?
Саша отрицательно мотнул головой.
– Вот видишь, стажер Корнеев. Не удалось. И думаю, не удастся. А ты мне предлагаешь добровольно избавить коллег из соседнего отдела от «глухаря» и поставить папку с этим гиблым делом на свою полочку? Знаешь, Сашка, – майор скупо улыбнулся, – мне кажется, будь я конченым придурком, я бы и тогда этого не сделал. Но я не придурок. И, повторюсь, делать этого не стану. Ты мне лучше вот что скажи: почему ты не допросил Солдатова, когда он был еще живым?
– Я его не нашел. Все развалины облазил. Всех, кто там проживает, опросил. Никто его не видел. Сказали, что он от кого-то прятался. Кто-то приехал по его душу.
– Так вот, да… Без подробностей… – не спросил, а подвел черту Исхаков. – На квартире его был?
– Был. Заперто.
– А на рынке?
– А туда зачем? – глянул непонимающе Саша.
– Вот ты молодец, а! Вот это образец оперативной работы, стажер. – Исхаков пружиной подскочил со стула и уперся кулаками в стол. – С рынка все началось, Саша! С рынка! Сначала нелепая драка. Потом стрельба. Ты же сам утверждал, что Солдатов крутился возле вас с Виноградовым и упал на землю за секунду до выстрела.
– Да. Мне показалось, что именно так все и было.
– Ну, вот! Вполне могли стрелять в бомжа, а Виноградова задели случайно. Солдатов мог заметить стрелявшего, или ствол, потому и упал на землю. С людьми надо говорить, стажер. Много и нудно. И начни с Федорова. Не верю я, что он ничего не знает. И еще разговори тех, кто Федорова на дух не переносит. Наводку я тебе дам. Все. Ступай и занимайся покушением на Виноградова, а не убийством Солдатова.
– А если мне что-то удастся узнать о возможном убийце Солдатова? С коллегами из соседнего отдела сведениями делиться?
Саша застыл у двери с курткой в руках.
– Щедрый какой, – фыркнул Исхаков, усаживаясь на место. – Если удастся узнать, тогда и подумаем. А теперь пиши, с кем о Федорове можно поговорить…
Записывать необходимости не было, фамилий оказалось две: Иванова и Гришина. Обе уже очень давно работали на рынке. Не на себя. На хозяина. К ним Саша и завернул в первую очередь, хотя майор советовал оставить их на потом.
– Сволочь! И еще какая! – вытаращила глаза Анна Степановна Иванова, стоило Саше задать вопрос о Федорове. – Решил, что сейчас снова девяностые! Ходит тут, строит из себя! Тьфу, поганка!
– А что конкретно строит?
Саша стоял, облокотившись плечом о колонну, отгораживающую от посторонних взглядов прилавок, за которым работала Иванова.
Женщине было хорошо за сорок. Она старалась скрыть свой возраст, но выходило у нее отвратительно. Густой макияж и излишне обтягивающая поплывшую фигуру кофта лишь добавляли ей возраста.
А у Аллы выходит скрывать лишний вес под одеждой, неожиданно подумалось ему. Лицо у нее красивое и волосы ухоженные. Если возьмется за себя, то к лету будет просто красавицей. Можно представить, какой она была в юности. Неспроста его отец руки ей целовал при встрече.
Он вдруг отлепился от колонны и встал прямо.
Надо же…
Он впервые подумал о пропавшем Валерии Хлопове, как о своем отце, со странным чувством. Хотел этому чувству дать оценку, да не успел ухватить, как оно улетучилось.
– Хозяина из себя строит. Смотрящий тоже еще выискался! – втиснулся в его мысли визгливый голос Ивановой. – Мы его просто послали и все.
– Вы – это кто?
– Все, кто торгует. Не продавцы, конечно, нам то что? Хозяева точек.
– Как думаете, мог Федоров устроить драку с Солдатовым специально? Чтобы смуту внести, заставить народ нервничать, искать защиты. Он побряцал оружием и добился, чего хотел. А? Могло так быть?
Она опустила густо подведенные веки, словно уснула стоя, помолчала минуты три. Потом ее голова в тугих кудряшках медленно качнулась туда-сюда.
– Вряд ли. Драку затеял Солдатов. Это точно. Он свалил у Маклая два ящика на пол, ананас своровал и пошел. Солдатов начал все это. А уж что почем, сказать не могу. Когда стреляли тут, и вашего одного задели, не моя смена была. Но я слышала…
Женщина вжала голову в плечи и покосилась себе за спину, но там никого не оказалось. Дверь в подсобное помещение была плотно прикрыта.
– Но я слышала, что кто-то искал Виталика.
– Солдатова? – уточнил Саша.
Это точно не он. На рынке он Солдатова не искал. Ограничился развалинами, где последние годы жил Виталий.
– Да. Кто-то приехал по его душу. Серьезный человек. И он будто даже Витальку трепал возле рыночной стоянки. Кое-кто видел, когда в машину садился. Кто это был – не спрашивайте. – Тут же выставила она ладони вперед. – Того, кто его нашел – не знаю. Того, кто это видел – не сдам…
– Да если вам так интересно про несчастного бомжа узнать, просмотрите записи с камер, – порекомендовала Гришина, которую Саша нашел возле ее дома.
Женщина раскидывала снег огромной фанерной лопатой, расчищая подъезд к воротам гаража.
Умная самая, да?
Записи с камер они просмотрели и не обнаружили ничего интересного. В тот момент, когда раздался выстрел, задевший Виноградова, народу на рынке было настолько много и стояли все так плотно, что камера сняла лишь вязаные шапки, кепки, старомодные ушанки. В объектив попало несколько непокрытых голов, но никто в них себя не узнал.
– А вы не тот день просматривайте, когда стрельба была, – посоветовала Гришина, распрямляясь. – За день, за два до того случая смотрите. Начальник рынка вряд ли их уничтожил. Он старается с властью дружить. Запросите записи и найдете того, кто по душу Виталика явился. Мужик видный. Высокий. Крепкий.
– Вы его видели?
– Его все видели. И шептались, что явился он Виталика завалить.
– А причина?
– Наследство. – Она равнодушно пожала плечами. – Виталика жена – Лида – давно его бросила, сбежала от него на юга. Там жила с кем попало. Все свое профукала и померла так же беспутно. Ее родные трещали всем, что от болезни, да не было ее. Сожитель ее убил, чтобы добро к рукам прибрать. Он будто из крутых, или брат у него крутой. Подробностей не знаю. Такие все могут.
Плотный пласт снега взлетел с ее лопаты и упал за небольшим сугробом, который она уже успела нагрести. Работа ее была бесполезной. Через час ожидался сильнейший снегопад. Предсказывали месячную норму.
– Вы узнаете его на записях с камер?
– А мне это зачем? Я влезать в ваши дела не намерена. Поищите еще кого-нибудь.
Гришина размахивала фанерной лопатой без остановки. Ее лицо раскраснелось. Из-под пухового платка со лба на щеки катились крупные капли пота. Тонкая куртка на спине взмокла, но она и не думала останавливаться. Снежные пласты с тихим шуршанием летели за сугроб.
– Я прошу прощения, Татьяна, – отчества ее он не знал, майор ограничился именем и фамилией, – но вам придется поговорить со мной. Если не здесь, то в отделе.
Угроза не подействовала. Гришина не выпускала лопату из рук, и сугроб на глазах разрастался.
– Это препятствие расследованию и…
– Послушай, парень. – Она резко выпрямилась. Глаза под мокрой челкой, выбившейся из-под платка, зло сверкали. – Я не боюсь твоих угроз. За мной ничего нет. И что я могу рассказать тебе? Сплетни? Ты их к делу пришьешь?
Он растерянно смотрел на женщину. Она была права.
– Послушайте, Татьяна… За минувшую неделю произошло сразу три события, которые, как я думаю, не могут не быть связаны между собой.
Она стащила с правой руки вязаную варежку, растопырила пальцы и, загнув указательный, произнесла:
– Первое – это у нас что? Драка Федорова с Виталиком? Я правильно понимаю?
– Так точно. – Он улыбнулся. – Второе – это стрельба на рынке. Странная стрельба. Если хотели убить Виноградова, почему не убили? Стреляли в упор. Если хотели убить Виталия Солдатова, то почему в итоге убили ножом?
– Ох… – Она тяжело вздохнула, воткнула в сугроб лопату, повернулась к нему и глянула с сожалением. – У вас там все такие? И откуда только берут! Чего непонятного? Стрелял один, убил другой. Это два разных человека, парень! Даже мне это понятно. И Федорову тоже. Потому он перепугался и дома заперся.
– Федоров?
– Федоров, Федоров, в лихие годы: Маклай. – Тонкие губы Гришиной сложились в ядовитую улыбку. – Не все же ему страх на людей нагонять. Теперь вот и самому приходится трястись, как зайцу. Ты ступай, парень, ступай. Нет у меня для тебя информации. Сплетни к делу не пришьешь…
Она не соврала. Федорова на рынке не было. За прилавком стоял продавец, трудоустроенный пару дней назад. На вопрос: где хозяин, ничего вразумительного не сообщил.
– Так поезжай к нему домой, стажер, – посоветовал майор Исхаков, когда Саша ему позвонил. – Если захочет с тобой поговорить и пустит, это будет большой удачей. И да, помни: у него злых собак за забором дюжина. Даже не пытайся проникнуть туда хитростью.
Исхаков не соврал. Стоило Саше подойти к забору и позвонить в звонок под пластиковым козырьком, как со стороны двора раздался самый настоящий собачий хор. Лаяли, выли, повизгивали, скреблись когтями о металлическую изгородь. Майор мог бы и не предупреждать. Желания проникнуть на территорию без спроса у Александра не возникло.
Под пластиковым козырьком, рядом с кнопкой звонка зашуршало, затрещало, и голосом Федорова спросили:
– Кто? Что надо?
– Николай Иванович, это Корнеев. Александр Корнеев.
– Понял, что не Иван, – хмыкнул Федоров. – Зачем явился?
– Есть разговор.
– Мы вроде уже говорили. Ты руки сразу начал распускать. А это у нас что? Это у нас, парень, превышение должностных полномочий. А поскольку полномочий у тебя пока нет никаких, иди к черту.
Динамик пару секунд пошипел и затих. Федоров связь оборвал, но неожиданно и собачий хор стих, скрежет когтей о металл прекратился. Корнеев решил подождать.
– Входи. – Федоров даже не выглянул, когда через несколько минут распахнулась узкая дверь. – Только быстро!
Он не выглядел подавленным или испуганным. Гладко выбрит, чисто одет. Суетливо себя вел – это да. Без конца оглядывался, смотрел поверх забора. Ставни на окнах закрыты, отметил Саша. Либо так было всегда, либо это вынужденная мера предосторожности.
Хозяин провел его в маленькую комнату без окон. Узкая кожаная кушетка вдоль стены, напротив два стула. Больше никакой мебели.
– Присаживайся, стажер, – указал ему на стулья Федоров. Сам он развалился на кушетке. – Говори, только быстро.
– Солдатова убили, – проговорил Саша, рассматривая голые цементные стены.
– Слышал. – Федоров вытянул ноги, сунул руки в карманы брюк, настороженно глянул. – И?
– Ничего не можете сказать по существу вопроса?
– Нет. С чего вдруг?
– У вас с ним был конфликт. Все это видели. Вы могли почувствовать себя оскорбленным и…
– И за два ящика фруктов Виталика замочить? – фыркнул хозяин. – Ты чего, стажер, не догоняешь вообще? Я никогда не был идиотом, так с чего мне на старости лет им становиться? Все знали о нашей драке, а я пошел и нож ему между ребер воткнул. Не удовлетворился тем, что надавал… Так себе звучит, не находишь, стажер?
Саша конфузливо молчал. Версия и в самом деле никуда не годилась.
– Тогда кто? Кому он помешал? Кто объявил на него охоту? На Солдатова!
– Охоту? Почему сразу охоту? – наморщил лоб Федоров.
– На рынке один в него стреляет. Второй подкарауливает возле моего дома и вгоняет ему нож в сердце. Что за важная птица такая? Жил себе, жил, и вдруг после драки с вами…
– Отстань, – вдруг отмахнулся Федоров и сел ровно. – Дай подумать.
Было заметно, что он растерялся. Словно то, что ему сообщил Корнеев, явилось для него новостью. Вот все выглядит так-то и так-то, а он не подумал, он проглядел.
– А Виноградов-молодой? Он… Он что: не при делах? – вытаращился на Корнеева хозяин дома. – Это не в него стреляли?
– Есть версия, что убить хотели именно Солдатова, а Виноградов попал случайно. Солдатов почувствовал опасность и неспроста крутился возле нас. И за секунду до выстрела упал прямо под ноги моему коллеге.
– Серьезно!
Федоров полез в задний карман штанов, достал мобильник и быстро набрал кого-то. Из отрывистых приказаний Саша не понял ни слова. Николай Иванович не называл никаких имен. Он минуты три слушал собеседника, потом кивнул, буркнул:
– Понял. – И вернул телефон в задний карман брюк.
– Тебе пора, стажер, – указал он ему на выход. – Провожать не стану. Дорогу найдешь.
– И это все? – Саша не сумел скрыть разочарования. – Вы даже не расскажете мне, кто искал Солдатова на рынке и зачем?
– Это тебе любой скажет. Его разыскивал бывший сожитель Лиды – жены Виталика. Зачем? Спросите у него. Бывай, стажер. Деду пламенный…
Федоров дурашливо склонился в полупоклоне, тут же приподнял голову, подмигнул и проговорил:
– Кстати, пятачок-то Виталик получил как раз из-за тачки, которую угнал у Лидкиного сожителя. Дедушка твой его закрывал по этому делу. Там было что-то еще по совокупности в нашем округе, вот дело об угоне сюда и передали. Он многое тебе может рассказать. Попробуй деда своего разговорить, стажер. А ко мне больше не суйся. Не будет у меня никаких задушевных разговоров с ментами.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?