Читать книгу "Маршрут случайных пассажиров"

Глава 3

– Фаиночка, детка, как ты?

Валера стоял на пороге ее больничной палаты в небрежно накинутом на плечи белом одноразовом халате. Под ним у него была белая футболка, туго обтягивающая тренированное тело, джинсовые шорты выше колен. Под бахилами белые кожаные сандалии.

Начало сентября. Мог бы и длинные штаны надеть. Нет уже такой жары, чтобы голыми коленями сверкать. Все это моментально пронеслось в ее голове, стоило поймать заинтересованные взгляды соседок по палате.

Их было две: Наташа и Вика. Обе молодые. Симпатичные. Обе лежали на обследовании. Проблем с сердцем, как у Фаины, у них не было. Случались какие-то боли, которые доктор называл психосоматическими. И на всякий случай уложил их на обследование. Но был уверен, что их сердечно-сосудистая система в полном порядке.

Не то что у нее!

Поймав их заинтересованные взгляды на ее мужа, Фаина тут же разнервничалась. Она всегда переживала, когда на ее Валеру так вот смотрели – с алчным интересом. А иногда еще и примеряя его на себя. А иногда отодвигая ее в сторону.

Все это она замечала, не слепая. Валера был очень хорош собой. И достоин был таких восторженных вздохов. Она была недостойна того, что ее тут же мысленно задвигали в угол.

Она была красоткой – раз. Стройной и утонченной, с красивой походкой, как у балерины, – два. Она была обеспеченной. Модной. Не занудой. И еще она была умной. Очень умной. И ей хватало ума не показывать ему, как ее бесят посторонние восторги в его адрес.

– Я в порядке, милый. Заходи.

Фаина села на больничной койке, грациозно свесила на пол стройные ноги. Как у балерины! Поправила длинные волосы, закидывая их за спину. Постучала ладошкой по кровати рядом с собой, делая ему знак – присесть.

Валера быстро вошел. Пристроил пакет с гостинцами на ее тумбочке. Послушно присел рядом.

Вот если бы он сел на стул, то оказался бы лицом к алчным притворщицам. А так – благодаря ее прозорливости – он сидел к ним спиной. Услышав легкий шелест разочарованных вздохов, Фаина удовлетворенно улыбнулась. И еще больше обрадовалась, когда эти двое вышли из палаты.

– Доктор сказал, что тебе придется полежать неделю, – с тревогой в голосе проговорил Валера, целуя ее в висок. – Как же так, милая? У нас через три дня вылет!

– Через три дня и полетим, – отозвалась она беспечно и потерлась щекой о его плечо. – Доктора, они вечно страхуются.

– Как же ты полетишь? – непритворно ужаснулся Валера. – А твое здоровье?! Твой лечащий врач говорит, что твоя кардиограмма после аварии была ужасной. И тебя привезли всю в крови!

И вот тут она замерла. И прикусила губу, размышляя, следует ли говорить Валере о том, что видела, или нет.

– Тот человек на полу рядом со мной… Он точно был мертв, – перебила она его тревожный говор. – И это была его кровь, не моя. На мне нет ни единой царапины. Даже синяка нет.

– Мертв?! – отпрянул от ее бока Валера и уставился на Фаину, приоткрыв рот. Помолчал и выпалил: – Но в полиции мне сказали, что жертв в этой аварии нет!

– Ты был в полиции? – удивилась Фаина.

– Конечно! Я же искал тебя. После того как ты не доехала до работы, не позвонила и не написала мне, что ты на месте, я обеспокоился. Принялся тебе звонить, телефон вне зоны доступа. Позвонил в полицию. Меня, мягко говоря, послали. И тогда я отправился на остановку, с которой ты обычно уезжаешь на работу. А там новости! Авария, говорят, случилась утром. Я снова звоню в полицию. Обошлось будто без жертв, и пострадавших не так много, объяснили мне. Всех отвезли в больницу на Цветочном. Я сюда. Узнал все. И…

– И уже через час прорвался ко мне в палату, – мягко и нежно улыбнулась Фаина, трогая ладошкой его щеку. – Я это помню. Это было вчера до обеда, родной мой.

– Да, да. И вчера утром я столкнулся тут с сотрудником ГАИ, остановил его и еще раз расспросил подробно. Он утверждает, что жертв в аварии не было. Трое пострадавших.

– Четверо, – поправила она его. – Я, мужчина и еще две девушки. Нас всех принимали и осматривали на первом этаже. Кто-то из дежурного персонала.

– Одна девушка ушла из больницы на своих ногах. Рану пластырем ей заклеили, и она ушла, – беспечно махнул рукой Валера.

– На мне вообще нет ни единой царапины, – повторила Фаина. – Сердце прихватило. Оно и понятно – испытать такой стресс. Так ты уверен в том, что никто не погиб в той аварии?

– Уверен! Мне старший лейтенант какой-то там сообщил. И даже с облегчением выдохнул: слава богу, говорит, что хоть без жертв.

Валера еще долго сокрушался, что Фаина не хочет садиться за руль своего автомобиля по дороге на работу и обратно и предпочитает добираться общественным транспортом.

– Машина стоит на стоянке, ржавеет, а ты подвергаешь свою жизнь опасности, доверяясь водителю, который…

– Он не был виноват в том, что случилось, – перебила его Фаина. – Водитель нашей маршрутки ехал очень осторожно. Остановился на светофоре. И поехал, когда уже горел зеленый. И тут в нас на полном ходу влетел этот грузовик!

– Грузовик? Точно грузовик? – нахмурился Валера. – Кто-то из свидетелей утверждает, что это был трактор.

– О господи, милый! Разве это так важно?

– Конечно, милая. – Он укоризненно глянул и потрясенно качнул головой. – С тобой ведь будут говорить представители полиции. Они должны восстановить все причины, участников, виновных, пострадавших. У водителя маршрутки страховка.

– У меня тоже, – вскинула она вдруг голову. – Ты забыл?

– А? – Валера выглядел потрясенным. – Какая страховка? Ты мне ничего не говорила.

Фаина принялась рыться в памяти, пытаясь вспомнить тот их разговор, когда она вернулась домой со страховым полисом. В тот день она чувствовала себя особенно паршиво и решила, что не имеет права подвергать жизнь своего любимого мужа Валеры испытаниям после ее внезапной кончины.

Да, у него после нее останется бизнес, квартира, дача, какие-то деньги, но это все мелочь в сравнении с суммой страховки. Она очень достойно застраховала свою жизнь.

– Что за страховка, Фаина? – схватил ее за локоть муж. – От несчастного случая? Отлично. Ты хотя бы получишь что-то. И мы могли бы на отдыхе попасть к тому самому кардиологу. Помнишь, говорили о нем?

Кардиолог был волшебником. Ей его порекомендовали в санатории, где она лечилась и отдыхала минувшей зимой.

«Он возвращает людей с того света, – уверяла главврач санатория. – Но это стоит больших денег…»

– Помнишь? – он снова схватил ее за локоть.

– Помню. Но моя страховка не от несчастного случая.

– А от чего? – не понял Валера.

– От внезапной смерти все равно по какой причине: несчастный случай или сердечный приступ. Данный несчастный случай не оговаривается в полисе.

Она начала рассказывать ему, как шла, прогуливаясь. Наткнулась на офис известной страховой компании. Зашла. Разговорилась с менеджером. Рассказала свою ситуацию. И ее застраховали.

– И когда это было? – Валера покачал головой, вывернув нижнюю губу и сделавшись при этом очень милым. – Ты точно мне ничего не рассказывала!

– Неделю назад, – призналась Фаина.

– Ну ты даешь, милая. Даже мороз по коже.

Валера вдруг встал и полез в пакет, который принес с собой и уложил на тумбочку.

– Я вот тут тебе йогурт принес твой любимый. Соки. Апельсины и виноград. Мускатный, который ты обожаешь.

– Спасибо, милый.

В горле у Фаины запершило. Глаза наполнились слезами. Она знала, как сложно найти виноград именно обожаемого ею сорта. В том, что Валере пришлось побегать, похлопотать, она не сомневалась. И это было так мило.

– Иди ко мне, – широко раскинула Фаина руки, вставая с кровати. – Обожаю тебя!

Валера тут же оставил пакет в покое и, шагнув к ней, крепко обнял и принялся бормотать всякие славные словечки, главным из которых было требование клятвы, что она никогда больше не станет так его пугать.

– Я без тебя не могу, – шепнул он ей перед тем, как дверь палаты открылась и ее соседки ввалились внутрь.

– Там на обед зовут, – немного в нос произнесла то ли Наташа, то ли Вика. – Пойдете?

– Да, да, сейчас. Мужа вот только провожу…

Возвращаясь от лифта к своей палате, Фаина замешкалась у двери, получив сообщение на телефон. Видимо, реклама, ничего важного. Но вот то, о чем судачили эти двое…

– Думаешь, он правда ее муж? – спросила одна.

– Не знаю! Он для нее слишком молодой. Слишком! – ответила вторая и добавила: – А сейчас в больнице, без воздуха и макияжа, она и вовсе бабка бабкой. Он видела какой красавчик!

Слушать дальше гадости о себе расхотелось. И видеть этих двух глупых куриц – тоже. Фаина тихо вошла в палату. Положила телефон на тумбочку, воткнула зарядку. Написала сообщение. Подумала, отправлять или нет. Решила повременить. Повернувшись, молча вышла и направилась обратно к лифтам. Она сейчас найдет на улице уединенную скамеечку. Сядет и подставит лицо солнцу. И подумает над аварией, в которую попала. Постарается воссоздать все в деталях.

Как ехали, сколько человек было в салоне? Хотя бы приблизительно. Кто особенно запомнился? Как был одет тот человек, который завалился на нее и захрипел, забрызгав все вокруг кровью? И ее лицо, и волосы в том числе. Ей в тот момент так сделалось страшно, что она, оцепенев, даже кричать не могла. А кругом все орали, стонали и матерились. А она молчала, и еще что?

Правильно! Она пыталась найти пульс на шее человека, который на нее упал. Но пальцы провалились в рваную рану на его шее, из которой толчками вытекала кровь.

Усаживаясь на скамейку на самой дальней аллее, Фаина задумалась.

А точно все это с ней произошло или ей только привиделось?

Глава 4

– В смысле все убрали?!

Маша почувствовала холод в затылке – он всегда у нее мерз от бешенства.

– Уборщица-идиотка пришла утром на смену, увидела подушку на полу, пустую кровать с закатанным матрасом и сделала уборку. С хлоркой! – добило ее последнее добавление.

– И когда она успела это сделать? – Она обхватила ладонями затылок.

– Вот пока мы с вами тут разговаривали, она и убрала все. И наволочку отправила в прачечную вместе с постельным бельем. И подушку на обработку.

– Давайте ее сюда! Немедленно!

Потом она минут десять надрывалась в тихом гневе, пытаясь выяснить у перепуганной до бледности женщины, кто ее надоумил сделать уборку на месте преступления.

– Я не знала!

– Дверь была закрыта.

– И что? У нас все двери закрыты. На замок не запираются. Просто закрыты, и все. Меня никто не предупредил…

– Не увидела я ее. Отошла с назначениями перед обходом и не увидела, – оправдывалась дежурная медсестра. – То не дозовешься. А то прыть проявила, когда не надо.

Все ясно! Улики, если они и были, уничтожены. Место преступления вылизано до блеска. Орудие убийства отправлено на обработку и в прачечную. Отыскать наволочку среди сотни других, даже если ее и не успели постирать, просто невозможно. То же и с подушкой.

– Тело где? – Маша обессиленно уронила руки, сунула кулаки в карманы белого халата. – Его, надеюсь, не уничтожили?

– Как это? – Главврач все еще икал.

– Сожгли, съели, на помойку снесли, я не знаю! – заорала она, не выдержав.

– Тело в морге, – глянул он на нее с упреком. – Зачем вы так?

Маша позвонила в отдел, доложила обстановку.

– То есть место преступления уничтожено по сути? – Галкин отчетливо выругался. – Ни следов, ни улик – ничего?!

– Ничего, – скрипнула она зубами. – Хорошо, вовремя успели ее сумочку забрать, иначе…

– Документы? Телефон?

– Да, все есть. Телефон надо будет разблокировать. Там пароль. Ни один ее палец не подошел.

– Ну что… Тогда возвращайся в отдел, чего тебе там торчать. Наверняка никто ничего не видел и не слышал. Как же… – Галкин снова выругался, на сей раз жестче. – Как же меня достала эта больница!

– А уж как меня, товарищ подполковник! – подхватила Маша, но ругаться не стала.

Она в принципе не любила матерных слов.

– Все, заканчивай там. И возвращайся в отдел. Денис Игнатов тут без тебя скучает.

Капитан Денис Игнатов был ее подчиненным. Двухметровый верзила с грудой мышц и очень симпатичной башкой, не всегда толково соображающей. Он благополучно дожил до тридцати семи лет любвеобильным холостяком. Обожал маму, кошек и собак, но дома никакой живности не держал.

– Хлопотно, – отвечал он всегда коротко.

В квартиру к себе сослуживцев никогда не приглашал. И Маша подозревала, что по причине вполне объяснимой – сослуживцы запросто могли обнаружить в его квартире какую-нибудь не успевшую проснуться красотку. Но он никогда не называл причины, она никогда не спрашивала. И поддерживала с ним исключительно деловые отношения. А вот Игнатов…

С некоторых пор он вдруг начал оказывать ей всяческие знаки внимания. Началось все с буфетных пирожков, которые он взялся таскать в кабинет и оставлять на ее столе. Потом перешел на пирожные. А однажды даже приволок букет.

– Ну и что, что у меня день рождения, капитан! – сверкала в тот день на него глазами Маша. – Мы на службе! Какие, к чертям собачьим, цветы?!

И демонстративно на его глазах отправила розы в мусорную корзину.

Игнатова это не остановило. Букетов больше не было, но к пирожным добавились шоколадки, конфеты и даже авторские тортики. Маленькие, под верхней одеждой можно занести, но красивые и очень вкусные.

– Чтобы не возникло недовольства, предлагаю все это уничтожать вместе, – нашел компромисс Игнатов.

И Маша сдалась…

– А чего это капитан там заскучал, товарищ подполковник?

– Не хочет один на труп выезжать.

– Что за труп? Чей?

– Вот уж не знаю, – слегка возмущенно ответил подполковник Галкин. – Вам и предстоит выяснить. Где-то на стройке. Рабочие обнаружили. Записывай адрес. В отдел не надо, поезжай сразу туда. Там недалеко от больнички. Игнатова я тоже сразу туда снаряжу.

– Так точно, – вяло отреагировала Маша.

Вообще-то она хотела опросить участников вчерашней аварии, двое все еще находились в больнице. Может, они видели убитую девушку в маршрутке? Может, она была с кем-то или при них с кем-то говорила по телефону? Называла собеседника по имени? Этим коллеги из дорожной инспекции вряд ли заинтересовались. Это другая служба, с другими задачами.

А Маше интересно все.

– Что ты хотела у них узнать, майор? – Галкин отчетливо зевнул. – Вряд ли они что-то могут тебе сообщить о погибшей. С другой стороны, вдруг она была в маршрутке с другом? Ладно, запоздаешь чуть, не страшно. Опроси свидетелей…

Мужчина из маршрутки с переломом ребер встретил ее в коридоре. Шел, стянутый бинтами, с пустой кружкой к кулеру. Двигался медленно, без конца морщился. Когда она задала ему вопрос, заметил ли он в маршрутке девушку с фотографии – а снимок она сделала с ее паспорта и сохранила в своем телефоне, – мужчина оживился.

– Не только видел, но и слышал. Мы поначалу сидели с ней в маршрутке друг за другом. Она впереди, а я сзади, чуть сбоку. Потом она встала, но это уже перед остановкой, то есть перед аварией. Симпатичная, но какая-то неприкаянная.

– В смысле? – удивилась Маша такому определению.

– Ее точно что-то тревожило. Она была не в своей тарелке. Звонила и звонила без конца какому-то Сереже. Мне видно было имя на ее телефоне при наборе.

– Сережа, точно?

Мужчина кивнул. Маша тут же записала.

– Она до него дозвонилась?

– Один раз точно. Вы позволите? – Мужчина помотал кружкой. – Чаю захотелось.

– Конечно, конечно, идемте.

Маша дошла с ним до кулера, не переставая задавать вопросы о телефонном разговоре погибшей с Сергеем. Но мужчина мало что мог сообщить.

– Обычный молодежный треп, – заверил он ее, наливая горячей воды в кружку. – Как дела? Ты как? А ты как? Все в порядке? Ничего важного. Правда, один раз он все же громко так воскликнул: «Анька, ты вообще дура, затеяла с этим ребенком так не вовремя».

– Анька? – Маша зажмурилась на мгновение, потрясла головой. – Он назвал ее Анной? Вы не путаете? Девушка по паспорту Вера.

– Вот я о чем и говорю. Даже имена друг друга коверкают. Это из серии: а как ты хочешь, чтобы я тебя называл… «Вера» не понравилась, пусть будет «Аня». Все они сегодня непутевые.

– Но вы отчетливо слышали, что он назвал ее Анной?

– Анькой, – поправила ее мужчина. – Слышал отчетливо. Она держала телефон возле уха, а я был меньше чем в полуметре от нее. И да, не улыбайтесь, я подслушивал.

– Она ехала одна? Без друзей, без подруг?

– Насчет друзей не знаю. А вот блондиночка точно ей знакома была. Нас всех вместе доставили в больницу. Девчонок этих, меня и еще одну даму. У той просто с перепугу приступ случился сердечный. Травм нет никаких. Я интересовался в приемном покое. А что, правда девчонка померла ночью?

Маша кивнула.

– Жаль. Красивая была. Хоть и неприкаянная…

Записав данные мужчины и номер его телефона, Маша отправилась в кардиологию. Но Фаины Игоревны Сушилиной на месте не оказалось. Соседки сказали, что та ушла прогуляться. И добавили, что перед прогулкой к ней заезжал ее муж. Уже второй раз за день.

– Они вместе ушли гулять?

– Нет. Она проводила его до лифта, я видела от двери палаты, – пояснила одна из девушек. – Он точно уехал. Я потом к окну подошла, оно выходит на парковку. Он сел в машину и уехал. А она ушла гулять. Нам медсестра сказала. Мы думали, она обедать ушла, но обед давно закончился, а ее все нет. У медсестры спросили, она сказала, что Фаина в лифте с ней вместе на первый этаж ехала. Гулять.

– Как она была одета? Как вообще выглядит?

Маша собралась поискать ее на улице.

– Высокая, худая, волосы темные до плеч, – начала рассказывать одна из девушек. – На ней больничное: тапочки, ночная рубашка и халат голубой, вафельная ткань такая. Все. Муж ей ничего из одежды не принес. Только пакет с чем-то. Он вон на тумбочке лежит.

В ночных рубашках и голубых халатах расхаживали по двору все пациентки этой больницы. Попытаться разыскать Фаину среди них было занятием хлопотным и утомительным. Маша решила, что свяжется с ней потом. А сейчас попробует просмотреть записи с камер первого этажа. На том моменте, когда народ поступил в больницу после аварии.

Ей нужна была та самая блондинка, с которой убитая явно была знакома.

– Вот та самая девушка, я думаю, – ткнул пальцем в монитор охранник, отвечающий за сохранность данных с видеокамер. – Больше вчера никто с аварий не поступал.

– Ее данные записывались, я смотрю, – внимательно отслеживала она перемещения медбрата Василия Яшкина. – Мне необходимо взглянуть на записи. Срочно!

– Сделаем.

Охранник исчез из своей тесной комнатки за пару секунд и быстро вернулся с медкартой. Протянул ей ее.

– Вот. Серафима Орлова. Серафима Ивановна, – дополнил он. – Данные с ее документов. Были при ней. Она не хотела, но представила.

– Тут написано, что был предъявлен пропуск на фирму. Серьезно? – вытаращилась на охранника Маша. – А паспорт?

– Не было при ней паспорта. Только пропуск. На работу она ехала. Недалеко от нас бизнес-центр, там полно разных контор и фирмочек. От первого этажа до седьмого – под завязку.

– Сотрудница риелторской конторы «Метр», – зачитала Маша. – При заполнении документов ее медицинский полис высветился в базе, как я вижу?

– Совершенно верно. У нас с этим строго. Сразу все проверяем. Мало ли что! – сделал загадочным взгляд охранник. – Адрес там тоже есть. Москвичка она.

– Хорошо. Разыщем. Где, говорите, этот самый бизнес-центр?

Охранник объяснил ей, как добраться. И тут же посоветовал ехать к Серафиме сразу домой.

– Почему?

– Я вчера как раз менялся, когда их привезли. На блондинку обратил внимание. Синяк у нее наливался во всю щеку. Вряд ли она с таким фингалом на работу поехала.

– А почему на нее обратили внимание?

– Она с Яшкиным спорила. Он хотел ее осмотреть, чтобы документы заполнить, направить в нужное отделение и все такое. Ну порядок у нас такой! – оправдывался охранник. – А она его прямо по рукам. Прогнала. И шипела ему в спину все, шипела.

– Вторую девушку он тоже осматривал?

– А как же! Аглая на каталках развозила пострадавших. Она у нас о-го-го!

Маша Аглаю помнила – громадных размеров баба со свирепыми черными глазищами.

– Сначала мужчину с переломом ребер отвезла в травму. Потом женщину в кардиологию.

– А вы все это наблюдали и не уходили?

– Так сменщик запаздывал. Я и притормозил. Так вот… – Охранник осторожно теснил ее к двери, пытаясь выставить в общий коридор из своей комнаты. – Эта девушка с тупой травмой живота сидела на кушетке. И о чем-то переговаривалась с Васей. Потом позволила ему себе помочь. Они пошли, и Аглая заметила кровь на ее ногах. И завертелось. Валерия Ивановича срочно вызвали.

Кто такой Валерий Иванович, Маша тоже знала. Пересекались по прошлым делам.

– В смотровую ее Яшкин доставил?

– Да. Он. И был там еще какое-то время.

– Хорошо.

А еще этот Яшкин посещал гинекологию в ночь убийства.

Маша тут же запросила записи с камер того отделения, где произошло убийство. Охранник нехотя сбросил ей все на флешку, которая на такие вот случаи всегда имелась у нее в сумке. Записи за весь прошлый день и минувшую ночь. И с отделения. И с первого этажа, куда больные поступили после аварии.

Маша вышла из больницы на улицу. Поискала взглядом подходившую под описание Фаины женщину, не нашла и двинулась к машине.

– Товарищ майор, вы где? – настиг ее звонок Игнатова, когда она уже выезжала за больничный шлагбаум.

– А ты где, капитан?

– Я на месте происшествия. Это совсем рядом с больницей. – Игнатов надиктовал адрес, который у нее уже был.

– А квартира? Номер какой? – уточнила она, съезжая с проспекта на дублер, который вел как раз туда, куда надо.

– Так не в квартире тело, а на пустыре за домом. Там строящийся объект рядом. Огорожен сеткой в два с половиной метра. У самой сетки тело. Но не на стройке, а по другую сторону забора.

– Строители обнаружили тело?

– Да. Их собаки беспокойно вели себя. Они пошли посмотреть и обнаружили.

– Кто он? Установили? Документы были при нем? Телефон?

– Никак нет. Ни документов, ни телефона. Скорее всего, бездомный. Одет так себе. Бомж, скорее всего.

– И чего нас дернули? Мы что, теперь на каждого опившегося бомжа выезжать должны? – разозлилась Маша.

– Смерть носит насильственный характер.

– Какой же?

Маша свернула в проулок, заметила проблесковые огни и покатила машину в том направлении.

– Ему проткнули сонную артерию, – обрушил на нее новость Игнатов. И добил: – Наш эксперт сказал, что сработано профессионально. Точно в сонную артерию. И да, умер он еще вчера. И не здесь…