Текст книги "Никогда не покидай меня"
![](/books_files/covers/thumbs_240/nikogda-ne-pokiday-menya-41717.jpg)
Автор книги: Гарольд Роббинс
Жанр: Зарубежная классика, Зарубежная литература
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 11 страниц) [доступный отрывок для чтения: 3 страниц]
Глава 3
В половине пятого, когда мы с Крисом вычисляли стоимость заказа, предлагаемого ассоциацией сталелитейщиков, зазвонил телефон. Я быстро подошел к столу и щелкнул клавишей.
– Никаких звонков, Микки, – раздраженно буркнул я и вернулся к черной доске, висевшей на стене. – Давай цифры, Крис.
Его бледно-голубые глаза поблескивали за стеклами очков с металлической оправой. Сейчас у Криса был почти счастливый вид. Как и всегда, когда он говорил о деньгах.
– Еженедельные публикации в четырех сотнях газет, – произнес он своим четким, немного гортанным голосом, – обойдутся в пятьсот пятнадцать тысяч долларов. Наши пятнадцать процентов комиссионных составят семьдесят семь тысяч. Работа художника, размножение и макетирование – тысяча в неделю, пятьдесят две тысячи в год.
– Прекрасно, прекрасно, – нетерпеливо произнес я. – Но справимся ли мы с этой работой? Я не хочу опять сесть в лужу, как год назад с заказом Мейсона.
Он спокойно посмотрел на меня. Я подрядился выполнить за тридцать пять тысяч работу, которая обошлась нам в шестьдесят тысяч. Крис сдержанно улыбнулся.
– За это ты мне и платишь, – заметил он. – Чтобы я удерживал тебя от подобных ошибок.
Я кивнул.
– Во что это обойдется нам?
– Четыре сотни в неделю, – ответил он. – Наш доход составит сто восемь тысяч.
Я улыбнулся Крису.
– Молодец, – сказал я, хлопнув его по плечу. – Теперь спланируем кампанию.
Позволив себе тень улыбки, он повернулся к доске с закрепленными на ней рекламными эскизами. Десять плакатов образовывали ровный ряд.
Я услышал, как за моей спиной открылась дверь, и обернулся. Микки направилась ко мне.
– Кажется, я просил меня не беспокоить, – выпалил я.
– К вам пришла миссис Шайлер, Бред, – невозмутимо произнесла Микки, не замечая моего раздражения.
Я растерянно уставился на нее.
– Миссис Шайлер? Кто это?
Микки посмотрела на визитную карточку, которую она держала в руке.
– Миссис Хортенс Э. Шайлер, – прочитала она и протянула карточку мне-. – Она сказала, что вы обещали ее принять.
Я взял визитку. Фамилия ничего мне не говорила.
– Я ни с кем не договаривался о встрече. Специально освободил вторую половину дня, чтобы поработать с Крисом.
Как-то странно поглядев на меня, Микки забрала карточку.
– Что мне сказать ей? – спросила она.
Я пожал плечами.
– Скажи что хочешь. Что я ушел в город или провожу совещание. Выпроводи ее. Нам надо закончить.
Я повернулся лицом к доске.
Из-за спины донесся голос Микки.
– Она сказала, что не обидится, если вы откажетесь принять ее, поскольку вас предупредили совсем недавно. Но завтра она должна вернуться в Вашингтон и хотела бы знать, когда вы сможете встретиться с ней.
Теперь я вспомнил. Это была одна из «девушек»
Эдит.
– Что же ты сразу мне не объяснила? Насчет нее утром звонил Пол. Придется принять миссис Шайлер.
Я задумался.
– Попроси ее подождать несколько минут. Извинись за задержку. Я позвоню тебе, когда освобожусь.
Лицо Микки выражало облегчение.
– Есть, шеф, – отчеканила она и вышла из кабинета.
Я посмотрел на Криса.
– Ладно, годится, – сказал я. – Остальное обсудим утром.
– У тебя будет мало времени на изучение плана до встречи с Мэттом Брэйди и другими членами комитета в два часа дня, – заметил он.
Я направился к столу.
– Ничего не поделаешь, Крис, – обронил я через плечо. – Если окажусь в цейтноте, придется играть с листа. Мне это не впервой.
Он неодобрительно посмотрел на меня.
– Эти ребята весьма зубастые.
– Не волнуйся, Крис. Они сделаны из того же теста, что и мы. Любят женщин, деньги, вино. У них нет крыльев. Мы подберем к ним ключик, как и ко всем прочим.
Договориться можно с кем угодно, надо только понять, что человеку нужно. Сумеем сделать это – получим заказ. Все очень просто.
Он покачал головой. Я нажал кнопку, мысленно посмеиваясь. Бедный старина Крис. Он жил в уходящем мире. Помню его реакцию, когда он впервые узнал о том, что я предложил клиенту женщину. Я испугался, как бы краска, залившая лицо Криса, не стекла на его белоснежный накрахмаленный воротничок.
– О'кей, Микки, – сказал я в переговорное устройство. – Пропусти старуху ко мне.
– Что вы сказали, Бред? – изумленно переспросила она.
– Я говорю – пропусти ко мне старуху. Что с тобой сегодня? Ты оглохла?
– Вы что, не видели ее прежде? – спросила Микки, еле сдерживая смех.
– Нет, – выпалил я. – И надеюсь не видеть в будущем.
Теперь Микки рассмеялась не таясь.
– Десять против одного, что вы измените свое мнение. Если этого не случится, я поверю вам, когда вы в очередной раз скажете, что решили отказаться от общения с женщинами.
В динамике раздался щелчок; я посмотрел на Криса.
– Она спятила, – заявил я.
Он вяло улыбнулся и шагнул к двери. Не успел он дойти до нее, как дверь начала открываться. Крис торопливо отпрянул в сторону, чтобы не удариться.
Я услышал голос Микки.
– Пожалуйста, сюда, миссис Шайлер.
Я начал медленно подниматься из-за стола. В кабинет вошла Микки. Крис посмотрел в приемную. Такого выражения на его лице я еще не видел.
Затем появилась она, и я понял, что означало это выражение. Все-таки его жилы наполнены кровью, а не долларовыми купюрами, подумал я.
Мое лицо тоже, очевидно, не осталось бесстрастным, поскольку Микки, закрывая дверь за собой и Крисом, лукаво улыбнулась. Я понял, что неуверенно иду навстречу посетительнице.
– Миссис Шайлер, – сказал я, протягивая руку. – Бред Ровен.
Она улыбнулась, пожимая мою руку.
– Рада познакомиться с вами, мистер Ровен, – тихо сказала миссис Шайлер. – Эдит много говорила мне о вас.
Ее голос напоминал перезвон колокольчиков.
Я посмотрел на нее. Мне довелось повидать множество женщин. Работая в кинокомпании, я общался с красивейшими женщинами мира. Это входило в мои служебные обязанности. Я мог иметь их в неограниченном количестве. Но эта дама была чем-то особенным.
В ней чувствовалась порода. Передо мной был бриллиант чистейшей воды. Золото высшей пробы. Большие белые орхидеи в витрине цветочного магазина. Нежное утреннее солнце. Июньская изумрудная зелень. Рубиновый портвейн после обеда. Любовная песня Билли Эпстайна.
Ее темно-каштановые волосы, коротко постриженные спереди, сбоку доходили до плеч. Темно-синие, почти фиолетовые глаза казались бездонными озерками.
Лицо было овальным, с высокими скулами, нежным, мягким ртом, скругленным подбородком, чуть вздернутым носиком. Ее ровные зубы сверкали белизной.
Я перевел дыхание и подтянул живот. Внезапно пожалел о том, что слишком редко играл этим летом в теннис и гольф, отчего у меня образовалось маленькое брюшко.
– Называйте меня Бредом, – сказал я, пододвигая к ней кресло. – Пожалуйста, садитесь.
Она села; по-прежнему находясь в состоянии легкого шока, я вернулся за мой большой стол, чтобы прийти в себя.
Я снова взглянул на миссис Шайлер. Она сняла перчатки, и я увидел ее руки – белые, тонкие, с нежно-перламутровым лаком на ногтях. На левой руке у нее было кольцо с крупным бриллиантом.
– Пол предупредил меня о вашем визите, – смущенно произнес я. – Но я не ждал вас так скоро.
Она снова улыбнулась. Комната озарилась светом.
– Называйте меня Элейн.
– Э-лейн, – повторил я за ней.
На лице миссис Шайлер опять появилась улыбка.
– Мне никогда не нравилось имя Хортенс.
Ее голос звучал по-дружески доверительно.
– Не могу простить это маме.
Я усмехнулся.
– Понимаю. Родители нарекли меня Бернардом. Все звали меня Берни.
Она достала сигарету из плоского золотого портсигара, и я едва не расшиб себе лоб, поспешив обойти стол и поднести ей огонь. Она сделала глубокую затяжку и медленно выпустила дым.
Я вернулся к своему креслу и сел; в душе у меня происходила борьба. Я не мог понять причину.
Она посмотрела на меня широко раскрытыми глазами.
– Эдит посоветовала обратиться к вам, потому что, – она тихо засмеялась, – вы – единственный человек в мире, способный помочь мне.
Я тоже позволил себе рассмеяться. Я начал успокаиваться. Почувствовал себя в своей тарелке. Старая, как мир, лесть. Снова посмотрел на миссис Шайлер. Понял, что выбило меня из колеи – я ожидал увидеть копию Эдит.
– Каким образом? – спросил я.
– Меня выбрали председателем нашего местного комитета по профилактике полиомиелита, и я подумала, что вы можете помочь мне спланировать эффективную кампанию, способную дать ощутимые результаты.
Она выжидательно посмотрела на меня.
Моя симпатия к ней мигом улетучилась. Как бы ни выглядела миссис Шайлер, прежде всего она была «девушкой» Эдит. Ее волновало только одно – как бы захватить побольше газетной площади. Я испытал разочарование.
Сам не знаю, почему это произошло. Все эти светские дамы одинаковы. Мечтают об известности, жаждут внимания прессы. Я поднялся.
– Буду рад помочь вам, миссис Шайлер, – сухо сказал я. – Если вы оставите моей секретарше ваш адрес и информацию о деятельности вашей организации или о вас лично, мы постараемся создать вам соответствующие имидж в прессе и широкое паблисити.
Она смотрела на меня с некоторым удивлением. Ее глаза выражали недоумение по поводу такого финала нашей беседы.
– Это все, что вы можете сделать, мистер Ровен? – недоверчиво спросила она.
Я раздраженно взглянул на нее. Меня тошнило от этих пустышек, которые приходили на заседания своих комитетов в норковых шубах.
– Разве вам нужно не это, миссис Шайлер? – с ядом в голосе произнес я. – Мы не можем заранее назвать суммарный объем публикаций, который нам удастся реализовать, но кое-что мы вам обеспечим. Вы ведь пришли сюда за этим?
Она плотно сомкнула губы. Глаза ее стали холодными, мрачными. Она встала, бросила сигарету в пепельницу. Взяла сумочку, лежавшую на кресле. Когда миссис Шайлер снова повернулась ко мне, ее лицо было таким же негодующим, холодным, как глаза.
– Вы не правильно меня поняли, мистер Ровен. Я не ищу личной известности. Я сыта ею. Я пришла сюда только за тем, чтобы разработать с вашей помощью план кампании по предупреждению полиомиелита. Я знаю, что такое терять близких, которых уносит эта болезнь, и поэтому взялась за эту работу. Я не хочу, чтобы другие матери и жены переживали то, что выпало на мою долю.
Она направилась к двери.
Я в полной растерянности смотрел вслед миссис Шайлер. Перед глазами мелькнул ее оскорбленный профиль.
– Миссис Дэвид Э. Шайлер! – вырвалось из моих уст.
Теперь я все вспомнил. Мысленно назвал себя идиотом. В прошлогодних газетах было много посвященных ей публикаций. Ее муж и дети умерли от полиомиелита.
Я остановил миссис Шайлер у двери, прежде чем она успела открыть ее. Прислонился к деревянной панели, преграждая путь миссис Шайлер. Она подняла глаза. Я заметил в них слезы.
– Миссис Шайлер, – с раскаянием в голосе вымолвил я. – Извините тупого болвана с Третьей авеню. Мне очень стыдно.
Она взглянула мне в глаза, вздохнула и молча вернулась к креслу. Достала золотой портсигар и раскрыла его. Поднесла сигарету к губам. Я увидел, что ее руки дрожат. Протянул зажженную спичку.
– Я очень виноват, – сказал я, когда отсвет золотистого огонька упал на лицо женщины. – Я принял вас за одну из тех дам, что ищут личной славы.
Она не отводила от меня взгляда. Голубоватый дымок стелился возле ее лица. Затем остались только глаза. Я утонул в переполнявшей их боли. С трудом сдержал желание обнять ее, утешить. Никто не должен испытывать таких страданий.
Ее голос прозвучал спокойно и мягко.
– Я прошу вас, Бред, если вы действительно поможете мне.
Глава 4
Зазвонил телефон. Это был Крис.
– Бухгалтер только что подвел баланс за прошлый месяц, – сказал он.
Я посмотрел на Элейн.
– Извините, – улыбнулся я. – Дела.
– Конечно, – кивнула она.
– Говори, – сказал я в трубку.
– Наш доход – двадцать одна тысяча; после уплаты налогов остается девять, – произнес он сухим, деловитым голосом.
– Хорошо. Продолжай.
– У тебя есть время? – с сарказмом в голосе спросил он.
– Да, есть, – холодным тоном ответил я.
Крис начал перечислять расходные статьи. Не слушая его, я смотрел на миссис Шайлер.
Она поднялась с кресла, прошла к стене и стала изучать плакаты. Мне нравилось, как она двигается, как держит себя, как наклоняет голову, рассматривая эскиз.
Должно быть, она спиной почувствовала мой взгляд. Внезапно повернувшись, миссис Шайлер улыбнулась мне.
Я ответил ей улыбкой; она подошла к столу и села Наконец Крис смолк, и я опустил трубку.
– Извините, – сказал я.
– Ничего, – отозвалась она. – Я понимаю.
Она посмотрела на плакаты.
– Какая необычная реклама. Вы не продаете ничего конкретного. Только разъясняете области применения стали.
– Что и требуется, – сказал я. – Это – часть кампании, которую мы готовим для сталелитейной ассоциации.
– А, кампания по обеспечению связей сталелитейщиков с общественностью, – произнесла она.
– Вы о ней знаете?
– Последние две недели я только о ней и слышу, – заявила она.
На моем лице появилось удивленное выражение.
– Мой дядя, Мэттью Брэйди, – председатель правления «Консолидейтид Стил». Последние две недели я провела в его доме.
Я присвистнул. Мэтт Брэйди был одним из немногих уцелевших стальных магнатов старой закалки. Пиратом с головы до пят. Умным, жестоким, безжалостным. Орехом, который нам предстояло расколоть. Даже Крис его боялся.
Она засмеялась.
– У вас такое забавное выражение лица. О чем вы задумались?
Я испытующе заглянул в ее глаза и решил, что с этой женщиной следует быть честным.
– Я подумал о том, что мой добрый ангел вновь спас меня. Я едва не выгнал из кабинета племянницу Мэтта Брэйди. Тогда я мог бы расстаться с надеждой получить заказ сталелитейщиков.
– Вы полагаете, что я бы поступила таким образом?
Она уже не смеялась.
Я покачал головой.
– Вы – нет. А вот я бы на месте вашего дяди – да.
Будь я Мэттом Брэйди, никто бы не смог безнаказанно обидеть вас.
Смех снова появился в ее глазах.
– Значит, вы не знаете моего дядю, – сказала она. – Когда речь идет о бизнесе, родственные отношения ничего для него не значат.
– Об этом я слышал, – сказал я.
О худших вещах, известных мне, я не стал говорить.
– Но он – добрый человек, и я очень люблю его, – быстро добавила она.
Я мысленно улыбнулся. У меня бы язык не повернулся назвать Мэтта Брэйди добрым. Того самого Мэтта Брэйди, который во время последнего экономического спада прижал к стене все мелкие сталелитейные компании, а затем поглотил их. Лишь Бог ведает, скольких людей он погубил одним этим альтруистическим поступком.
Я заглянул в мои записи.
– Довольно об этом, – сказал я. – Вернемся к нашим проблемам. Сложность проведения подобных кампаний заключается в том, что публика устала от всяких печальных историй и больше не желает их слушать. Но я думаю, что совместными усилиями мы справимся с этой задачей.
– Я сделаю все необходимое, – промолвила Элейн.
– Хорошо, – сказал я. – Тогда мы организуем серию интервью с вами для газет, радио и ТВ. Вы расскажете о вашем несчастье. Сдержанно, без надрыва. История из первых уст.
Тень легла на ее лицо. Я не видел ни в чьих глазах такой боли. Невольно взял миссис Шайлер за руку. Ее рука замерла в моей.
– Это необязательно, – поспешно произнес я, желая облегчить ее боль. – Есть другие пути. Мы найдем их.
Она медленно высвободила свою руку, опустила ее на колени. Сплела пальцы.
– Мы сделаем это, – сказала миссис Шайэтер. – Вы правы. Так будет лучше.
Ей нельзя было отказать в мужестве. Мэтт Брэйди мог гордиться своей племянницей.
– Вы – молодец, – сказал я.
Зазвонил телефон, я нажал клавишу.
– Да?
Из динамика донесся усталый голос Микки.
– Половина седьмого, шеф. У меня сегодня важная встреча. Я вам еще нужна?
Взглянув на часы, я удивился, что уже так поздно.
– Ты свободна, Микки. Я скоро закончу.
– Спасибо, шеф, – отозвалась она. – Можете оставить десятку на моем столе. Всего хорошего.
Я отжал клавишу и повернулся к Элейн. Она улыбнулась.
– Я не хотела вас задерживать. Бред, – сказала миссис Шайлер.
– А я – вас, – отозвался я.
– Теперь вы опоздаете домой к обеду, а мое время принадлежит мне, – заметила она.
– Мардж не обидится, – произнес я. – Она привыкла.
Миссис Шайлер подошла к сумочке.
– Тем не менее мне пора уходить, – сказала она.
Вынув помаду, Элейн принялась подкрашивать губы.
Я следил за ней.
– Но мы еще не закончили, – сказал я, не желая так скоро расставаться с ней. – А завтра вы возвращаетесь в Вашингтон.
Она посмотрела на меня поверх зеркальца.
– Я вернусь сюда на следующей неделе.
Элейн закрыла губную помаду.
– Не стоит откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня, – услышал я свой голос.
Она пристально поглядела на меня.
– Что вы предлагаете? – спросила миссис Шайлер.
Я с каждым мгновением все сильней удивлял самого себя.
– Если вы сейчас свободны, давайте пообедаем вместе, – произнес я. – Затем мы можем вернуться сюда и закончить разговор.
Посмотрев мне в глаза, она еле заметно покачала головой.
– Не стоит Этого делать, – сказала Элейн. – Я не имею права отнимать у вас вечер. Я и так вам помешала.
Я подошел к миссис Шайлер и подал ей короткую шубку.
– О'кей, – разочарованно произнес я. – А выпить вы не хотите?
Она повернулась и в упор посмотрела на меня.
– Какую цель вы преследуете, Бред?
Удивление на моем лице не было абсолютно искренним.
– Никакую. По-вашему, если мужчина предлагает женщине бокал вина, он обязательно преследует какую-то цель?
– Необязательно, – без тени улыбки сказала она. – Но вы не похожи на человека, который часто угощает женщин.
Я почувствовал, что краснею.
– Это правда.
Ее глаза по-прежнему изучали мое лицо.
– Тогда почему вы предложили это мне?
Я испытывал неловкость и смущение, точно паренек, который пригласил девочку на свидание и получил отказ. Постарался подыскать подходящий ответ.
– Потому что чувствую себя виноватым и хочу загладить свою вину.
Выражение ее лица смягчилось.
– В этом нет необходимости, Бред, – тихо произнесла она. – Я вас уже простила.
Я молчал.
– Всего доброго, Бред, – сказала Элейн, протягивая руку. – Спасибо.
Я взял ее руку – маленькую, легкую, с гладкой кожей.
– Всего доброго, Элейн.
– Я вернусь в понедельник, и мы можем встретиться, если это будет вам удобно, – произнесла она.
– В любое подходящее для вас время, – сказал я, все еще держа ее руку в своей.
Я чувствовал, как в моих висках пульсирует кровь.
Она посмотрела на свою руку и осторожно высвободила ее. Я заметил краску смущения, появившуюся на лице миссис Шайлер. Она направилась к двери.
– Если вы приедете в город рано, – произнес я ей вслед, – давайте вместе отправимся на ленч.
Остановившись, Элейн обернулась, посмотрела на меня.
– Где мы встретимся?
Отведя руки за спину, я оперся ими о стол.
– Зайдите сюда около часа дня.
– Договорились, – сказала она, по-прежнему без улыбки.
Я проследил за тем, как закрылась дверь. Обойдя стол, опустился в кресло. Уставился на дверь. В комнате еще ощущался аромат ее духов. Я сделал глубокий вдох, и запах исчез. Подавшись вперед, я позвонил домой, чтобы сообщить Мардж о том, что приеду обедать к восьми часам.
* * *
Всю дорогу до дома я думал об Элейн, и с каждой минутой злился на себя все сильней. Что на меня нашло?
Мне доводилось встречать женщин более красивых и более сексапильных.
За обедом я рассказал Мардж о миссис Шайлер и о том, как я вел себя во время ее визита.
Мардж слушала меня, как всегда, молча, внимательно; когда я закончил, она вздохнула.
– Что с тобой? – спросил я.
– Бедная женщина, – медленно произнесла она. – Бедная, несчастная женщина.
Мардж точно свет зажгла в темной комнате; я словно прозрел. Все встало на свои места. Она попала в точку.
Элейн Шайлер ничего для меня не значила. Я просто испытывал к ней жалость.
Я почувствовал себя лучше. Стал больше походить на самого себя. Причина ясна. Ложась спать, я уже был уверен в этом.
Но я ошибся и понял это, когда в понедельник Элейн переступила порог моего кабинета.
Глава 5
Утром в понедельник, придя в офис, я уже не испытывал волнения. Я все обдумал. Угощу Элейн ленчем, буду вежлив, окажу ей помощь, и на этом все закончится.
Улыбаясь, я приступил к разбору почты. Боже, какую глупость я едва не совершил! Мне следовало быть умнее. Годы уже не те. Сорок три – солидный возраст.
В жизни мужчины есть период, когда женщина играет важную роль, когда секс и любовь сливаются в одно понятие. Но такое бывает, когда ты молод, а не в сорок три. В этом возрасте появляются новые интересы Это и есть часть процесса взросления. Я видел, как он проходит у моих ровесников. В сорок три года секс и любовь отнимают слишком много сил, как физических, так и эмоциональных. Эти силы требуются человеку для другого – например, для бизнеса.
Помню, кто-то сказал: бизнес – американский заменитель секса. С годами мужчина ищет иные способы самоутверждения. Единственный выход его энергии – карьера предпринимателя. Поэтому для многих работа становится любовницей. В этом кроется причина несчастья многих жен, представляющая опасность для брака.
Ресурсы человека ограничены; до сих пор у меня хватало ума правильно оценивать мои возможности. К тому же Элейн – племянница Мэтта Брэйди; не стоит искать лишних неприятностей.
К часу дня я почти забыл о предстоящем ленче с Элейн. Утро выдалось напряженное, я завел слишком требовательную любовницу. Зазвонил телефон, я раздраженно нажал клавишу.
– Пришла миссис Шайлер, – прозвучал голос.
Микки.
Я резко вздохнул. Меня охватило волнение.
– Попроси ее зайти, – сказал я, вставая.
Да, я оказался умен, все просчитал. Элейн не имела для меня значения, но лишь до момента ее прихода.
Я понял это, нетерпеливо ожидая, когда откроется дверь. Мне хотелось приблизить этот миг, самому открыть ее. Я вышел из-за стола, но Элейн уже входила в кабинет.
Я думал, что такое не повторится. Это не могло повториться. Я точно впервые увидел миссис Шайлер, хотя уже знал, как она выглядит, и решил, что сумею выстроить защиту. И снова ошибся.
Элейн улыбнулась, и я едва не потерял дар речи.
– Здравствуйте, Бред.
Ее голос был тихим и ласковым.
На мгновение я заколебался, затем подошел к Элейн и взял ее за руку.
– Элейн.
Ее прохладные нежные пальцы обжигали мою ладонь.
– Элейн, – повторил я. – Очень рад, что вы пришли.
Она засмеялась, сказала что-то смешное, потом посмотрела мне в лицо, и слова застряли у нее в горле. В глазах Элейн появилась тень, и она отвела их в сторону.
– Извините, Бред, – почти шепотом произнесла она, отнимая руку. – Я не смогу пойти с вами на ленч.
– Почему? – выпалил я.
Она не смотрела на меня.
– Я забыла о ранее назначенной встрече. Зашла извиниться.
Я смотрел на нее. Восхитительный профиль Элейн волновал меня. Я почувствовал, как холод вытесняет охватившее меня волнение. Я вдруг рассердился.
– Вы шутите! – обвиняюще произнес я.
Она молчала.
Я шагнул к Элейн.
– Если у вас другое свидание, вы могли мне позвонить, – резко сказал я. – Вам не было нужды приходить сюда. В городе полно телефонов.
Она направилась к двери. Я испытывал злость, разочарование. Догнал ее, схватил за плечи, повернул к себе лицом.
– Почему вы говорите не правду? – спросил я, пристально глядя на Элейн.
В ее глазах заблестели слезы.
– Бред, я не обманываю вас, – тихо промолвила она.
Я не слушал ее.
– Чего вы боитесь, Элейн? – резко произнес я.
Она обмякла в моих руках, словно силы покинули ее.
Теперь слезы отчетливо проступили в глазах Элейн.
– Отпустите меня, Бред, – прошептала она. – Неужели вам мало моих несчастий?
Ее слабый голос растворил мою злость. Опустив руки, я отошел к столу. Сел в кресло.
– Ладно, Элейн, – сказал я. – Если хотите, можете уйти.
Она неуверенно посмотрела на меня.
– Извините, Бред.
Я не ответил.
Дверь закрылась за ней. Я тупо уставился на стол.
Она была права. Это было очевидно. Я просто искал осложнений на свою голову. Эта женщина была не из тех, с кем можно развлечься, а потом бросить. Тут либо все, либо ничего.
Я сунул сигарету в рот и закурил. Наверно, все обернулось к лучшему. В сорок три поздно предаваться юношеским мечтам.
День тянулся медленно; к пяти часам, когда зазвонил телефон, в моей душе не осталось ничего, кроме легкого сожаления о чем-то несостоявшемся. Я снял трубку.
– На проводе Пол Реми, – сказала Микки.
Я переключил аппарат.
– Как дела, Пол? – спросил я.
– Нормально, Бред. Сможешь сегодня пообедать со мной?
– Конечно, – удивленно ответил я. – Где ты, черт возьми?
– Я – в городе.
Он засмеялся, почувствовав мое удивление.
– Шеф поручил мне заняться укреплением его позиций. Эдит приехала со мной, чтобы походить по магазинам. Мне пришла в голову мысль пригласить тебя на обед. Правда, начать надо пораньше. Я улетаю девятичасовым рейсом.
– Замечательно, – сказал я как можно более радостным голосом. – Давай встретимся в шесть часов в «21». Пообедаем не спеша, а потом я отвезу тебя в аэропорт.
– О'кей, – отозвался он. – До встречи.
Опустив трубку, я выглянул в окно. Уже смеркалось.
После осеннего перевода стрелок сумерки наступают удивительно рано. Меня охватила усталость. Я испытывал желание поехать домой, забраться в постель и с помощью сна избавиться от смутного разочарования, оставшегося в душе. Но мне еще предстояло кое-что сделать.
Я позвонил жене.
– Я не приеду к обеду, милая, – сказал я, услышав голос Мардж. – Сюда прилетел Пол, я пообедаю с ним.
Хочешь составить нам компанию?
– Пожалуй, нет, – ответила она. – Пообедаю с Джини и лягу спать пораньше. Желаю вам хорошо провести время.
– Ладно, детка, – сказал я. – Пока.
Я стал досматривать расчеты по заказу сталелитейной ассоциации. Завизировал листы и отправил их Крису. Незадолго до шести часов покинул офис.
Вечер был холодным, а воздух – прозрачным. Сделав глубокий вдох, я решил, что пешая прогулка не повредит мне. Добрался по Мэдисон-авеню до Пятьдесят второй улицы и свернул к ресторану.
Метрдотель тотчас подскочил ко мне.
– Мистер Ровен, – пропел он. – Мистер Реми ждет вас. Сюда, пожалуйста.
Когда я подошел, Пол поднялся из-за столика. Эдит сидела справа от мужа. Пожав руку Пола и повернувшись к Эдит, я улыбнулся.
– Эдит, вот это сюрприз, – сказал я. – Мардж огорчится, что вы не предупредили нас о своем приезде.
Она ответила мне улыбкой.
– Это и для нас неожиданность, Бред, – произнесла Эдит. – Рада тебя видеть.
– Я – тоже, – сказал я, садясь за стол. – Ты с каждым разом выглядишь все моложе.
Она рассмеялась.
– Узнаю старину Бреда, – сказала Эдит.
Но я знал, что мои слова обрадовали ее.
Я заметил на столе четвертый прибор. Вопросительно посмотрел на Пола.
– Кто-то отсутствует? – спросил я.
Он раскрыл рот, но Эдит опередила его.
– Уже нет, – сказала жена Пола. – Она идет сюда.
Пол посмотрел поверх моего плеча, начал вставать, и я автоматически последовал его примеру. Потом обернулся.
Мне показалось, что мы увидели друг друга одновременно. Ее глаза на мгновение вспыхнули, затем огонь в них быстро погас. Чуть помедлив, она направилась к нашему столику.
Элейн протянула руку.
– Мистер Ровен, – вежливым светским тоном произнесла она. – Рада вас видеть.
Я пожал ее руку. Пальцы Элейн восхитительно дрожали. Придерживая стул за спинку, я помог ей сесть.
Эдит, улыбаясь, подалась вперед.
– Элейн в последний момент присоединилась ко мне за ленчем, а потом прошлась со мной по магазинам. У нее великолепный вкус. Мы скупили половину всех товаров, имеющихся в нью-йоркских магазинах.
– Надеюсь, ты оставила мне деньги на этот обед, – пошутил Пол.
Эдит что-то ответила ему, но я не расслышал слов.
Мне показалось, что стены здания вот-вот обрушатся на меня. Я смотрел на Элейн – на дымчато-синие глаза с застывшей в них болью, на нежные алые губы. Я мог думать лишь об одном – как приятно было бы поцеловать ее.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?