Текст книги "Крики прошлого. Часть I"

Как обычно, в дороге юноша уснул и проснулся уже на одном из центральных вокзалов столицы. К счастью, «квартира» Филиппа находилась не очень далеко от центра города, поэтому наш герой решил отправиться пешком, не пользуясь услугами такси, что помогло ему сберечь деньги, которых у него и так было впритык. Выйдя на площадь «Трех вокзалов», Кротова случайно обратил внимание на доску объявлений, на которой висела его фотография. Он был в розыске! Видимо, его близкие переживали больше, чем предполагал Виктор. Юноша ускорил шаг в надежде покинуть людное место, как можно скорее, чтобы не быть обнаруженным. Время было ранее, и молодому человеку удалось добраться до места быстро, не привлекая ненужного внимания. Проходя по закоулкам, он старался как можно больше ускорять шаг, пока на него не нахлынули ужасные воспоминания. Дойдя, наконец, до заветной неприметной двери Виктор остановился и задумался: червь сомнения все еще жил внутри него, и парень не знал, как от него избавиться. Страх и беспокойство овладевали всем его нутром, но все же, вопреки всему, Кротов вошел вовнутрь. Пройдя по знакомому коридору, он очутился в тайной комнате Филиппа. Включив свет, юноша понял, что выглядела она еще более уныло, нежели запечатлелась в его памяти: всю мебель покрывал толстый слой пыли; осколки, от им же разбитого телевизора, все так же продолжали валяться нетронутыми, во многих местах была видна паутина. Возникало ощущение, что, с тех пор как Виктор забирал кассеты с записями, он остался последним, кто посещал это место.

– Быстро же ты добрался – не ожидал, – перед юношей предстал Филипп, сидящий на уголке кровати, как обычно, с кривой ухмылкой на губах.

– Ты напугал меня до смерти! – сердце гостя бешено стучало от неожиданного испуга. – Откуда ты взялся?

– Так я и был здесь. Просто молчал и наблюдал за тобой. Что, скучал по моей берлоге?

– Ну не то чтобы сильно. Не хочу тебя обидеть, но честно говоря, моя квартира мне нравилась больше.

– Так чего же ты не вернешься туда? – Виктор в очередной раз удивился оригинальности черт лица Филиппа: было совсем не ясно, спрашивает ли он искренне или это очередная порция сарказма.

– И что это за побег такой получится? Сбежать от матери в квартиру, которую купила она же, – нехотя пояснял Виктор.

– Так, может, тебе и не нужно сбегать-то? Я-то – твой друг, но не семья, – хоть Кротову и была понятна природа переживаний Филиппа, ему эти разговоры-уговоры начинали надоедать.

– Я уже все решил и объяснил тебе. Если я тебя смущаю или докучаю своим присутствием…

– Ну ладно-ладно. Хватит здесь мне губы дуть. Я просто для тебя хочу, как лучше. Но раз ты твердо решил, больше мы об этом говорить не станем. Кстати, тебе бы не помешало здесь навести порядок. А то в такой грязи даже мне некомфортно.

– Но почему я? Это же твой дом!

– Именно поэтому ты и будешь здесь наводить порядки и следить за чистотой. Я – хозяин, предоставляю тебе жилье. Платить за жилье у тебя нечем, поэтому будешь отрабатывать, наводя порядок и выполняя мои нехитрые поручения. Ну, так что скажешь? Согласен? – закончив, Филипп протянул руку, дабы скрепить договор.

– Что за поручения? – недоверчиво поинтересовался гость.

– Да расслабься ты! Мелочь всякая: вынести мусор, сходить в магазин и прочее, – подойдя ближе, Кротов протянул руку в ответ и улыбнулся.

– Согласен, – кажется, только тогда он, наконец, успокоился и хоть немного перестал подозревать Филиппа.

– Ну, тогда приступай, а мне нужно отлучиться ненадолго. Не переживай, я скоро вернусь, – хозяин убежища встал и вышел из помещения.

– Постой, куда ты? – Виктор, было, отправился следом, но его друг исчез так же быстро, как и появился. «Об этом нужно будет тоже поговорить», – Подумал Виктор и решил сразу приступить к работе.

В процессе уборки комнаты Виктора не покидали тревога и волнение: «Куда ушел Филипп? А вдруг, все мои опасения окажутся верными, и он предаст меня?». Юношу разрывало от двойственного чувства: с одной стороны, в нем жило чувство долга перед Филиппом, а с другой – опасения на счет его возможного предательства. Ведь Сергею он тоже поначалу доверял. Но, тем не менее, Кротов оставался в комнате и продолжал уборку. Чувство благородного долга перевесило страх. К тому же, если Филипп и собирался предать, то уж лучше будет просто смириться и ждать своей участи. Видимо, размышлял Виктор, он просто не подходит для мира, где доверять нельзя вообще никому. «Нет, ну в конце-то концов, что это за хозяин такой, что даже не рассказал, где что лежит», – разбавляя тревогу, говорил про себя юноша. У него не было возможности даже пыль вытереть, и он решил, что дождется хозяина, дабы тот все ему подробно рассказал и показал. После часа ожидания Виктором овладела скука, и он принялся сам изучать соседние комнаты. Проходя, словно в лабиринте, комнату за комнатой, молодой человек обнаружил санузел и что-то наподобие кухни, в которой была раковина, маленькая электропечь и небольшой обеденный столик с малым количеством посуды. Когда Виктор закончил уборку, как и обещал, явился Филипп, на лице которого отчетливо читалась насмешка.

– Ну как здесь поживает моя маленькая хозяюшка? – не скрывая издевательского тона, сказал вернувшийся хозяин комнаты.

– Очень смешно. Ты где пропадал? И как ты так быстро исчезаешь? – присмотревшись, Виктор заметил, что обуви на ногах Филиппа все еще нет. – И почему ты все время ходишь босиком?

– В смысле, как так исчезаю? Я же волшебник, для нас это не проблема. Ты не знал? – улыбка Филиппа стала еще шире. Не было сомнений – прекращать издеваться он не намерен. – А босиком я стал ходить, потому что это полезно. Вон индусы ходят и живут по сто лет, а я тоже, может быть, так хочу, – закончив, Филипп закатился смехом.

Сообразив, что нет смысла что-либо выпытывать от своего друга, пока тот сам не захочет рассказать, Виктор решил сменить тему.

– Я должен тебе кое-что рассказать.

– Что именно? – успокоившись и спрятав улыбку, спросил хозяин убежища.

– Это касается твоего друга Сергея… – не дав закончить, Филипп резко перебил Виктора.

– Не нужно. Я все знаю, – исчезнувшую улыбку на лице сменила полная серьезность.

– Как это? Откуда?

– Он звонил мне, пока ты был без сознания в его подвале. Хотел посоветоваться, что делать с тобой дальше, – Филипп замолчал и принялся расхаживать по маленькой комнате, а потом остановился и продолжил. – Он поступил неправильно. Своим поступком он предал не только тебя, но и меня. Хотя, мне, конечно, жаль, что так вышло, – Виктор не спешил отвечать, он был погружен в раздумья. Ему казалось очень странным – Филипп всегда и обо всем знал.

– А почему ты не связался со мной раньше? Если ты говоришь, что вы все там сразу договорились? Почему ты явился только спустя два месяца? Я ведь переживал, я себя казнил, за то, что не мог тебе помочь! Почему ты хотя бы не позвонил?! Тебе ведь Сергей сказал, что хочет продать меня Двардову?

– Подожди, не заводись. Я понимаю, что ты взволнован, и у тебя полная неразбериха в голове, но мне ты можешь доверять! Ну сам подумай, если бы я хотел тебя предать, зачем привел тебя сюда? Почему бы просто не сказать тому же Двардову, что ты каждую ночь приходишь на кладбище? – «А ведь действительно», – подумал Виктор и еще раз выругался про себя на свою подозрительность и недоверие к другу. Помолчав немного, он решил перевести тему.

– А я смотрю, ты здесь неплохо устроился. Я нашел и кухню, и туалет, – как ни в чем не бывало, начал Виктор.

– Ну, пожил бы ты в таком месте, тоже бы обустроился, – улыбаясь, Филипп поддержал друга, делая вид, что недавнего разговора и не было.

– А кто за все платит? Ну, за коммуналку, в смысле.

– Да я даже не знаю, если честно. За стенами этих комнат, на той красивой стороне улиц находится небольшой супермаркет, если ты не замечал. Вот они и платят, наверно. Да и что я там потребляю? Они даже не замечают этого. Ну да ладно, у меня есть для тебя новости.

– Что за новости? – нетерпеливо спросил Виктор.

– Тебя все ищут. Видимо, кто-то из твоих родственников обратился в полицию.

– Да, я видел свое фото на вокзале, но мне же не десять лет, чтобы полиция меня искала.

– Ну и что? Никто не знает, где ты и что с тобой. Но это еще полбеды. Под подозрение попал Борис Сергеевич и… твой старший брат, – Кротов-младший явно не ожидал такого поворота событий.

– Но это же бред! С чего им подозревать Юру? Он же мой брат! – сдерживая себя, Филипп закатил глаза, как он всегда делал, слыша глупые речи.

– Юра был последним, с кем тебя видели. К тому же, ты и сам помнишь, в каком он был состоянии. Ваши разборки видели соседи и, конечно, обо всем рассказали полиции. Так что ты должен отправиться в полицию и сообщить, что с тобой все в порядке, и искать тебя не требуется.

– Но я не хочу, чтобы меня кто-то видел…

– Да что же ты за человек такой! – все, больше Филипп держаться не мог. – Ты понимаешь, что твоего брата могут посадить в тюрьму только за то, что ты снова хочешь показать какой ты взрослый, самостоятельный мужик! Да только ты пытаешься казаться таким, а не быть! Как ты собираешься жить? Ты подумал об этом? А, может, будешь просто сидеть здесь, и будь что будет? Ну, в конце-то концов, пора бы уже взрослеть и нести ответственность за свои поступки!

– Да кем ты себя возомнил? – прокричал Виктор. Глаза его горели, и было очевидно – он на грани. – Ты понятия не имеешь, что я пережил! Думаешь, мне легко было покидать дом, из которого меня вышвырнул родной брат!? Думаешь, это просто видеть, как убивают твоего отца; видеть мать, которая с ума сходит от горя? А ты просто смотришь и ничего не можешь сделать! Душу мою судить вздумал? И вообще, мне надоело, что ты постоянно мне причитаешь и жизни учишь! – закончив свою речь, Виктор стал тяжело дышать, ноги стали «ватными», и ужасно закружилась голова. Уже теряя сознание, он где-то отдаленно услышал голос Филиппа: «Ну что за дурак?» – а после снова тьма – Кротов в очередной раз потерял сознание. Очнувшись в кровати, Виктор пытался вспомнить, что с ним опять произошло, однако, любая попытка напрячь память, отдавала болью в голове.

– Расслабься. Тебе нужно еще немного поспать, – рядом сидел Филипп, больше он не улыбался и выглядел очень уставшим. – Ты прости меня, парень, что я сорвался. Ты прав, не мне душу твою судить.

– Нет, это ты прости. Ты один из совсем немногих, кто мне помогает, а я еще и наорал на тебя.

– Но хорошо, давай, прощаем друг друга и впредь, в будущем, будем более сдержанными, идет? – и он выдал самую добродушную улыбку, которую Виктор мог вспомнить в его исполнении.

– Идет, – улыбнувшись в ответ, Виктор закрыл глаза и снова погрузился в сон.

Борис Сергеевич только что вернулся с допроса следователя, занимающегося пропажей Виктора Кротова. Поначалу его расстроил тот факт, что их человек в полиции не справился с поставленной задачей, и мальчишке удалось избежать наказания, но после, все тщательно обдумав, пришел к выводу, что все не так уж плохо. Ведь теперь можно было растянуть удовольствие от изысканного блюда под названием месть. К тому же к этой мысли он пришел не сам. Теперь ему жилось вообще намного проще, так как у него появился друг, который всегда все знает наперед и никогда не оставит без совета. И сейчас, отдыхая в своем саду, он был погружен в свои сокровенные мысли в ожидании, когда же к нему явиться его могущественный советчик. Он не мог знать наверняка, что с ним разговаривает и дает напутствия, но одно он знал точно: это отдельное существо, а не плод его воображения. Ведь таинственный голос мог рассказать то, чего Борис знать не мог. Например, он предупредил о готовящемся заговоре за спиной бизнесмена советом директоров его бизнес империи. И только благодаря наставлениям существа ему удалось удержать власть в своих руках и наказать заговорщиков. Хоть Борис и понимал, что заговоры появились неспроста, ведь он почти совсем забросил бизнес и был уверен, что на месте интриганов поступил бы так же, но прощать он их не собирался. В итоге некогда богатые и влиятельные люди остались ни с чем и отправились туда, откуда уже никто не возвращался. Вообще, можно сказать, существо взяло бизнес на себя. У Бориса Сергеевича больше не болела голова от сомнений в том или ином решении. Голос всегда точно говорил, что и как нужно делать, дабы прибыль была максимальной. Мужчине оставалось только повторять его слова и следовать советам. И хоть Борису было крайне любопытно узнать о природе этого голоса, хоть немного понять, кто и что это такое, позволить это он себе не мог, так как знал, что если бы таинственное нечто хотело бы с ним поделиться этой информацией, то обязательно сказало бы само. В этом они были похожи.

– Мне вот интересно, долго ты еще собираешься здесь сидеть без дела? – наконец прозвучало в голове.

– Я ждал тебя, – в пустоту ответил Борис.

– Серьезно? А чего не позвал? Чтобы я пришел, достаточно просто сказать, и не нужно сидеть часами в ожидании.

– Прежде мне не нужно было тебя звать. Ты сам являлся, когда тебе вздумается.

– Нет, не когда мне вздумается, а когда было нужно тебе. Ну а теперь хочу, чтобы ты меня звал, как своего брата. Так, словно я есть в плоти, и, кто знает, возможно, однажды я и впрямь явлюсь тебе в теле. Если ты не боишься, конечно, – раздался низкий, приглушенный смех, и он совсем не был похож на смех человека.

– Ты и сам знаешь, что я не боюсь тебя.

– Да, знаю. И мне это очень нравится. Меня ведь не нужно бояться, меня любить надо! Я ведь такой же, как и все вы, люди. Алчу я любви.

– А вот в это я не верю. Не думаю, что ты тот, кому требуется что-то вроде любви.

– А вот и зря. Даже твари, что ты вообразить не посмеешь, заточенной в самой глубокой бездне ада, хочется, чтобы ее любили. Если хоть одна живая душа во всей Вселенной, хоть одна, будет любить тебя, тогда и в аду гореть не так страшно. Уж поверь мне на слово.

– Оставим сантименты. Поговорим о важном.

– Эх, даже такой гений и акула бизнеса, как ты, все равно остается человеком посредственным, не зрящим. Все твои дела – это пыль, а любовь – она же бессмертна, вечна. Только она и есть важное в ваших жалких и никчемных жизнях.

– Мне начинают надоедать подобные разговоры! – впервые Борис начал нервничать в беседе с существом. Закурив сигарету, он продолжил. – Да что ты вообще можешь обо мне знать! Это сейчас я стал такой… – внутри Бориса возникло желание излить душу, и ничего, что слушатель его является явно темным существом. – Пока был молод, я искал любовь. Я жаждал её, как глоток воды в пустыне, стремился к ней, как Гагарин к звездам, я мечтал о ней, как ребенок мечтает о велосипеде в восемь лет, верил в неё, надеялся и ждал… Но потом я вдруг понял, что любовь умерла в XIX веке, и лишь тень ее осталась в книгах. И я отторгнул от себя этот фантом надежды. И стал думать о деньгах. Ведь деньги живы до сих пор. И ненужно мне рассказывать сказки! Я сам все прекрасно понимаю.

– Как это мило! Знаешь, ты мне нравишься. Правда, еще немного и мы сможем стать с тобой отличными друзьями. Вот только бы скептицизма от тебя убавить…

– Скептицизм, – выбросив недокуренную сигарету, глубоко вздохнув, Двардов продолжил. – …Знаешь, я думаю, скептик – это романтик, которому жизнь слишком часто била по лицу. И как можно упрекать или осуждать того, кого не спросили, а лишь принудили быть таковым?

– О да, я полностью тебя поддерживаю! Ведь самые страшные тираны, мясники, диктаторы и те, кого люди зовут чудовищами, когда-то, как и ты, были романтиками… Только вот любовь твоя умерла не когда-то в далеком прошлом, а не так давно вместе с твоей женщиной…

– Не смей! – Борис никому не позволял говорить о ней и не собирался делать исключения для навязчивого и весьма напыщенного голоса в своей же собственной голове.

– Ладно-ладно. Молчу. Что же, после такой замечательной беседы, можно и к делу приступить, – только сейчас голос переменился и стал говорить своим обычным, серьезным тоном, который все же больше нравился Борису, нежели ненужные рассуждения и откровенные насмешки в его адрес. – Значит так. Сегодня же договорись о встрече за границей с какими-нибудь своими партнерами и немедленно отправляйся туда со своей «собакой». Этим вы обеспечите себе алиби. Сейчас Юрий Кротов отправляется на допрос и уже ночью, в два сорок три, будет возвращаться домой со своим средним братом. По дороге они встретят твоего человека и уже домой не вернутся.

– Кроме Михаила, мне некого отправить на такое ответственное задание.

– Нет, есть. Один твой боец только встал на ноги, а уже рвется в бой. Вот на него ты можешь полностью положиться, он все сделает безупречно. Тебе нужно только сообщить ему точное время их отбытия из полиции и номер машины, на которой они будут возвращаться домой.

– Ты говоришь про Федора? Ты уверен, что он может справиться? В последнем своем задании он совершил много непоправимых ошибок, – Борис не знал, что нечто навещает не только его. На самом деле, как только Федор оказался на лечении после схватки с Аркадием, его, как и Бориса, уже тогда стали навещать непонятные ведения и шепот, что со временем становились все громче.

– Я никогда не говорю то, в чем я не уверен. Запомни это и не задавай мне больше пустых вопросов, – Борис почувствовал обиду и властное презрение в голосе, но заострять на этом внимания не стал. «Пусть говорит, что хочет, главное, чтобы делал все по-моему», – подумал он, забыв, что именно с помощью мысли они и общаются. – К тому же я за ним присмотрю, – уже более спокойным тоном закончило говорить Нечто.

– Хорошо, я в тебе не сомневаюсь, но мне не нравится, как ты говоришь о моем человеке. Миша – человек чести и достоин уважения, как среди моих друзей, так и врагов.

– Мне нравится твой настрой! Ты готов даже мне угрожать ради своего человека! Правда, я это в вас очень ценю. И разве это не любовь, которую ты похоронил? Вот только твой Миша уже очень скоро покажет тебе свои зубки, а может и руку откусит. Уж он-то может – ты знаешь. Ну хорошо, посмотрим, кто окажется прав. А сейчас вызывай свою «псину», и отправляйтесь за границу. Впредь я буду являться к тебе, когда ты будешь звать меня, как живого, а теперь мне пора.

Но голос слукавил, остался и выслушал все недовольство и вражду, что переполняли Бориса. А Двардов и не догадывался, что уже долгое время, все его мысли были открыты для таинственного и, как он догадался, зловещего голоса, а вернее – его обладателя, с которым ему, скорее всего, еще только предстоит встретиться. Еще некоторое время бизнесмен наслаждался весенним видом своего чудесного сада, а после встал и отправился собирать вещи. Ведь им с Михаилом предстояла дальняя поездка.

Сидя в своем кабинете, Борис рассказал о своем плане Михаилу, который был немного удивлен идеей об убийстве и братьев Виктора.

– Я не буду Вас отговаривать, но объясните, за что их убивать? Тем более я знаю, что после смерти отца они совсем не ладят с младшим братом и давно уже порвали все связи.

– Хорошо, я объясню. Убив моего сына, Виктор убил всех моих близких родственников, и разве будет несправедливо отнять и у него всех родных? Предоставить ему возможность каждый раз переживать потерю так, как я её переживаю до сих пор! – говорил Борис Сергеевич с нарастающим тоном, но под конец, успокоившись, закончил речь более мягко. – Думаю, это будет справедливо.

– При всем уважении, я думаю, Вам следует немного отдохнуть и успокоиться.

– Что? Ты вздумал меня успокаивать? Может мне еще к психологу обратится? – «Все, как и сказал голос: Михаил начинает мне перечить». – Может, ты еще хочешь мне помешать? А, может, ты забыл кто ты, а кто я?!

– Нет. Я не забыл и не собираюсь отказываться служить Вам. Но Ваша жажда мести может погубить Вас. Огонь, что разъедает изнутри, поглотит Вас целиком, если Вы не сумеете его обуздать. Я знаю, о чем говорю, – не обращая внимания на угрожающий тон хозяина, отвечал начальник безопасности.

– Прости… – к большому удивлению обоих мужчин, Борис впервые попросил прощения у Михаила. – Я не сомневаюсь в твоей преданности и понимаю, что ты говоришь правильно. Но пойми, я не могу иначе. Я уже встал на эту дорогу и не могу с нее сойти. Мне просто необходимо все закончить.

– И как далеко Вы собираетесь пойти по своей дороге?

– До конца. До того момента, как не останется ни одного из дома Кротовых, и Витя будет последним, – хоть Михаил и не хотел услышать именно такой ответ, но он был к нему готов. К тому же, кровная месть, в его понимании, была справедлива.

– Я Вас понимаю и согласен исполнить Ваш приказ. Сегодня я отомщу Вашим врагам.

– Я очень рад это слышать, но ты летишь со мной. Все знают, что ты за человек, и если я улечу один, это вызовет подозрение, – Борис закурил сигарету и принялся крутить в руках металлическую зажигалку. Личный телохранитель понял, что Борис готовится еще что-то поведать ему, поэтому перебивать не стал. Еще немного, и Борис собирался открыть свою тайну о голосе.

– Я должен тебе кое-что рассказать… – в дверь постучали, и Двардов не успел закончить начатый разговор. «Потом» – подумал он.

– Входи, – пригласил хозяин дома. Дверь отворилась, и в кабинет вошел человек с ужасным шрамом на лице, переходящем по шее к ключице. Шрамом, даже более безобразным, чем у Михаила.

– Вы звали меня, Борис Сергеевич? – спросил Федор ужасно неприятным низким голосом. Видимо, ударом топора, были повреждены голосовые связки. Михаил был удивлен, что после такой серьезной травмы Федор так быстро встал в строй. Однако виду не подал и даже не смотрел в его сторону. После последней их встречи, он презирал этого человека и с удовольствием перерезал бы ему обезображенное горло. Очевидно, у Федора были схожие чувства по отношению к нему, и отсутствие пальца лишний раз напоминали ему о той ненависти, что жила внутри.

– Да, вызывал. У меня есть для тебя очень важное задание. Это будет твой шанс вернуть мое доверие и уважение, – в воздухе повисла тишина. Борис закурил очередную сигарету и принялся смотреть на стол, собираясь с мыслями. Оба телохранителя смотрели прямо перед собой, и ни один не начинал говорить первый. Только глазницы старого, помятого доспеха из далекого средневековья продолжали нагло и без стеснения смотреть на присутствующих.

– Я Вас внимательно слушаю, – не отводя глаз, первым нарушил тишину Федор.

А после Борис все подробно рассказал о задании, которое бывшему телохранителю его сына предстояло выполнить. Выслушав все внимательно, Федор пообещал выполнить приказ и поклялся, что больше не подведет его, а после отправился подготавливаться к предстоящему делу. Оставшись вдвоем, начальник безопасности напомнил о том, что Борис Сергеевич собирался ему о чем-то поведать до прихода Федора. Но момент прошел, и олигарх уже не считал нужным делиться и соврал, что хотел спросить о кандидатуре Федора для задания. Михаил, хоть и догадывался, что это не та тема разговора, которую намеревался затронуть его хозяин, подыграл, и не став обманывать, признался, что, по его мнению, лучше бы они тогда оставили Федора умирать. Другого ответа Борис и не ожидал. Затем они покинули кабинет и отправились в аэропорт.

После допроса Юрия отпустили под подписку о невыезде, так как он был главным подозреваемым по делу о пропаже его брата Виктора Кротова. Выходя из здания полиции, Юрий увидел, что его уже ждал средний брат Дмитрий, который специально приехал за ним на его же машине. Ведь Юрия, словно преступника, увезли прямо с места работы. Ему ужасно хотелось вернуться домой, ведь там его ждали любящая жена и маленькая дочь. Дмитрий это понимал, поэтому после коротких приветствий они сразу отправились к дому Юрия. Ехали они молча, пока Дмитрий все-таки не выдержал и не начал разговор.

– Что с тобой, братишка? Что тебя тревожит?

– Да думаю все: меня задержали из-за исчезновения Вити, но доказать ничего не смогли.

– Ну да, это разве плохо? Тем более все и так знают, что ты Витьке ничего плохого бы не сделал! – лицо Юрия стало еще более хмурым. – Ну, почти не сделал.

– Да в том-то и дело, что они доказать не могут, но я-то сам знаю, что это я виноват!

– Не понял? Ты о чем говоришь?

– Да что же не понятного здесь!? Это я выгнал его из дома, вышвырнул, как чужого. В день, когда умер папа, я как с катушек съехал: ворвался в дом, ударил Геннадия, а потом и Витю избил. И знаешь, пока я его бил, орал на него, он даже слова мне не сказал. Я помню его взгляд: в нем не было страха, а только боль, – Дмитрий никак не ожидал такого разговора от самого сурового из братьев и то и дело, отрываясь от дороги, поглядывал на него, пытаясь убедиться, его ли это брат. – Я был эгоистом и не понимал, что Вите может быть намного тяжелее, ведь он был там, он все видел. И теперь полиция подозревает меня, и не зря, ведь кто, как не я, виноват, что наш братец пропал… Что мне теперь делать, Дима? Как его найти? Как все исправить?!

– Да не переживай ты так! Скоро Витя вернется, и все будет нормально! – затем Дмитрий прервался, так как его внимание привлекли мигающие желтые огни на пустой дороге. – Смотри, что это? – уже подъезжая к элитному поселку, они обнаружили машину, перекрывшую им дорогу домой. Подъехав вплотную, братья увидели старенькую «девятку», со спущенным колесом и человека, достающего из багажника запаску. Остановившись в метрах десяти, Дмитрий принялся громко возмущаться.

– Мужик, дай дорогу, отгони свою помойку в сторону! – выходя из машины, грубо потребовал Дмитрий. Но мужчина не отвечал и только сигнальные огни «аварийки» надоедливо мигали перед глазами. Незнакомец же мирно и не спеша принялся крутить гайки спущенного колеса, совершенно не обращая внимания на грубый тон.

– Дим, ну что ты так грубо, давай поможем человеку, – сказал Юрий Дмитрию и тоже вышел из машины. – Мужчина, Вам помощь нужна?

– Он что, глухой что ли? – Дмитрий явно нервничал, поэтому решил подойти и в лицо сделать человеку замечание. Приблизившись на расстояние одного шага, он снова задал вопрос. – Мужик, ты глухой? Давай отгоняй свое корыто! – человек продолжал заниматься своим делом, как вдруг остановился и замер. Дмитрий немного наклонился вперед, чтобы можно было разглядеть, чем занят человек, в этот момент незнакомец схватил железную трубу и резко ударил Дмитрия по голове в область виска. Юрий был в шоке от увиденного, но молниеносно поспешил выручить брата. Пока он бежал, Дмитрий упал, и тело его подверглось конвульсиям на несколько секунд, а после вообще перестало подавать признаки жизни. Смерть наступила практически мгновенно. Добежав вплотную к незнакомцу, Юрий, что было силы, ударил его по лицу. Человек попятился назад на два шага, но не упал и уже бил в ответ металлической трубкой, целясь, опять-таки, в висок. Юрий рефлекторно подставил руку, и удар не достиг своей цели. Последовал второй удар, но Юрий успел на ходу схватить трубку и без особого труда вырвал ее из рук сумасшедшего незнакомца. Пытаясь ударить оружием врага, старший Кротов промахнулся и лишь вскользь зацепил по плечу своего противника. В удар было вложено много сил, поэтому Юрий потерял равновесие, и враг успел приблизиться вплотную. Незнакомец ловко ухватился за лицо Юрия и попытался выдавить глаза, на что старший Кротов обхватил его торс обеими руками и принялся сдавливать тело неприятеля. Захрустели кости, незнакомец издал крик боли, и старшему брату показалось, что победа близка. Но в последний момент Федор умудрился достать нож из кармана куртки и коротким выпадом ударил в шею несчастного. Кровь брызнула, как из фонтана, но Юрий, переполненный яростью и отчаянием, принялся сдавливать врага изо всех сил, что у него остались. Федор нанес второй удар, и хватка ослабла, вследствие чего Федор смог высвободится из «медвежьих» объятий. В глазах у Юрия потемнело, и он упал на одно колено, но взгляд его, полный гнева, по-прежнему был устремлен на врага. Федор понимал, что раненый зверь может быть еще более опасен, поэтому не решался нападать, а лишь выжидал.

Силы покидали Юрия, из двух ран хлестала кровь, промочив всю одежду. Спустя мгновенье на Юрия накатила невыносимая слабость, и старший Кротов потерял сознание, а Федор приступил к завершению своего задания. Закончив замену колеса, он погрузил обоих братьев в их же машину, затем Федор развернул ее в сторону дерева. После завел двигатель и поставил бесчувственную ногу Дмитрия на педаль газа. Машина набрала скорость и врезалась в дерево, а далее Федор облил всю машину бензином и поджег ее, перед этим бросив в салон автомобиля две бутылки крепкого алкоголя. Постояв с минуту, Федор убедился, что огонь уже не погаснет, и все будет выглядеть, как несчастный случай. Именно поэтому он и не использовал огнестрельное оружие. Не дожидаясь, когда огонь достигнет бензобака, бывший телохранитель Егора Двардова сел в теперь уже свою старенькую «девятку» и, как ни в чем не бывало, отправился домой к Борису Сергеевичу.

Придя в себя, Юрий не понимал, что происходит, но времени для раздумий у него не было, так как жар уже становился нестерпимым. Забыв о своем ранении, он отчаянно пытался выбраться из машины. Но после столкновения с деревом, двери машины напрочь заклинило. Однако он не растерялся и разбил кулаком дверное стекло, но было уже слишком поздно: огонь уже добрался до горючего, прогремел взрыв, и два брата так и остались заточенными в машине.

Как раньше часто бывало, Виктор проснулся к обеду, собрался, привел себя в порядок и, взяв паспорт, отправился в полицию. Добравшись до места, он спросил у дежурного, к кому ему обратиться со своим вопросом. Молодой парень, еще недавно бывший курсантом, проводил его до следователя. Войдя в кабинет, Виктор сразу преступил к делу.

– Здравствуйте! Я Виктор Романович Кротов и, как видите, со мной все в порядке, поэтому я требую, чтобы с моего старшего брата Юрия Романовича Кротова были сняты все обвинения, так как я ушел с дома сам и добровольно! – после своего обращения Виктор воспрянул духом – у него получилось выдвинуть свои требования и даже нигде не запнуться. К тому же, к удивлению Виктора, следователь выглядел не так страшно, как он себе представлял, а наоборот, вид у него был растерянный, и было сразу заметно, что его что-то беспокоит. Некоторое время офицер полиции молча крутил шариковую ручку, а после встал, велел ждать в кабинете и вышел вон. Через несколько минут вместе со следователем пришло еще два человека: мужчина и женщина. Женщина начала говорить.

– Виктор Романович, присядьте – у нас для Вас очень плохие новости…