Текст книги "Ангелы Ойкумены"
![](/books_files/covers/thumbs_240/angely-oykumeny-101505.jpg)
Автор книги: Генри Олди
Жанр: Героическая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Прелюдия звучит громче. Это странно, если не знать, что напротив здания суда расположен храм Пяти Стихий, выстроенный на средства сякконской общины. В банке, принадлежащем общине, открыты депозитные счета губернатора и его семьи. Это дает сякконцам некоторые преимущества в отправлении своих религиозных потребностей на Сечене.
Судья (с раздражением, перекрикивая музыку): С учетом данных о личности подозреваемого и фактических обстоятельств при избрании домашнего ареста в качестве меры пресечения суд ограничивает:
– выход за пределы жилого помещения, в котором подозреваемый проживает;
– отправку и получение почтово-телеграфных отправлений;
– использование средств гиперсвязи и информационно-телекоммуникационной сети «Вирт».
В ходатайстве об освобождении под залог отказано… Да сходите же кто-нибудь в этот чертов храм! Пусть они заткнутся! Решительно невозможно работать…
Прожектор гаснет, фигура судьи растворяется в темноте. Орга́н еще звучит секунд тридцать, затем смолкает и он. Пауза. В правом углу авансцены высвечивается второй круг, поменьше. В круге – Марк Тумидус. Он в штатском, но кажется, что на нем военная форма. Рядом – кресло, но Марк не садится.
По периметру задника бегут голубые вспышки. Задник превращается в колоссальную рамку гиперсвязи. В рамке – лицо старой женщины. Это госпожа Зеро, глава службы имперской безопасности. В сравнении с Марком ее лицо огромно. Размеры лишь подчеркивают глубокую старость: морщины, складки, пигментные пятна. Макияжем госпожа Зеро пренебрегает. Впрочем, по ней хорошо видно, что старость не значит дряхлость.
Тот факт, что Марк, которого за глаза зовут любимчиком Главной Суки, стоит спиной к высокому начальству, госпожу Зеро нисколько не смущает. Она прекрасно знает, что главное – смотреть на зрителя.
Марк: На связи манипулярий Тумидус. Докладываю: заключен под домашний арест. Похищение, убийство, вывоз трупа. Дня три, максимум, четыре, и меня освободят. Это не обвинение, это карточный домик. Дунь, и рассыплется.
Госпожа Зеро: Не геройствуй.
Марк (мрачно): Так точно!
Госпожа Зеро: Сиди и помалкивай. Чем больше ты молчишь, тем быстрее тебя выпустят. Номер для молодоженов? Вызови проститутку.
Марк: Я не хочу проститутку.
Госпожа Зеро: Твоего мнения никто не спрашивает. Проститутка – это естественно для молодого человека, запертого в отеле. Ты невиновен, тебе скучно, ты развлекаешься. Вызови проститутку, зачитай ей устав. Займитесь строевой подготовкой, наконец! Никто тебя не заставляет…
Марк (мрачно): Так точно!
Госпожа Зеро: Закажи спиртного. Деликатесов! Что у них там из деликатесов?
Марк: Икра. Осетровая. Я не люблю икру.
Госпожа Зеро: Икру обязательно. Потом спустишь в унитаз. Денег не жалей! Ты – богатенький дуралей, щенок-мажор. Ты гуляешь, тебе плевать на их обвинения. Ты ничего не боишься. И еще: суд запретил тебе пользоваться гиперсвязью.
Марк: Мы говорим по спецканалу. Местный хлам неспособен…
Госпожа Зеро: Суд запретил, и хватит. Ты законопослушен, понял? Ты так законопослушен, что меня тошнит от твоей честности. Все, конец связи. Вызывать меня разрешаю только в случае форс-мажора или появления новой информации по объекту.
Марк (мрачно): Разрешите задать вопрос?
Госпожа Зеро: Ты не в армии, волчонок. Как надо обращаться к пожилой женщине по-человечески?
Марк: Давно хотел спросить у вас…
Госпожа Зеро: Вот-вот, молодец. Спрашивай.
Марк: Почему ваша яхта называется «Мизерабль»?
Госпожа Зеро: Тебе не нравится?
Марк: Как-то неловко летать на «Ничтожестве». Диспетчеры хихикают…
Госпожа Зеро: Во-первых, не на «Ничтожестве», а на «Живущем-из-Милости». Во-вторых, я – Зеро, и мне по душе слово «мизерабль». В-третьих, такое у меня чувство юмора, и тебе его не понять.
Марк: Почему?
Госпожа Зеро: Потому что у тебя вообще нет чувства юмора. В смысле юмора ты – полный мизерабль. Так и передай своему великолепному деду. Вот уж у кого чувство юмора было – обалдеть! Мы сутки напролет из постели не вылезали… Что-то еще?
Марк (мрачно): У Катилины понос.
Госпожа Зеро: Сочувствую. Я держала кота, я помню, что за гадость – кошачий понос.
Марк: А теперь представьте кота в десять раз больше вашего…
Госпожа Зеро: Я повышу тебе оклад. Конец связи.
А в стихах это было бы вообще великолепно.
Но увы, не ко всякому диалогу прилагается гений битого палками Луиса Пераля…
Контрапункт
из пьесы Луиса Пераля «Колесницы судьбы»
1-й академик:
Я весь от нетерпения горю!
2-й академик:
А я уже сгорел!
3-й академик:
А я сгораю!
4-й академик:
А я от любопытства умираю!
5-й академик:
А я, считай, что умер!
К декабрю
Я должен сдать о нем сто тысяч знаков
Про жизнь замечательных людей!
1-й академик:
Ваш гений, что ни месяц, одинаков:
Сто тысяч знаков, круглый ноль идей
И гонорар на банковском счету!
Я презираю жалкую тщету
Вас, о популизаторы науки!
Вы лижете…
5-й академик:
Мы лижем? Что же?!
1-й академик:
(опомнившись)
Руки!
Издательские руки языком
Вылизываете и так, и этак,
Вам наплевать на творчество поэта,
Но если кто со сплетнями знаком
И гения полощет, будто прачка…
2-й академик:
Скандал!
3-й академик:
Скандал!
4-й академик:
А будет драка?
2-й академик:
Драчка!
6-й академик:
Поэт на гиперсвязи! Господа!
Бюджет наш мал, а гипер очень дорог!
Желаете транслировать раздоры?
Моча в мозги шибает? Желчь течет?
Так не хрен гавкать за казенный счет!
Все потрясенно умолкают.
В рамке гиперсвязи появляется Федерико.
Федерико:
Почтенные сеньоры! Ваш звонок
Меня едва не сбил, простите, с ног –
Такие люди, светочи ума…
Да вспыхнет свет, да расточится тьма,
Да снизойдет к вам благость долгих дней,
Как вы, сеньоры, снизошли ко мне!
Академики:
(хором)
Вот это слог! Вот это лицедей!
Вот жизнь замечательных людей!
Как он изыскан! Как он умудрён!
5-й академик:
(в сторону)
Сто тысяч знаков? Дудки! Миллион!
1-й академик:
Мы вас, сеньор, хотели бы спросить…
2-й академик:
Мы на Хиззац хотим вас пригласить…
3-й академик:
Курс лекций, семинары, а ещё…
4-й академик:
И все расходы – за казенный счет!
Вас жаждет видеть университет!
Федерико:
Все это крайне лестно, спору нет,
И я уже готов читать вам курс,
Плюс семинар на самый тонкий вкус,
Плюс все, что захотите, в полный рост,
Но есть один финансовый вопрос…
Академики:
(хором)
Финансовый? Вопрос? Один?!
Федерико:
Вот-вот!
Оплатите ли вы коммандос взвод?
Академики:
(хором)
Коммандос? Взвод?!
Федерико:
А лучше два иль три!
Я в доме, понимаете, внутри
Сижу, и за порог – ни-ни, никак!
Меня снаружи ждет отряд вояк,
И если я хоть в двери, хоть в окно,
Они меня прикончат все равно,
И без коммандос мне не по плечу
К вам вылететь. Ей-ей, не долечу
Без таски, без увечий, без плетей…
5-й академик:
(изумленно)
Вот жизнь замечательных людей!
Глава вторая
Двое аналитиков и бак с плесенью
I
– Зачем? – в третий раз спросил Крисп Вибий.
Головоломка не складывалась. Трехмерная конструкция, точь-в-точь молекула ДНК монстра-модификанта, издевательски меняла цвет. Каждую минуту она норовила свернуться кукишем, несмотря на все старания Криспа. Ребус, который унтер-центурион Вибий параллельно решал в уме, вел себя еще хуже. Обычно вирт-тренажер помогал Криспу собраться с мыслями, но сейчас испытанное средство дало сбой.
Все, что можно было сделать, он сделал. После звонка Тумидуса связался по гиперу с Октубераном и изложил ситуацию. Инструкций не последовало, если не считать инструкцией приказ «ничего самостоятельно не предпринимать, при любом изменении ситуации докладывать без промедления». Крисп вздохнул: увы, начальство право. Манипулярий Тумидус будет выпутываться своими силами, не привлекая посторонних, и любая самодеятельность все только испортит. На всякий случай он отыскал адреса лучших адвокатов-помпилианцев, имеющих практику на Сечене, и вбил их контакты в коммуникатор.
Оставалось грызть ногти и размышлять.
Первичный анализ ситуации принес мало пользы. Выкрав Пробуса, имперская СБ прищемила хвост гематрийским коллегам, и те сделали ответный ход. Анонимный звонок о похищении – их работа. Реального компромата у гематров нет, это они просчитали вдоль и поперек. Пробус заявит – уже заявил! – что летит на Октуберан добровольно. На тело Эрлии оформлены все необходимые документы. В итоге полиция рано или поздно отпустит задержанных, и гематрам не удастся вернуть таким способом координатора колланта. Значит, подобная цель и не ставилась. Гематры хотят выиграть время, задержав отлет «Мизерабля».
– Зачем?! – прозвучало в четвертый раз.
Силовой захват? Маловероятно. Пока полиция будет проверять анонимку – состряпать и предъявить более доказательное обвинение? Вроде бы, теплее. Но чувствительная задница Криспа криком кричала: мимо. Собираются вступить в переговоры? Начать торговлю? Если так, у гематров имеется козырь, припрятанный в рукаве, и не вполне понятный интерес. К чему мешать вывозу с планеты засветившегося коллантария? Всю важную информацию из пленника наверняка уже выкачали… Неужели гематры ведут сложную игру, в которой мелкий жулик Пробус – разменная монета?
Приманка?!
Варианты громоздились штабелями, но среди них не было единственного, главного, который расставил бы фрагменты головоломки по местам. Не было и ответа на вопрос: какие контрмеры предпринять? Крисп физически ощущал, как вокруг стягивается липкая паутина. Время шло, противник воплощал в жизнь план, неведомый унтер-центуриону, а Крисп не мог ни помешать, ни хотя бы уяснить, в чем этот план заключается.
«Слишком много неизвестных факторов,» – сказал бы на его месте гематр.
От трели уникома он едва не подпрыгнул. В сфере возникло бледное лицо диспетчера с проходной медцентра. Еще до того, как диспетчер успел открыть рот, Крисп Сабин Вибий понял: началось. Паутина сплетена, гематры перешли к действиям.
– Тут посетитель…
– Что за посетитель?
– Гематр. Насчет той пациентки…
– Имя!
– Он не представился. Кажется, это в вашей компетенции…
– Иду.
Выходя в коридор, Крисп впервые после вылета с Октуберана пожалел, что не взял с собой форму. Потом вспомнил, в каком он звании, и сожаление испарилось.
* * *
– Идан Яффе, бюро научных связей «Каф-Малах».
Полковник, оценил Крисп, взглянув на пожилого гематра в длиннополом пальто. Верхняя одежда гостя была расстегнута с нарочитой небрежностью, какая приходит с годами и опытом.
– Крисп Сабин Вибий.
– В центр поступила женщина вашей расы в тяжелом состоянии, с обширным инсультом. Симптомы сходны с последствиями дуэли на клеймах между вашими соотечественниками. В связи с этим у вас возник ряд вопросов. У меня есть ответы на некоторые из них. Мы продолжим беседу здесь или пройдем в кабинет?
Яффе замолчал, показывая, что передает инициативу собеседнику. Диспетчер за прозрачной перегородкой занимался своими делами, старательно делая вид, что происходящее его не касается. У него, диспетчера, проблемы со слухом. И со зрением. И с памятью. Вот, отвернулся – и уже не помнит, чтобы сюда кто-либо заходил.
– Или, – выдавил Крисп.
Он кашлянул, прочищая предательское горло, и закончил вполне официально:
– Пройдемте в мой кабинет, алам Яффе.
– У вас есть навыки аналитического мышления. Вы знаете лашон-гематр. Это упрощает задачу. Мы с вами придем к взаимопониманию. Вероятность – семьдесят три и четыре десятых процента.
Вот и гадай теперь, что это было: комплимент или умело замаскированная издёвка? Разрешить загадку Крисп не успел, потому что Яффе продолжил:
– Для разговора нам понадобится специфическое оборудование. Я распоряжусь его внести, если вы не возражаете.
– Что за оборудование?
Воображение отказало. Ничего, кроме системы многоуровневой конфидент-защиты, Криспу в голову не пришло.
– Сейчас увидите. Разумеется, вы вправе отказаться…
– Увижу, тогда и решу.
– Разумно, – кивнул Яффе.
Он коснулся сенсора на уникоме. Спустя десять секунд в двери медцентра вплыла антиграв-платформа. Гематр-сопровождающий развернулся и вышел, а Крисп, как безумный, уставился на платформу. На ней покоился… Нет, твердо сказал себе Крисп. Это не криогроб! Не гроб, и точка. Тем не менее, металлопластовая капсула неприятно напоминала последнее пристанище Эрлии. Матовый блеск покрытия, сглаженные обводы, сенсорная панель, смотровое окошко на крышке… И одно, зато существенное отличие: капсула была вдвое шире криогроба.
Семейный вариант?!
– Арт-трансовая ванна, – пояснил Яффе. – Двухместная.
– Мы будем снимать транс-фильм?!
– В некотором роде.
– Это интригует. Прошу за мной.
Крисп решительно двинулся вглубь здания, даже не оглянувшись, чтобы проверить, следует ли за ним Яффе с платформой. Следует! Куда он денется? Раз явился – значит, Бюро заинтересовано в контакте. «Вы знаете лашон-гематр…» Крисп не стал опровергать гостя, оправдываясь, что не знает языка гематров, зато когда-то, готовясь к факультативу, зазубрил сравнительную таблицу воинских званий помпилианцев, гематров и вехденов. Если гематры хотят о чем-то договориться, полезно выглядеть круче, чем ты есть. Говорить меньше, слушать в оба уха; включить аппаратуру на запись. Связаться с Октубераном? Нет, рано. Сперва нужно выяснить интерес гематров, что они предложат, чего потребуют взамен…
Крисп разблокировал дверь:
– Заходите. После вас…
Первой, повинуясь едва заметному толчку, в кабинет вплыла платформа с ванной. За ней вошел Яффе, и Крисп вновь заблокировал дверь изнутри, не поленившись установить три контура защиты. Теперь без его, Криспа, помощи, гематр отсюда не выйдет.
Прекрасно понимая, что делает молодой человек, Яффе не возражал. Опустив платформу на пол, он устроился в кресле, вручную выставил на подлокотной панели конфигурацию, откинулся на спинку и замер. Крисп уселся напротив, а с настройками возиться не стал: автокоррекция его вполне устраивала.
– Мне известно, как и отчего погибла ваша сотрудница. Но проблема намного серьезнее, чем гибель одного человека. Проблема настолько серьезна, что ваша раса не сумеет решить ее самостоятельно.
– Может, перейдем к сути? – как Крисп ни старался, скрыть неприязнь ему не удалось. – Вы явились сообщить важную информацию? Я вас слушаю.
В ответ гематр улыбнулся. Великий Космос! Крисп не поверил своим глазам: так мог бы улыбнуться кто угодно, но только не гематр!
– Я вижу, унтер-центурион Вибий, что вас потрясла моя улыбка. Поверьте, та информация, которую я намерен сообщить, вызовет у вас куда большее потрясение. Устное или письменное изложение фактов в данном случае не годится. Ситуация критическая, я бы сказал, уникальная. Соответственно, требуются нетипичные методы разрешения. Мои расчеты говорят, что оптимальный вариант – совместный сеанс арт-транса. Решать проблему нам придется вместе: Великой Помпилии и расе Гематр. Нам предстоит долгое плотное сотрудничество. И начнем мы его прямо сейчас.
– Каким образом?
– Мы с вами постараемся отыскать решение, которое устроит обе наших расы и не приведет к катастрофе.
– Передача информации в арт-трансе?
– Да.
– Думаете, она потрясет меня меньше, чем при устном изложении?
Крисп понимал, что уже заглотил наживку, но ничего не мог с собой поделать. Алам все просчитал заранее, в том числе и его реакцию.
– Во время сеанса мы с вами будем находиться в общей транс-реальности. Мое присутствие сгладит эмоциональный фон на сорок семь с половиной процентов. Этого будет достаточно.
– И для этого вы устроили цирк с анонимным звонком о похищении? Если вы пришли ко мне, а не к моему… э-э… к моему сослуживцу – зачем надо было задерживать рейс? Я никуда лететь не собирался.
– Будет намного лучше для дела, если манипулярий Тумидус увезет с собой на Октуберан капсулы с плесенью куим-сё. Я имею в виду запись нашего совместного транса. Комплексное изложение ситуации, варианты ее развития и решение, приемлемое для обеих рас.
– Решение?
– Которое мы, надеюсь, выработаем.
– Вы собираетесь представлять всю расу Гематр?
– Да.
– А мне вы предлагаете стать представителем империи?
Произнося это, Крисп невольно привстал.
– Да, в этом суть моего предложения. Вижу, мы с вами сработаемся.
Гематр меня покупает, чуть не взвыл Крисп. Покупает с потрохами! Уже купил! Не в силах усидеть на месте, унтер-центурион заметался по кабинету из угла в угол. Тут какой-то подвох! Ловушка, подводный камень… Вряд ли алам – телепат, да и он, Крисп Сабин Вибий, не «выболтает» в арт-трансе имперских секретов. Что он такого особенного знает? И вообще, мы – птица не того полета, чтобы ради нас целый алам «Каф-Малаха» из штанов выпрыгивал…
Сойтись с гематрийским полковником в транс-реальности. Получить ответы на вопросы, грозящие выжечь мозг изнутри. Найти решение проблемы государственной важности… Не справлюсь, беззвучно вопил Крисп. Облажаюсь! Подведу всю расу!
– У меня есть свое ви́дение ситуации, – Яффе дал молодому человеку время вволю порефлексировать. – Но мне нужен помпилианец с аналитическими навыками, чтобы спрогнозировать ситуацию от лица вашей расы. В одиночку ни вы, ни я не справимся.
Вот она, точка невозврата. Надо делать выбор.
– Фаг вас сожри! Я согласен!
– Я знал, что вы согласитесь.
Алам Яффе поднялся из кресла; коснулся сенсорной панели. С едва слышным шипением крышка раскололась надвое, обе ее половинки скользнули вниз вдоль бортов ванны, открывая взгляду малоаппетитное нутро – все в серо-желтых слизистых потеках плесени куим-сё. Плесень напоминала вкрадчиво шевелящиеся сопли.
Криспа чуть не стошнило.
Гематр невозмутимо стал раздеваться.
II
Арт-транс
(фрагмент записи)
Бездна Космоса мигает: сполохи дискотеки в ночном клубе. Меж танцующих светил и туманностей по ламинату гравитационных полей скользит гость, явившийся без приглашения, сгусток волновых сущностей, слитых воедино – коллант. Впереди со стремительностью люстры, падающей на головы публики, вырастает шар планеты. Он надвигается, бездна выворачивается наизнанку – толчок последнего ускорения, вспышка света…
Брызги перламутра в талой воде – небо, облака. Перламутр слипается, превращается в клочья кружевного белья. Над облачной грядой проступают ряды знаков и цифр. Складываются в объемные матрицы, колеблются, тают, возникают снова…
Холмистая степь. Ветер приносит запах полыни, гонит волны травы, треплет волосы, бьет в лицо, заставляя глаза слезиться. Все видится шаржированным, карикатурным, как мимика гематра, прошедшего спецподготовку. Все напоминает детскую анимацию, в том числе и люди.
Людей семеро. Коллант прибыл в пункт назначения, вернувшись в малые тела. Коллантарии оглядываются по сторонам – они кого-то ждут. Из-за ближайшего холма объявляются совсем не те, кого коллантарии рассчитывали увидеть. Семь помпилианцев: пятеро мужчин и две женщины.
На их лицах – равнодушие.
Коллантарии успевают понять, что это значит, но уйти в волну не успевают. Люди замирают друг напротив друга. Нет, не люди: рабовладельцы – напротив ботвы, которая сейчас обратится в рабов.
Мир выцветает, становится монохромным, плоским. Странного вида перегородки рассекают его на части, превращают в пчелиные соты. Внутри каждой ячейки – шестеро. Полудекурия близнецов-помпилианцев: доспехи, шлемы, мечи. И один-одинешенек коллантарий, сам за себя. Сопротивление бесполезно. Участь ботвы – рабство. Так было, есть и пребудет вовеки.
Но что это?!
В руках у гематрийки мерцает электрическим светом многозвенный цеп. Поясная веревка вехдена превращается в огненный бич. Вудун, рыча, пластает воздух кривым мечом. Бойцы смутно, на грани не фактов, но интуиции, похожи на Диего Пераля, учителя фехтования из варварского захолустья. Сходство – забавный нюанс совместной грезы, навязчивая идея, финт воображения кого-то из двух создателей этой псевдореальности, а может быть, обоих сразу. Диего Пераль, черт его дери, призрак, незримо присутствующий в ударах и защитах, атаках и отступлениях. Цеп, бич, меч…
Оружие у ботвы?!
Они сшибаются, сходятся, схватываются – в галлюцинативном комплексе, во всех ячейках мира, притворяющегося сотами. В низком небе полыхают белые молнии. Ветвятся, множатся, складываются в динамические диаграммы. На заднем плане – кавалерия несется на подмогу – скачут ряды цифр и бегут строки текста. Не стоит и пытаться прочесть: все равно не успеешь.
Люди сражаются. Не рабовладельцы и рабы – люди. Лязг метала. Крики ярости. Хрип умирающих. Кровь идет горлом, хлещет из ран. Где ты, равнодушие? И следа не осталось.
…это неправильно!
Да.
…так не бывает!
Да.
…это не клеймение!
Да, это не клеймение. Это битва, сражение, схватка – называй как хочешь.
…почему?
Потому что коллантарии. Даже поодиночке, под шелухой, в окружении волков Великой Помпилии – коллантарии. Они ходили в волну, они изменились. Новое качество, раз и навсегда.
Первый ход за мной, предупредил Яффе.
Он разделся догола. Крисп нервничал, отводил взгляд, хотя никогда не считал себя ханжой. Это для дела, твердил Крисп. Как на медосмотре. Что я, голых мужиков не видел?
В дебютной части транса, сказал Яффе, я передам вам всю необходимую информацию в виде образного ряда с частичным эффектом присутствия. Она вас шокирует. Моя природа гематра, находясь в сенситивном контакте с вашей природой помпилианца, сгладит шок.
Вы говорили, буркнул Крисп. На сорок семь с половиной процентов. Пальцы дрожали, расстегивая рубашку, Крисп оторвал верхнюю пуговицу.
Потрясение, сказал Яффе. Оно все равно будет сильным. Не вмешивайтесь, хорошо? Максимум – корректируйте общую картину для большей реалистичности. Но сквозной сюжет не трогайте. Иначе я не смогу сообщить вам все, что нужно.
Я понял, кивнул Крисп. Не перебивать вас, пока вы даете вводную.
Отлично, сказал Яффе. Я дам вам знать, когда наступит ваша очередь. Допустим, образ сломанной рапиры. Она сломалась и вновь срослась. Запомнили? С этого момента начинайте выдвигать свои варианты развития событий. Спорьте со мной, соглашайтесь, ищите компромисс; все, что угодно.
Алам полез в ванну. Он был неплохо сложен и крепок телом – для своих лет. От Криспа не укрылась аккуратность движений, точный расчет самой мелкой работы мышц и суставов. Гематр берег спину. Возрастное? Нет, Яффе выглядел кем угодно, но только не стариком. Последствия травмы, подумал Крисп. Травмы, которую до конца не скомпенсировала даже уникальная медицина Элула и Таммуза. Он побывал в серьезной переделке. Мне страшно даже представить, как его ломало.
Радуйтесь, сказал Яффе из ванны. Радуйтесь, что молоды, что у вас все еще впереди. Перспектива – это гораздо лучше, чем воспоминания. Извините, что затрагиваю личные темы, но у вас очень выразительное лицо.
Радуюсь, пробормотал Крисп. У меня все впереди. У меня впереди такое, что вам и не снилось; впереди и внизу. Надеюсь, под шикарной перспективой вы не имеете в виду забавы в общей ванной. Если вы начнете болтать об этом где попало, я вас убью.
Арт-транс
(фрагмент записи)
Соты исчезают.
В небо медленно, с натугой возвращается голубой блеск. Ветер, степь. Люди. На ногах устоял лишь вехден в простецкой рубахе, подпоясанной веревкой. По изможденному лицу стекают крупные капли пота. Вехден качается под ветром, словно дерево в бурю, но стоит. Он так закусил губу, что борода слиплась от натекшей крови.
Вокруг стонут, шевелятся. Дергаются в эпилептическом припадке. Глаза закатились, сверкают белки́ без зрачков; пена изо рта. Кое-кто лежит без движения.
Трое не дышат.
Тощий, жилистый вудун с трудом встает на четвереньки. В обычной реальности у него нет меча, но вудун все еще рычит. Сверкают зубы, ослепительно-белые на фоне угольной, посеревшей кожи лица. От их вида пробирает дрожь.
– Что, взяли? Взяли?!
Фильм нуждается в дополнительном монтаже. Эмоции персонажей отстают от действий, которые по логике сюжета должны быть продиктованы этими эмоциями. Складывается впечатление, что драматург прописывает событийный ряд в виде конспекта, а его соавтор, мастер мотиваций, задним числом раскрашивает происходящее чувственностью, опаздывая на секунду-другую.
Зрителя такой разрыв свел бы с ума.
Юноша-помпилианец, считай, мальчик, тоже встает на четвереньки. Обликом он сходен с Криспом. Двое враждующих зверей уставились друг на друга. Вудун готовится к прыжку. Оскал делается шире, течет слюна. Вудун хочет драться. Где угодно: под шелухой, в реальном мире, мечом, голыми руками, зубами. Ему все равно.
Он коллантарий.
Он не ботва.
Это наша гематрийская разработка, сказал Яффе. Он ворочался, устраиваясь поудобнее в склизком месиве. Если вам так легче, представьте двух операторов за общим пультом. Мы будем грезить, моделируя развитие ситуации.
Крисп стащил трусы, бросил их на пол – и едва не взвыл в голос. Запись! Он включил запись, и сейчас бесстрастная аппаратура зафиксирует, как Крисп Сабин Вибий нагишом полезет в ванну, где его ждет Идан Яффе в чем мать родила.
И крышка закроется.
Сотру, поклялся Крисп. Сотру к чертовой матери все видео! Только звук оставлю. Трибунал? Отлично! Лучше трибунал, чем вечный позор…
Я конструктор, сказал Яффе. Я с высокой точностью просчитываю вероятности, но у меня слабо развито образное мышление и визуализация. Тут вы в выигрыше. Для полноценной картины нужны мы оба: гематр и помпилианец, олицетворения высоких договаривающихся сторон, со свойственными каждой из наших рас особенностями мышления.
Крисп заставил себя подойти к ванне. Постоял, собираясь с духом. Высокая сторона? Он брезгливо коснулся плесени босой ногой. Против ожидания, субстанция оказалась приятной на ощупь – теплой и не скользкой, скорее уж бархатистой.
Прошу вас, сказал Яффе. От нас зависит очень многое.
С тяжким вздохом Крисп полез в ванну.
Арт-транс
(фрагмент записи)
Коллант, космос. Все как в первый раз. Но свечение колланта стало ярче. Спектр изменился, в нем пробились золото и пурпур. На вид коллант больше обычного, разбух женщиной на сносях.
Планета.
Толчок, вспышка…
Степь, холмы, небо в кружевах облаков. Людей не семь – девять. Уже знакомые коллантарии, с ними – яйцеголовый дикарь и… Девятый оборачивается, и сомнения исчезают. Суровый варвар в черном – от шляпы до сапог. Бородка, орлиный нос. Длинная рапира на боку.
Диего Пераль!
Пассажир.
Реальность сверху донизу заливает ненависть. Волчья, хищная, страстная ненависть, она настолько материальна, что ее можно резать ножом. Ненависть достигает апогея – и идет на спад, снижаясь до приемлемого уровня. Впору поверить, что творец, имея на то вескую причину, возненавидел пассажира со всей страстью господней, после чего вспомнил, кто он, и взял себя в руки.
Из-за холмов выходят помпилианцы. Их тоже девять. Мир выцветает, теряет краски, перегородки делят его на шестигранники пчелиных сот. Резкое приближение – объектив камеры ныряет в крайнюю ячейку. Что там? Диего Пераль обнажил клинок. Напротив сеньора Пераля…
Пятерка доспешных помпилианцев – контурные наброски. Вместо лиц – мутные пятна, как при камуфляжной иллюзии. Но творец, справившись с ненавистью, совладал с ней не до конца. Тонкая кисть прописывает детали, черты, узнаваемые подробности. Помпилианцы оборачиваются помпилианками. Обер-манипулярий Эрлия Ульпия настигла желанную добычу. Сейчас ботва, утратив имя, утратит и свободу.
Кисть трудится дальше, возможно, против воли творца ненавидящего.
Корка равнодушия на лицах Эрлий дает трещину. Из-под нее, новой кожей из-под струпа, блестит удивление. Ботва с рапирой? Строй рассыпается облавной дугой, варвар маневрирует. Металл звенит о металл, в ячейке становится тесно. Яростный вихрь не позволяет разобрать отдельных движений. Падает одна женщина, другая. Черный ворон мечется в ореоле сверкающих росчерков, парирует, разит…
Крик раскалывает небеса. Перегородки расточаются туманом под лучами солнца. Диего Пераль стоит над Эрлией Ульпией, лежащей ничком. Пальцы несчастной скребут землю, оставляют глубокие борозды. Сеньор Пераль смотрит в небо, и чудится – он вот-вот взлетит.
…больше не варвар. Не пассажир.
Коллантарий.
Вы когда-нибудь входили в арт-транс, спросил Яффе
Нет, ответил Крисп. А вы?
Один раз. Когда испытывали эту ванну.
И как?
Технически – ничего сложного. Конечно, мы с вами не трансеры-профи, но мы и не собираемся составлять конкуренцию Монтелье.
Крисп старался не подать виду, насколько болезненным оказалось для него напоминание о Монтелье. Наверняка алам неспроста помянул знаменитого режиссера-телепата. Иногда злость идет на пользу делу. Если Яффе рассчитывал на это – расчет гематра оправдался. Со злостью у Криспа было все в порядке, хоть отбавляй.
Нам не нужен художественный фильм, сказал Яффе. Нам понадобится развернутая демонстрация с вариантами развития событий и итоговым выбором оптимального. У нас получится. Вероятность – шестьдесят девять и три десятых процента. Готовы?
Готов.
Внутри ванны тоже имелась сенсорная панель. Длинные пальцы алама пробежались по сенсорам, и крышка закрылась. Закройте глаза, сказал Яффе. Закройте глаза и расслабьтесь.
Если, подумал Крисп, он добавит «…и получайте удовольствие», я его задушу.
Арт-транс
(фрагмент записи)
«Пассажирские коллант-туры! Трансгалактические круизы в большом теле! Один рейс, и вы – коллантарий! Бесплатный бонус – защита от клеймения!..»
Мелькают рекламные слоганы. Они повсюду: в вирте, в голосферах визоров, на улицах, в ночном небе. Им вторят, захлебываясь от восторга, голоса дикторов и комментаторов. Километровые очереди в коллант-центры. Экзальтация толп, калейдоскоп ток-шоу, экспертные оценки «круглых столов». Спорят политики, экономисты, физики, социологи. Меняются ораторы, но тема одна: пассажирские колланты. Коллантарием может стать каждый! Коллантарий способен противостоять клеймению! Новая эра! прорыв! сенсация тысячелетия…
Великая Помпилия окаменела. Волки смотрят на ликующую добычу. Волки видят оживший кошмар. У овец отрастают клыки и когти, под курчавым руном гуляют литые мускулы, в глазах загорается хищный огонь, который волки видели множество раз – по утрам, в зеркале.
Привычный мир рухнул.
Каким будет новый? И позволят ли ему волки – быть?
В сфере возникает варвар в черном. Ведущий задает ему какой-то вопрос. Слов не слышно из-за рева толпы. Диего Пераль долго молчит. Рев спадает, превращается в шепот…
Тишина.
– Прежней Ойкумены больше нет, – произносит сеньор Пераль в мертвой тишине. В руках маэстро возникает рапира. – Она сломалась, как этот клинок…
Со странным выражением на лице – отчаяние? радость?! – он ломает свою рапиру. Смотрит на окровавленную ладонь. На обломки, зажатые в пальцах. Обломки оживают, изгибаются стальными змеями, тянутся друг к другу…
Срастаются.
…образ сломанной рапиры. Она сломалась и вновь срослась. Запомнили? С этого момента начинайте выдвигать свои варианты развития событий…
Арт-транс
(фрагмент записи)
Закрытое заседание Сената Великой Помпилии. Никаких трансляций, вспышек камер, аншлага в ложе для прессы. Кто держит речь, неясно: на трибуне мультяшная фигура без лица. Усиленный акуст-линзами голос гремит под сводами зала. Он превращается в змеиное шипение, ползет меж креслами; вновь взмывает к потолку, расслаиваясь на целую ораторию:
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?