Текст книги "Вне времени. Стихи, избранные читателями"
![](/books_files/covers/thumbs_240/vne-vremeni-stihi-izbrannye-chitatelyami-290150.jpg)
Автор книги: Генриетта Ляховицкая
Жанр: Поэзия, Поэзия и Драматургия
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 2 страниц)
Юным
Эй, юноша,
ты видишь старика?
Ты слышишь,
девушка, старуху?
На них вы не смотрите свысока,
глазам не верьте, и не верьте слуху —
там юноша и девушка!
Они прошли сквозь им дарованные дни,
и щедрою была дарящая рука.
Преломления
Луч света,
тонкий, как струна,
в хрустальной грани
преломился,
и радужно весь кубок
заискрился
Той встречи
жаркая волна
на грань души моей
упала,
и радостно душа
заполыхала.
Искушение
Плод надкусила
женщина, играя,
и усмехнулся змей
изгнанию из рая.
Запретный плод
лишь мёртвых
не влечёт,
и змей чешуйчатым
ручьём течёт.
Луна в скобках
От закрытой скобки, скобки золотистой
вырастает месяц, тоненький и чистый.
месяц постепенно, медленно полнеет,
небо в полнолунье к полночи светлеет.
А у полной, круглой, золотой луны
лунка затемнеет с правой стороны.
Всё растёт щербинка, что поделать с ней,
небо с каждой ночью всё темней, темней.
Лишь открытой скобкой, скобкой золотистой
снова светит месяц, тоненький и чистый.
Видение
Временами она,
оставаясь одна,
облачалась в одежды
из прохладного льна,
и мечтой потаённой
упоённо полна,
неизбывным волнением
утомлена,
наливала в бокал
молодого вина
и пила, не пьянея,
до хрустального дна,
и тяжёлых волос
золотая волна
черепаховым гребнем
не была стеснена.
А в полночном проёме,
в полукруге окна,
наблюдала влюблёно
налитая луна.
Но ревнивым туманом
седым создана,
наползала, дымясь
и клубясь, пелена,
и от взгляда луны
закрывала она,
как спадали одежды
из прохладного льна.
Земные сны
Прекрасны, легки и нежны,
возвышенны, просветлены…
И ночь застегнула свой плащ
алмазной застёжкой луны.
Здоровы, крепки и верны,
спокойны, чисты и вольны…
И ночь застегнула свой плащ
янтарной застёжкой луны.
Тревожны и воспалены,
бессвязны, тяжки и больны…
И ночь застегнула свой плащ
латунной застёжкой луны…
Латунно, янтарно, алмазно —
как сны, непонятно и разно
свеченье бессонной луны.
Жалость
Стекло жалею
за его непрочность,
и ангела —
за непорочность,
и дьявола —
за нелюбовь к нему,
а золото
жалеть я не умею,
и бриллиантов
твердь я не жалею —
неодолимым
жалость ни к чему.
Брильянтов прошлое
Богиня плакала,
и слёзы светлых глаз
в подземный ад
горящий проникали,
и там из них
алмазы возникали —
в них свет божественный
и ада зло доныне…
Но отчего же
плакалось Богине?
Разорванное ожерелье
Жемчужных бус моих порвалась нить,
что за привычка – бусы теребить?!
Рассыпались жемчужины, легли
у ног моих на тёмный фон земли.
Подумалось: «Свободу обрели
пленённые и связанные зёрна».
Над головой моею бархат чёрный
ночных небес весь звёздами усыпан.
Быть может, сохраняла неусыпно
когда-то их порядок строгий нить,
но разорвалась. Обрели свободу
и разлетелись вширь по небосводу
алмазы звёзд…
Но кто посмел то ожерелье теребить?!
Вышивание
Иголка, нитки, ткань, узор, канва —
уютные и милые слова…
Рука с иглою плавно тянет нить
без суетливости и напряженья —
неспешные и мягкие движенья.
Случается напёрсток уронить,
но подхватить его
и, вновь надев на палец,
слегка подправить ткань
с канвой меж пялец
и продолжать спокойно вышиванье —
для удовольствия, а не для выживанья.
Серебряные перстни
В шкатулке, на подкладке из фланели,
вещицы праздные нашли покой.
Серебряные перстни потемнели
в разлуке с их носившею рукой.
Они её когда-то украшали…
В последний день над светлою рекой
оставлены они лежать на шали,
раскинутой в траве на берегу.
Забыть бы, как они ко мне попали,
о ком воспоминанье берегу…
Вуаль
Когда-то, век назад, бывало,
лик женщины
вуаль слегка скрывала
прозрачная.
За ней не то чтоб тайна,
но полутайна обитала,
и очертанья профиля и шеи
манили…
Как старинные камеи,
влекли
прикрытые вуалью лица —
чуть-чуть романтики,
и чтобы ночью сниться.
Теперь не носят женщины вуаль.
А жаль…
Отблески
Отблески, отсветы,
блики —
вечного света следы.
В памяти – прошлого
лики,
знаки любви и беды.
Что отошло —
не вернётся
в образах
всей полноты…
Пусть этот мир
улыбнётся
блеску своей
красоты!
Талисман запоздалый
Он неожиданно, почти случайно ко мне попал —
из яшмы камешек, шлифованный в овал,
и сразу талисманом стал.
Им знак какой-то тайный
мне кем-то подан был,
как будто некто не забыл
о давней встрече.
И необычайным
явилось формы совпаденье
с коробочкой из серебра,
подаренной ещё до появленья
загадочного камня,
в день рожденья.
Из Мьянмы дальней к нам завезена,
орнаментом изысканным богата,
и с выпуклою крышкой из агата —
его как друга приняла она.
Мне талисман стал приносить удачу,
но иногда, при взгляде на него, я плачу,
не знаю отчего…
Настроения
Лишь в перевёрнутый
бинокль воспоминаний
вместить возможно
спектр надежд, дерзаний,
и горьких разочарований,
и неуверенных сомнений —
их неудачи вызывают,
и перемены настроений,
что в отдалённости времён
мерцают…
Уйти? О, нет!
Уйти,
лишь лёгкой, бледной тенью
по жизни промелькнув едва,
судеб не изменив сплетений,
свои не вымолвив слова?
Уйти,
спокойно, безучастно
прожив чреду бесцветных лет,
в теченье века ежечасном
свой не оставив даже след?
О, нет!
В смятенье огненном метаться,
творенья сладостность познать,
единством духа сочетаться,
благословлять и проклинать,
впитать печаль и радость мира,
и всё сомненью подвергать,
и сотворять себе кумиров,
и разуверясь, низвергать,
посметь обыденность тревожить,
и в бубен плясок звонко бить,
число событий приумножить,
и ненавидеть, и любить!
Музыка тишины
Когда унижен ты, когда ты оскорблён,
когда устал, разгневан и обижен,
послушай тишину, лови безмолвья звон,
я знаю, он звучит – то дальше он, то ближе.
Как благодатна эта тишина,
в её звучании таится вечность,
стекает чистой музыкой она
за каплей капля, мягко, в бесконечность.
Она смывает боль, уносит гневный жар,
спокойствие растёт в душе горящей…
И вот уже угас смятения пожар,
и вновь ты плыть готов
в реальности бурлящей.
Друзьям и врагам
Не странно ли, мои враги
ко мне внимательней друзей:
они повсюду и всегда
и постоянней, и верней,
чем многие мои друзья.
Тем боле одинока я…
Свой счёт друзьям
хочу представить:
прошу быть ближе и родней,
меня в ненастье не оставить,
не позабыть в текучке дней…
Но и врагам скажу я тоже:
в заботе о вражде своей
прошу быть яростней и строже,
в нападках резче и злобней.
Когда ж умолкнете, таясь,
я, одиночества боясь,
местами поменяю вас —
врагами сделаю друзей,
а вас – друзьями, ей же ей!
Осока
Мне помнится, что я была травой —
осокой острой с жёсткими краями.
Я от неё взяла характер свой —
сурова даже с лучшими друзьями.
Понятна резкость – помню: волчий вой,
и мнёт меня бегущее копыто.
Росла я непокорною травой,
и до сих пор та память не избыта.
А небо там – горячей синевой
в величественных облачных заплатах…
Да, помню точно, как была травой,
и не забыть мне кровь на волчьих лапах.
Несбыточное
Из родника спокойствия
испить,
успеть
взглянуть на звёзды
и на вечность,
вновь испытать забытую
беспечность
и в ничегонеделанье
побыть…
В неволе
Я хочу, чтоб распахнулось
в небо светлое окно,
чисто мытое окно,
но
лишь стена, стена глухая,
и не сядет, отдыхая,
белый голубь на окно…
Я хочу, чтоб расплеснулось
море светлою волной,
вольно плещущей волной,
ой,
парусов не видно алых,
не омыть мне ног усталых
моря вольною волной.
Душе больнее
Память наших душ простая —
всё поймёт и всё простит,
а у кожи память злая —
шрамы старые хранит
от ожогов и порезов,
от сомнений и обид.
Не пойму я, отчего же
не тревожит, не горит
тот рубец на старой коже,
а душа моя болит
от ожогов и порезов,
от сомнений и обид?
В память ушедшего
Слева в груди пустота холодеет…
Даже среди хлопотливого дня
память тревожит и гложет меня
и неотступно душою владеет.
Раньше, вступая в свой круг
повседневный,
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?