Текст книги "Кукольный дом"
![](/books_files/covers/thumbs_240/kukolnyy-dom-16892.jpg)
Автор книги: Генрик Ибсен
Жанр: Зарубежная драматургия, Зарубежная литература
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 5 страниц)
Ранк. Что вы, что вы!
Фру Линне. Помилуй, Нора!
Ранк. Скажите. Вот он идет.
Нора (пряча мешочек с печеньем). Тсс-тсс-тсс!
Хельмер, с перекинутым через руку пальто и держа в другой руке шляпу, выходит из кабинета.
(Идя к нему.) Ну, милый, спровадил его?
Хельмер. Да, ушел.
Нора. Позволь тебя познакомить. Это Кристина, приехала сюда в город…
Хельмер. Кристина?.. Извините, но я не знаю…
Нора. Фру Линне, милый, фру Кристина Линне!
Хельмер. Ах вот что! По-видимому, подруга детства моей жены?
Фру Линне. Да, мы старые знакомые.
Нора. И представь себе, она пустилась в такой дальний путь, чтобы поговорить с тобой.
Хельмер. То есть как это?
Фру Линне. Не то чтобы, собственно…
Нора. Кристина как раз отличная конторщица, и ей страшно хочется попасть на службу к дельному человеку, чтобы еще поучиться побольше…
Хельмер. Весьма разумно, сударыня.
Нора. И когда она узнала, что ты назначен директором банка – об этом было в газетах, – она сию же минуту полетела сюда… Правда, Торвальд, ты ради меня ведь сделаешь что-нибудь для Кристины? А?
Хельмер. Да, возможно. Вы, вероятно, вдова?
Фру Линне. Да.
Хельмер. И опытны в конторском деле?
Фру Линне. Да, порядочно.
Хельмер. Так весьма вероятно, что я могу доставить вам место…
Нора (хлопая в ладоши). Видишь, видишь!
Хельмер. Вы явились как раз в удачную минуту, сударыня.
Фру Линне. О, как мне вас благодарить!
Хельмер. Не за что. (Надевает пальто.) Но сегодня вы уж извините меня…
Ранк. Погоди, и я с тобой. (Приносит из передней свою шубу и греет ее перед печкой.)
Нора. Только не замешкайся, милый Торвальд!
Хельмер. С час, не больше.
Нора. И ты уходишь, Кристина?
Фру Линне (надевая пальто). Да, надо пойти приискать себе комнату.
Хельмер. Так, может быть, выйдем вместе?
Нора (помогает фру Линне). Какая досада, что у нас так тесно, нет никакой возможности…
Фру Линне. Что ты! Кто же об этом думает! Прощай, дорогая Нора, и спасибо тебе за все.
Нора. Прощай пока. Вечером ты, само собой, опять придешь. И вы, доктор. Что? Если будете хорошо себя чувствовать? Ну конечно, будете. Только закутайтесь хорошенько.
Все выходят, прощаясь и болтая, в переднюю. С лестницы доносятся детские голоса.
Это они! Они! (Бежит и открывает наружную дверь.)
Входит нянька Анна-Мария с детьми.
Входите! Входите! (Наклоняется и целует детей.) Ах вы, милые мои, славные! Погляди на них, Кристина! Ну не милашки ли?
Ранк. Болтать на сквозняке воспрещается!
Хельмер. Идемте, фру Линне. Теперь тут впору оставаться одним мамашам.
Доктор Ранк, Хельмер и фру Линне уходят; Анна-Мария входит с детьми в комнату; Нора тоже входит в комнату, затворяя дверь в переднюю.
Нора. Какие вы свеженькие и веселые. И какие румяненькие щечки! Прямо словно яблочки, розанчики!.. Так весело было? А, это отлично. Да? Ты катал на салазках и Боба и Эмми? Обоих зараз? Подумай! Молодец мальчуган мой Ивар!.. Нет, дай ее подержать, Анна-Мария! Дорогая моя, милая куколка! (Берет у няньки младшую девочку и кружится с нею.) Да, да, мама потанцует и с Бобом! Что? В снежки играли? Ах, жаль, что меня с вами не было… Нет, оставь, я сама их раздену, Анна-Мария. Дай, пожалуйста, мне самой – это так весело. Там тебе кофе оставлен на печке.
Нянька уходит в дверь налево. Нора раздевает детей, разбрасывая куда попало их верхние вещи и продолжая болтать с ними.
Вот как? Большая собака гналась за вами? А не укусила?.. Нет, собаки не кусают таких славных крохотных куколок… Ни-ни! Не заглядывать в свертки, Ивар! Что там?.. Да знали бы вы, что там! Нет, нет! Это бяка!.. Что? Играть хотите? Как же мы будем играть? В прятки? Ну, давайте в прятки. Первый пусть Боб спрячется… Ах, мне? Ну, хорошо, я первая.
Начинается игра, сопровождаемая смехом и весельем; прячутся и в этой комнате, и в соседней направо. Наконец Нора прячется под стол; дети шумно врываются в комнату, ищут мать, но не могут сразу ее найти, слышат ее приглушенный смех, бросаются к столу, поднимают скатерть и находят. Полный восторг. Нора высовывается, как бы желая испугать их. Новый взрыв восторга. Тем временем стучат во входную дверь. Никто этого не замечает. Тогда дверь из передней приотворяется, и показывается Крогстад. Он выжидает с минуту. Игра продолжается.
Крогстад. Извините, фру Хельмер…
Нора (с легким криком оборачивается и полуприподнимается). А! Что вам?
Крогстад. Извините. Входная дверь стояла непритворенной. Забыли, верно, закрыть.
Нора (встав). Мужа нет дома, господин Крогстад.
Крогстад. Знаю.
Нора. Ну… так что же вам угодно?
Крогстад. Поговорить с вами.
Нора. Со… (Детям тихо.) Ступайте к Анне-Марии. Что? Нет, чужой дядя ничего худого не сделает маме. Когда он уйдет, мы поиграем еще. (Выводит детей в комнату налево и запирает за ними дверь. С беспокойством, напряженно.) Вы хотите поговорить со мной?
Крогстад. Да, хочу.
Нора. Сегодня?.. Но ведь у нас еще не первое число…
Крогстад. Нет, у нас сочельник. И от вас самой зависит устроить себе веселые праздники.
Нора. Что же вам нужно? Я совсем не могу сегодня…
Крогстад. Об этом мы пока не будем говорить. О другом. У вас, верно, найдется свободная минута?
Нора. Гм… да, конечно, найдется, хотя…
Крогстад. Хорошо. Я сидел внизу в ресторане Ульсена и видел, как ваш муж прошел по улице…
Нора. Да, да.
Крогстад. С дамой.
Нора. И что же?
Крогстад. Позвольте спросить: это не фру Линне?
Нора. Да.
Крогстад. Только что приехала в город?
Нора. Да, сегодня.
Крогстад. Она ваша близкая подруга?
Нора. Да. Но я не вижу…
Крогстад. И я когда-то был с ней знаком.
Нора. Знаю.
Крогстад. Да? Так вы знаете? Я так и думал. Тогда позвольте мне спросить вас без обиняков: фру Линне получит место в банке?
Нора. Как вы осмеливаетесь выспрашивать меня, господин Крогстад, вы, подчиненный моего мужа? Но уж раз вы спросили, так знайте: да, фру Линне получит место. И это я похлопотала за нее, господин Крогстад. Вот вам!
Крогстад. Значит, я не ошибся в расчетах.
Нора (ходит взад и вперед по комнате). Я полагаю, нам можно все-таки иметь некоторое влияние. Из того, что родишься женщиной, вовсе не следует еще… И в положении подчиненного, господин Крогстад, вам, право, следовало бы остерегаться задевать, кто… гм…
Крогстад. Кто имеет влияние?
Нора. Именно!
Крогстад (меняя тон). Фру Хельмер, не угодно ли будет вам пустить в ход свое влияние в мою пользу?
Нора. Как так? Что вы хотите сказать?
Крогстад. Не угодно ли вам озаботиться тем, чтобы я сохранил свое положение подчиненного в банке?
Нора. Что это значит? Кто думает лишить вас его?
Крогстад. О, вам незачем разыгрывать передо мной незнайку. Я отлично понимаю, что подруге вашей не может быть приятно рисковать столкнуться со мной, и знаю тоже, кому я буду обязан изгнанием.
Нора. Но уверяю вас…
Крогстад. Да, да, да, одним словом, время еще не ушло, и я советую вам использовать ваше влияние, чтобы предупредить это.
Нора. Но, господин Крогстад, у меня нет ровно никакого влияния!
Крогстад. Никакого? Мне кажется, вы только что сами сказали…
Нора. Разумеется, я не в таком смысле. Я?.. Как вы можете думать, что я имею какое-нибудь такое влияние на своего мужа?
Крогстад. О, я знаю вашего мужа со студенческой скамьи. Не думаю, чтобы господин директор был тверже других мужей.
Нора. Если вы будете отзываться о моем муже неуважительно, я укажу вам на дверь.
Крогстад. Вы очень храбры, фру Хельмер.
Нора. Я не боюсь вас больше. После Нового года я живо покончу со всем этим.
Крогстад (более сдержанно). Слушайте, фру Хельмер. В случае необходимости я буду бороться не на жизнь, а на смерть из-за своей скромной должности в банке.
Нора. На то и похоже, право.
Крогстад. Не только из-за жалованья. О нем я меньше всего хлопочу. Но тут – другое… Ну да начистоту! Вот в чем дело. Вы, разумеется, так же хорошо, как и другие, знаете, что я однажды совершил необдуманный поступок.
Нора. Кажется, что-то такое слыхала.
Крогстад. Дело не дошло до суда, но все пути для меня точно закрылись с того времени. Тогда я взялся за те дела… вы знаете. Надо же было за что-нибудь ухватиться. И, смею сказать, я был не из худших в своем роде. Но теперь мне надо выкарабкаться из этого положения. У меня сыновья подрастают. Ради них мне надо восстановить свое прежнее положение в обществе – насколько это возможно. Место в банке было как бы первой ступенью. И вдруг теперь ваш муж сталкивает меня опять в яму.
Нора. Но, боже мой, господин Крогстад, совсем не в моей власти помочь вам.
Крогстад. Потому что вы не хотите, но у меня есть средство заставить вас.
Нора. Не расскажете ли вы моему мужу, что я задолжала вам?
Крогстад. Гм! А если бы рассказал?
Нора. Это было бы бессовестно с вашей стороны. (Со слезами в голосе.) Как? Он узнает эту тайну – мою гордость и радость – таким грубым, пошлым образом – от вас? Вы хотите подвергнуть меня самым ужасным неприятностям!..
Крогстад. Только неприятностям?
Нора (горячо). Но попробуйте только, вам же самому будет хуже. Тогда мой муж наконец узнает, какой вы дурной человек, и вас ни за что не оставит в банке.
Крогстад. Я спрашиваю, вы боитесь только домашних неприятностей?
Нора. Если мой муж узнает, он, разумеется, сразу заплатит весь остаток, и нам с вами незачем будет знаться.
Крогстад (делая шаг к ней). Слушайте, фру Хельмер, или у вас память коротка, или вы ничего не смыслите в делах. Видно, придется мне растолковать вам дело пообстоятельнее.
Нора. Как так?
Крогстад. Когда ваш муж был болен, вы явились ко мне занять тысячу двести специй.
Нора. Я не знала, к кому больше обратиться.
Крогстад. Я взялся достать вам эту сумму…
Нора. И достали.
Крогстад. Взялся я достать вам ее на известных условиях. Вы были тогда так заняты болезнью вашего мужа, так озабочены, где бы достать денег на поездку, что, пожалуй, вам некогда было разбираться в подробностях. Так нелишне напомнить вам их. Да, я взялся достать вам деньги и составил для вас долговое обязательство.
Нора. Ну да, которое я подписала.
Крогстад. Хорошо. Но внизу я добавил несколько строк от имени вашего отца – его поручительство за вас. Эти строки должен был подписать ваш отец.
Нора. Должен был?.. Он и подписал.
Крогстад. Я оставил место для числа. То есть ваш отец сам должен был проставить день и число, когда подпишет бумагу. Помните вы это, сударыня?
Нора. Кажется…
Крогстад. Я передал вам долговое обязательство, чтобы вы переслали его по почте вашему отцу. Не так ли?
Нора. Да.
Крогстад. Вы, разумеется, сейчас же сделали это, так как дней через пять-шесть принесли мне вексель с подписью вашего отца. И сумма была вам вручена.
Нора. Ну да, и разве я не аккуратно выплачивала?
Крогстад. Ничего себе. Но… чтобы вернуться к предмету нашего разговора… Верно, тяжело вам приходилось тогда, фру Хельмер?
Нора. Да.
Крогстад. Отец ваш, кажется, был тяжко болен?
Нора. При смерти.
Крогстад. И вскоре умер?
Нора. Да.
Крогстад. Скажите мне, фру Хельмер, не помните ли вы, случайно, дня смерти вашего отца? То есть какого месяца и числа он умер?
Нора. Папа умер двадцать девятого сентября.
Крогстад. Совершенно верно; я осведомлялся. И вот тут-то и выходит странность… (вынимает бумагу), которую я никак не могу объяснить себе.
Нора. Какая странность? Я не знаю…
Крогстад. Такая странность, фру Хельмер, что отец ваш подписал этот вексель три дня спустя после своей смерти.
Нора. Как так? Я не понимаю.
Крогстад. Отец ваш умер двадцать девятого сентября. Но взгляните. Вот тут он пометил свою подпись вторым октября. Разве это не странность?
Нора молчит.
Можете вы объяснить мне ее?
Нора все молчит.
Примечательно еще вот что: слова «второе октября» и год написаны не почерком вашего отца, но другим, который мне кажется знакомым. Ну, это можно еще объяснить: ваш отец мог забыть проставить число и год под своей подписью, и кто-то другой сделал это наугад, не зная еще об его смерти. В этом нет еще ничего плохого. Главное дело в самой подписи. Она-то подлинная, фру Хельмер? Это действительно ваш отец подписался?
Нора (после короткой паузы откидывает голову назад и вызывающе смотрит на него). Нет, не он. Это я подписалась за него.
Крогстад. Слушайте, фру Хельмер… вы знаете, что это опасное признание?
Нора. Почему? Вы скоро получите свои деньги сполна.
Крогстад. Могу я спросить вас, почему вы не послали бумагу вашему отцу?
Нора. Невозможно было. Он был тяжко болен. Если просить его подписи, надо было объяснить ему, на что мне понадобились деньги. А не могла же я написать ему, когда он сам был так болен, что и муж мой на краю могилы. Немыслимо было.
Крогстад. Так вам бы лучше было отказаться от поездки за границу.
Нора. И это было невозможно. От этой поездки зависело спасение моего мужа. Не могла я отказаться от нее.
Крогстад. Но вы не подумали, что таким образом обманываете меня?..
Нора. На это мне решительно нечего было обращать внимания. Я и думать о вас не хотела. Терпеть вас не могла за все ваши бессердечные придирки, которые вы делали, хотя и знали, в какой опасности мой муж.
Крогстад. Фру Хельмер, вы, очевидно, не представляете себе ясно, в чем вы, в сущности, виноваты. Но я могу сказать вам вот что: то, в чем я попался и что сгубило все мое общественное положение, было ничуть не хуже, не страшнее этого.
Нора. Вы… Вы хотите уверить меня, будто вы могли отважиться на что-нибудь такое, чтобы спасти жизнь вашей жены?
Крогстад. Законы не справляются с побуждениями.
Нора. Так плохие, значит, это законы.
Крогстад. Плохие или нет, но, если я представлю эту бумагу в суд, вас осудят по законам.
Нора. Ни за что не поверю. Чтобы дочь не имела права избавить умирающего старика отца от тревог и огорчения? Чтобы жена не имела права спасти жизнь своему мужу? Я не знаю точно законов, но уверена, что где-нибудь в них да должно быть это разрешено. А вы, юрист, не знаете этого! Вы, верно, плохой законник, господин Крогстад!
Крогстад. Пусть так. Но в делах… в таких, какие завязались у нас с вами, вы, конечно, допускаете, что я кое-что смыслю? Так вот. Делайте что хотите. Но вот что я говорю вам: если меня вышвырнут еще раз, вы составите мне компанию. (Кланяется и уходит через переднюю.)
Нора (после минутного раздумья, закидывая голову). Э, что там! Запугать меня хотел! Не так-то я проста. (Принимается прибирать детские вещи, но скоро бросает.) Но… Нет, этого все-таки не может быть! Я же сделала это из любви.
Дети (в дверях налево). Мама, чужой дядя вышел из ворот.
Нора. Да, да, знаю. Только никому не говорите о чужом дяде. Слышите? Даже папе!
Дети. Да, да, мама, но ты поиграешь с нами еще?
Нора. Нет, нет, не сейчас.
Дети. Ах, мама, ты же обещала!
Нора. Да, но мне нельзя теперь. Подите к себе, у меня столько дела. Подите, подите, мои дорогие детки! (Ласково выпроваживает их из комнаты и затворяет за ними дверь. Потом садится на диван, берется за вышивание, но, сделав несколько стежков, останавливается.) Нет! (Бросает работу, встает, идет к дверям в переднюю и зовет.) Элене! Давай сюда елку! (Идет к столу налево и открывает ящик стола, снова останавливается.) Нет, это же прямо немыслимо!
Служанка (с елкой). Куда поставить, барыня?
Нора. Туда. Посредине комнаты.
Служанка. Еще что-нибудь подать?
Нора. Нет, спасибо, у меня все под рукой.
Служанка, поставив елку, уходит.
(Принимаясь украшать елку.) Сюда вот свечки, сюда цветы… Отвратительный человек… Вздор, вздор, вздор! Ничего такого не может быть! Елка будет восхитительная. Я все сделаю, как ты любишь, Торвальд… Буду петь тебе, танцевать…
Из передней входит Хельмер с кипой бумаг под мышкой.
Ах!.. Уже вернулся?
Хельмер. Да. Заходил кто-нибудь?
Нора. Заходил?.. Нет.
Хельмер. Странно. Я видел, как Крогстад вышел из ворот.
Нора. Да?.. Ах да, правда, Крогстад, он заходил сюда на минуту.
Хельмер. Нора, я по твоему лицу вижу, он приходил просить, чтобы ты замолвила за него слово.
Нора. Да.
Хельмер. И вдобавок как бы сама от себя? Скрыв от меня, что он был здесь? Не просил ли он и об этом?
Нора. Да, Торвальд, но…
Хельмер. Нора, Нора, и ты могла пойти на это? Сговариваться с таким человеком, обещать ему что-нибудь! Да еще вдобавок говорить мне неправду!
Нора. Неправду?
Хельмер. Ты разве не сказала, что никто не заходил? (Грозя пальцем.) Чтобы этого не было больше, певунья-пташка. У певчей пташки горлышко должно быть всегда чисто, ни единого фальшивого звука! (Обнимает ее за талию.) Не так ли? Да, я так и знал. (Выпускает ее.) Ах как у нас тепло, уютно. (Перелистывает бумаги.)
Нора (занятая украшением елки, после короткой паузы). Торвальд!
Хельмер. Что?
Нора. Я ужасно рада, что послезавтра костюмированный вечер у Стенборгов.
Хельмер. А мне ужасно любопытно, чем-то ты удивишь на этот раз.
Нора. Ах, эта глупая затея!
Хельмер. Ну?
Нора. Я никак не могу придумать ничего подходящего. Все у меня выходит как-то глупо, бессодержательно.
Хельмер. Неужели малютка Нора пришла к такому заключению?
Нора (заходя сзади и опираясь локтями о спинку его кресла). Ты очень занят, Торвальд?
Хельмер. Гм!
Нора. Что это за бумаги?
Хельмер. Банковские дела.
Нора. Уже?
Хельмер. Я добился от прежнего правления полномочий на необходимые изменения в личном составе служащих и в плане работ. На это и уйдет у меня рождественская неделя. Хочу, чтобы к Новому году все уже было налажено.
Нора. Так вот почему этот бедняга Крогстад…
Хельмер. Гм!
Нора (по-прежнему опираясь локтями на спинку кресла, тихонько перебирает пальцами волосы мужа). Не будь ты так занят, я бы попросила тебя об одном огромном одолжении, Торвальд.
Хельмер. Послушаем. О чем же?
Нора. Ни у кого ведь нет такого вкуса, как у тебя. А мне бы так хотелось быть хорошенькой на этом костюмированном вечере. Торвальд, нельзя ли тебе заняться мной, решить, чем мне быть и как одеться?
Хельмер. Ага, маленькая упрямица ищет спасителя?
Нора. Да, Торвальд, мне не справиться без тебя.
Хельмер. Ладно, ладно. Подумаем и, верно, сумеем помочь горю.
Нора. Ах как мило с твоей стороны! (Снова отходит к елке, пауза.) А как красиво выделяются красные цветы. Но скажи мне, то, в чем этот Крогстад провинился, – это правда очень дурно?
Хельмер. Он провинился в подлоге. Ты имеешь представление о том, что это такое?
Нора. Не из нужды ли он это сделал?
Хельмер. Да, или, как многие, по легкомыслию. И я не так бессердечен, чтобы бесповоротно осудить человека за один такой проступок.
Нора. Да, не правда ли, Торвальд?
Хельмер. Иной павший может вновь подняться нравственно, если откровенно признается в своей вине и понесет наказание.
Нора. Наказание?
Хельмер. Но Крогстад не пошел этой дорогой. Он вывернулся всякими правдами и неправдами, и это погубило его нравственно.
Нора. По-твоему, надо было…
Хельмер. Ты представь себе только, как человеку с таким пятном на совести приходится лгать, изворачиваться, притворяться перед всеми, носить маску, даже перед своими близкими, даже перед женой и собственными детьми. И вот насчет детей – это всего хуже, Нора.
Нора. Почему?
Хельмер. Потому что отравленная ложью атмосфера заражает, разлагает всю домашнюю жизнь. Дети с каждым глотком воздуха воспринимают зародыши зла.
Нора (приближаясь к нему сзади). Ты уверен в этом?
Хельмер. Ах, милая, я достаточно в этом убеждался в течение своей адвокатской практики. Почти все рано сбившиеся с пути люди имели лживых матерей.
Нора. Почему именно матерей?
Хельмер. Чаще всего это берет свое начало от матери. Но и отцы, разумеется, влияют в том же духе. Это хорошо известно всякому адвокату. А этот Крогстад целые годы отравлял своих детей ложью и лицемерием, вот почему я и называю его нравственно испорченным. (Протягивая к ней руки.) Поэтому пусть моя милочка Нора обещает мне не просить за него. Дай руку, что обещаешь. Ну-ну, что это? Давай руку. Вот так. Значит, уговор. Уверяю тебя, мне просто невозможно было бы работать вместе с ним; я испытываю прямо физическое отвращение к таким людям.
Нора (высвобождает свою руку и переходит на другую сторону елки). Как здесь жарко. А у меня столько хлопот…
Хельмер (встает и собирает бумаги). Да, мне тоже надо немножко позаняться до обеда вот этим. И костюмом твоим займусь. И повесить кое-что на елку в золотой бумажке у меня, пожалуй, найдется. (Кладет ей руки на голову.) Ах ты, моя бесценная певунья-пташка! (Уходит в кабинет и закрывает за собой дверь.)
Нора (помолчав, тихо). Э, что там! Не будет этого. Это невозможно. Должно быть невозможно.
Анна-Мария (в дверях налево). Детки так умильно просятся к мамаше.
Нора. Нет, нет, нет! Не пускай их ко мне! Побудь с ними, Анна-Мария.
Анна-Мария. Ну хорошо, хорошо. (Затворяет дверь.)
Нора (бледнея от ужаса). Испортить моих малюток!.. Отравить семью! (После короткой паузы, закидывая голову.) Это неправда. Не может быть правдой, никогда, во веки веков!
Правообладателям!
Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.