Читать книгу "Ракета стартует в зенит!"

– Лютый на связи, жаль, что остальные ушли.

– Отставить. Не жадничай, атака сорвана, сбитая цель подтверждена средствами объективного контроля и будет записана на общий счет батареи.

Глава 10
Первый «Минск»

Пока под Иловайском донецкое ополчение перемалывало уже остатки украинских нацистов, в Киеве 24‑го числа, на «Дэнь нэзалэжности» Украины, проходил помпезный военный парад. По Крещатику маршировали строем каратели Донбасса и катила военная техника, которая еще не попала в мясорубку летних боев в Донбассе.

Президент Петро Порошенко вещал с трибуны о «мирном плане для Донбасса», который он якобы «разработал и предложил» еще в июне 2014 года… Много говорил убийца детей и женщин Донбасса и о «самопожертвовании» украинской армии… Понятное дело – местечковый тиран нуждался в колоннах дураков, которые добровольно взойдут на алтарь войны Запада против России «до последнего украинца». Очень многие поняли слова Порошенко весьма однозначно: «Марш-марш – на фарш!»

Но зато «Петро Кровавый», как уже успели прозвать Порошенко, прямо перед парадом вручил погоны генерал-полковника начальнику Генштаба Вооруженных сил Украины генерал-лейтенанту Виктору Муженко.

«Вручая новые погоны, глава государства высоко оценил вклад командующего в борьбу с терроризмом, проведение антитеррористической операции на востоке Украины. Благодаря Вашему мудрому (именно так, а как же иначе-то!) командованию было осуществлено много успешных операций», – процитировали слова Порошенко на официальном сайте президента страны.

Видимо, за уже захлопнувшийся «Иловайский котел».

* * *

– Фашисты!!! Фашисты!!! Мрази бандеровские! Сволочи! На колени их поставить! Расстрелять! – неистовствовал народ в центре Донецка – на площади Ленина и на улице Артема – 24 августа 2014 года.

Огромная колонна пленных бандеровских карателей медленно двигалась в окружении конвоя ополченцев. Солнце играло на стали штыков карабинов в руках у донецких военных конвойного подразделения. Служебные овчарки на поводках порыкивали на утративших свой лоск украинских карателей.

Со всех сторон на понуро плетущихся нацистов в кое-как залатанном украинском камуфляже сыпались проклятия и плевки местных жителей. Если бы не конвоиры, которые с огромным с трудом сдерживали натиск яростно бушующего людского моря, украинских нацистов просто растерзали бы голыми руками![5]5
    Автор этих строк тогда присутствовал на площади Ленина в Донецке и наблюдал эту картину.


[Закрыть]

Впервые за весь этот кровавый конфликт в Донбассе обычные дончане смогли увидеть тех, кто принес на их родную землю боль и кровь, страх и смерть. Тех, кто разделил кровавой чертой их мир на «до» и «после»…

Тех, по чьей злой воле каждую ночь, а то и днем обычным мирным людям приходилось прятаться в подвалах от жестоких артобстрелов украинской армии. Тех, у кого руки по локоть в крови мирных жителей трудового Донбасса.

Неонацистские ублюдки стремились захватить Донецк, а теперь идут по нему с руками за спиной под конвоем со штыками и собаками. Хотели парад в Донецке – получите, твари бандеровские!

Вслед за колонной пленных украинских националистов, за всей бандеровской мразью и нечистью прошли поливальные машины, смывая асфальт, чтобы и духу их мерзкого не осталось в гордой и несломленной столице шахтеров и металлургов!

* * *

Репортаж с позорного «парада» пленных украинских вояк Максиму Полевому и его сослуживцам удалось посмотреть в полях под Старобешевом.

Русские расчеты ПВО все так же охраняли электростанцию – один из важнейших промышленных объектов республики. Зенитчики в очередной раз сменили позиции, ведь по ним вполне могло прилететь от бандеровцев из «Града» или ствольной артиллерии.

Сражение за Иловайск заканчивалось, группировка бандеровских карателей агонизировала, захлебываясь собственной кровью, но все еще болезненно огрызалась.

Например, ротно-тактическая группа 51‑й механизированной бригады ВСУ в ночь с 27 на 28 августа попыталась вырваться из Иловайска. Колонна техники и пехоты противника маршем пошла на юг – к Многополью. Но бандеровцев там уже ждали. В ожесточенном ночном бою остатки националистов покрошили, а их бронетехнику сожгли дотла.

На следующий день Президент России Владимир Путин обратился к командованию Донецкой Народной Республики с просьбой обеспечить гуманитарный коридор для выхода остатков украинских войск и прочих силовых подразделений из Иловайска. Также он призвал власти Украины прекратить боевые действия и пойти на переговоры с ДНР.

Руководство республики согласилось на просьбу Путина с явной неохотой. Там особенно отметили, что покидающие «Иловайский котел» украинские каратели должны выходить без личного стрелкового оружия, а всю боевую технику и тяжелое вооружение оставить.

Уже 30 августа первые 28 украинских солдат без оружия проследовали по гуманитарному коридору.

А вот дальше произошла трагедия и военное преступление одновременно, и ответственность за него несет лично командующий украинского «Сектора Б» генерал-лейтенант ВСУ Руслан Хомчак.

* * *

Русские расчеты ПВО тесно взаимодействовали с коллегами из РЭБ – не менее секретных комплексов радиоэлектронной борьбы. И могли прослушивать в том числе и радиопереговоры окруженных украинских войск.

В тот день из радиопереговоров украинских силовиков было ясно, что нужно подождать всего десять минут – уладить формальности для безопасного выхода без оружия по гуманитарному коридору, который предоставили защитники ДНР. Но генерал Хомчак ответил, что у него нет и двух минут, и скомандовал: «Колонна с боем, по-боевому – вперед!»

Украинские силы, которые рассчитывали выйти по гуманитарному коридору, представляли собой скорее цыганский табор, а не организованные армейские подразделения. Танки и БМП здесь соседствовали с обычными желтыми микроавтобусами «Богдан» и «отжатыми» у местных жителей побитыми легковушками. Армейские КрАЗы и «Уралы» ВСУ шли вперемежку с инкассаторскими бронированными микроавтобусами. В одном из таких ехал сам горе-командующий генерал-лейтенант ВСУ Руслан Хомчак вместе с командиром карательного батальона «Днепр-1» Юрием Березой и украинскими журналистами.

Вся эта орава техники рванула напролом, стреляя во все стороны.

Реакция воинов ДНР была однозначной.

– Украинские силы идут на прорыв! Огонь на поражение!

Донецкая степь взорвалась огненными залпами. Стреляли все – танки ДНР, бронетранспортеры, БМП, залегшая на позициях пехота лупила из пулеметов, автоматов и гранатометов. Отрывисто рявкали автоматические пушки, грохотали танковые орудия, яростно заливались пулеметы, жалуясь на перегретые стволы, трещали автоматы – на этот раз защитники республики патронов не экономили.

* * *

– Игорь, посмотри, к нам идут БМП и четыре грузовика. Они – кто?

Максим следил за окрестностями через электронно-оптическую систему. Уже порядком стемнело, но тепловизор очень четко отображал контрастную черно-белую картинку.

– Непохоже, чтобы это были наши… Сейчас запрошу. – Командир зенитного комплекса «Панцирь-С1» щелкнул тумблерами радиостанции, связываясь с вышестоящим штабом. – Боевая тревога! Наших здесь нет. Наземные цели – уничтожить!

– Передать группе прикрытия? – Макс развернул огневой модуль «Панциря» и приготовился открыть огонь из 30‑миллиметровых скорострельных пушек.

– Отставить. Ночное зрение только у нас… Готов?

– На прицеле. – Темные силуэты боевой техники перечеркнул тонкий светящийся крест со стробами захвата.

– Работай.

– Огонь!

Спаренные автоматические пушки коротко потрещали очередями трассирующих снарядов. Стреляные гильзы привычно загрохотали по корпусу.

На экране прицела ярко-белые «светлячки» точно легли по головной БМП. Боевая машина пехоты скрылась в ярко-белой вспышке. Максим по классике сразу же перенес огонь на замыкающую машину. А потом методично расстрелял и остальные.

– Я Проходчик, по кому работаете, прием? – запросил по рации экипаж «Урала» ДНР со спаренной пушкой в кузове.

– Колонна противника, уже уничтожили. Видимо, «бандерлоги» попытались вырваться из «Иловайского котла»… Не получилось. Прием?

– Вас понял.

– Бригадир, на связи. Выдвинуться на «зачистку», прием? – В голосе командира пехотного прикрытия на БТРе сквозил азарт, слышимый даже через помехи.

– Отставить, я – Сыч, – скомандовал лейтенант Сычев. – Нечего рисковать, утром посмотрим.

* * *

В черной от гари донецкой степи замерли обгорелые остовы разбитой украинской бронетехники. Черное воронье слетелось на обильную пирушку… Пройдет время, и седой ковыль скроет выбеленные яростным солнцем Дикого поля кости…

По официальным данным, в «Иловайском котле» украинские каратели-националисты потеряли 366 убитыми, 128 попали в плен к защитникам ДНР, еще 158 считаются пропавшими без вести. Но по ранее обнародованным в Верховной Раде данным, только убитыми украинская сторона потеряла более 1000 человек.

Точные сведения о потерях неизвестны – украинские власти засекретили все документы, имеющие отношение к этой бездарной операции. Только вороны в донецкой степи знают наверняка, но у них не спросишь…

* * *

В составе Отдельного зенитного дивизиона «Филин» зачисленным после военной кафедры студентом – «вольноопределяющимся», как шутил сам о себе Максим Полевой, – оказался не только он. Служили офицерами и еще бывшие выпускники гражданских институтов.

Одним из них был Сергей Историк, тоже лейтенант, как и Максим, наводчик-оператор «Панциря-С1». Сергей, выпускник истфака Воронежского университета, отличался интеллигентностью и любил проводить различные исторические аналогии.

В отношении украинских потерь в «Иловайском котле» он заметил по-латыни: «Optime olere occisum hostem!»

– Поясни нам, малограмотным, сирым да убогим, что ты сейчас сказал? – в шутку попросил Макс.

– Жил в I веке уже нашей эры[6]6
    Годы жизни римского императора Авла Вителлия 15–69 гг. н. э.


[Закрыть] такой римский император Авл Вителлий… Римский историк Светоний в книге «Жизнь двенадцати цезарей» писал, что после своей победы над Марком Сальвием Отоном этот император прибыл на поле недавнего боя. Тела погибших к тому времени уже начали издавать сильный трупный запах, и спутники римского императора стали брезгливо закрывать носы. Тогда Авл Вителлий произнес свою знаменитую фразу, которая вошла в века: «Optime olere occisum hostem!» Что в переводе означает: «Труп врага хорошо пахнет!»

Глава 11
«Как мимолетное виденье, как гений чистой красоты!..»

Впервые с того момента, как Отдельный зенитный дивизион начал воевать в Донбассе, Максим Полевой отправился в настоящее увольнение. Ворота части с КПП – контрольно-пропускным пунктом – остались позади. А впереди расстилалась разбитая асфальтовая дорога, проложенная еще во времена знаменитого доброго генсека СССР Леонида Брежнева. Она вела от теперь уже бывшего завода по ремонту горно-шахтного оборудования к небольшому шахтерскому городку. Не Донецк, конечно, но для порядком «одичавшего» за время жарких летних боев молодого офицера и этот городок считался воплощением цивилизации.

Мимо прогрохотал по дороге армейский «Урал», лейтенанта Полевого обдало выхлопом дизеля.

– Эй, Макс, подбросить до города? – свесился в открытое окно кабины знакомый старлей из третьей батареи.

– Нет, спасибо. Пройдусь, тут недалеко.

– Ну, как знаешь!

Можно было бы и подъехать, сэкономив время, но Максим все же решил немного прогуляться пешком. Ночью прошел небольшой дождь, подаривший долгожданную прохладу после засушливой степной жары. Лейтенант чуть ли не впервые с лета смотрел по сторонам и замечал не тактическую обстановку вокруг, а просто – красоту ранней осени. Начинающие желтеть листья на деревьях, многообразие красок природы вокруг, запахи прелой травы и сырости с едва заметной ноткой дыма от далекого костра…

Такому умиротворенному настроению Максима не мешал даже автомат Калашникова со сложенным прикладом за спиной. Более серьезное оружие в дополнение к пистолету на поясе он взял по настоянию командира батареи капитана Кравченко. В полях и в окрестностях шахтерских поселков все еще могли скрываться недобитки-националисты, разгромленные в предшествующих боях за Иловайск. Конечно, место дислокации Отдельного зенитного дивизиона, по сути, являлось тыловым районом, но – береженого Бог бережет. Именно поэтому в нагрудном кармане шипела, а иногда и пищала рация с длинной хворостиной антенны.

Строго говоря, он, как офицер Отдельного зенитного дивизиона, имел право покидать расположение части в любое время. Но вот в самой «располаге» расчеты зенитных комплексов появлялись редко. Практически все лето – со времени ставших уже легендарными боев за Саур-Могилу, Шахтерск, недавнего сражения за Иловайск – русские зенитчики провели в полях на боевом дежурстве.

Только сейчас возникла передышка.

Иловайская катастрофа для карателей-националистов, огромные потери в живой силе и технике, неизбежный поиск виноватых и унизительное подписание президентом Украины Порошенко Минских соглашений о перемирии перевели конфликт в Донбассе в тлеющую, затяжную фазу. После летних боев на линии боевого соприкосновения наступило относительное затишье. В белорусской столице 5 сентября 2014 года были подписаны унизительные для киевского режима Минские соглашения. Объявленное перемирие действительно снизило накал боев и обстрелов со стороны украинской армии.

Русские зенитчики перво-наперво провели максимально полное, по возможности, техническое обслуживание своих «Панцирей-С1». Уникальные боевые комплексы показали себя в летних сражениях против украинской авиации отлично! Но теперь лейтенант Полевой, переодевшись в промасленную робу с головой – в прямом и переносном смысле – залез во внутренности сложной техники. Вот тут и пригодилось его образование инженера-радиофизика!

Зато какое потом было наслаждение – отмыться от грязи и масла, переодеться в чистую полевую форму и отправиться в настоящий город.

* * *

Макс просто бродил по улицам, всматривался в лица прохожих, оглядывался на проезжающие гражданские легковушки, как будто бы видел их впервые. На перекрестке он замешкался, глядя на светофор. Кто-то задел его плечом. Лейтенант обернулся: это оказалась молодая женщина, она держала за руку миловидную белокурую девчушку на вид четырех-пяти лет. В другой руке женщина несла тяжелый пакет.

– Ой, простите, пожалуйста!

– Нет, что вы… Не извиняйтесь, вы же с ребенком, да еще и пакет, я смотрю, тяжелый. Позвольте вам помочь?.. – Не дожидаясь ответа, Макс подхватил из рук девушки пакет. – Командуйте, куда идти.

Лейтенант Полевой получше рассмотрел спутницу. Высокая, стройная, с тонкими чертами немного скуластого лица, аристократическим носом, высоким лбом. Голубоглазая, с приятной улыбкой. Светло-каштановые волосы до плеч немного растрепались от ветра. Она вся была гибкой, грациозной, с летящей походкой. Макс оценил ее стройную спортивную фигуру и особенно – длинные ноги в голубых джинсах в обтяжку.

Идти было недалеко, по пути девушка разговорилась. Зовут ее Виктория, выпускница экономико-правового факультета Донецкого университета, сейчас – в декретном отпуске, воспитывает дочь.

А вот о супруге Виктория ничего не рассказала… Ну да ладно.

Сейчас Максу было просто приятно идти по улице города и разговаривать с красивой и утонченной молодой женщиной, о чем он, улыбаясь, и сообщил Виктории.

– Поразительно, как быстро современный человек отвыкает от благ цивилизации. От улиц обычного города, – сообщил он девушке.

– Наверное, я отвлекла вас от важных дел? – Молодая женщина покосилась на автомат стволом вниз за спиной военного.

– Ни в коем случае! – с какой-то необъяснимой легкостью рассмеялся Максим. – До вечера я совершенно свободен. Дали увольнительную после… Ну, не важно. Может, зайдем в кафе?

– Извините, Максим, но я должна уложить Настю спать.

– Какой же я идиот!.. Это уж вы меня простите, Виктория. Видимо, я чересчур поддался вашему очарованию, что так сглупил, – смутился молодой офицер.

– Значит, так, Максим. Вы мне помогли дотащить этот тяжелый пакет и поэтому заслужили чашку чая! – рассудила молодая женщина, элегантным жестом поправляя прическу.

– Ну что вы, неудобно…

– Ни в коем случае.

– Хорошо, но тогда подождите меня возле магазина.

Тратить деньги для Максима в последнее время тоже было делом непривычным. В зенитном дивизионе кормили по-армейски сытно и вкусно. Водилась и выпивка, но с этим все же дело обстояло весьма строго. Но солдаты и офицеры свои деньги особо не тратили – некогда да и не на что.

Макс попросил у продавщицы, дородной тетушки с крашеными кудрями, бутылку красного полусухого вина и коробку шоколадных конфет «Вечерний Донецк». Достал деньги.

– У вас рубли? Тогда по курсу к украинской гривне, – сообщила продавец. – Доброволец?..

Максим в военной форме без знаков различия и с автоматом за спиной только молча пожал плечами. Его взгляд зацепился за «Киндер-сюрприз».

«Возьму для малой», – спохватился офицер.

Он отсчитал купюры, получил сдачу и вышел из магазина с пакетом.

– Это к чаю, – улыбнулся Максим.

– Ну что вы, не стоило… – смутилась молодая женщина.

Молодой человек помог затащить коляску по ступенькам на третий этаж, пока Виктория подхватила на руки свою малышку. Светловолосая девочка чуть удивленно смотрела на незнакомого дядю в зеленой форме своими большими голубыми, как у мамы, глазами.

Войдя в квартиру, Макс долго расшнуровывал высокие армейские ботинки. «Носки вроде свежие надел», – подумал военный. Он предусмотрительно отстегнул магазин автомата и чуть сдвинул назад затвор, по привычке проверяя, чтобы в стволе не остался патрон. Не хотелось в этой уютной квартире лязгать затвором. Автомат здесь казался чуждым, как и он сам – в военной форме. Офицер аккуратно повесил куртку на крючок у входа, сунул магазин в карман брюк на бедре. Огляделся, куда бы пристроить автомат. Самому себе Макс казался слоном в посудной лавке.

– Положите его на тумбочку у входа! – рассмеялась Виктория. Она пока помогала своей дочери снять курточку. Девочка все не хотела расставаться с подаренным «Киндер-сюрпризом».

– Хорошо, только рацию с собой возьму, она у меня вместо мобильного телефона.

Макс неуклюже положил автомат и буквально на цыпочках прошел в зал и уселся на диван. Трехкомнатная квартира была просторной и светлой, мебель, обои, шторы на окнах подобраны со вкусом. Здесь чувствовался уют в каждой мелочи: книги на полках – рядом с юридическими справочниками стояли дамские романы. Офицер подошел ближе и прочитал имя автора: Сильвия Дэй, но оно молодому мужчине не сказало ничего. На низком журнальном столике лежала изящная вышитая салфетка. А вот мужской руки, как оценил, скорее шестым чувством гость, заметно не было. Типично «девочковая» квартира…

– Максим, вы подождите немного, мне нужно покормить Настю и уложить ее спать.

– Ничего страшного, у меня ведь целый день свободен.

Макс откинулся на мягкую спинку дивана и не заметил, как провалился в мягкие объятия сна…

Очнулся он рывком, почувствовав на себе чей-то взгляд. В кресле напротив него сидела Виктория и едва заметно улыбалась.

– Ой, простите! Что-то «вырубился», наверное, уют квартиры так подействовал. На службе постоянный недосып…

– Ничего страшного! Я уже и обед успела разогреть. Суп с фрикадельками и макароны с мясом. Вино помогите открыть…

– Конечно, о чем речь. – Максим взялся за штопор.

Еда на столе дразнила именно тем, что была домашней.

Хоть и сытная, но все же казенная армейская гречка с тушенкой или макароны с ней же, родимой, порядком надоели. Так же как и однообразный суп или борщ – тоже ничего, но когда готовят больше чем на 500 человек личного состава, то и вкус становится усредненным, с легким привкусом металла, что ли…

Но у Виктории все было иначе. На кухонном столе исходили паром тарелки с легким супом с куриными фрикадельками. Вермишель с кусочками тушеного мяса под соусом, тонко нарезанные на тарелке ломтики сыра и сухой колбасы, греческий салат с оливками, зеленью и свежими овощами с мягким сыром. Все это выглядело восхитительно! Натюрморт венчала бутылка красного полусухого. Макс от одного взгляда на такой роскошный натюрморт почувствовал волчий голод.

Он разлил вино по бокалам.

– Первый тост – за хозяйку этого удивительного дома, уют которого буквально обезоруживает! – Макс шутливо обыграл то, как внезапно его сморил сон.

Звон бокалов, улыбка красивой молодой женщины, кремовые шторы на окнах, которые будто бы отгородили большой мир с его большими проблемами от маленького уютного мирка этой замечательной квартиры… Подобный контраст с походной жизнью на любого бы подействовал, как воплощенное чудо. Они принялись за еду, Макс по армейской привычке торопился, а Виктория наблюдала за ним с легкой, как показалось молодому офицеру, чуть грустной улыбкой.

Они уже перешли на ты и свободно болтали на отвлеченные темы. Но, как правило, разговор все же возвращался к военной тематике.

– То, что ты – русский доброволец, это понятно. Но не казак из всех этих батальонов ополчения ДНР или Новороссии, – рассуждала Виктория. – Ну, хоть намекни!..

– Не имею права, – мягко, но с долей некоего лукавства улыбнулся лейтенант Полевой.

Ему было приятно внимание молодой и очень привлекательной женщины. Да и общая домашняя атмосфера располагала к некоей расслабленности и отрешенности от суровых армейских проблем.

– К тому же ты и не рядовой, а, скорее всего, офицер. Военный специалист, – заключила девушка. – Медик?..

– Почему именно медик?

– Ну, ты слишком… – она помедлила с ответом.

– Интеллигентный?

– В общем-то да.

– Знаешь, Виктория, а я тебя, кажется, вспомнил!.. Летом ты была в легком белом платье и с коляской. Точно!

– Что-то припоминаю… Видела, как тогда летом, еще до боев на Саур-Могиле, по городу ехали такие большие зеленые грузовики. У них сверху еще были такие лохматые сетки, – задумчиво потерла высокий лоб Виктория.

Она подняла бокал, и вино заиграло на свету рубиновыми искорками.

– Давай выпьем за мирное небо над головой!

– Давай! – улыбнулся под хрустальный перезвон Макс.

«Знала бы ты, как важен для меня этот тост! Как, сама того не ведая, ты близка к истине!» – подумал русский лейтенант ПВО.

Потом они пили чай с конфетами.

– «Вечерний Донецк»… – Макс задумчиво посмотрел на коробку с панорамой центра города, утопающего в огнях. – Расскажи мне о Донецке.

– Большой и красивый город, я там училась. Он немного сумасшедший – все там спешат, все заняты своими очень важными делами. Много банков, магазинов, в последнее время там построили новые офисные здания, деловые центры, торгово-развлекательные комплексы. Но вот окраины, отдалённые районы – еще типично советской застройки. Серые панельные девятиэтажки вместе с пятиэтажными домами. Ну и нравы… Если в центре все еще более-менее цивилизованно, то на окраинах люди все еще живут как в конце девяностых или в начале нулевых. Город интересный, но предельно жесткий к своим жителям – он многое дает, но и многое требует взамен. И кстати, в центре Донецка у нас, например, действующий металлургический завод, а по окраинам – угольные шахты и небольшие предприятия. Правда, многие из них закрылись еще в «лихие девяностые», но некоторые работают и до сих пор. А в последнее время – лет за пять до всего этого… Донецк вообще стал центром промышленного бизнеса и стал, по сути, конкурировать с Киевом.

– Хотелось бы побывать в этом городе… С тобой, – добавил молодой офицер.

Виктория смущенно и немного кокетливо улыбнулась.

– У тебя уютная квартира, – заметил Макс, стараясь сделать комплимент хозяйке.

– Знал бы ты, чего мне стоило создать весь этот уют! Я со своей начальницей на прошлой работе ругалась, опаздывала или норовила сорваться пораньше… А теперь для меня это – всего лишь золотая клетка…

Виктория расстроилась. Видимо, как понял Макс, и за кремовыми шторами не все обстояло так гладко, как хотелось бы. Да оно и понятно, молодая женщина с ребенком – и одна… Парень почувствовал, что не стоит лезть к ней в душу и что-то выяснять, по крайней мере не сейчас.

Сейчас Максим осознал, в каком дурацком положении оказался. Если бы они хотя бы были знакомы чуть больше – не говоря уже о большем, то он смог бы поддержать Викторию. Но даже несмотря на симпатию с его стороны и по-доброму открытое отношение этой молодой женщины, она все равно оставалась для Макса, по сути, незнакомкой… Как поступить в таком случае, он просто не знал. Выражать сочувствие, не зная сути вопроса, – очевидная нелепость. Утверждать что-то глупо ободряющее – то же самое.

Но и затягивать неловкую паузу тоже не следовало.

– Виктория, я не имею права разглашать служебную информацию. – Макс поднялся из-за стола и подошел к окну кухни. – Но одно могу сказать прямо: после встречи с тобой, с твоей дочерью, теперь я твердо знаю, кого конкретно и от какой угрозы призван защищать. Я постараюсь, чтобы над вами небо оставалось мирным.

Время с Викторией пролетело незаметно. Офицеру настала пора возвращаться в часть. Но тут он внезапно хлопнул себя по лбу. «Вот баран тупоголовый! Приперся русский воин-освободитель в дом к одинокой молодой женщине и сожрал ее месячный запас продуктов…» – Макс торопливо обулся и по привычке накинул на плечо автомат.

– Погоди, я сейчас вернусь.

Супермаркет располагался через дорогу. Макс быстро зашел туда и набрал сразу три огромных неподъемных пакета. Мясо, копченую колбасу, консервы, крупы, вермишель, сахар, чай, кофе, водку, коньяк, совсем немного овощей и фруктов, конфеты. В магазине народу почти не было, очередь оказалась совсем небольшой. На кассе продавец недоуменно воззрилась на посетителя.

– Не много будет?

– А мне нести недалеко, – ответил Макс, доставая русские рубли. – По курсу?

– Доброволец? Да, по курсу, – внимательно посмотрела продавец на молодого человека в форме без знаков различия и с автоматом за спиной.

«Вот что за русское разгильдяйство?! Отправили в Донбасс дивизион новейших зенитных установок, продумали до мелочей и охрану, и снабжение. А деньги выдали или баксами, или рублями! И в каждом магазине одно и то же – да ты, братец, русский! Конспираторы хреновы…» – с некоторым раздражением подумал Макс.

На стоянку перед супермаркетом заехал наспех закамуфлированный пикап. На бампере дополнительно наварен стальной лист для защиты мотора, а на дверцах болтались накинутые бронежилеты. В кузове на самодельной треноге установлен массивный и мощный пулемет ДШК калибра 12,7 миллиметра за самодельным бронещитком. На современной «тачанке» прибыла развеселая компания казаков в кубанках и в «горках», затянутых в ремни разгрузочных жилетов. Все – с автоматами, а один даже с ручным пулеметом Дегтярева РПД-44. Бородатые и вооруженные до зубов мужики смотрелись чрезвычайно живописно.

– О, братуха, а ты с какого батальона?! – узрели они Макса с тремя огромными пакетами продуктов.

– Да так, снабжение, тыловые службы… – неопределенно пожал плечами парень.

– Оно и видно!.. – прогудел бородатый здоровяк с пулеметом РПД-44 и патронными лентами крест-накрест. – Столько жратвы тащишь и все – в одно рыло!

– На свое рыло посмотри… – Максим поставил пакеты на землю, АКМ с удлиненным на 40 патронов металлическим магазином как-то невзначай оказался под рукой.

– Че сказал?!!

– Ты меня слышал. У тебя – свои задачи, а у меня – свои.

– А документы твои можно глянуть?

– Вы из комендатуры? – холодно парировал молодой офицер. – Вызывайте патруль, поговорим.

Уверенная манера держаться молодого парня несколько озадачила казаков. Оказалось, что он далеко не так прост, как показалось разухабистой компании на первый взгляд.

К сожалению, та же стихийная сила, что объединила жителей Донбасса в Народное ополчение, привела и к определенной анархии. Хорошо, что власти молодых республик очень быстро поняли, чем чревата необузданная «революционная стихия». Сейчас параллельно с отражением бандеровской агрессии в ДНР и ЛНР развивался трудный процесс создания единых армейских корпусов вместо разрозненных батальонов ополчения. Но пока что сделать это оказалось чрезвычайно сложно. Особенно хромала дисциплина и субординация.

– Ладно, паря, разойдемся краями, – решил их «атаман». – Ты пойми, пацаны с передовой, устали…

– Давно бы так. – Макс подхватил пакеты с покупками и зашагал к дому, где его ждала Виктория.

* * *

Увидев пакеты с продуктами, молодая женщина всплеснула руками:

– Ой, да не нужно было так тратиться! Тут всего слишком много. Может, часть себе заберешь?..

– И как это будет выглядеть? – улыбнулся лейтенант. – Нет уж, я считаю, что обязан тебе хоть немного помочь. Тем более что мне совсем нетрудно.

Макс посмотрел на часы на запястье.

– Спешишь?..

– Виктория, извини, мне пора… Спасибо тебе за уют, мне этого очень не хватало.

– Это тебе спасибо, – ответила грустной улыбкой молодая женщина.

– Можешь оставить свой телефон, мало ли… Сейчас время такое…

– Конечно!..

На прощание Макс в полутьме прихожей обнял Викторию, чувствуя, как часто бьется ее сердце… Всего лишь на миг он ощутил тонкий аромат ее духов, почувствовал, как ее густые, слегка волнистые волосы щекочут его щеку.

– До свидания, Виктория.

– До свидания, береги себя…

– Постараюсь. Все будет хорошо.

Выйдя из подъезда, Макс бросил быстрый взгляд на окна квартиры молодой женщины, вздохнул и пошел ловить попутку до расположения части.