Текст книги "Разведчики Зеленой страны"
![](/books_files/covers/thumbs_240/razvedchiki-zelenoy-strany-170084.jpg)
Автор книги: Георгий Тушкан
Жанр: Научная фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
– А ты, Егор, змей не бойся, я их руками беру, – успокоил его Толя.
– А когда ты их хватаешь за хвост, – спросил Егор, – они не шипят так: врешшь, врешшь, врешшшь?
Рядом раздалось сердитое шипение змеи. Егор вскочил и испуганно посмотрел на то место, где он только что лежал. Толя громко рассмеялся.
– Ага, испугался! – сказал он. – Ну что, похоже шиплю?
– Это ты?
– Я. Здорово?
– Здорово! А ну еще.
– А ты хочешь созвать всех змей?
– Не надо. Ну их! А ты разве знаешь змеиный язык?
– Змеиный – нет, – сознался Гномик, – а вот птичий, это я могу.
– А ну пощелкай соловьем, – попросил Егор.
И вот послышался соловьиный свист, потом соловьиные трели. Одно колено сменяло другое, и если бы Егор не знал, что это свистит Гномик, он ни за что бы не поверил.
Егор долго стоял, не решаясь нарушить очарование, а когда Гномик замолчал, Егор тихо опустился на плащ-палатку и негромко запел: «Соловьи, соловьи, не тревожьте солдат, пусть солдаты немного поспят…»
И опять вспомнился Егору полковник Сапегин среди бойцов на привале. Егор невольно с грустью сказал:
– Эх, Гномик, какой человек Максим Иванович Сапегин! Второй Чапаев!
Мальчики помолчали.
– А ты где птичьему языку научился? – спросил Егор.
Гномик в ответ залаял, как собака, которой только что наступили на хвост. На этот раз вскочил Барс. Мальчики так и покатились со смеху. Барс подошел к Гномику, принюхался и, убедившись, что его провели, обиделся, отошел в сторону и там лег.
– Где же ты научился? – не отставал от Гномика Егор. – Вот молодец! Теперь я поверю, что ты и змей берешь руками.
– А я их не боюсь! – гордо ответил Гномик. – Я и тебя научу. Меня сначала отец учил. Он в Ленинграде при Естественно-историческом музее работал: чучела делал, змей спиртовал, жучков для коллекций собирал. Из жирных гусениц выдувал всю внутренность, а оболочку сушил. Он мог и змей подзывать и заставлять их танцевать под флейту. А язык птиц как он знал! Засвистит – и рябчик летит. Чуфыкнет в кулак – и тетерев на весеннем току к нему скачет. А зимой пискнет по-мышиному – и лисица к нему бежит… Вот какой он был! Таких больше нету! – Гномик замолчал.
– Так ты охотник? – спросил Егор, чтобы отвлечь мальчика от грустных размышлений.
– Не-ет, – прошептал Гномик. – Я любил собирать жуков, бабочек, иногда ловил пичуг… Пойдешь в поле, в лес, в овраг – хорошо: солнце светит, шмели гудят, птички поют, над водой стрекозы летают… Сядешь и рисуешь… Я за жуками в любые пещеры и ямы лазил. Ни грязи, ни змей не боялся. Один раз меня ребята искали-искали, звали-звали, наконец увидели, что мои ноги из земли торчат, схватили меня за ноги и выволокли из большой норы под корнями – я туда за жуками залез. Я был тогда совсем маленький. С тех пор и прозвали меня пещерным Гномиком… А один раз я такого жука нашел! Ну никто не поверил, что это я нашел. Вот дело было! Многим ребятам, конечно, такие жучки неинтересны, они стараются, чтобы носорога или там жука-оленя выменять для коллекции, или бабочек красивых, махаонов всяких, а этот жучок был ну совсем неприметный. Я нашел его, а не знал, что за жук… Взял я определитель жуков и никак не могу найти этого жука. Бился, бился – понес его отцу. Жучок вроде обыкновенный, а оказалось, я первый открыл эту разновидность в Ленинградской области. Повезли жука в Академию наук. Меня в институт вызвали, расспрашивали. Уж я потом и старался! Все время искал новых жуков, да не успел найти – война помешала… Я и здесь ищу. Когда вырасту, энтомологом буду и художником.
Они помолчали.
– Я чучела умею делать, – сказал Гномик. – Мы с учителем зоологии штук семьдесят сделали.
– Умеешь? – с уважением спросил Егор, не ожидавший, что этот тихий мальчик – мастер на все руки.
– Да это совсем нетрудно, – ответил Гномик, – если есть формалин и мышьяковистокислый натр. Снял шкуру чулком, намазал ее изнутри раствором, а потом набил чучело соломой, чтобы зверь был как живой. Тут и проволочки разные нужны, и солома, и подставки. А то еще делают из папье-маше туловище зверя и натягивают на него снятую шкуру. Я так не умею… Недавно я сделал чучело барсука. Вот здорово получилось! Никто не верил, что это я сам сделал. Учитель подтвердил. А я сначала в Зоологическом саду зарисовал барсука, а потом сделал чучело по этому рисунку… А у тебя, Егор, папа и мама есть?
– Нет! – коротко ответил Егор и замолчал.
– У меня тоже нет. Папа в Ленинграде погиб от бомбы, а мама пропала при бомбежке нашего эшелона с эвакуированными. И я попал сюда, в детский дом. Из детдома начали брать ребят на воспитание. Пришла тетя Глаша, Глафира Николаевна, наша учительница рисования, увидела, что я рисую, поговорила со мной и спрашивает: «Хочешь, вместе будем твою маму искать? А пока будешь у меня жить». Сначала я ее боялся. Она такая высокая и, кажется, сердитая, редко улыбается. Никогда не крикнет, пальцем не тронет, а как скажет: «Тебе надо расти, доедай», – уже сыт, а еще съешь. Она заставляет меня каждый день хоть понемногу рисовать. Я даже научился рисовать масляными красками. Месяца два назад мы поехали к знакомому охотнику. Он для нашего зоологического кабинета разных птиц настрелял. Надо было снять с них шкурки с перьями. Потом мы из них шестнадцать чучел сделали. Попробовал я срисовать их красками. У мертвых птиц совсем другой, какой-то тусклый цвет перьев. Теперь попробую срисовать с натуры, живых… Егор, ты не спишь?
Егор не ответил. Его клонило ко сну. Замолчал и Гномик. Он смотрел на огромную сверкающую луну и не мог отвести от нее глаз.
– Егор, как ты думаешь, есть люди на Луне?
– Не знаю. Полковник Сапегин говорил, что на Марсе есть жизнь. Там и пустыни есть, и каналы, и деревья с красными листьями. Он говорил: «Построим огромную «катюшу» и полетим в этом снаряде на Марс». А ты бы полетел?
– С тобой бы полетел. Ты хороший!
– Хочешь, я буду тебе помогать и у нас будет так, как у меня с полковником Сапегиным?
– Хочу!
– А стрелять ты умеешь?
– Не умею.
– Я научу.
– Не надо.
– Боишься стрелять?
– Страшно… немного… Ты не смейся, это у меня после бомбежки эшелона.
V
Лунная дорожка переместилась через реку правее, и с горы подул слабый ветерок. Барс услышал вдали шаги и ткнул мордой в щеку задремавшего было Егора. Мальчик знал этот сигнал и сразу проснулся. Монотонно, как и прежде, шумела река. Егор осторожно, чтобы не разбудить Гномика, вытянул у него из-под головы свое ружье.
Донесся тихий свист. Егор ответил. Большая тень приближалась по берегу, то появляясь, то исчезая в кустах.
– Это я, Топс! – раздался вблизи приглушенный голос.
– Чего же ты свистишь? Ты бы, как разведчик, перепелкой кричал или совой.
– Так мы же не условились.
– Мало что! Отсутствие правильного взаимодействия, как говорил полковник Сапегин, губит самые лучшие военные планы. Ну как?
– Прошел я километра два вниз по течению – никакого моста. Река такая же бурная, как здесь. Переправиться вброд и думать нечего: утонем. Спугнул какого-то зверя. Он ка-а-ак зашумит – и в кусты! Ух, и зверюга! Не иначе, тигр!
Мальчики засмеялись.
– Здесь тигров нет, – вдруг отозвался Гномик.
– Вот что, тигр, давай спать, – сказал Егор, – а то скоро опять в путь.
Топс растянулся рядом.
Ребята задремали.
Лунная дорожка переместилась еще правее, туда, где над рекой возвышались камни в белой пене. И опять Барс ткнул своим холодным носом щеку хозяина. Это неслышно подошел Ромка.
– Я – как разведчик в тылу врага, – возбужденно прошептал он.
Егор растолкал ребят.
– Все узнал. Есть очень важные новости, – сказал Ромка. – Гарун здесь.
– Гарун здесь? – Егор быстро вскочил. – Каким образом?
– Гарун сел верхом на кондора, тот распластал крылья и через секунду быстрее лани, быстрей… – начал Топс.
– Вот как стукну! – сказал, замахиваясь на него, Ромка.
Топс замолчал.
– Эх ты, – обратился Ромка к Егору, – а еще военный! А самолеты на что?
– Не станешь же ты уверять нас, – сказал Егор, – что Гаруну специально, чтобы встретиться с нами, дали самолет.
– Я не знаю, для чего ему дали самолет, – с достоинством ответил Ромка, – но знаю одно: я видел его так же близко, как вижу тебя. Он сказал мне, что прилетел на «ПО-2» и ждет нас.
– А как же ты его нашел?
– А я его и не искал. Там кишлак, и там есть мостик.
– А на мостике овечка, у овечки хвостик, – опять начал Топс.
– Замолчи, Топс! – прикрикнул Егор. – Да договаривай, Ромка, скорее!
– А что говорить? Я все сказал, – ответил Ромка. – Гарун сидел возле моста и ждал нас. Говорит, что это единственный мост через реку в этом районе и другого пути отсюда в горы нет. Он уже пошел было со мной сюда, а потом говорит: «Ты беги к ребятам, выезжайте на мотоцикле к кишлаку. По дороге увидите старый мазар, там встретимся».
– Мазар?
– Ну, склеп такой, старая гробница – вроде сарайчика. Вот там надо съехать с дороги к мазару и ждать.
– А ты не врешь? – усомнился Егор.
– Честное пионерское, чтоб мне провалиться на этом месте!
– Значит, ехать сейчас же по дороге к кишлаку Чак и у мазара ожидать. А еще что говорил Гарун? – спросил Егор.
– Сказал, что есть что-то очень важное, он сам нам все объяснит, – ответил Ромка.
– По машинам! – протяжно, как обычно командовал полковник Сапегин в таких случаях, крикнул Егор и первый бросился к мотоциклу.
Гномик поспешно повесил себе за спину ружье и свернул плащ-палатку, а Барс сразу же вскочил в коляску, вернее – на коляску, так как она была загружена доверху.
VI
Светила луна. Ребята быстро разместились на мотоцикле, Егор включил зажигание, дал газ и нажал ногой педаль до отказа. Мотор затарахтел. Егор включил первую скорость и вырулил на дорогу, включил вторую и затем третью скорость, и мотоцикл понесся по дороге; потом он чихнул один раз, другой, третий. Егор покрутил ручку до предела, это не помогло. Мотор зачихал, и мотоцикл остановился.
– Газуй! – заволновался Ромка.
– Сам знаю, – сквозь зубы ответил Егор и снова завел мотор.
Но как только он включил скорость, мотор заглох. Егор соскочил и попробовал завести мотор. Ребята окружили его, стараясь помочь.
– Вот всегда так бывает, – заметил Ромка, – если очень торопишься, обязательно что-нибудь да разладится.
– Теперь вся искра в баллон ушла, – трагическим голосом возвестил Егор, повторяя излюбленную шутку шоферов.
– Ну и влипли! – сказал Ромка в тон Егору.
– Значит, все пропало? – испугался Гномик.
– Надо поймать искру в баллоне, – продолжал шутить Егор. – Ты ее рукой, а она ка-а-ак даст, так и отлетишь. Ну, кто ловить будет?
Никто не вызвался ловить искру.
– Я попробую, только я не умею, – робко предложил Гномик.
Егор перестал шутить, попробовал завести мотоцикл, но мотор не хотел работать. Он проверил – бензин есть, ток есть. В чем же дело? Может быть, свечи забило? Егор вывинтил из цилиндров свечи. Они были сухие, в порядке.
– Ну что, нашел искру? – то и дело спрашивали ребята.
– Сами ищите! – буркнул обеспокоенный Егор, не переставая нажимать ногой на педаль.
– Дай я, ты уже выдохся, – предложил Топс.
Егор вначале упорствовал, но потом согласился, чтобы Топс сменил его. Топс быстро нажимал педаль раз за разом, Егор крутил ручку «газа», Ромка стоял рядом и подавал советы. Гномик усердно молча заглядывал во все сокровенные части мотоцикла, в которых он ничего не понимал, но делал это, чтобы не стоять сложа руки. Мотоцикл, как назло, не заводился.
– Тоже мотоциклисты! Дай-ка я заведу, – сказал Ромка, отстраняя правой рукой Егора, а левой стаскивая Топса с сиденья.
Огорченный Егор отошел от мотоцикла. Ромка уселся с видом знатока на мотоцикл. Он долго возился, устал и наконец, раздраженный неудачей, сказал:
– И где ты только, Топс, откопал этот старый гроб! Его надо на свалку!
– Сам ты гроб! – обиделся Топс.
– Я придумал, я придумал! – воскликнул Гномик.
– Ты?! – чуть не в один голос воскликнули мальчики.
– Ага, я. Давайте покатим мотоцикл, тут недалеко ведь.
– Верно, – согласился Ромка. – Только раз мотоцикл Топса, пусть он сам его и тащит!
И все же мотоцикл дружно покатили по дороге в кишлак, и только Барс продолжал важно лежать в коляске. Когда мальчики приблизились к мазару, Барс зарычал. Егор приказал ему замолчать.
– Машина системы «Сам пре»! – раздался веселый голос Гаруна из-под теневой стены мазара. – То вы катались на мотоцикле, а теперь мотоцикл катается на вас. Ну, рассказывайте, что случилось с Борисом?
Мальчики наперебой стали объяснять Гаруну, почему Борис не поехал. Гарун был очень огорчен.
– Я рассчитывал, что Борис меня на время заменит, – наконец сказал он.
– Разве ты не поедешь с нами? – удивился Топс.
– Не могу сейчас, – сказал Гарун. – А сами вы не справитесь?
– Мы не справимся? – Ромка даже задохнулся от негодования. – Да что нам Борис? Чем мы хуже его? Да я…
– Стоп! А что случилось с мотоциклом? – поинтересовался Гарун.
– Искра в баллон ушла, – робко сказал Гномик.
– Ну, меня этим не проведешь, я сам с усами!
Гарун подошел к мотоциклу и нажал кнопку: рев гудка показал, что зажигание в порядке. Гарун нажал педаль и дал газ. Мотор молчал.
– Брось его, – сказал Ромка. – Говори скорее: что нам делать?
– Нет, – ответил Гарун, трогая пальцами карбюратор и бензопровод. – Мне на нем обратно ехать.
– Значит, уедешь от нас на нашем мотоцикле? – ревниво спросил Егор.
– На этом самом, – весело ответил Гарун и, уверенно сев в седло, нажал педаль.
Мотор заработал четко, все громче и громче, выпуская густые клубы дыма.
– В чем же дело? Почему он у меня не заводился? – воскликнул Егор.
– Дело в кранике или, вернее, во внимании. Ты перекрыл краник бензопровода, и бензин не мог попасть из бака в карбюратор.
– Ох, я и шляпа! Ведь это я сам закрутил краник, когда приехали к реке, а открыть забыл.
– Со всяким бывает, – примирительно ответил Гарун. – Подойдите поближе.
Мальчики обступили Гаруна.
– Пакет у тебя? – спросил Гарун, кладя руку на плечо Егору.
– У меня, – подтвердил Егор, нащупывая пакет в кармане гимнастерки.
– Очень хорошо! – сказал Гарун. – Если я не прибуду, пакет откроете десятого.
– А ты не пойдешь с нами, Гарун? – с тревогой в голосе спросил Гномик.
– Сейчас никак не могу. Я сюда прилетел по срочному заданию редакции и уеду отсюда на вашем мотоцикле, а вы пойдете пешком, как полагается разведчикам.
– Но ведь мы брали продукты из расчета и на тебя, – заявил Топс.
– Спрячьте мою долю и лишний груз соли и дроби неподалеку в горах. Это будет ваша как бы запасная база. Идите не спеша. В горах, да еще с грузом, вы будете двигаться по два-три километра в час. Переходы делайте небольшие. Идите не больше пяти-шести часов в день.
– Тогда мы будем двигаться, как черепахи, – с досадой сказал Ромка, у которого была привычка всегда спешить.
– А куда вам торопиться? Дружина сможет двинуться не раньше двадцать второго августа. Вы уже на марше. Лишь бы вы к десятому августа были у истоков реки. Завтра же вы начнете знакомиться с плодовыми лесами, растущими по склонам.
– У нас нет карты, и разрешения от Чукмасовой мы не достали, – сказал Ромка.
– Карту я вам дам, – сказал Гарун, – а вот с разрешением надо что-нибудь придумать. Борис поправится и привезет его вам. Лучше не попадайтесь на глаза объездчикам. Я предупрежу в лесничестве. Вот вам карта.
Егор взял карту и развернул ее:
– Это же кроки! У нас такие есть, только похуже.
– Раз ты в этом разбираешься, то и кроки тебе помогут, как карта. На этих кроках отметите разведанный вами маршрут для будущего похода пионеров, лучшие места привалов, уточните притоки, броды на них. До озер можете не доходить, но будьте возле правого южного истока реки Чак.
– Что это такое «кроки»? – тихо спросил Гномик.
– Здесь нарисовано главное, что есть в карте, только не так подробно, – ответил Егор.
– Я довезу вам груз до моста, а потом поеду в кишлак – возьму там бензин, – сказал Гарун.
Он сел на мотоцикл и медленно поехал, чтобы ребята могли идти рядом. Возле моста он помог выгрузить вещи, проверил груз, похвалил за укладку, пожелал ребятам успеха и, сказав: «Командуй, Егор», уехал.
Шум мотоцикла, затихший вдали, заменили частые вздохи, выражавшие сожаление о мотоцикле, которым ребята так гордились, неуверенность и тревогу.
– Ребята! – закричал Топс. – Я забыл передать Гаруну документы на мотоцикл, паспорт…
– Эх ты, разиня! – с досадой сказал Егор. – Сейчас же беги отнеси, аллюр три креста. Ты кишлак знаешь. Гарун, наверное, будет у склада горючего.
Топс побежал в кишлак. Егор сел на край моста и свесил ноги над шумной рекой. Ромка и Гномик последовали его примеру. Барс лег рядом. Мост был необычный: узкий, немного горбатый, без перил, выстланный поперечными бревнами. Так они просидели молча минут сорок. Всем хотелось спать. Но вот Барс прислушался, встал, и вскоре мальчики услышали торопливый топот ног. Это прибежал Топс. Он задыхался от быстрого бега и был чем-то сильно взволнован.
– Догнал? – спросил Егор.
– Нет! – еле переводя дух, ответил Топс. – Я вам скажу такое, такое… – И он, не в силах выразить свои чувства, потряс кулаком над головой.
То, что услышали мальчики, мгновенно согнало сон. Из несвязного рассказа Топса, прерываемого вопросами ребят, выяснилось, что он увидел в тени дерева недалеко от кишлака группу людей возле мотоцикла и машины. Топс решил, что мотоциклист – это Гарун, и пока раздумывал, удобно ли подойти к Гаруну, услышал поразительные новости: в горах, у истоков реки Чак, девятого августа ожидают приземления нескольких парашютистов. Их будут ловить возле кишлака Чак. Подробностей Топс расслышать не мог, так как в этот момент его заметили, приказали подойти, спросили, что он здесь делает, и, узнав, что мальчик ищет Гаруна – мотоциклиста с коляской, сообщили, что таковой уехал пять минут назад.
– Что же нам теперь делать? Вернуться назад или ждать? – с тревогой, почти шепотом спросил Гномик.
– Назад? Это ты сказал «назад»! Да понимаешь ли ты, что ты сказал, трус несчастный? – гневно спросил Ромка, обуреваемый желанием совершать геройские поступки.
– Я только спросил, – оправдывался Гномик.
– Ах, ты только спросил! Лучше бы ты спросил, как в таком случае должна действовать разведка… Егор, объясни ему!
– Ребята, – сказал Егор, – мы могли бы выследить, где спустятся парашютисты, выследить хотя бы одного и сообщить об этом военным. Дело не такое уж трудное.
– А хотя бы и трудное! – возразил Ромка и вслух принялся фантазировать, как все это произойдет.
– Нам никто не приказывал, а если мы оскандалимся – нас засмеют, – возразил Топс.
– Трус! – воскликнул Ромка. – Каждый пионер должен защищать Родину!
– Не робей, ребята! Главное, чтобы было чувство локтя, боевая спайка. Все за одного и один за всех, как говорил полковник Сапегин. А ну, нагружайся – и вперед! – скомандовал Егор.
Мальчики, кряхтя, взвалили себе на плечи тяжелый груз.
VII
В ночь на шестое августа четыре маленькие фигуры, согнувшись под тяжестью груза, перешли мост возле кишлака Чак и углубились в предгорья Узун-Ахматских гор. Лай собак в кишлаке слышался все тише и наконец затих вдали. Мальчики поспешно шли вперед, чтобы до рассвета достичь леса.
– Надо правее, – прошептал запыхавшийся Топс, шумно дыша не столько от усталости, сколько от волнения. – Река Чак впадает в ту большую бурную реку, через которую мы перешли по мосту, где-то правее от нас.
Егор, еще раньше изучивший кроки, подтвердил это, и они пошли правее. Незнакомый путь ночью всегда кажется очень длинным. Мальчики уже шатались от усталости, а горной реки Чак все еще не было слышно.
На востоке на побелевшем небе четко вырисовывались черные контуры гор.
– Я не могу больше идти, – шептал Топс.
– Я тоже устал, я устал, – твердил Гномик.
– Больше жизни! Ведь мы должны разведать маршрут, постараться выследить парашютиста и пройти незамеченными, – подбадривал их Егор. – Дойдем до тех зарослей, что темнеют впереди, и там сделаем привал.
Когда путники подошли к зарослям, начинался рассвет. Гномик, Топс и Ромка, как по команде, не снимая груза с плеч, повалились на траву.
– Отвяжите ношу, так не отдыхают на привале, – требовал Егор.
Но ему никто не ответил. Ребята уже спали. Егор снял свой рюкзак, отцепил у ребят заплечные мешки, свалил весь груз в одну кучу, приказал Барсу стеречь и сам заснул сразу, как только коснулся земли.
По азимуту
I
Солнце поднялось над горами, а ребята спали всё в тех же позах, как легли. Только Барс бодрствовал. На ветках прыгали щеглы, перепархивали дрозды; горлица опустилась на ветку, но, заметив под деревом пришельцев, сорвалась и улетела.
В полдень на ребят напали слепни. Послышались шлепки, сонные возгласы, и наконец мальчики проснулись. Заспанные лица их припухли, и на щеках были видны следы веточек и камней, на которых они лежали. Все с изумлением смотрели друг на друга, на деревья и кусты, окружавшие их, не совсем представляя себе, где они и что с ними.
Над головами мальчиков висело много каких-то очень коротких стручков.
– Были бы стручки длиннее и тоньше, как на акации, я бы мировые пищики смастерил, – похвастался Ромка и нехотя сорвал стручок, висевший почти перед его носом. Он раскрыл стручок, высыпал два крупных зерна на ладонь, потом себе в рот и пожевал.
– Есть можно! – весело объявил он и потянулся за стручками.
Ребята сорвали по нескольку стручков, тоже недоверчиво пожевали, потом вошли во вкус и стали пригоршнями есть зерна. Они сразу же почувствовали голод. Захотелось пить.
– Вкус, как у фисташек, – сказал Топс.
– Ребята, да ведь это и есть фисташки! – вдруг закричал Ромка, пораженный своим открытием. – Честное слово, фисташки! Самые настоящие фисташки в костянках, а не в стручках! Только еще не совсем спелые. Я первый открыл!
– Фисташковая роща! – крикнул Топс в восторге.
– Фисташковый лес! – отозвался Егор.
Вот тут-то ребята и приналегли, да как! Шутка ли, не часто приходилось есть фисташки, а тут перед ними рос большой фисташковый лес, ешь сколько душа хочет. Это было, как в сказке, когда перед героями вдруг появляются яства.
Забегая вперед, надо сказать, что никогда после этого случая ребята уже не могли есть фисташки, так они объелись.
Тут же решено было отметить фисташковую рощу как первое место привала для большого похода.
– Воды хочется, – наконец сказал Гномик.
– А ну-ка, Ромка, сбегай принеси, – скомандовал Егор.
– А почему я, почему не ты, не Топс?
– Не вступай в пререкания с командиром! Так ведь каждый скажет! – рассердился Егор.
– Конечно, пойду, с удовольствием пойду, – неожиданно согласился Ромка, – жарко, я хочу пить, а там и искупаться можно.
Ромка нарочно сказал это, чтобы раззадорить ребят.
– Хитер! – сказал Егор. – Я сам пойду, а то ты, пожалуй, заблудишься.
– Не нужно! Что я, маленький?
– Нет, оставайся и карауль груз.
– Какой же ты командир? Разве полковник Сапегин, отдавая приказ, отменял решения? Давай во всем делать так, как он.
– Ну ладно, – согласился Егор. – Значит, ребята, всё будем делать так, как полковник Сапегин? – спросил он.
– Будем, конечно.
– Мы с Ромкой пойдем за водой и на разведку, а ты, Топс, и ты, Гномик, оставайтесь стеречь.
– Вы будете купаться, – сказал Топс, – а мы? Вот уж такой несправедливости полковник Сапегин никогда бы не допустил! Он так бы сделал: если идти купаться, так всем; если не идти, так всем; если есть, так всем.
– А ты откуда знаешь, как бы поступил Сапегин? – удивился Егор. – Ведь ты его и в глаза никогда не видел!
– Разве ты сам не говорил, – настаивал Топс, – что полковник самый справедливый человек?
Егора били его же оружием. Хорошенько подумав, он согласился, что вряд ли Сапегин пошел бы сам купаться, оставив товарищей. Не в характере Егора было упорствовать в своих ошибках.
– Ладно, Топс! – сказал Егор. – Пойдем все разом. Но мы отряд, у нас есть боевое задание. Полковник Сапегин всегда выяснял, у кого к чему душа лежит. Один лучше в разведке, другой при кухне. Роман, например, хорошо стреляет, Топс неважно, а ты, Гномик, значит, совсем не стреляешь?
– Совсем, – сознался Гномик, – и не хочу.
– Почему?
– Я раз пробовал… Ружье толкает, глушит, и потом не видно, куда оно стреляет.
– Как не видно?
– Глаза сами собой зажмуриваются.
– Эх ты, вояка! – презрительно отозвался Топс.
– Мы выступаем на марш до реки, – сказал Егор. – В маршевых колоннах впереди отряда всегда идет передовой отряд с разведкой, потом основной отряд, а позади тыловой отряд – прикрывает, а по бокам дозоры. Тебя, Роман, я назначаю командиром основного отряда, ты иди в середине, с одностволкой, я – передовой отряд и пойду впереди вас. Топс, второй эшелон основного отряда, идет позади тебя. Гномик – тыловой отряд нашей колонны. А Барс – разведка, застава и дозоры. Сейчас надо ориентироваться по компасу, и мы пойдем по азимуту.
– У нас даже компаса нет! – спохватился Ромка.
– Компас есть! – Егор достал из кармана гимнастерки компас. – Трофейный! Его полковник Сапегин мне оставил, когда уезжал в госпиталь.
– А ну, дай посмотреть, – попросил Ромка.
Каждый хотел подержать компас, но Егор не выпускал компаса из рук.
– Вот север!
И ребята наклонились над стрелкой.
Егор вынул карту и, положив на нее компас, повернул ее северной стороной туда, куда показывал компас.
– А это наша точка стояния. – Егор ткнул пальцем в крошечное пятно. – А река, куда мы идем, – за кустами, возле горы; значит, идти надо на юго-восток. Пойдем без дороги, напрямик, просто по азимуту.
Ребятам понравилось выражение «идти просто по азимуту».
Но нелегко было «просто по азимуту» пробираться в густых зарослях, да еще с грузом. Вначале шли цепочкой, но ветки, которые раздвигал, а потом выпускал передний, больно хлестали идущих сзади, и цепочка растянулась. Скоро все перепуталось. «Тыловой отряд» пошел впереди «основного», а «второй эшелон» шел рядом, обгоняя «передовой отряд». «Боковые дозоры» (Барс) носились взад и вперед.
II
Егор вел отряд по компасу на юго-восток.
– Хороший азимут! Тут без глаз останешься! – сердился Ромка, с трудом пролезая в кустах. – Надо двигаться туда, где кончаются кусты.
– А в какой стороне они раньше кончаются? – спросил Егор, хитро прищурив один глаз.
Ромка не мог этого сказать.
– Залезли! – ворчал он и хотел что-то добавить, как вдруг впереди трава и кусты пришли в движение, раздались шум, треск и рычанье Барса.
– Обезьяна, обезьяна! – неистово завопил Гномик.
– Медведь, медвежонок! – кричал Топс.
Мешки с плеч полетели на землю. Топс и Гномик мгновенно очутились на деревьях. Ромка схватился правой рукой за ветку, готовый при первой опасности взвиться вверх.
– Заряжай картечью, патронами с картечью! – кричал Егор, сбрасывая, как и другие, груз на землю.
Дрожащими руками он шарил в патронташе; вытаскивая патроны, смотрел на цифру, обозначенную на бумажке пыжа, прикрывавшего дробь, и совал обратно: № 3 – зайчатник, № 5 – утятник, № 9 – бекасинник. Но где же № 00 или № 000?
Ромка, успевший зарядить ружье раньше Егора и сообразивший, что никакого медведя нет, поспешил вперед. Ребята услышали выстрел и восторженный крик Ромки:
– Убил дикого кабана!
Егор и Топс побежали к нему. Гномик осторожно следовал позади.
– Где же он? Где? – кричали мальчики, догоняя бегущего Ромку.
– Вон, в кустах, – отвечал Ромка, на бегу наводя ружье в зверя, промелькнувшего в траве впереди Барса.
– Не стреляй, собаку убьешь! – крикнул Егор, останавливаясь и прицеливаясь.
Одновременно грянули два выстрела.
Ромка подбежал к Барсу, с рычаньем терзавшему что-то в траве, и закричал:
– Это я убил, я!
– Нет, я убил: считается последний выстрел! – протестовал Егор.
Мальчики были так возбуждены, что будь перед ними раненый тигр, они бросились бы и на него. Наконец удалось оттащить за ошейник Барса, и мальчики увидели в густой помятой траве небольшое серое животное.
Гномик поднял трофей за ногу.
– Да это барсук! – сказал он. – Обыкновенный барсук! Тоже охотники! Кричат: «Кабан, кабан!» Мой отец убивал барсуков, и мы ели их мясо и сало, а из шкур делали чучела для школ и музеев. Барсучье мясо не отличишь от свинины, а жир вылечивает от туберкулеза.
– Тоже профессор! А кто первый кричал «обезьяны, обезьяны»? – недовольно пробурчал Ромка.
– Обезьяны будут дальше, там, где леса в лианах, – обещал Егор.
– Какой тяжелый! – сказал Топс. – Давайте сейчас же жарить. А то «курсак пропал», – и он похлопал себя по животу.
– «Курсак пропал»! – передразнил его Егор. – Надо до реки дойти. Там и костер разложим.
– Дай я понесу. – Топс взял барсука за ногу и дернул к себе.
– Не вырывай, я уже несу! – рассердился Гномик.
– Не ссорьтесь, хлопцы! Брось, Топс, понесет охотник, – сказал Егор и протянул руку.
– Я убил, а не ты, я и понесу, – сказал Ромка, отстраняя руку Егора.
– Ладно уж! Чего там! – проговорил Егор. – «Потери противника – трофеи наших войск». Считай своим, не жалко. Мы с полем, как говорят охотники, а это главное. Вот у нас уже и есть мясо! – И он весело крикнул: – Вперед, орлы! Больше жизни!
Ничто так не окрыляет, как первый успех. Вот идут они, удачливые охотники, и солнце светит им весело, и птицы поют, и деревья кивают ветками, и все так хорошо и чудесно, что просто петь хочется!
Мальчики шли радостные и возбужденные, и каждый стремился рассказать, что он подумал, почувствовал, увидел и сделал. Они шли в высокой траве, иногда скрывавшей их с головой, и чувствовали себя землепроходцами, открывающими новые земли.
Наконец кустарник расступился. Ребята увидели перед собой могучие дикие горы, поросшие густыми лесами. А если посмотреть влево, вверх по ущелью Чак, то там, далеко на востоке, лесистые горы вздымались ступеньками все выше и выше и суровыми серыми вершинами заслоняли треть неба.
Ребята стояли молчаливые и встревоженные. Вокруг них была дикая природа. Неприступные скалы, бурные потоки, хищные звери. Последний кишлак остался позади. Что ждет их, так дерзко отважившихся пуститься в путешествие, полное тайн и опасностей? Выдержат ли они без Гаруна? Все эти мысли и чувства можно было прочесть на лицах ребят, ставших сразу серьезными.
Залитая солнечным светом, перед горами, у входа в ущелье Чак, раскинулась веселая долина, уставленная копнами сена. Яркие цветы и пестрые бабочки, порхавшие в воздухе, дополняли пейзаж. Совсем близко шумела горная река Чак, делившая ущелье на две неравные половины – очень узкий северный берег, по которому ребятам предстояло идти вверх, и широкий луг на южном берегу, где проходила дорога. На берегу реки росли хвойные деревья и кусты.
Егор глубоко вздохнул и спросил:
– Здорово?
– Здорово! – ответили ребята.
Они были счастливы и горды: они, бесстрашные разведчики, уже на одну треть выполнили задание дружины и достигли благодатного края.
III
Ребята бодро двинулись вслед за Егором к реке, громко сожалея, что нет Бориса и что он не видит эту красоту. На каменистом берегу они расположились под большой арчой.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?