Текст книги "От Вознесенского проспекта до реки Пряжи. Краеведческие расследования по петербургским адресам"
![](/books_files/covers/thumbs_240/ot-voznesenskogo-prospekta-do-reki-pryazhi-kraevedcheskie-rassledovaniya-po-peterburgskim-adresam-228409.jpg)
Автор книги: Георгий Зуев
Жанр: Путеводители, Справочники
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 7 (всего у книги 36 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
В 1910 году «Алмаз» встал на ремонт. На нем предстояло перебрать главные и вспомогательные механизмы, заменить водогрейные трубки во всех котлах, произвести выверку гребных валов, а также выполнить многие другие ремонтные работы.
Учитывая революционные волнения на флоте, новому командиру корабля строжайше предписывалось «обратить особое внимание на более близкое общение офицеров с командой, их обязательное присутствие при всех работах на крейсере-яхте». От офицеров требовалось строго следить за матросами, проверяя их письма, личные вещи и «иными способами», чтобы на корабль не проникла «антиправительственная пропаганда и запрещенные издания».
Всякое проявление злой воли и подрыва дисциплины «надлежало немедленно пресекать самыми суровыми мерами». В соответствии с полученной секретной инструкцией, командир был также обязан не допускать в кают-компании разговоров «критического содержания, касающихся службы управления страной».
18 марта 1911 года Николай II распорядился перевести «Алмаз» с Балтики в Черное море. Связывалось это с необходимостью иметь там специальный пароход вместо исключенной из списков яхты «Эриклик» для обеспечения переездов как особ Императорского дома, так и начальствующих лиц, поскольку другого подходящего судна для этой цели там подобрать не удалось.
![](_48.jpg)
Командир яхты «Алмаз» (1910–1911), капитан 2-го ранга барон В. Б. Гревениц
В связи с назначением капитана 2-го ранга барона В. Е. Гревеница командиром линейного корабля «Полтава», крейсер «Алмаз» у него 12 июля 1911 года принял капитан 2-го ранга князь Н. С. Путятин. Довели до полной комплектации личный состав корабля (8 офицеров, 4 инженера-механика, судовой врач, 6 кондукторов, 44 унтер-офицера и 224 рядовых) и его экипаж, в том числе и за счет 131 черноморца.
![](_49.jpg)
Командир яхты «Алмаз» (1911–1912), контр-адмирал князь Н. С. Путятин
С 8 по 10 июля в Александровском доке Кронштадта на яхте произвели окраску подводной части. 20 июля сняли все 75-мм орудия с боезапасом (это связывалось с правовыми вопросами прохода черноморскими проливами), оставив лишь шесть 47-мм пушек с комплектом патронов для салюта.
23 июля в 17 часов, после смотра, проведенного морским министром И. К. Григоровичем, «Алмаз» снялся с бочек Малого Кронштадтского рейда и, имея в действии восемь паровых котлов, вышел в море, навсегда покидая воды Балтийского моря.
Переход из Кронштадта до Севастополя – 4832 мили – за вычетом якорных стоянок корабль проделал за 398 часов, средним ходом в 12,42 узла. За весь рейс израсходовали 1432 тонны угля.
![](_50.jpg)
Посыльное судно «Алмаз» в Штеттине
Зайдя 21 августа в Ялту, где сошли на берег принятые ранее на его борт при заходе в Неаполь сыновья великого князя Александра Михайловича Андрей, Никита и Федор, «Алмаз» 23 августа в 19 часов пришел в Севастополь и стал в Северной бухте на девиационной бочке № 3.
Включенная в состав Черноморского флота, яхта «Алмаз» в качестве посыльного судна неоднократно ходила в походы, в том числе и зарубежные, участвовала с эскадрой в морских учениях.
С 1 января по 11 марта 1912 года корабль находился «в вооруженном резерве» и стоял на рейде в Севастополе. В этот период Н. С. Путятин сдал командование яхтой капитану 2-го ранга А. И. Сергееву. Затем, с 31 мая по 26 июня, «Алмаз» совершил автономное плавание и участвовал в мероприятиях при прохождении курса комендорских стрельб под флагом начальника Черноморской минной дивизии. С 10 сентября 1912 года на яхте «Алмаз» поднял свой флаг командующий морскими силами Черного моря адмирал А. А. Эбергард. На корабле тогда также разместились все чины его штаба.
В середине 1912 года император Николай II произвел смотр новобранцам Черноморского флота. При посещении яхты «Алмаз» он высказал пожелание командующему флотом о включении корабля в состав отряда судов императорской охраны, находящихся в распоряжении флаг-капитана его величества контр-адмирала К. Д. Нилова. При этом император считал, что «необходимо позаботиться об обновлении внешнего вида корабля», то есть о проведении в ближайшее время профилактического ремонта. Было дано соответствующее распоряжение техническим и хозяйственным учреждениям Морского министерства, и «Алмаз» ввели в Севастопольский док. На корабле провели чистку и окраску подводной части корабля, чистку и переборку кингстонов, ремонт руля и замену лопасти правого винта. Одновременно с этими работами очистили и окрасили корабельные якоря и якорные цепи; провели очистку и окраску надводного борта; чистку и полировку всего тикового дерева; установили новую грот-стеньгу; произвели ремонт адмиральских помещений; заменили линолеум в жилой палубе; окрасили кочегарные кожуха и дополнительно установили четыре 75-мм орудия.
После проведенных ремонтных работ яхта, обладая особым статусом, оказалась в тройном подчинении: командующего Морскими силами Черного моря, а также «напрямую» в подчинении Морского министра и флаг-капитана его императорского величества. Таким образом, корабль нес службу по специальным поручениям этих трех должностных лиц, в том числе конвоировал приходившую на Черное море императорскую яхту «Штандарт».
В феврале 1913 года Черноморский флот, как и вся Россия, отмечал 300-летие царствующего дома Романовых. На кораблях эскадры, в том числе и на «Алмазе», проходили высочайшие смотры и служили молебны. В Севастополь прибыл император Николай II, который, посетив обновленный корабль, остался весьма доволен его внешним видом и даже лично вручил офицерам памятные медали.
В начале 1914 года, после достаточно удачных опытов по подъему и спуску на воду с борта крейсера «Кагул» гидроаэропланов типа «Curtis», командующий Морскими силами Черного моря вице-адмирал А. А. Эбергард предложил приспособить его вместе с однотипным крейсером «Память Меркурия» и яхтой «Алмаз» под носители этих аппаратов для разведывательных целей. На это морской министр 14 февраля ответил: «Разрешаю на двух крейсерах, что же касается яхты "Алмаз" – то до моего личного осмотра устройства на первом ничего не делать».
![](_51.jpg)
Командир яхты «Алмаз» капитан 2-го ранга А. И. Сергеев и командующий морскими силами Черного моря адмирал А. А. Эбергард на борту корабля. Памятный снимок с экипажем. 1912 г.
Вместе с тем один из первых проектов вооружения яхты «Алмаз» двумя такими гидроаэропланами, размещенными на крыше адмиральской рубки, был разработан подпоручиком по Адмиралтейству А. Е. Жуковым ровно месяц назад. Подъем и спуск на воду летательных аппаратов предлагалось осуществлять с помощью установленной на бизань-мачте съемной грузовой стрелы длиной 15 м и грузоподъемностью 737 кг. Несколько позже, 18 февраля, за подписью главного корабельного инженера Севастопольского порта генерал-майора А. П. Титова предложили еще один проект расположения на яхте «Алмаз» гидроаэропланов – между грот– и бизань-мачтами. Однако под их носитель его приспособили по несколько иному варианту лишь после начала Первой мировой войны.
20 мая 1914 года командиром яхты «Алмаз» назначается капитан 2-го ранга А. С. Зарин, который оставался в этой должности до начала августа 1916 года.
![](_52.jpg)
Авианесущий корабль «Алмаз», оборудованный грузовыми стрелами для подъема и спуска на воду гидроаэропланов
По предвоенным мобилизационным планам «Алмаз» намечалось перевооружить путем установки на нем четырех 75-мм (поставлены после прихода яхты в Черное море), двух из шести 47-мм орудий и шести 120-мм на станках Металлического завода. Стоимость этих работ оценивалась в 28 600 руб. Из остального вооружения, по состоянию на 1 декабря 1914 года, «Алмаз» располагал еще тремя пулеметами.
Включившись в военные действия, Черноморский флот обеспечивал защиту морских коммуникаций, оборону побережья от вражеского вторжения. Корабли оказывали существенную поддержку приморскому флангу Кавказской армии.
Для безопасности плавания по Черному морю, в котором довольно свободно действовали быстроходные германо-турецкие крейсеры «Goeben» и «Breslau» (первый из них – современный линейный крейсер, вооруженный 280-мм артиллерией и развивающий скорость 28 узлов, – был способен на равных вести бой сразу против нескольких линкоров додредноутного типа Черноморского флота), требовалась постоянная воздушная разведка. К началу мировой войны восемь приобретенных за рубежом гидросамолетов отряда базировались в Килен-бухте Севастополя. Здесь, в главной базе Черноморского флота, и сформировали тот первый авиаотряд, который положил начало практическому применению авиации на отечественном флоте. Военные летчики включались в боевую подготовку и операции флота: морская авиация проводила воздушную разведку, занималась поиском мин и минных заграждений, подводных лодок противника, наведением боевых кораблей на цель и даже наносила точные бомбовые удары по вражеским кораблям.
9 ноября 1914 года главному командиру Севастопольского порта было направлено распоряжение командующего Морскими силами Черного моря «о срочных мероприятиях по приспособлению яхты "Алмаз" для приема на борт гидроаэропланов и установки их по походному порядку». Для участия гидроавиации в боевых операциях специально переоборудовали во вспомогательные крейсера с авиавооружением грузопассажирские пароходы «Император Николай I» и «Император Александр I». Таким образом, «Алмаз» оказался в числе первых, как в то время называли такие корабли, отечественным авиатранспортом. Гидросамолеты принимались на корабли лишь на период боевых походов. Остальное время они базировались на береговых стоянках.
Правила, так же как и авиатехника того времени, выглядели достаточно примитивно, но все же позволяли довольно быстро и безаварийно осуществлять операции по подъему гидросамолетов на авиатранспорты и спуск с них на воду. Обычно гидроплан приводнялся и «своим ходом» приближался к авиатранспорту на расстояние 30–40 м, затем катером или многовесельной шлюпкой буксировался под стрелу корабля. Летчик закладывал спущенный с авиатранспорта стальной кованый крюк (гак) за стальное подвижное кольцо (рым) аэроплана. Летательный аппарат вместе с летчиком поднимался на палубу, ставился на дощатую платформу и закреплялся в специальных стойках с обязательной фиксацией самолета длинными бамбуковыми шестами с мягкими тампонами на концах и оттяжками, закрепленными за крайние стойки гидроаэроплана. Спуск гидроаэроплана с борта на воду осуществлялся таким же способом в обратном порядке, затем самолет отбуксировывался от борта корабля и взлетал с водной поверхности. Безопасность указанных операций во многом зависела от умения и мастерства команды авиатранспорта, которая должна была при подъеме и спуске гидроаэроплана сократить до минимума время его нахождения у борта судна, с тем чтобы уменьшить риск удара самолета об авиатранспорт. В начале войны на борту «Алмаза» размещались два гидросамолета типа М-5, спустя два года их число увеличилось до четырех.
![](_53.jpg)
Подъем летающей лодки на крейсер «Алмаз»
Вместе с функциями авиатранспорта «Алмаз» успешно выполнял и роль корабля огневой поддержки, содействия операциям русских войск на турецком фронте. Корабль участвовал также в боевых действиях в составе крейсерского разведывательного отряда. Так, утром 18 ноября 1914 года в довольно густом тумане эскадра Черноморского флота, следуя в кильватерной колонне, шла на север в сторону Крыма. Примерно в 30 кабельтовых впереди держались дозорные корабли. Море было спокойно. Начавшийся легкий бриз рассеял туман, и сигнальщик с «Алмаза» в дымке на горизонте у мыса Сарыч обнаружил справа по курсу «Goeben». «Алмаз» быстро развернулся и на всех парах пошел навстречу эскадре, чтобы уведомить командующего о близости противника. Встреченный меткими залпами линейных кораблей Черноморской эскадры и получив несколько попаданий, немецкий линейный крейсер вынужден был отойти.
В январе 1915 года возле турецкого порта Зун-гулдак «Алмаз» обстреляла береговая артиллерия, и корабль получил пробоину в районе ватерлинии. Несмотря на штормовую погоду команда сумела подвести пластырь, и «Алмаз» взял курс на Батум, потопив по пути турецкий пароход с военным грузом. Всего же за годы войны при участии «Алмаза» было уничтожено шесть судов противника. Гидросамолеты корабля обычно выполняли задачи противолодочного наблюдения, а в марте 1915 года в районе пролива Босфор проводили воздушную разведку и бомбардировку батарей и береговых сооружений противника.
16 ноября 1916 года приказом по флоту авиатранспорт «Алмаз» перечислили в класс посыльных судов, а 23 января следующего года в должности его нового командира утверждается капитан 2-го ранга В. А. Киселев.
Известие о Февральской революции застало экипаж корабля в новороссийском порту. Офицеры пытались скрыть от матросов события, происшедшие в Петрограде, но корабельный священник сообщил экипажу об отречении от престола императора Николая П.
В августе приказом нового командующего Черноморским флотом контр-адмирала А. В. Немитца «Алмаз» в качестве флагманского корабля транспортной флотилии Черного моря переходит в Одессу. Флотилия в составе примерно ста преобразованных в военные транспорты торговых пароходов осуществляла перевозку военных грузов. Здесь, в Одессе, и застали «Алмаз» Октябрьские события. Теперь в роскошных каютах и салонах бывшего крейсера-яхты заседал совет матросских депутатов, и есть свидетельства, что выносившиеся действовавшим при нем революционным трибуналом приговоры тут же, на корабле, и исполнялись.
В январе 1918 года «Алмаз» являлся штабным кораблем восставших против украинской Центральной рады войск, а позднее, находясь на ремонте у стенки Морского завода Севастополя, оказался под контролем германского командования. Весной 1919 года занявшие к тому времени Севастополь французы перегнали «Алмаз» в Константинополь, где пытались использовать его в качестве плавбазы. Осенью того же года корабль вернулся в Севастополь и в качестве вспомогательного крейсера вошел в состав Вооруженных сил Юга России. По некоторым данным, кораблем в октябре-декабре 1919 года командовал капитан 2-го ранга Н. Н. Машуков.
![](_54.jpg)
«Алмаз» на рейде Севастополя
Корабли, составлявшие белогвардейский флот, были крайне изношены, а их экипажи на грани полного морального разложения, поскольку большинство матросов Черноморского флота сражались на фронтах Гражданской войны в частях Красной армии и некомплект команд на судах восполнялся добровольцами из кадет, гимназистов, студентов, учащихся технических училищ.
Летом 1920 года командиром «Алмаза» становится капитан 2-го ранга В. А. Григорков, который после окончания в 1907 году Морского кадетского корпуса служил на кораблях Черноморского флота. В 1916 году его произвели в капитаны 2-го ранга, а в 1917 году по идейным соображениям он оставил флотскую службу и жил в Одессе как частное лицо. С 1918 по 1919 год он служил на кораблях Франции – союзницы России в мировой войне.
Деникинская армия отступила на Северный Кавказ, но закрепиться там не смогла. Отдельные казачьи дивизии вынуждены были уйти на территорию суверенной меньшевистской Грузии, подобные воинские части, в соответствии с мирным договором Грузии с Советской Россией, подлежали интернированию (разоружению и расформированию) и выдаче командованию Красной армии.
6 октября 1920 года командир «Алмаза» получил приказ исполняющего обязанности командующего флотом контр-адмирала В. В. Николя. Кораблю предлагалось скрытно войти в район Гагры-Адлер и эвакуировать с территории Грузии вытесненную туда частями красных казачью дивизию генерал-лейтенанта М. А. Фостикова. В распоряжение В. А. Григоркова придавались подводная лодка «Утка», транспорты «Дон», «Крым», «Сарыч», «Ялта», пароход «Аскольд», буксир «Доброволец» и десантная баржа типа «болиндер». Считалось, что территорию севернее Адлера уже заняли красные части, поэтому оперативные указания по погрузке людей, лошадей и грузов, а также сведения об обстановке в районе дислокации дивизии должны были быть получены командиром «Алмаза» по прибытию на место от М. А. Фостикова. Последний назначался и руководителем всей операции. Капитану 2-го ранга В. А. Григоркову предписывалось избегать захода в территориальные воды Грузии. Приказ обязывал соблюдать полную корректность при общении с грузинами, однако предусматривал в случае необходимости быть готовым поддержать огнем казачьи части на берегу. Перед уходом из Севастополя на «Алмаз» прибыли представители генерал-лейтенанта М. А. Фостикова – генерал-майор Муравьев и полковник С. Г. Улагай, располагавшие более подробными сведениями об оперативной обстановке в районе предполагаемой операции. На борт корабля погрузили 3-дюймовое орудие с полным комплектом снарядов и 200 тысяч ружейных патронов для пополнения боезапаса казачьей дивизии.
«Алмаз» 7 октября снялся с бочек против Графской пристани и ушел в район Гагры-Адлер. На подходе к Сочи «Алмаз» обстреляла стоявшую на пригорке на правом берегу речки Соча-Пета (район гостиницы «Ривьера»), в двух кабельтовых от моря, батарею красных. Поскольку стрельба противником велась на очень больших недолетах и расстояние было выше возможности орудий крейсера «Алмаза», то ответного огня не открыли. Между селениями Веселым и Пиленковым на берегу заметили представителя генерала М. А. Фостикова, подававшего условные сигналы ручным зеркалом и белым флажком. Утром на корабль прибыл полковник Шевченко, который известил командира «Алмаза» об уже произошедшем интернировании дивизии правительством Грузии и передал предписание генерал-лейтенанта М. А. Фостикова направить транспорты в Гагры.
В Гаграх В. А. Григорков получил новое распоряжение начальника операции – отвести все суда от берега, ибо их присутствие нервировало грузин. В создавшихся условиях он принял решение послать ночью к берегу транспорты, болиндер, а также шлюпки с «Алмаза», и все же попытаться вывести личный состав дивизии.
Около полуночи транспорты подошли к предполагаемому месту посадки (между Гаграми и Пицундой, на правом берегу реки Бзыби, у имения Игумнова). Грузинская стража к этому времени была уже подкуплена, и погрузка началась. Засвежело, и до рассвета удалось погрузить лишь тысячу триста человек на «Дон». Катер с «Алмаза» выбросило волной на берег, и его с трудом удалось снять только утром, когда ветер утих.
С рассветом из Гагр прибыл грузинский комендант, бывший полковник русской армии Сумбатов, ведущий себя крайне вызывающе и в наглой форме запретивший дальнейшую погрузку войск. По приказанию М. А. Фостикова транспортные суда пришлось отвести в море. На берегу оставалось еще четыре с половиной тысячи казаков и восемьсот лошадей. Командир казачьей дивизии согласился на следующую ночь повторить операцию, в случае же ее срыва приказал судам возвращаться в Севастополь. Сам он решил остаться с казаками на берегу и разделить их дальнейшую участь. В этом случае в планы генерала входила попытка рассредоточить казаков по территории Грузии, а через десять дней собраться в районе Нового Афона, куда он и просил повторно выслать транспортные суда.
Вечером 15 октября транспорты все же вновь подошли к берегу, но были встречены усиленной грузинской охраной, категорически запретившей не только грузить людей, но и передать им провизию. Вернувшийся на «Алмаз» морской офицер доложил командиру, что генерал-лейтенант М. А. Фостиков приказал возвращаться в Севастополь.
В. А. Григорков срочно радировал командующему Черноморским флотом и просил разрешить применить к грузинам вооруженную силу. Разрешение было получено, и на имя командующего грузинскими войсками Гагринского фронта генерал-майора М. М. Мачавариани направлено письмо командира «Алмаза» следующего содержания: «Имею честь известить Вас, что мне приказано погрузить на транспорты людей и лошадей казачьей дивизии генерала Фостикова. Прошу Вас сделать необходимые распоряжения к тому, чтобы со стороны подчиненных Вам лиц не было оказано противодействия этой посадке, т. к. такое рассматривалось бы правительством Юга России как акт недружелюбия, и мне в таком случае приказано действовать всеми имеющимися у меня средствами. Командир крейсера "Алмаз", капитан 2 ранга Григорков. В море, у Гагр, 17 октября 1920 года».
Генерал-лейтенант М. А. Фостиков воспротивился направлению этого письма, так как утром сам намеревался при личной аудиенции уладить дело с М. М. Мачавариани мирным путем. Но, заручившийся уже к этому времени поддержкой командующего Черноморским флотом, В. А. Григорков принял собственное решение и передал свое письмо для генерал-майора М. М. Мачавариани коменданту лагеря лейтенанту Бохуа. В письме была сделана приписка о том, что эвакуация личного состава дивизии начнется в полдень. Поскольку от места расположения лагеря до Гагр было более полутора часов езды, то командир «Алмаза» рассчитывал, что распоряжение о разрешении погрузки может быть получено к 12–13 часам. На «Алмазе» провели оперативное совещание офицеров и приказали полковникам С. Г. Улагаю и Семенихину вооружить четыреста казаков и приготовить их для десантной операции на случай, если грузины окажут сопротивление.
Около 14 часов «Алмаз» и «Утка» с транспортными судами двумя кильватерными колоннами подошли к берегу. Грузины встретили их предупредительными выстрелами в воздух. В ответ, к удивлению грузин, из трюмов начали выскакивать вооруженные казаки, а с кораблей даны продолжительные пулеметные очереди. Дело было кончено в считаные мгновения. Грузинская милиция отступила, но была перехвачена кинувшимися к берегу безоружными казаками, спешена и разоружена. В 19 часов 35 минут грузины открыли артиллерийский огонь по берегу. Видя его крайнюю безрезультативность, ответного огня с «Алмаза» и «Утки» не открывали. Погрузка, проходившая организованно и четко, закончилась уже к утру. 18 октября в 3 часа 35 минут, забрав последнюю партию казаков, лошадей и десантный отряд полковника С. Г. Улагая, охранявший всю ночь место посадки, суда с 6203 эвакуированными на борту казаками взяли курс на Феодосию.
Уже на переходе В. А. Григорков узнал от генерал-лейтенанта М. А. Фостикова о том, что вечером 17 октября, уже во время погрузки, от генерал-майора М. М. Мачавариани пришло письмо следующего содержания: «Генералу Фостикову. Весьма срочно. Командир крейсера "Алмаз" прислал мне сегодня ультимативное предложение, где просил разрешения погрузить казаков на суда, иначе он примет самые решительные меры, вплоть до обстрела, в чем я усматриваю официальный разрыв с Грузинской республикой, и на выстрелы будем отвечать тем же. Угроза нас не пугает. Командующий войсками Гагринского фронта генерал Мачавариани. 17 октября 1920 года».
За успешную эвакуацию казачьей дивизии последнего командира «Алмаза» В. А. Григоркова произвели в капитаны 1-го ранга. Эта операция, по существу, стала последней боевой операцией, в которой принял участие много повидавший корабль.
К концу 1920 года положение врангелевских войск, запертых в Крыму, стало критическим. В октябре-ноябре началась активная подготовка к их эвакуации. 10 ноября 1920 года исполняющий обязанности командующего Черноморским флотом вице-адмирал М. А. Кедров получил от генерала П. Н. Врангеля приказ: «Срочно готовить все исправные корабли флота и суда торговых пароходов для ухода из Крыма».
Утром 12 ноября В. А. Григорков списал с «Алмаза» не желавших покидать Россию матросов, а офицерам приказал тщательно проверить машины и механизмы корабля.
За день до окончания погрузочных работ командующий Черноморским флотом по просьбе командира крейсера 2-го ранга «Алмаз» В. А. Григоркова приказал капитану 1-го ранга Кольнеру перейти вместе с 1-м и 4-м взводами гардемаринов на этот корабль. С «Алмаза» перед эвакуацией из Крыма на берег ушла почти вся команда. Гардемарины на крейсере заменили палубную и машинную команды, встали к котлам и судовым машинам, несли вахтенную службу. Капитан 1-го ранга Кольнер вспоминал: «Только благодаря этой полуроте гардемарин крейсер "Алмаз" смог самостоятельно выйти в море и в сложных штормовых условиях дойти до Константинополя».
Командир предполагал разместить семьи офицеров на грузовых и пассажирских судах, уходящих вместе с эскадрой, но это оказалось совершенно невозможным. Пришлось размещать их на борту «Алмаза». К вечеру 16 ноября каюты, кают-компания и адмиральские помещения крейсера заполнились пассажирами и их вещами. Перейдя в Северную бухту, корабль встал на якорь, ожидая приказа выйти в море.
В бухтах Минной, Северной и Стрелецкой шла спешная погрузка на корабли. К трапам и погрузочным люкам выстраивались вереницы повозок с ранеными, армейским имуществом и толпы беженцев. Охваченные паникой и ужасом, люди любой ценой старались пробиться на корабли и даже на подводные лодки. Некоторые, потеряв надежду попасть на корабль, кончали жизнь самоубийством, и их тела сбрасывали с трапов в море.
Свидетели этих трагических дней помнят, как тысячи людей под траурный звон соборных колоколов Крыма и свет пожарищ грузились на корабли покидавшего Россию флота. Уходившие суда вели люди, которые, как их отцы и деды, с петровских времен свято почитали славу Андреевского флага. Уходивший флот не имел больше национальной принадлежности, поскольку его флаг не принадлежал отныне суверенному государству. К Константинополю корабли уже подходили под флагом Франции – страны, предоставившей флоту возможность базироваться в ее территориальных водах.
31 октября в 7 часов утра «Генерал Алексеев» вышел на внешний рейд Севастополя и стал на якорь у Стрелецкой бухты, неподалеку от крейсера 2-го ранга «Алмаз». Старший офицер линкора старший лейтенант А. Н. Павлов сформировал машинные команды, дополнив вахты кочегаров пассажирами – юнкерами казачьего училища. Из гардемаринов и кадетов организовали вахту сигнальщиков. Кадеты провели работы по перегрузке вещей Севастопольского Морского корпуса с палубы в корабельный трюм.
Весь день к «Генералу Алексееву» подходили буксиры и баржи с беженцами и грузами. На его палубы даже подняли три сторожевых катера. Последней пришла баржа с гардемаринами, несшими патрульную службу в городе.
14 ноября в 10 часов утра имевшие хоть какой-то ход бывшие корабли Черноморского флота и транспортные суда покинули Севастополь. В составе каравана из 150 вымпелов шел и «Алмаз». Начался его последний поход – поход, оказавшийся дорогой к скорбному концу и долгому забвению.
Последним видением родного берега стал для беженцев Херсонский маяк, чей мерцающий огонь еще долго прощально мигал уходившим в изгнание русским людям, плотно забившим все уголки кораблей Черноморского флота. Правда, по воспоминаниям кадетов и гардемаринов, им в этот поздний вечер было не до ностальгических переживаний. За несколько дней и ночей беспрерывных погрузок и караульной службы они настолько физически обессилели, что после окончания этого беспрерывного аврала большинство из них не имели сил и желания добраться по лабиринтам огромного незнакомого корабля с темными узкими коридорами и бесчисленными горловинами до своих спальных мест в матросских кубриках. Они предпочли найти какое-нибудь подходящее место на покрытой угольной пылью палубе, под орудийными башнями или на тюках и, заснув крепким сном, отдохнуть, чтобы завтра утром все начать заново. Молодые люди, утомленные непосильной для их возраста работой, даже проспали сильнейший шторм.
Разбушевавшаяся стихия внезапно обрушилась на корабли. Казалось, что само Черное море бурно протестует, выказывая свое недовольство уходом некогда могучего Российского флота, побеждавшего врагов в легендарных исторических сражениях. Волны поглотили миноносец «Живой», нанесли существенные повреждения многим судам. Положение пассажиров было ужасным. Сильная качка изматывала их, особенно женщин и детей, многие теряли сознание. Некоторые суда в шторм дали течь, и с них в открытом штормовом море стали срочно переправлять пассажиров. По неустойчивым веревочным трапам на уходящие из-под ног палубы кораблей карабкались женщины и дети.
При подходе к проливу Босфор на корабле отказала одна из главных машин – на чужбину в изгнание «Алмаз» тащили на буксире.
На входе в бухту Золотой Рог к «Алмазу» и ведущему его на буксире кораблю подошел французский лоцманский катер и отвел их на рейд Мода у азиатского побережья Мраморного моря. Сначала командиру крейсера «Алмаза» категорически запретили поддерживать какую-либо связь с берегом. Затем всех без исключения находящихся на борту заставили пройти унизительную процедуру санитарной обработки. И наконец В. А. Григорков получил приказ французского командования, согласно которому на «Алмазе» оставлялись только командир, два офицера и пять матросов. Остальных членов экипажа и пассажиров доставили на один из стоявших на рейде французских транспортов. Вечером 18 ноября на борт корабля поднялись французские офицеры, потребовавшие сдать им замки от орудий, опечатали боезапас и радиорубку «Алмаза», дав понять, что корабль интернирован.
21 ноября на рейд прибыл крейсер «Генерал Корнилов» с генералом П. Н. Врангелем и вице-адмиралом М. А. Кедровым на борту. С их прибытием сразу же в корне изменилось отношение французов к беженцам, и к морякам в частности. На следующий же день женщины и дети вернулись на «Алмаз», а сам корабль вместе с другими перевели на якорную стоянку в бухту Золотой Рог. С помощью специалистов плавмастерской «Кронштадт», оборудованной по последнему слову техники того времени, на нем устранили неисправности главных машин и провели командные авральные работы по подготовке корабля к походу в Бизерту – город-порт и военно-морскую базу Франции в Тунисе.
![](_55.jpg)
«Алмаз» в военной гавани Сиди-Абдалла, на южном берегу озера Бизерта, соединенного с морем каналом. Декабрь 1920 г.
Уход эскадры назначили на 10 декабря 1920 года. Французское командование щедро снабдило каждый русский корабль всем необходимым для дальнего перехода. В назначенный день по сигналу адмирала корабли стали сниматься с якоря и покидать бухту Золотой Рог. Вечером 12 декабря в Эгейском море эскадру настиг сильнейший шторм, пришедший с северо-запада. Шторм перешел в мощный ураган, который буквально разметал суда по всему морю. 15 декабря в Ионическом море эскадра вновь попала в полосу шторма. «Алмаз» с трудом продвигался вперед – ветер и мощные волны валили корабль с борта на борт.
26 декабря 1920 года в 18 часов 45 минут «Алмаз» в составе отряда пришел на внешний рейд Бизерты и встал на якорь. На следующий день утром лоцманский катер провел корабль по 30-километровому каналу в военную гавань Сиди-Абдалла, расположенную на южном берегу озера Бизерта, где уже стояли на якорях несколько русских кораблей, пришедших сюда днем раньше.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?