Читать книгу "Весна, окно и капитан"

9

– Ты вот скажи мне, Капитан, почему мы, люди, сами добровольно загоняем себя в клетки? А?.. – я на миг остановилась, посмотрела ему в глаза и пошла дальше мерять шагами свою спальню. – Молчишь. Вот и я не могу себе ответить на вопрос: почему я, даже осознав, что сама загнала себя в клетку, не могу из нее выйти? Она ведь не заперта! Никто не держит! Что мне мешает уйти от мужа, вернуться в родной дом, заняться любимым делом?.. Конечно, у меня найдется достойный ответ на каждый из этих вопросов, например: «Браки заключаются на небесах, нельзя бросать мужа без веской причины!» Или: «Родителям будет стыдно перед окружающими, что их непутевая дочь сбежала от законного супруга!» Или: «Мы уже купили квартиру, потрачено много денег и времени, так что теперь поздно возвращаться обратно!» Или: «Хобби не принесет денег, взрослому человеку нужно думать о карьере!..» И все! Теперь на дверце моей клетки образовались с десяток замков. Теперь я взаперти! Так что это не ты заперт, Капитан, а я! Хотя, на самом-то деле, если вдуматься, все эти замки – лишь условности. Такие же условности, как и причины твоего заточения, Капитан. А нужно лишь просто разом наплевать на браки, наплевать на деньги, наплевать на окружающих. Раз тебе плохо – беги! Изменяй свою жизнь и сделай так, чтобы стало хорошо. Мы все всего лишь рабы условностей и рамок, которые сами же себе придумали. И ключевое слово тут – рабы! Запомни это, Капитан!..

Я остановилась у окна. Там, внизу, припарковалась знакомая дорогая машина.

– Муженек вернулся.

Не успела распахнуться дверца его автомобиля, как около нее возникла Тамара Алексеевна.

– О!.. А вот и твоя мамаша.

Мне не нужно было слышать, о чем они говорят. Я и так знала. И понимала, каковы будут последствия. Представляю, что она ему наплела…

– Ну все, пожелай мне ни пуха ни пера, Капитан, – я словно по плечу похлопала по раме картины – той самой, которую писала на берегу реки, и вышла в коридор.

Клацнул дверной замок. Вошел муж и насмешливо уставился на меня. Похоже, он был счастлив такому отличному поводу меня проучить. Я по привычке отвела глаза. Взгляд остановился на его сжимающей ключи руке со сбитыми костяшками пальцев. Знаю, что в детстве он любил подраться. Теперь же он разбивал кулаки лишь о мое лицо.

– Хорошего же ты любовничка себе нашла! – весело начал он.

Но я резко перебила:

– Сережа, я от тебя ухожу!

– Чего? – растерялся он.

– Ухожу я от тебя! – как можно тверже повторила я. – Уезжаю. Прямо сейчас.

– Совсем сдурела? Что, идиотизм заразен? От своего дебила со второго этажа нахваталась?

– Еще раз назовешь его так!..

– И что? – он приблизился ко мне вплотную. Я думала, мое сердце взорвется. – Что будет-то?

И в следующий миг в голове у меня зазвенело от пощечины. Он всегда начинал бить ладошками. Словно разогревался.

– Еще раз… – задыхаясь, проговорила я. – Еще раз такое сделаешь…

Он занес руку для второго удара.

– …то не я, а ты умотаешь отсюда, ты меня понял?

Рука зависла на полпути.

– Это ты у меня живешь, а не я у тебя! – перешла я в наступление. – Эту квартиру купили мои родители! И мебель эту! И шмотки все эти! И тачку, кстати, твою тоже!

Я всегда считала последним делом даже намекать ему на это. Щадила его самолюбие. Он же меня не щадил никогда.

– Так что счастливо оставаться! – выпалила я. – Женился на деньгах моего папы, так и живи с ними. Я тебе все это дарю. Я же теперь – свободна!

И, резко развернувшись, я ушла в спальню, оставив ошарашенного муженька с глупо поднятой рукой, которой он так и не посмел ударить.

– Ну вот и все, Капитан, – снова сказала я картине. – Это оказалось не так уж и страшно. Даже лапу отгрызать не пришлось.

Я бросила на кровать чемодан и в него полетели вещи. За дверью забубнил напряженный голос. Прислушалась.

– Маме звонит, – объяснила я портрету. – Сейчас извиняться придет. Только бы хватило выдержки не сдаться…

Спустя минут пять и правда распахнулась дверь, и появился мой благоверный. Вид у него был наисмиреннейший. Он долго мялся, не зная, как начать. Признаюсь, мне было приятно видеть, как державший меня взаперти тюремщик теперь сам осознает себя в клетке.

– Ты это… Извини. Я тут вспылил немного.

– А зачем, Сережа? Зачем? – спокойно спросила я. – Про квартиру я тебе уже сказала. Она твоя. Не беспокойся, я объясню родителям. И машина тоже. А без них-то я тебе зачем?

– Ну как же… Ты – моя жена.

– Но ты ведь не на мне женился, а на деньгах моего папы. Да и не ты женился вовсе, а мама твоя тебя сосватала. Сказала, что со мной у тебя отличные перспективы. Так?

Он виновато опустил глаза.

Я присела на кровать.

– Сережа, сядь. Сядь, говорю!..

Он опустился рядом, все также не глядя на меня.

– Прежде, чем уехать… Да, я уеду… Не возражай. Решение принято! Так вот, прежде, чем уехать, я хочу тебе сказать, что на самом деле ты ведь неплохой. Просто не любишь меня.

Он возмущенно поднял глаза.

– Не спорь!.. Знаю, что не любишь. И я даже могу сказать, кого любишь. До сих пор. Сказать?

Опустил голову.

– Если тебе станет от этого легче, скажу, что и я не люблю тебя. И никогда не любила. Так для чего же мы с тобой мучаем друг друга? Ведь останься ты с ней, не было бы у тебя этой долбаной квартиры, машины, денег. Но ты был бы счастлив! Стал бы хорошим семьянином, на руках бы ее носил, детишек нянчил. А вместо этого каждый день мстишь мне за то, что сделал неправильный выбор. Так что иди лучше к ней. Я же пойду своей дорогой. Ты ведь, как я уже сказала, неплохой человек, просто поменьше слушай других и верь своему сердцу. А про квартиру с машиной я серьезно. Пусть это будет этакой контрибуцией за мое бегство. Теперь прощай.

Я встала и взяла чемодан. Он остался сидеть, глядя в пол. Но, думаю, мне не показалось, что на лице его было лишь облегчение. Такую же легкость испытала и я, когда навсегда покидала эту квартиру.

Я вышла на улицу. В руке – чемодан, на плече – этюдник, теперь уж точно единственная необходимая мне в жизни вещь. Как раз подкатило такси. Прежде чем скрыться за его желтой дверцей, я последний раз бросила взгляд наверх. Из-за дощатой решетки на меня смотрел Капитан. В глазах его читалась смесь радости и зависти.

– Едем? – спросил водитель.

– Да, конечно.

Я села в машину, захлопнула дверцу. Окно с Капитаном медленно поплыло прочь. Я отвернулась.

– Весна!..

Я не поверила ушам. Оглянулась. Капитан бежал за машиной!

– Стойте! – закричала я.

Такси не успело затормозить, а я уже оказалась снаружи и пошла ему навстречу.

– Куда!.. А ну назад! – позади Капитана, спотыкаясь, бежала мать. – Я кому сказала?.. Назад!

Но Капитан словно не слышал. Он наконец оказался рядом и остановился, переводя дух. Мы молча стояли, глядя друг другу в глаза.

– И ты бросишь мать, да? Бросишь? – причитала за его спиной Тамара Алексеевна. Она не выдержала бега и, держась за сердце, опустилась на клумбу. – Ради кого? Ради этой? Да она ж тебя кинет через неделю. Оберет до нитки и кинет, а сама уйдет с каким-нибудь бандитом. Ты просто мира не знаешь, сынок. А мир такой! Мы-то знаем, проходили! Вон папаша твой, козлина, где он? Сбежал с такой вот… И ты туда же? Что ж, давай, беги! Бросай мать, вперед! Вырастила эгоиста!..

– Мама, дай же мне с человеком проститься, – не выдержал Капитан.

– Да-да, конечно… Давай… Беги… – словно в трансе повторяла Тамара Алексеевна. – Уж мы-то знаем… Уж мы-то проходили…

Он снова повернулся ко мне.

– Весна!.. Я хочу тебе подарить. На память. Вот, держи.

И протянул мне мятый листок. Я расправила, взглянула и поразилась. Впервые он изобразил не море! На альбомном листе оказались убегающие вдаль крыши домов и два силуэта на фоне заката – сидящие рядом мужчина и женщина.

– Рисунок, правда, черно-белый, – улыбнулся Капитан. – Но я обещаю, что обязательно раскрашу свой мир!

Я обняла его.

– Будь счастлива, Весна!

– И ты будь счастлив, Капитан!

Он повернулся к матери.

– Мам, ну что же ты?.. Земля холодная, простудишься. Тебе волноваться нельзя, ты же недавно из больницы. Пойдем домой, я тебя чаем напою… – он поднял ее. Та продолжала что-то шептать безжизненными губами. – И еще, мам, ты уж прости, но теперь я сам стану капитаном своей судьбы!

И они не спеша пошли к подъезду под восторженные взгляды обитателей двора.

– Ну так мы едем или нет? – раздался из салона сдавшего назад такси нетерпеливый голос.

Я села в машину и захлопнула дверцу.

– А вот теперь едем! – весело сказала я.

10

И с тех пор все стали счастливы.

Позже я узнала, что мой бывший муж сошелся со своей любимой, у них родилась девочка, и они живут, как говорится, душа в душу.

Бабушка Галя сообщила мне в письме, что Капитан все-таки ушел от матери, как только прошел полное медобследование и получил паспорт. Тамару Алексеевну с месяц видели рыдающей у того самого окна, где раньше стоял ее сын, а потом она нашла себе увлечение – стала активным членом приюта бездомных животных. «Вы-то меня точно никогда не бросите!» – часто говорила она своим упитанным питомцам. И, ухаживая за ними, похоже, снова обрела смысл жизни.

У меня жизнь тоже наладилась. Я поселилась на побережье, пишу море и устраиваю выставки в местном музее. Говорят, хорошо получается. Весьма компетентные знакомые пророчат мне большое будущее. Для меня же главное, что моя работа нравится и мне, и людям.

«Что же стало с Капитаном?» – спросите вы.

Был первый день лета. Я как обычно писала на берегу. И вдруг увидела идущего вдоль кромки прибоя мужчину. На нем был светлый костюм, на голове широкополая шляпа, в одной руке чемодан, в другой – ботинки. Он шел босиком по горячему песку. Я решила, что это всего лишь один из туристов, каковых бывает множество в наших местах. Но лишь когда он оказался рядом, я вдруг поняла, кто это.

– Здравствуй, Весна! – с улыбкой сказал он.

И я ответила:

– Здравствуй, Капитан!