Текст книги "Реверанс с того света"
![](/books_files/covers/thumbs_240/reverans-s-togo-sveta-110099.jpg)
Автор книги: Хачик Хутлубян
Жанр: Современные детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
– Ну да… Многие живут отдельно от родителей. А с ними у нее были хорошие отношения?
– Не знаю.
– Она не говорила, где они работают? Нет? Мне кажется, она их недолюбливает.
– Она об этом не говорила, но мне тоже кажется, что отношения у них не фонтан.
– Извините за нескромный вопрос, а о чем вы с ней обычно разговаривали?
– Большей частью об ассоциативном искусстве. Вы не пробовали ей позвонить?
– С вашего мобильника? Пробовал. Не дозвонился. Вы сказали, ассоциативное искусство? Вы в этом разбираетесь?
– Я – нет.
– Она интересовалась вашей работой? Спрашивала вас, о чем вы пишете?
– В некотором роде да. Собиралась написать ассоциативную картину по мотивам моих публикаций. Бред, конечно… Мне кажется, она играла со мной в какую-то свою игру.
– Как по-вашему, она была способна на жестокость?
– Думаю, да. Как и любой человек, если жизнь припрет.
– А ее приперла?
– Может, да. Она мне не говорила об этом.
Капитан чувствовал, что задержанный что-то недоговаривал. Но что он скрывал, понять не мог…
Трехкомнатная квартира Наташи представляла собой большую мастерскую, наполненную картинами и всевозможным художественным инвентарем. В небрежной, на первый взгляд, обстановке, однако, просматривался какой-то продуманный стиль. Здесь не хотелось найти стульчик и вжаться в него, чтобы не наследить, как бывает, когда попадаешь в чужую, дорого обставленную квартиру. Две комнаты, объединенные в один просторный светлый холл посредством широкой арки, дорогой паркет, белые до голубизны стены и потолок, выставленные в середину свободного пространства мольберт и палитра создавали обстановку раскрепощенности.
– Тебе нравится здесь? – произнесла приятным голосом Наташа, уловив его изучающий взгляд, который он не сумел скрыть. – Правда, забавно?
– Да, – ответил Андрей и задал неуместный вопрос: – А где у тебя спальня? Ее нет?
– Есть. Но она с секретом. Посторонним в нее вход воспрещен…
– Я так спросил, из интереса…
– Понимаю, – хохотнула Наташа, – дверь отделана в тон стене. Ее не видно, Андрюша. Давай выпьем кофе, я сварю его для нас по-турецки.
Занимаясь приготовлением напитка, она вдруг спросила:
– А над чем ты сейчас работаешь? Не иначе, как разоблачаешь коррупционеров? Это сейчас так модно.
– Ты будешь смеяться, но да, именно этим я сейчас занимаюсь. А если точнее, то тема касается коррупции в погонах.
Она на минутку задумалась и неожиданно предложила:
– Послушай, Андрей, мне пришла в голову необычная мысль. Давай мы с тобой сделаем симбиоз живописи и журналистики, создадим такой необычный тандем?
– В смысле?
– Ты пишешь статью, я ее читаю, и ассоциации, которые она вызывает, выдаю на холст. По-моему, это необычно.
– А как это возможно?
– Ну как бы объяснить? Ты пишешь словами, я – красками. Ну-у… Твоя статья несет определенный энергетический посыл. Так? Влияет на подсознание человека, читающего ее. Создает настроение, вызывает некие ассоциации, которые можно передать на холсте через игру цвета, образы…
– Не совсем понятно, но интересно, кажется.
– Ты сам потом все увидишь и поймешь. Ну так что, заключаем творческий союз?
Андрей не успел ответить, помешал телефонный звонок. Посмотрев на дисплей, Наташа нажала на кнопку:
– Да-а, слушаю… Все хорошо… Приезжай. – Тряхнув волосами, убрала от уха трубку и улыбнулась: – Подруга звонила, хочет заехать поболтать…
Андрей понимающе кивнул. Ему показалось, правда, что звонил мужчина, даже голос, кажется, знакомый, но он предпочел поверить ее словам…
Отработав до копейки и вернув отцу долг – деньги, которые тот потратил на училище искусств, Мартин окончательно решил не восстанавливаться по прежнему месту учебы и подал документы в кооперативный университет. Конечно, по этому поводу предстоял крупный разговор с отцом. Но если он узнает, что сын собирается по окончании вуза открыть собственный ресторанчик и сделать его лучшим в городе, то консенсус может быть достигнут. Да и должен же понять он, что сыну необходимо сбросить с себя груз тяжести, связанный с учебой в нелюбимом заведении, с взяточником Бородиным… Оксаной Анатольевной… После ее смерти к нему пришло чувство опустошения и свободы одновременно. Та власть, которую она над ним имела, угнетала его, как, впрочем, и ее женская суть, способная утянуть за собой в омут. Накануне отец рассказывал, как приходил человек из полиции, что-то пытался вынюхать… Мартин особого беспокойства не выказал, но согласился, что на некоторое время ему хорошо бы уехать из города, пока все не утрясется. Ведь следователь беседовал с ним тоже, и этот повышенный интерес ему был ни к чему. Повод для этого имелся. В тот злополучный вечер, когда в баре произошла драка, Алиса подошла к нему и попросила помочь ей в одном деликатном деле. «Ты знаешь мои жизненные обстоятельства, – с трогательной интонацией в голосе сказала она. – Так вот, скоро сюда зайдет человек, повинный в том, что я оказалась на панели. Мартин, вот пузырек, капни из него в пойло, которое он закажет… Можешь не беспокоиться, криминала никакого нет, это всего лишь снотворное. Мне надо, чтобы он уснул и не лез ко мне. Поверь, это очень плохой человек. Пузырек потом выкинешь и считай, что я тебе ничего не давала. Как он подойдет к тебе, я дам знак». Мартин понимал, что Алисе верить нужно с оглядкой, но, подчиняясь ее влиянию, молча согласился. Во время той дурацкой беседы со следователем он вдруг вспомнил, что пузырек впопыхах не выбросил, и после ухода «следака» вернулся за стойку бара, сказав Алексею, что должен забрать одну свою вещицу. Порылся в ящиках, но ничего там не нашел. Решив, что во время уборки его выбросила уборщица, он ушел домой, не придав этому значения…
– Это Владимир. Андрей, доброе утро. Ознакомились с бумагами? Ну как? Беретесь? Хорошо. При необходимости звоните…
Подполковник Владимир Емельянов служил в штабе округа пять лет. Доступ к различного рода документам ему обеспечивала сотрудница секретного отдела в звании прапорщика Татьяна Перцова, с которой он периодически поддерживал близкие отношения. Публикация статьи могла бы наделать шуму и предполагала некоторую зачистку в рядах генералитета, что открывало место для маневра перспективным офицерам, к коим он себя относил. Эта идея пришла к нему не самостоятельно, а с подачи его будущей спутницы жизни, отличавшейся решительным характером и довольно-таки практичным для женщины умом…
Андрей долго сидел у себя в кабинете и размышлял. Наконец, решившись, поднялся и отправился к главному редактору.
– Если ты к главному, то проходи, он один и как раз в дурном настроении, – буркнула ему секретарша шефа Анюта.
– Что тебе? – кивнув на приветствие своего сотрудника, спросил главный редактор. Он был действительно не в духе. За всю минувшую неделю газета не выдала ни одного гвоздевого материала. – Это не редакция, а какое-то сонное царство. Ни одной ударной статьи. Дожили, на открытие первой полосы предлагают заметку о нашествии мышей в жилом квартале Северного микрорайона.
– Есть тема. Тема коррупции в погонах…
– ?! – поднял мохнатые брови шеф, обозначив на лице некоторый интерес.
Андрей вкратце обрисовал ситуацию в штабе военного округа, показал некоторые документы и закончил скромной фразой: «В общем, есть, над чем поработать».
– Смотри, чтоб был полный порядок с доказательной базой. Статья, ты сам понимаешь, это – верхушка айсберга. Основная, подводная, часть в виде документов должна быть у тебя в руках, чтобы на случай, если на нас подадут в суд или потребуют извинений, мы могли выложить неопровержимые доказательства. Тогда это будет бомба. Ты понял меня? Все. Молодец. Иди, работай…
«Значит, так, – думал Андрей, возвращаясь к себе. – Мне нужны снимки строящихся генеральских дач, желательно, чтобы на них были видны военные строители, и короткие диалоги с ними. Это первое». Далее… он разложил поэтапно все свои действия и пришел к выводу, что было бы вообще замечательно, если удастся взять интервью у самого генерала Порошина, но это уже из области фантастики…
Проверив накануне еще раз вещички Андрея, Капитан нашел застрявшую под подкладкой сумки флешку. «Как же можно так безалаберно проводить осмотр вещей», – ругал он себя, вставляя ее в гнездо компьютера. То, что она содержала, заставило его еще раз чертыхнуться, там находились отсканированные документы, свидетельствующие о темных делах руководства военного округа, где фигурировала фамилия генерал-лейтенанта Виктора Валентиновича Порошина. Сделав запросы и покопавшись в бумагах канцелярских ведомств, Станислав Сергеевич подметил любопытную для себя деталь: отчество Натальи Алексиной – Викторовна. Но более неожиданное открытие его ожидало впереди, когда после изучения документов он выяснил, что у Порошина в графе дети значилась дочь… Наталья Викторовна Алексина. Она его дочь?.. Стало быть, Андрей, встречаясь с дочерью, собирал компромат на ее отца?.. Если он знал, что Наталья генеральская дочь, – это один расклад, если нет, то другой. То есть либо он пытался ее использовать, либо действительно познакомился с ней случайно. Какое это имеет отношение к убийству проститутки из бара? Никакого? Больше логики было в том, что убийство произошло на почве бытовой ссоры, как его ориентировало начальство. Проститутка приводит выпившего клиента домой. Тот отказывается платить, она вызывает своих сутенеров – троих амбалов, которые разбираются с клиентом… Тот в пылу драки мог ударить и ее… Стоп! Со слов Алексея, Алиса сказала Мартину, что Примеров очень плохой человек, повинный в ее бедах. Может один человек быть «глубоко порядочным», как характеризовал его старший Баянович, и «очень плохим» одновременно? Вопрос философский. Сам Примеров полностью отрицает знакомство с Алисой. Кто говорил неправду? Андрей? Мартин? А может, Алиса? Если последняя не врала, стало быть, домой к себе она привела его не как случайного клиента, а с умыслом? С каким? Что между ними могло быть? Капитан очертил круг близких знакомых Андрея и стал пропускать их через «сито»: деловые отношения, любовные связи, личные мотивы…
Наташа отцовскую фамилию не носила. Алексина – это фамилия матери. «…А вы в курсе, что Наталья не носила фамилию отца?» – спросил он Андрея. «Нет. Но она – художница. Люди творческих профессий часто берут себе псевдонимы». – «Ну, да… Андрей Владимирович, вы собирали материал на руководство военного округа. По сути, у вас уже была готовая для публикации статья». – «Вы смотрели флешку? Это только набросок статьи. Для публикации этого мало». – «Кто кроме вас еще знал о готовящейся статье?» – «Главный редактор. Больше никто». – «А Наталья Алексина?» – «Наташа? Да, я забыл. Она видела эти наброски. Собиралась нарисовать на холсте свои ассоциации, художественные фантазии…» С трудом поняв из ответа, что хотела сделать Наташа, Капитан задумался. Со слов Примерова выходило, что статья ей нравилась, она искала каких-то острых ощущений для себя. Примеров утверждал, что не знал, кто ее родители, но она-то знала, о ком речь! И чем это может обернуться ее отцу-генералу, тоже понимала. В какую игру она играла?..
Андрея, выходящего от Патруновой, видела пожилая женщина – соседка из квартиры напротив, которая в тот момент выносила мусор. Точного времени старушка назвать не могла. Ничего внятного не сказала она и о троих мужчинах, которых могла видеть выходящими от Патруновой: «Я во дворе была, выбрасывала мусор, может быть, в это время кто-то и выходил. Не знаю, не видела». Других свидетельских показаний из числа жильцов дома у Капитана не было. Правда, появился один нюанс – Станислав Сергеевич сделал запрос в аэропорт о пассажирах, вылетевших в Париж 18 июня. Там фамилия Алексиной не значилась!..
– Вам нужны снимки строящихся зданий? Это я вам обеспечу, – пообещал при последней встрече Емельянов. – Но это будет вид сверху. У меня есть друзья среди вертолетчиков, они помогут. Труднее – проникнуть за забор. Все посторонние люди, при наличии пропуска и удостоверения личности, заносятся в регистрационный журнал. Тут подумать надо…
– Прапорщик Диденко. Со мной одиннадцать бойцов для выполнения благоустроительных работ, – сверкая черными, как смоль, усами, доложился военный охраннику.
Солдаты, во главе с командиром, миновали контрольно-пропускной пункт и направились к одной из новостроек.
– Ставлю задачу, – обратился к подопечным прапорщик, – справа наблюдаем территорию домовладения, которую необходимо очистить от строительного мусора. Весь мусор выбрасываем в металлические контейнеры, расположенные по левому флангу. Работы провести и завершить к четырнадцати ноль-ноль. Задача понятна? Сержант, командуйте. Вы, – подошел он к Андрею, выряженному в рядового, – занимаетесь по индивидуальному плану. Сбор здесь в означенное мною время.
– Есть! – неожиданно для себя рявкнул Андрей и испарился с глаз долой.
Он старался в точности исполнять инструкции Емельянова. Тот, подумав, предложил ему пройти на территорию, переодевшись в солдатскую форму. Знакомому прапорщику было велено взять на «хозяйственные» работы еще одного «проштрафившегося солдатика из штаба», но особо не напрягать…
Идея Андрею понравилась. К тому же он был оснащен специальной ручкой со встроенной камерой и диктофончиком китайского производства от Емельянова. Подфартило и в том, что группа, с которой он пошел, как раз очищала от мусора территорию виллы самого Порошина. Так что «светиться» почем зря ему не пришлось. Слушая разговоры ребят, он выуживал необходимую информацию с включенным диктофоном… Периодически посмотреть на ход работ выходила на балкон второго этажа молоденькая красотка в шелковом халатике. Солдат, взгляды которых мгновенно приковывались к ней, подмывало на колкие шутки, но, понимая, чем им это может аукнуться, они молча терпели тяготы и лишения воинской службы.
Куривший в тенечке Диденко поднялся, затоптал башмаком окурок и скомандовал:
– Перекур окончен, приступить к работе!
В этот момент к вилле подкатила черная иномарка, водитель вышел и открыл заднюю дверь появившемуся на пороге генералу, а с балкона ему помахала ручкой благоверная… Эта трогательная картинка была тут же запечатлена «шпионской» камерой Андрея…
Улики, которые накопал Капитан, свидетельствовали о том, что он недаром ел свой полицейский хлеб. «Пальчики» Андрея, найденные в кабаке, где он устроил драку, в квартире Патруновой, где он опять же устроил драку и, возможно, зашиб насмерть хозяйку, это все было ожидаемо. А вот то, что на пузырьке, который, благодаря интуиции, подобрал из-за стойки в баре Станислав Сергеевич, обнаружились отпечатки… Мартина, можно было отнести к разряду новостей. Внутри стеклянного сосуда, согласно заключению экспертов, находилось… вещество со свойствами снотворного, следы которого были обнаружены и в крови Примерова… Это уже было поводом для «беседы с пристрастием» с бывшим барменом…
Капитан попытался несколько раз набрать мобильник Мартина, но тот не отвечал, тогда он позвонил Баяновичу-старшему:
– Здравствуйте, Яков Аркадьевич, извините, что беспокою. Хотел вот проконсультироваться у Мартина по одному вопросу, а дозвониться не могу. Нет-нет, ничего срочного и серьезного, – пытался усыпить бдительность отца следователь. – Чистая формальность… Уехал на море?.. Когда? Сегодня?.. Ну, да. Жара душит. Сам бы махнул на пару неделек, но дела не пускают. Водичка там сейчас теплая. Он не в Анапу случайно? Я там люблю отдыхать… Нет? В Лоо? А-а… там я не был, надо съездить. Ну, ладно, не буду больше беспокоить, пусть отдыхает человек. Когда, говорите, вернется? Через полторы недельки? Интересно будет узнать, как там в Лоо насчет сервиса для отдыхающих и вообще… Ну, извините еще раз за беспокойство, всего доброго.
«Значит, на море уехал. Сделал дело, подсыпал клофелина или чего там еще и – отдыхать. Молодец! Судя по тому, что рассказывала о нравах Патруновой завуч школы искусств, та буквально стелилась под своего ученика Мартина и его родителя тоже: «Знаете, не удивлюсь, если она, уж извините, не переспала и с отцом, и сыном, прости господи! – перекрестилась в запале Софья Иосифовна. – А еще она «крутила» с деканом фортепианного отделения Эрнестом Ивановичем Бородиным…»
Следователь задумчиво листал записи, просматривал карточки, которые составлял для анализа доказательной и ориентирующей информации. В них были указаны предшествующие преступлению события, сведения об участниках, свидетелях и пострадавшей… «Если этот Мартин причастен к преступлению, то никуда он не уедет, во всяком случае, надолго, – пришел к выводу Капитан. – Он, скорее всего, будет наблюдать за ходом следствия, врать, изворачиваться, создавая собственную версию произошедшего, чтобы доказать свою невиновность»… Неожиданно его размышления прервал звонок мобильника. На дисплее высветилось: «Мартин бар».
– Алло, это Мартин, здравствуйте, вы звонили мне?
– Да. Вы где сейчас находитесь? На вокзале? Поезд задерживается? Прошу оставаться на месте…
Зал ожидания был набит спасающимся от зноя народом. Следователь, опустив голову, как карманник, протискивался сквозь толпу и вышел прямо на Мартина, затерянного среди пассажиров на сочинский поезд.
– Обстоятельства складываются так, что вам, возможно, не придется никуда ехать, – подняв на бывшего бармена глаза, вместо «здрасьте» произнес он. – Следствие обладает доказательствами, что вы подлили задержанному Примерову в коктейль снотворное вещество. Вы сейчас проедете со мной и дадите письменные показания о мотивах содеянного.
Главный козырь Станислав Сергеевич приберег «в рукаве». Ему удалось найти свидетельницу, которая видела, как незадолго до убийства Патруновой из ее квартиры выходил… Мартин. Она опознала его по фотографии с бейджика. И теперь надлежало провести очную ставку. Судя по всему, Мартин Баянович был последним, кто видел Патрунову живой. Или мертвой?..
– Слыхал новость? – Главный редактор встал навстречу Андрею, пожал ему руку, что случалось нечасто, и усадил за длинный стол, за которым проводил редакционные летучки. – Генерал Порошин хочет дать интервью нашей газете. Мне звонили из пресс-службы штаба округа. Скажу больше, хотят, чтобы интервью взял именно ты! Как тебе такое?
– Не знаю, что и сказать…
– Я тоже. Уж какие там у тебя отношения завязались с военными, это дело твое, но на благо газеты использовать их надо. Значит, сегодня в семь вечера ты подъезжаешь к кафе «Пригородное», там тебя встретят ребята из пресс-службы. После разговора с ними отзвонишься мне и все, как на духу, расскажешь. Понял?
– Так точно, – нехотя произнес Андрей…
Кафе «Пригородное», получившее название в силу своего географического положения, являло собой элитное заведение, где любили проводить деловые встречи представители крупного бизнес-сообщества города и региональные политики. Здесь имелся большой банкет-холл и зал с закрытыми кабинками в виде восточных шатров. Все это обдувалось бесшумными сплит-системами на фоне легкой инструментальной музыки, которая по желанию легко отключалась нажатием кнопки мобильного пульта. Лишь одно было не во власти клиентов – отсоединить невидимые жучки прослушивания, коими были снабжены все столики, за которыми проводились строго конфиденциальные беседы могущественных людей. Ибо такое им не снилось даже в вещих снах, как и то, что сам владелец заведения приватно состоял на службе в компетентных органах.
…Не совсем понимая, в чем подвох, Андрей подкатил к кафе за десять минут до назначенного времени. Двое в штатском подошли к нему и провели через задний вход в одну из кабинок-шатров, где дорого и со вкусом был уже накрыт стол. Вскоре сюда же зашел и сам Порошин в цивильном гражданском костюме. Молодые люди, включая Андрея, встали.
– Ну, зачем эти формальности, мы же по-свойски собрались приятно провести вечер за беседой, – сверкнул голливудской улыбкой Виктор Валентинович.
Двое, как по команде, вышли из-за стола, оставив тет-а-тет генерала и журналиста. Порошин, как хозяин положения, разлил из графинчика дорогой коньяк.
– Андрей Владимирович, у меня к вам есть предложение, от которого вы, будучи умным человеком, не откажетесь. Но разговор должен остаться строго между нами…
– Ты чего не перезвонил? – обиженно упрекнул на следующее утро Андрея главный редактор.
– А вы думаете, пить с генералом легко? – сразу же пошел в атаку тот. – Коньяк хороший был, конечно, но по бутылке на рыло, извините, на лицо, для меня – перебор…
– Что за коньяк пили? – загорелся шеф. – Французский?.. «Камю»? «Хеннесси»?..
– А я знаю? Цветами пах. Пился легко…
– Эх, молодежь… зря только напитки переводите. Ну, ладно. О чем шла речь на встрече? И с этого места поподробнее, пожалуйста.
Андрей, отфильтровавший информацию для главного еще вчера, передал лишь часть разговора касательно интервью. Собственно говоря, Порошин дал ему текст, который нужно было разбавить журналистскими вопросами. «Речь идет о плачевном состоянии армии, – пояснил при этом генерал. – О необходимости реформ, чтобы поднять с колен наши Вооруженные силы». Андрей при этих словах кашлянул в кулак и пригубил коньяк, чтобы не засмеяться…
– Порошин, как он мне сообщил по секрету, скоро уходит заместителем полномочного представителя президента по нашему федеральному округу. По всей видимости, хочет красиво зарекомендовать себя, – многозначительно подвел черту под сказанным Примеров. Этого «откровения» было достаточно, чтобы шеф поверил в искренность своего сотрудника.
– Ничего себе! – с удивлением проговорил он. – Получается, что твой компромат придется законсервировать. Довести до ума и законсервировать до наступления часа «Х».
Андрей едва не прыснул при этих словах. Он не стал рассказывать о предложении, сделанном ему Порошиным: «Напишете хорошее интервью, и рассмотрим вопрос о переводе вас в пресс-службу полпредства, а со временем назначим и ее руководителем. Это – солидная зарплата, положение и перспективы, как вы сами понимаете». Подумав было, что заманчивое предложение продиктовано его профессиональными журналистскими качествами, Андрей, однако, очень скоро был разочарован. Концовка беседы, когда Порошин «раскрыл карты» перед ним и попросил об одной услуге, упала, как снег на голову, вызвав чувство удивления, разочарования и брезгливости одновременно. Но все, что он мог сделать в данной ситуации, – это кивнуть в знак согласия…
– Ну что, готовь интервью, дадим его вторым «аншлагом» на первую полосу, – менторским тоном распорядился главный, давая понять, что и ему, и подчиненному пора приступить к работе.
Дело Патруновой, которое вел Станислав Сергеевич, начальство охарактеризовало как несложное и требовало завершить в кратчайшие сроки. «Не тяни и не порть картину раскрываемости. Тут все, в принципе, ясно. Распоясавшийся журналюга, пьяница и дебошир, к тому же любитель по вечерам развлечься с проститутками, «доигрался». Понял, что делается?! Твоя прямая обязанность заключается в том, чтобы сорвать с него личину и обнажить голую правду! Да. Именно так… И эти люди со страниц газет учат других морали? В общем, дело плевое, но резонансное. Закончишь его, подумаем о том, чтобы подать представление на присвоение тебе внеочередного звания майора. Так-то». Начальник Капитана подполковник Дементий Павлович Лобков умел говорить с подчиненными таким образом, чтобы те не задавали потом лишних вопросов.
Вернувшись к себе, Станислав Сергеевич битый час просидел за столом, задумавшись: почему это «плевое дело» поручили именно ему? Что-то здесь не так. Неужели дело, в котором фигурирует труп, может быть настолько «плевым», что им занялись не ребята из Следственного комитета, а он – капитан Капитан. На место происшествия выезжала бригада оперативников. Осмотр места и трупа, сбор первичной информации, свидетельские опросы уже были проведены, а тело отправлено в морг для вскрытия. После этого все материалы дела передали ему, Капитану. Но вот кто из следователей выезжал вместе с оперативниками? Со слов Лобкова, он сам, лично. В деле, однако, указана его капитанская фамилия. Стоп! Этот «нюанс» начальство сгладило как бюрократическую формальность. И эта «формальность» была не единственной в этом «плевом» деле. «Чем я занимаюсь? – Станислав Сергеевич пытался быть с собой откровенным. – Я ведь веду расследование объективно, а получается, что выполняю заказ начальника, который подсунул мне дело с нарушениями на предварительном этапе?.. Детская поговорка про маленькую ложь, которая тянет за собой большую, в моем случае «тянет» на преступление закона, за которое можно сесть за милую душу. Конечно, приказы начальства не обсуждаются, и если уж Лобков дал команду, то он знал, что делал, и подставлять своего сотрудника не станет. Скорее – наоборот…» Он начал опять прокручивать обстоятельства дела. Труп Патруновой в морге осмотреть ему не удалось, надлежащие процедуры, как следовало из бумаг, уже были проведены, и тело отдали для погребения родным – матери покойной Маргарите Полоцкой, которая не особо хотела контачить со следствием. «Мне и без того трудно, я потеряла дочь… На все вопросы отвечала вашим коллегам, подписала бумаги… Чего еще от меня нужно?» – «Извините, если причиняю вам боль, – грустно произнес тогда Капитан. – Вы не замечали в ее поведении какой-либо обеспокоенности в последнее время? Может, у нее были проблемы?» – «Мы жили отдельно. Общались не часто. Я артистка. У меня плотный график работы – концерты, гастроли…» – «Извините еще раз, она была не замужем?.. У нее был друг?» – «Как-то она сказала, что собирается замуж. Но до этого не дошло»… – «А за кого она собиралась замуж, не говорила?» – «Нет, сказала только, что я буду приятно удивлена…» – «Последний вопрос: простите, вы похоронили дочь на городском кладбище?» – «Да, а где еще?! – раздраженно повысила голос женщина. – Вам доставляет удовольствие причинять мне боль?! Уходите, слышите, уходите! Я ничего больше вам не скажу!..»
Уходя от Полоцкой, Капитан испытал чувство неловкости и недоумения – чем ее так разозлил его последний вопрос?..
Смерть Патруновой, согласно заключению судмедэкспертов, наступила от удара виском при падении, предположительно, об угол стола. «Может молодая сильная женщина оступиться, удариться о стол головой и умереть? Может. Но вряд ли. А вот если ей «помочь», например, толкнуть, сбить с ног?..»
Фотороботы троих «амбалов», созданные с применением компьютерного моделирования, были розданы для оперативного розыска. Имелись они и под стойкой у бармена Алексея, который нет-нет, да поглядывал на них, сверяя большей частью с тучными клиентами. Но результатов пока не было никаких.
Мог между этой «троицей» и Патруновой произойти какой-то инцидент? Мог. Как, впрочем, могла случиться стычка между ней и Мартином… и Андреем…
Почему подозрение пало, прежде всего, на Примерова? Он был фигурантом драки на квартире убитой. Но если он говорил правду… Какие могли быть основания у Баяновича-младшего? Это следовало выяснить, чтобы либо отмести от него подозрения, как с невиновного, либо привлечь к ответственности за содеянное…
Личную жизнь генерала Порошина назвать безупречной было трудно. Пребывая в возрасте, который он относил к расцвету лет, удержаться в узде семейной жизни просто не представлялось возможным. Оставив законную супругу в городской квартире, он увлекся молодой дамочкой, запавшей на его золотые погоны и редкую проседь в густых волосах. Жили «молодые» в новой вилле, появившейся, как гриб после дождя, в «генеральском микрорайоне». Конечно, в иные времена, которые еще помнил Виктор Валентинович, развал «первичной ячейки общества», то бишь семьи, мог бы стать причиной серьезного разбирательства и на партийном бюро, и в Комитете солдатских жен, куда брошенная супруга обратилась бы непременно. И тогда уж так надавали бы по «шапке», что мало не показалось бы. Однако современные нравы диктовали иную мораль. Увы, метаморфозы с женами происходили и у сильнейших мужей мира сего, что особо репутации никому не портило.
Проблема Виктора Валентиновича заключалась в другом. Его взрослая дочь на вид была не на много младше его новой пассии. Жила она отдельно от отца и матери в шикарной трехкомнатной квартире и особой привязанностью к ним не страдала. Но с родительским разладом стала чаще, чем раньше, наведываться и к отцу, и к матери. При этом держала нейтралитет. Генерал тоже охотно общался с дочерью, но в основном только наедине, не в присутствии нынешней спутницы жизни. Беспокойство его вызывало то, что предполагаемые падчерица и мачеха очень быстро нашли общий язык, и даже, казалось, понравились друг другу настолько, что готовы были стать близкими подругами. Он чувствовал, что что-то здесь не так. Но что именно, понять не мог. Тогда генерал решил применить военную хитрость… Первым делом оснастить дом «прослушкой», чтобы знать, о чем говорят в его отсутствии домочадцы; второе, запустить дезинформацию и посмотреть, кто как себя поведет в данной ситуации; третье, установить внешнее наблюдение. «Если б Порошин был прост, как пять копеек, то не дорос бы до генерала», – самодовольно буркнул Виктор Валентинович и похлопал себя по заметно выросшему животу…
– Это считается, что вы меня арестовали? – подавленно спросил Мартин, когда вместе с капитаном они подошли к машине.
– Садитесь на переднее сиденье и пристегнитесь, – вместо ответа посоветовал следователь, выруливая со стоянки железнодорожного вокзала.
– Так я арестован?
– Все зависит от того, насколько вы будете откровенны и правдивы в показаниях…
– Станислав Сергеевич, я буду предельно откровенным с вами. Но прошу лишь об одном, чтобы мой арест… или задержание… ну, чтобы не сообщать моим родителям, что я здесь. У отца больное сердце… Пусть они думают, что я уехал отдыхать на море, – попросил Мартин, уже сидя на допросе в кабинете следователя.
– Мне нужна от вас полная информация, все, что вы знаете о деле Патруновой и о ней самой. Мартин, вы, похоже, запутались в жизненных обстоятельствах, и одному вам не выкарабкаться из них. Давайте попытаемся это сделать вместе. Думаю, нет смысла отпираться, что снотворную смесь в коктейль Примерову подлили вы. Расскажите все, как было.
– Пузырек мне дала Патрунова. Сказала, что в нем легкое снотворное. Что мне беспокоиться не о чем. Она ведь, сами знаете, чем занималась. Проституцией. Но не с каждым велась, а только с теми, кто мог хорошо заплатить.
– Патрунова часто вас просила подлить из пузырька клиентам?
– Нет. Ко мне она обратилась единственный раз. Но я знал, что этим она баловалась. Я не раз видел, как, сидя с мужиком за столом, она ждала, пока тот достаточно «примет на грудь», и подливала ему.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?