Текст книги "Реверанс с того света"
![](/books_files/covers/thumbs_240/reverans-s-togo-sveta-110099.jpg)
Автор книги: Хачик Хутлубян
Жанр: Современные детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
– Спасибо, Оксаночка, – почему-то повернувшись к залу, строго произнесла она и зааплодировала. – В этом году Оксана оканчивает нашу школу и будет поступать в училище искусств!
Девочка поклонилась, сбежала со сцены и элегантно присела рядом с Мартином, коснувшись рукой его руки на подлокотнике кресла. Мартина как током шибануло.
– Ты что, малыш? – улыбнулась ему Оксана так дружелюбно, что у него на некоторое время перехватило дыхание и покраснели уши. – Какой смешной…
Вечером, дома, укладываясь спать, Мартин думал об этой удивительной девочке Оксане Патруновой. Всю ночь ему снились сдобные булочки. Он их ел и не мог наесться…
– Бежать тебе надо…
Андрей от неожиданности вздрогнул, оглянувшись на голос. Шура сидел, скрестив ноги, и внимательно смотрел на него.
– Засадят тебя по полной программе.
– Это кто же?
– Бабы твои.
– Бабы мои? – внутренне усмехнулся Андрей. Этот Шура точно был больным на голову. – С чего ты взял?
– Мне видение было.
– А-а… ну, тогда понятно.
– Зря смеешься. Наше прошлое определяет наше будущее. А в прошлом вокруг тебя змеиный клубок женщин. Настоящее – темно, да и жить тебе недолго…
– И сколько же?
– Ну, если останется все как есть, то неделю, может, две… Убьют тебя… так и так…
– В смысле…
– Убьют. И посадят – убьют. И отпустят – убьют.
– Слушай, хренов пророк, а не пойти ли тебе…
– Я-то уйду отсюда, и не позднее завтрашнего дня. А вот тебе бежать надо… от прошлого. – Шура опять прилег на спину и уставился в потолок. – Я это знаю от афонских монахов. На горе Афон есть монастырь, где они обитают…
– И что?
– Ничего. Я – молюсь, начинаю слышать их голоса, мысленно задаю им вопросы, они – отвечают мне… Мы все зомбированы темными силами настолько, что забыли Силу Божественного Света, из которого создан Мир… Я вижу, что ты считаешь меня душевнобольным. И я действительно сбежал из «психушки», куда меня завтра опять отправят. Но я абсолютно здоров. Мне нужны паспорт и деньги, чтобы купить билет и улететь из страны… И ты мне можешь в этом помочь.
– Я?..
– Да. В мире все взаимосвязано. Каждый наш шаг влияет на судьбы других людей. И тут очень важно не навредить…
– Не навредить – это заповедь докторов.
– Ну да, и докторов тоже… Через неделю, а то и раньше, ты выйдешь отсюда. У тебя будет несколько дней для принятия правильного решения. Я помогу тебе в этом. Но и ты помоги мне попасть на гору Афон. Я должен быть там, где Воины Света бьются с темными силами…
Андрей отвернулся. Друг Дима, после того как отслужил в армии, куда-то исчез. Отец женился и перебрался жить на квартиру к новой супруге. Бежать? Куда? В Германию к Татьяне? Он уж и не помнил, сколько времени прошло, как потерял с ней контакт?.. Да и как отсюда сбежишь? Бред какой-то…
Дома отца не было. Андрей включил телевизор и набрал номер Татьяны.
– Алло, – тихо отозвалась она.
– Танюша, это Андрей…
– Привет, Андрюша.
– Ты что такая тихая, болеешь, что ли?
– Ага, за «Спартак», – грустно пошутила она.
– Да нет же, я серьезно, в библиотеке тебя не было. Случилось что?
– Ну, если серьезно, то я скоро уезжаю с мамой в Гамбург. На лечение.
– Куда? В Гамбург? Какое еще лечение? А университет? – растерялся Андрей. – Скоро, это когда?
– Папа договорился насчет академического отпуска. Летим завтра.
Еще не успев понять, что происходит, но чувствуя неладное, он твердо произнес:
– Через час буду ждать у твоего подъезда. Спустишься? Таня, спустишься?..
– Хорошо-хорошо.
– Пока…
– Привет, – тихо произнесла Татьяна, выйдя из подъезда, и, глядя в испуганные глаза Андрея, улыбнулась: – Ты что такой взъерошенный?
– Ты куда летишь? Что за Гамбург… который в Германии… город?
– Да. В Гамбурге есть клиника Святого Георга. Возможно, меня там прооперируют.
– Аппендицит?..
– Нет, – опять улыбнулась она и, немного погрустнев, добавила: – Операция на сердце. Но, может, ее и не будет. В общем, врачи скажут. После обследования.
– Что у тебя с сердцем, Танюша? – Голос его дрогнул.
– Все потом… я тебе напишу. Оттуда. А теперь иди. Не хочу долго прощаться…
Андрей хотел поцеловать Татьяну в щечку, но она вдруг прильнула к его груди, из ее глаз покатились слезы, а теплые влажные губы нашли его…
Это было похоже на сон. Потому что в реальной жизни Андрей целовал Татьяну лишь в своих сладких мечтах. Четыре года они учились на одном курсе. Татьяна училась хорошо, «без хвостов», в отличие от Андрея не пропускала лекций и семинаров. Она казалась ему не такой, как другие, она была особенной.
Для отца и матери Татьяны – Михаила Михайловича и Анастасии Михайловны Смирновых – в недалеком прошлом городских чиновников, пребывающих ныне на заслуженном отдыхе, дочь была единственным и поздним ребенком в семье. С выходом на пенсию Михаил Михайлович завел новый порядок – один раз в год его семейство должно было проходить полный медицинский осмотр. Тут и выяснилось, что у Татьяны не все хорошо с сердцем, терапевт услышал посторонние шумы. Сняли кардиограмму, сделали ультразвуковое обследование и пришли к неутешительному выводу: у девочки порок сердца. С лечением решили не тянуть. Знакомые врачи посоветовали лететь в Германию. Пусть свое слово скажут и заграничные эскулапы…
– «Ковбойский» коктейль, стакан сухого вина и орешков загрызть, – тихим голосом заказал клиент. Невысокий худощавый мужчина, стоя перед барменом с опущенной головой, как двоечник перед учителем, достал из кармана тысячерублевую купюру и положил ее на стойку. Было начало дня, и бар был пуст. Отделанные темно-синей драпировкой стены, коричневый кафельный пол, на котором островками располагались белые кабины с обтянутыми красной кожей диванчиками и желтыми абажурами, были призваны создавать для клиентов ощущение расслабленности. Аккуратно вытащив соломинку из стакана, клиент в несколько глотков выпил половину содержимого в нем напитка и захрустел орешками.
– Хорошо тут у вас, уютно, – поднял он голубые глаза на бармена и еще отхлебнул из стакана. – Хороший коктейль. Расслабляет, а голова – светлая. Всем такой подаете или на выбор?
– Кто просит – тому и подаем, – хохотнул в лицо этому чудику бармен.
– Два дня назад вы стояли за стойкой? – Мужчина достал из нагрудного кармана красное удостоверение и открыл его: – Следователь Станислав Капитан. Полиция.
– Очень приятно. Меня Алексеем зовут. Бармен. Два дня назад я не стоял «за стойкой», я полол огурцы у себя на даче. Баянович работал, Мартин.
– А-а, а он сегодня не работает?
– С сегодняшнего дня – нет. Уволился. В бухгалтерии он. Получает расчет.
– Да?.. Будьте любезны пригласить его сюда.
– Я позвоню. – Бармен достал радиотелефон, набрал номер и через пару секунд доложил следователю: – Сейчас подойдет.
Перед тем как зайти в «Парус надежды», Станислав Сергеевич побывал в детской школе искусств, где имел беседу с заведующей учебной частью Овсеповой. Софья Иосифовна, которая успела пересмотреть свое отношение к Патруновой после ухода той из школы, вылила такой ушат подробностей и сплетен о покойной и ее связях с мужчинами, включая бывшего ученика Баяновича, что ей самой стало неловко…
Четыре года в училище искусств, которое талантливая Оксана Патрунова окончила без проблем, принесли ей заслуженный диплом и распределение в свою родную музыкальную школу. Нисколько не изменившаяся за время, когда Оксана успела вырасти из ученицы в преподавательницу, все такая же сухощавая завуч Софья Иосифовна буквально приняла в объятия свою давнюю любимицу.
– Оксаночка, ты можешь во всем рассчитывать на мою помощь. А она тебе понадобится, чтобы выжить в этом музыкальном серпентарии.
– Тяжелый коллектив?
– Не то слово. Зайдешь ко мне завтра с утра, определю тебе учеников. Для начала дам шестерых, один их которых – перспективный. Представь: молодой педагог, ученик которого стал студентом музучилища – это результат!..
Как «перспективного» Оксане Анатольевне перевели ученика седьмого класса Мартина Баяновича.
– Здрасьте, – войдя и увидев, кто ожидает его в классе, опешил Мартин и встал как вкопанный у двери.
– Проходи, мальчик. Твоя фамилия… э-э-мн… Баянович… Мартин?
– Да, – отозвался он.
– Я – твоя новая учительница, зовут меня Оксана Анатольевна, – улыбнулась она тому эффекту, который произвела на бедолагу.
Накануне, характеризуя отобранных для Патруновой учеников, Софья Иосифовна подчеркнула: «Этот Мартин Баянович звезд с неба не хватает, но техника неплохая. Дисциплинированный. Его отец, доцент госуниверситета, очень хочет, чтобы сын стал музыкантом. Так что, будь уверена, поступать в училище он будет. И поступит. Тебе надо лишь держать его в узде, чтоб не расслаблялся».
– Сколько тебе лет, Мартин? – поинтересовалась Оксана Анатольевна.
– Мне – пятнадцать.
– Ну что ж, разница у нас в какие-то пять лет. Так что… мы вполне с тобой сможем… друг друга понять. Сегодня мы просто познакомились, а в четверг жду тебя на урок.
– Как дела в музыкальной школе? – поинтересовался дома отец.
– Нормально. Мне дали новую учительницу по специальности, Оксаной Анатольевной зовут.
– Надо бы с ней познакомиться.
– Не надо. Я и так поступлю, – мотнул головой Мартин.
Невысокий, коренастый молодой брюнет вошел в бар и хмуро осмотрел пустой зал. Станислав Сергеевич привстал и махнул ему рукой…
Присаживаясь напротив, Мартин слегка нервничал:
– И зачем я вам понадобился?
– Я следователь, веду дело Патруновой, вы ее знали. Слышали, наверное, что она была найдена у себя в квартире мертвой. Вы работали в тот вечер. Расскажите, что за инцидент здесь произошел?
Мартин помрачнел еще больше.
– Драку затеял парень. Я его раньше здесь не видел. Он был в хорошем подпитии. Сидел за соседним с нашей кабиной столиком один. Потом подошел к стойке, очевидно, заказать еще спиртного. К нему обратилась Алиса… э-э, Патрунова, попросила прикурить. Рядом стояли трое мужиков. Я их раньше тоже у нас не видел. Один из них что-то сказал ему, этот парень достаточно резко для пьяного развернулся, что меня тогда удивило, и врезал мужику. Другие двое вырубили его, но обошлось без боя посуды и мебели. Кто-то вызвал полицию, подъехал наряд. К тому времени те трое мужиков ушли. А Патрунова не стала сдавать этого парня полицейским, вызвала такси и увезла его. Куда, не знаю.
– Он сам шел?
– Да, с трудом, но шел сам.
– Патрунова часто заходила в ваш бар?
– Да.
– Она была в свое время вашим преподавателем музыки. У вас были близкие отношения?
– Я бы не сказал. Она стала приходить в бар после того, как уволилась с работы. Попросила называть ее Алисой. Когда я спроси: «Зачем?» – она ответила, что Оксана Анатольевна осталась в музыкальной школе, в прошлом. А теперь она – Алиса.
– Она занималась проституцией?
– Да. Но шла не с каждым. Сама выбирала себе клиентов из тех, кто мог хорошо заплатить.
– Она нуждалась в деньгах?
– Не знаю. Денег в долг ни у кого, кажется, не просила.
– Извините за вопрос, она вам нравилась как женщина?
– Она была моей бывшей учительницей музыки год. И все. Я больше ничем не могу вам помочь…
– А не могли бы вы описать этих троих мужиков? Может, у них были какие-то особенности в манерах, в наружности, в одежде?
– Обычные здоровяки. Стрижки у них были короткие…
Устав сидеть на корточках, Андрей прилег на нижний лежак. Мысли в голову не шли, кроме одной – бежать отсюда надо, бежать! Эта идея настолько захватила его воспаленное сознание, что он прослушал привычный грохот железной двери.
– Примеров, на выход!
– Мною была проделана определенная работа сегодня, и возникла необходимость побеседовать с вами еще раз, – доставая из портфеля бумаги, произнес Станислав Сергеевич. – Опрос свидетелей в баре показал, что вы между восемью и девятью часами вечера, в субботу, 16 июня сего года, вошли в бар, будучи в сильном опьянении. Там выпили еще, вели себя агрессивно, затеяли драку с неустановленными пока лицами и ушли вместе с Патруновой к ней на квартиру. Провели там ночь. В воскресенье, 17 июня, днем, вы ушли от нее, после чего она была обнаружена убитой. В районе 15 часов.
– Гражданин следователь, ее я не убивал. Это сделал кто-то другой. Найдите тех троих, которые были у нее тогда, когда и я. Это ведь важно. Потом, почему вы не допускаете, что смерть Патруновой наступила после того, как я ушел от нее. Так ведь все и было. В бар я пришел не в сильном опьянении, а совершенно нормальным. Меня этот коктейль подкосил. Не знаю, какую гадость они там смешивают.
– Кто может подтвердить время, когда вы ушли от Патруновой?
– Наверное, соседи, которые видели, как я выходил от нее.
– Нет, они точно время назвать не могут.
– Наташа ко мне приходила. Она наверняка может сказать, во сколько это было… Но она улетела в Париж…
– Наталья… как вы, говорили, ее фамилия?..
– …Алексина. У меня в мобильнике есть ее номер…
– Разберемся… А вы, Андрей Владимирович, насчет спиртного как, часто употребляете?
– Пил, как все. В компании с однокурсниками… Иногда с Димой… Юрьевым. Это мой университетский друг. Последние три года вообще не употреблял.
– Что так?
– После того как Диму забрали в армию с четвертого курса, вроде и не с кем стало, да и незачем…
– А что это он с четвертого курса – в армию?
– Декан факультета постарался. Дима у него сто рублей хотел занять, на пиво.
– В каком смысле?
– В прямом. Попросил сто рублей, чтобы купить себе пива. А декан не понял его и радикально среагировал: «Способный ты, Юрьев, студент, да жалко, спиваешься. Послужи-ка, дружок, в армии, наберись ума. Отслужишь – доучишься». Мы с ним переписывались почти до его дембеля, а потом он вдруг перестал отвечать на письма. Последний раз черканул, что хочет на Север махнуть.
– Вы когда окончили университет?
– Два года назад…
«Чего хочет «следак»? Посадить меня побыстрее и закрыть дело?» – думал, укладываясь на лежак, Андрей. Посадить его, конечно, было проще пареной репы, а вот найти настоящего убийцу… Нет. Не так все идет. Капитан какой-то малохольный, сомнительный и допросы ведет странно. Не похоже, чтобы он собирался докопаться до истины… Неожиданно полное равнодушие к происходящему махровым одеялом накрыло Андрея с головой, и он, повернувшись спиной к стене, провалился в тяжелый сон.
Проснувшись утром, он не сразу заметил, что верхний лежак пуст. Вчера полоумный Шура говорил, что через день уйдет отсюда. И ушел? В «психушку»? А как выйти ему? Может, тоже прикинуться больным?.. Чушь! Блин, обложили, и никакой связи с внешним миром. Что делать? Ждать? Ждать удобного случая?.. Ему вспомнилась китайская поговорка, которую любил повторять отец: «Если не можешь справиться со своими врагами, сядь на берег реки и лови рыбу. Очень скоро ты увидишь, как по ней поплывут отрубленные головы твоих врагов…» А тем временем Станислав Сергеевич, сидя в университетском архиве, листал личное дело студента Примерова. Немногим ранее, побеседовав с методистом факультета, худощавой дамочкой в очках, он выяснил, что курировал группу, в которой учился Андрей, доцент Баянович, он же руководитель дипломной работы Примерова. Баянович? Любопытно… «Надо с ним побеседовать». Капитан закрыл папку и направился к копировальному аппарату, чтобы снять несколько копий…
Яков Аркадьевич, сидя на кафедре, думал думу о сыне. Не мог он допустить, чтобы Мартин срезался при поступлении в училище искусств. То, что придется для этого раскошелиться, было ясно как день. Но все-таки деньги ученому мужу давались не так легко, чтобы ими можно было сорить. С одной стороны, он прекрасно понимал, что проблемой поступления надо было заняться заранее, навести мосты в училище, познакомиться с нужными людьми… «Может, удастся дожать ситуацию своим авторитетом, – думал доцент, – все-таки училище – среднеспециальное учебное заведение, а он – представитель «университетской профессуры»… Но все оказалось не так просто.
«Надо найти прямой выход на Бородина. Если подключить еще людей, то это лишние траты и ненужные разговоры. Значит, – пришел он к выводу, – Бородин был деканом фортепианного отделения».
– Слу-ушаю вас. – Уяснив, кто перед ним, Эрнест Иванович любезно пригласил Якова Аркадьевича присесть на диванчик.
Объяснив цель своего визита, доцент завершил речь словами: «Я тоже преподаю и, поверьте, очень хорошо понимаю, как горек преподавательский хлеб».
– Прости-ите, вы сказали – сына вашего зовут Мартин Баянович?.. Так ве-едь он был у меня вчера. Вместе со своим преподавателем, Оксаной Анатольевной, кста-ати, моей бывшей студенткой…
– Уверяю, что проблем с Мартином у вас не будет…
– Дело в то-ом, что программа, которую он исполняет, – это пятый-шестой класс музыкальной школы. Я-то мо-огу закрыть на это глаза. Но чле-енам приемной комиссии как объяснить? Ведь наши абитуриенты при поступле-ении уже играют программу училища…
– Понимаю. Потому и прошу конфиденциально обсудить размер возможного гонорара, – сообразив и смирившись с тем, что без взятки не обойдется, проговорил Баянович.
– Гонорар стандартный. Назовем его вознаграждением за «репетиторство». – Декан почему-то перестал растягивать слова и, потянувшись за ручкой, вывел на листке цифру со словами: – Будет лучше, если вы передадите сумму через камеру хранения.
– В смысле?
– Вы же понимаете, в какие времена живем. У меня свои принципы. Не надо ничего приносить домой, а тем более в кабинет. Я живу недалеко от железнодорожного вокзала. Там имеются камеры хранения. Вы мне сообщаете номер ячейки и код, я забираю оттуда содержимое. И все довольны.
– Без проблем! – повеселел Яков Аркадьевич и, подумав, добавил: – Я бы также просил вас, чтобы о моем визите никто не знал. Даже Оксана Анатольевна.
– Понима-аю. Можете быть спо-окойны.
– Было очень приятно иметь с вами дело.
– И мне тоже. Жду вашего зво-оночка, за недельку до вступительных экзаменов. Значит, звоните и называете цифры: первая будет озна-ачать номер ячейки, далее – код.
Мужчины обменялись визитками и пожали друг другу руки как подобает культурным людям. «Зачем он так тянет слова? – подумал, уходя, доцент. – Это ведь так вульгарно».
– Здравствуйте, меня зовут Станислав Сергеевич Капитан, я следователь. Не могли бы вы уделить мне несколько минут вашего времени? – войдя в небольшой кабинет, протянул руку для пожатия капитан. В этот момент мрачное небо за окном расколола молния, и раскатисто ударил гром. Яков Аркадьевич вздрогнул и, привстав, бережно пожал руку нежданному гостю.
– Конечно-конечно… Ох, как разгулялась стихия… Присаживайтесь. Чем могу быть полезен?
– Мартин Баянович – ваш сын?
– Мартин? Да. А что случилось?
– Нет-нет, ничего. Он ведь работал барменом в «Парусе», где на днях произошел инцидент, имеющий тяжкие последствия. Он вам не рассказывал?..
– Вы имеете в виду, очевидно, скоропостижную смерть Патруновой?
– Вы слышали об этом? Ну да… Вы же были знакомы с ней… Она преподавала вашему сыну.
– Год. Даже меньше года. Я с ней встречался один, нет, два раза. Вас, видимо, интересуют ее личностные качества, связи, наклонности? Ну, что можно сказать? Я имел с ней короткую беседу, связанную с предстоящим поступлением в музыкальное училище сына. Патрунова показалась мне человеком целеустремленным, умеющим добиться поставленной цели. По собственной инициативе возила Мартина к педагогам музучилища, занималась с ним на дому, вплоть до его поступления… Ничего плохого сказать не могу…
– А с чем связано, что Мартин работает не по специальности?
– Видите ли, он ушел в академический отпуск после первого курса. Но это к делу не относится, уверяю вас, – слукавил доцент. – Сейчас он намерен восстановиться по месту учебы…
– Что вы можете сказать о своем бывшем студенте Андрее Примерове?
– Андрюша?.. Очень талантливый парень и глубоко порядочный человек. Усидчивости ему, правда, не хватало в студенческие годы, а так вполне сформировавшийся журналист. Я слежу за его публикациями в «Нашем городе». Умение набрать фактуру, раскрыть тему, стилистика, все на должном уровне. Пишет смело. Больше по криминальной части. А почему вы спросили?
– С дисциплиной у него как, нарушал часто?
– Я бы не сказал. Культурный, отзывчивый, поэзией увлекался. Но говорю же, усидчивости ему не хватало. Ну, это по молодости, знаете ли, простительный грех. Извините, а почему вы им интересуетесь?
– Это я так, для себя, как вы говорите, к делу не относится. А вот выпившим он мог прийти на занятие?
– Выпившим? Что вы! У нас с этим очень строго. Это сразу отчисление.
– Были случаи?
– Были. А ко мне вас какое дело-то привело?.. Ах, да… Патрунова… Ну все, что я знал о ней, я рассказал…
Яков Аркадьевич позвал Мартина к себе в кабинет.
– Сынок, завтра утром напомнишь мне позвонить этому… Эрнесту Ивановичу. Я должен зачитать ему вот это… – Он достал из нагрудного кармана пиджака визитку и показал ее с обратной стороны, где были выведены какие-то цифры. – Знаешь, что это такое?
– А что?
– Твоя гарантия поступления…
Следующим вечером Бородин позвонил Баяновичу:
– Что же вы, Яков Арка-адьевич? Шутки шутите?
– В каком смысле? Все как договаривались…
– Да, но я-ачейка пуста…
– Как пуста?..
Через час Баянович уже был у Бородина.
– Поймите, лю-убезный, так дела не делаются… – недовольно проговорил тот.
– Я сделал все, как вы сказали!..
– Но денег там не было!..
– Я же их туда положил!..
– Голубчик, надеюсь, вы не думаете, что я занимаюсь какими-то манипуляциями? У меня – репутация, кафедра, наконец!
– Я тоже имею ученую степень, знаете ли, и не привык к подобного рода ведению дел!
Мужчины сверили цифры. Номер ячейки, куда положил купюры Яков Аркадьевич, и код совпадали с теми, что записал по телефону Эрнест Иванович.
– Кто это мог сделать, если кроме нас двоих больше никто об этом не знал?
– Может, кто подсматривал за вами?
– Исключено. Я был осторожен…
Так или иначе, Баяновичу пришлось тем же вечером везти названную сумму домой Бородину. По пути назад Яков Аркадьевич впал в печальные размышления: «Неужели Мартин учудил?! Он видел эти цифры, но откуда было ему знать, что они означали?..» Допрос сына с пристрастием ни к чему не привел. Мартин ушел в отказ и, обидевшись, заперся в своей комнате…
Ближе к поступлению Оксана Анатольевна не оставляла своего ученика в покое. Занималась с ним практически каждый вечер. Собственно, занятия длились минут тридцать-сорок, не более. Остальное время они чаевничали за разговорами о предстоящей учебе Мартина, о том, что ему потом непременно надо будет поступать в консерваторию…
Как-то Патрунова рассказала Мартину, как трудно пришлось ей без отца. Как нелегко доставались деньги на поступление в училище. Ведь без определенной суммы Бородин и пальцем не пошевельнет, чтобы того же Мартина приняли в училище…
– Я не хочу поступать за деньги! – отрезал Мартин.
– Успокойся, малыш, обо всем позаботится твой отец. Я кое-что знаю. А ты не в курсе?
– Нет. Хотя… Сегодня он мне показал свою визитку, на которой были написаны какие-то цифры, и сказал, что это – гарантия моего поступления…
– Все правильно. Без денег у нас никто никуда не поступает, будь ты хоть семи пядей во лбу. Система так выстроена. Ты со временем сам все поймешь… Хм, чисто из женского любопытства, а что там за цифры такие были написаны? Просто интересно… Позвонишь вечером?
– Зачем звонить, я их и так помню: дата моего рождения…
Зная причуду Эрнеста насчет камеры хранения, так как самой пришлось в свое время пройти через это, Оксана Анатольевна легко поняла, что цифры означали номер ячейки и код. Она положила руку на плечо ученику и произнесла:
– Завтра у нас занятий не будет. Я уезжаю к маме. Она просила меня помочь ей на даче с утра…
Выйдя от Баяновича, Станислав Сергеевич проехал три остановки на автобусе и, выйдя на перекрестке, зашел в кафе. Заказав комплексный обед и бутылочку минеральной воды, задумался. После беседы с Мартином в баре он в качестве, можно сказать, эксперимента запил коктейль сухим вином. Легкий хмель, наметившийся вначале, улетучился через минут десять-пятнадцать.
И еще Станислав Сергеевич воспроизвел в памяти разговор с барменом Алексеем.
Оглянувшись и понизив голос, Алексей говорил:
– Мартин мне сказал сегодня, что знает, кто ее убил… Это тот парень, с которым она ушла. Перед тем как уйти, Алиса вроде сказала Мартину, что этот парень – «очень плохой человек». Одного не пойму, зачем она с ним пошла, если знала, что он плохой?..
Одновременно с этим Алексей вытащил какой-то выдвижной ящик из-под барной стойки, что-то тренькнуло о кафельный пол, и в этот момент его позвали принимать товар. «Я отлучусь ненадолго», – извинился он перед следователем, взяв из ящика какие-то накладные документы. «Мне тоже пора идти, – любезно ответил тот. – Вот только допью стаканчик». Когда бармен ушел, он заглянул за стойку, увидел бейджик с фотографией Мартина и выкатившийся из-за ящика маленький стеклянный пузырек, обернул находки салфетками и, положив в карман, вышел…
Не спеша поглощая обед, Капитан продолжал размышлять: не могло с такого количества спиртного молодого здорового парня так развезти… Сегодня должны быть готовы результаты анализа крови задержанного, а заодно надо проверить этот пузырек. Мало ли?
Что было ожидаемо, Наталье Алексиной дозвониться не удалось. «Телефон данного абонента временно не обслуживается», – сообщил оператор. Она его отключила, потому что хотела, чтоб ее не беспокоили? Либо чтобы не беспокоил… Андрей? Разговор в Союзе художников о Наталье между тем кое-что дал. И над этим стоило поработать…
– Алло, Андрей? Это Наташа. Вспомнили? Не хотите заехать как-нибудь в гости? Говорят, что долг платежом красен. А я у вас в долгу, получается. Вы же меня подвезли и даже плату никакую не взяли…
– При одном условии, – с ходу сориентировался Андрей, – что мы перейдем на «ты».
– Какой вы быстрый, однако. Ну, раз альтернативы нет, я согласна. В принципе, у меня свободен любой вечер.
– Могу хоть сейчас!
– Завтра. В семь.
– Завтра так завтра…
– Ну, все. Пока-пока.
Он еще постоял, слушая частые гудки в трубке. «И все? А где же романтика?.. Как на деловое свидание вызвала».
На следующее утро Андрея от бритья отвлек звонок. Некий мужчина приятным голосом сообщил, что у него для журналиста Примерова есть информация, которая может его заинтересовать, и попросил о встрече.
– В девять, в редакции, – ответил Андрей.
– А если не в редакции, а, скажем, в парке Горького, это же рядом? Информация конфиденциальная, не хотелось бы привлекать лишнего внимания.
– Тогда в десять…
Свернув с главной аллеи в сторону большой круглой беседки, прозванной в народе Брехаловкой, Андрей остановился. Это было место, где по вечерам собирались фанаты, чтобы до хрипоты поспорить о перспективах городской футбольной команды, которая вот-вот должна была вылететь из первого состава во второй.
Чуть выше среднего роста, атлетического телосложения, достаточно свежего вида мужчина с открытым волевым взглядом серых глаз, появившийся невесть откуда, окликнул:
– Примеров? Андрей? Это я вам звонил. Меня Владимир зовут. Я – офицер окружного штаба.
– Чем, как говорится, могу? – Андрей присел на лавочку.
– Я читал ваши публикации. Мне нравится, как вы пишете. Хочу предложить вам разоблачительный материал, способный взорвать общественное мнение.
– Кого разоблачаем?
– Вопрос касается вопиющей коррупции в нашем военном округе, в которой погрязли высшие военные чины.
– А зачем вам это?
– Я – честный офицер. Не могу равнодушно смотреть на то, как разворовывают военное имущество округа. Судя по вашим публикациям, вы производите впечатление порядочного человека и смелого журналиста. Ну как, беретесь?
– Сразу не могу сказать. Мне надо ознакомиться с материалом, изучить его…
– Такого ответа я и ждал от вас. Копии со мной. Я их вам отдам, но прошу, чтобы все осталось строго между нами. Эти бумаги никто кроме вас видеть не должен. Через два дня я вам позвоню.
Завершив редакционные дела, Андрей пораньше уехал домой. В тиши родных стен он стал просматривать принесенные военным бумаги, сканировать и заносить их в свой ноутбук. Факты, изложенные в документах, были связаны со злоупотреблениями служебным положением, превышениями должностных полномочий, хищениями и мошенничеством. Среди череды преступных деяний обращала на себя внимание ликвидация трех военных кирпичных заводов по схеме: искусственное банкротство и продажа их на сторону. Новые хозяева на весьма выгодных для себя условиях заключали контракты с округом на строительство казарм, объектов и различных хозяйственных сооружений. На деле же львиная доля стройматериалов шла на возведение шикарных дач для генералитета. За всем этим маячила фигура заместителя командующего военным округом по тылу генерал-лейтенанта Порошина. Закончив знакомиться с бумагами, Андрей почесал затылок. Материал, конечно, может получиться бомбовский, но чтоб на этой бомбе не подорваться самому, надо все обстоятельно проверить…
– Вы у Натальи Алексиной дома бывали? – больше утверждая, чем спрашивая, обратился к Андрею Станислав Сергеевич.
– Бывал.
– Она одна живет, не с родителями, так ведь?
– Так. Она взрослый человек, самостоятельный. К тому же квартира, кажется, ей от бабушки досталась. Не могу точно сказать, мы на эту тему не особо говорили.
Вызвав Примерова на очередной допрос, Капитан надеялся уточнить у него то, что не удалось узнать в Союзе художников, где Алексину характеризовали как талантливого, но достаточно замкнутого человека. У следователя складывалось мнение о ней как о красивой, сдержанной в общении девушке, не оставляющей никаких шансов мужчинам, пытавшимся за ней приударить. Таких еще считают высокомерными или богемными красавицами. «Мне кажется, – пояснил тогда один из коллег-живописцев, – у нее очень высокая планка самооценки. Она амбивалентна в жизни и творчестве, все связанное с ней вызывает двойственное, я бы сказал, неоднозначное восприятие. Знаете, ее посещали порой неожиданные вспышки гнева, а то и ярости. Был случай, когда в споре она ударила кулаком в лицо своего коллегу, а потом ее затрясло всю. Мы уж хотели «Скорую» вызвать, но обошлось. Она сухо извинилась и ушла…»
Разговаривая с Примеровым о Наташе, следователь не хотел давить на него. При проведении допросов он частенько прибегал к своеобразному методу: «поглаживание по шерстке». На первый взгляд, незначительные детали, вокруг которых крутились его вопросы, и явное пренебрежение, можно сказать, фактами, лежащими на поверхности, создавали впечатление не совсем компетентного в своей профессии человека, с которым можно было не особо напрягаться, боясь сболтнуть лишнего. На самом деле, усыпляя на допросах бдительность задержанного, Станислав Сергеевич незаметно выуживал те рациональные зерна, которые впоследствии создавали исчерпывающую картину произошедшего, раскрывали скрытые мотивы совершенных деяний, о которых подозреваемый никогда бы не рассказал…
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?