Текст книги "Реверанс с того света"
![](/books_files/covers/thumbs_240/reverans-s-togo-sveta-110099.jpg)
Автор книги: Хачик Хутлубян
Жанр: Современные детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
– Почему ж тогда, в тот вечер, она обратилась к вам, а не действовала, как всегда, сама?
– Она сказала, что мужик, которому надо подлить, сделал ей такую подлянку в жизни, что она из «сказки», в которой могла бы пребывать, оказалась на панели. И за один столик с ним садиться не собирается… А где вы обнаружили пузырек? Я его тоже искал, но не нашел.
– Он закатился за выдвижной ящик барного стола.
– А-а…
– А вы не подумали о последствиях своих действий?
– Нет, мне показалось, что она собиралась подождать, пока того развезет, предложить свои услуги и «состричь» свои деньги.
– Она обладала определенным влиянием на вас. Скажите, у вас с ней был интим?
– Нет. Хотя, может, и мог быть… Но это еще до ее появления в «Парусе». После того как она объявилась здесь, потом исчезла куда-то, говорили даже, что завязала с этим делом, но в последнее время опять стала появляться, мне было просто жалко на нее смотреть.
– Она вас соблазняла?
– Скорее «играла», подразнивала… Но это, кажется, было у нее по отношению ко всем мужчинам.
– У вас с ней был конфликт?
– Нет. Но мне надоело чувствовать, как она старалась держать меня на поводке…
– Эти три мужика, которые оказались рядом с ней и подрались с Примеровым, кто они?
– Я их раньше в баре не видел. Не знаю. Честно.
– Я вам верю. А Примеров частенько заходил?
– Нет, его я тоже не помню…
Капитан чувствовал, что Баянович искренен, но ведь и вопросы для него были достаточно «удобными». Пока он старался расположить допрашиваемого к доверительному разговору, помочь ему раскрыться, избавиться от того груза, который давил на него в последнее время, все шло гладко. Но как он поведет себя в иной ситуации?
– Мартин, а для чего вы приходили к Патруновой домой в день ее убийства?
– Я-а?..
– Мы же договорились быть откровенными. Есть свидетели, видевшие вас выходящим из ее квартиры, и именно в тот промежуток времени, когда было совершено убийство. Поймите, следственные действия подразумевают проведение очной ставки, выезд на место для восстановления полной картины произошедшего и так далее. Но если вы расскажете все сами, то это для вас уже совсем другой расклад. Чистосердечное признание и раскаяние смягчают вину…
– Да. Я был в тот день у Патруновой на квартире, – выдохнул Баянович. Он вдруг ссутулился, опустил голову и прижал ладони к глазам…
– Алло, Андрюша, это та бедная девушка-художница, о которой вы так легкомысленно забыли.
– Вот так и бывает. Добиваешься, добиваешься расположения девушки, а тут – бац! – и опять мы на «вы»?
– У тебя хорошее настроение? Я рада. Как там поживает наш «тандемчик»? Он еще не испустил дух?
– Работа в разгаре, но живого материала пока нет. Есть лишь некоторые наброски.
– Я их хочу… увидеть. Это возможно?
– Да, но стоит ли? Пока ничего интересного…
– Ясно. Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. Ты просто тянешь время, чтоб не видеть меня. Не хочешь…
– Ну что ты такое говоришь?
– Хочешь? Тогда приезжай. Двери мастерской для тебя всегда открыты. Но имей в виду, сердце мое разбито.
– Я прихвачу с собой лекарство.
– Прихвати лучше свои черновики. Мне нужны ассоциации…
– Вечер уже поздний, без четверти девять. Ты не уснешь, пока я приеду?
– Ночная жизнь для творческого человека так же актуальна, как поздний подъем. Приезжай, если нет других дел. Буду рада.
На удивление, автомобилей вокруг было мало, и Андрей добрался гораздо раньше, чем предполагал. Свободных мест на стоянке у подъезда Наташи не оказалось. Вдруг мотор одной из машин завелся, и «Мерседес» выкатился вперед, как по заказу, освобождая место для старенькой «Ауди» Андрея. Он поблагодарил провидение за услугу и завел машину на освободившуюся парковку. При этом бросил взгляд на столь дорогое авто, и на мгновение лицо водителя показалось ему знакомым. Впрочем, в темноте было не разобрать.
Через минуту он уже давил на дверной звонок Наташи.
– Привет! Заходи!
– Извини, я без букета, но с ассоциациями, – приподнял руку с ноутбуком Андрей.
– Знаешь, не люблю букеты. Зачем убивать цветы, чтобы потом дарить их женщинам? Я предпочитаю живые цветы. В горшочках. Не прими за намек.
– Опять не так пришел, – изобразил огорчение Андрей. И добавил: – Наташа, я уже начинаю страдать комплексом неполноценности и синдромом дежавю в придачу.
– То есть?..
– В прошлый раз, когда тебе позвонила подружка, мне почудился мужской голос, к тому же знакомый. Сегодня, когда парковался у твоего дома, показалось знакомым лицо неизвестного мужчины в джипе… Что со мной?
– Это потому, что ты – криминальный журналист. Ищешь интригу там, где ее нет, – изменившимся голосом произнесла она.
– Мне срочно нужно выпить чашку кофе по-турецки.
– Ночь впереди. Может, чай?
– Даже после литра кофе я усну сном младенца.
– Ох, не зарекайся…
Наташа заварила себе чай, Андрею кофе и села за его ноутбук.
Пока она внимательно, как ему казалось, просматривала черновой набросок статьи, он прохаживался с дымящейся чашкой по комнате, посматривая то на картины, то на автора этих картин. Даже в простенькой одежде она выглядела очень ухоженной.
– Мне правда интересно, Андрей. Ассоциативное искусство придумала не я, поверь, – спиной уловив его взгляды, без тени иронии произнесла Наташа. – У тебя хороший слог. Интересно будет почитать законченный вариант.
– Через недельку, не раньше. Мне надо уточнить еще кое-какие факты, детали.
– Какие еще детали нужны? Тут их и так навалом. Нет? Впрочем, тебе видней. Как ты отнесешься к рюмочке коньяка? У меня есть хороший, «Хеннесси».
– Положительно, но я за рулем.
– Ах да… ну, тогда в следующий раз бери такси. Мне хочется отметить с тобой одно событие…
– Какое, если не секрет?
– Не секрет. Мне поступило предложение выставить несколько картин в галерее. В Париже.
– Классно! Я же тебе говорил, помнишь, что ты талантливая…
– Да, но ты еще говорил, что и муж меня очень любит. А мужа-то нет.
– Слетаешь в Париж, встретишь там молодого красивого миллионера графских кровей и станешь любимой супругой.
– Вот как ты обо мне думаешь? – с обидой в голосе произнесла она. – Считаешь меня фифой, мечтающей о богатеньком Буратино?..
– Я пошутил, Наташа, глупо пошутил.
– Нет, Андрюша, нет. Я все понимаю… Иногда даже больше, чем хотелось бы. Извини, тебе, наверное, уже пора домой. Поздно. – Она отвернулась к окну.
Андрей молча забрал ноутбук и ушел. Шутка получилась действительно неуклюжей. Но почему она так ее задела?..
Убрав ладони от глаз, Мартин поднял голову. Он смотрел мимо Станислава Сергеевича, будто пытаясь сосредоточиться на чем-то, находящемся рядом с ним.
– Я был у Патруновой в тот день… Вы не представляете, до какой степени это меня мучило. Я поехал, чтобы высказать все, что думаю о ней, потому что мне до смерти надоели ее дешевые интриги, ужимки, намеки… Я хотел порвать отношения навсегда. Она действительно меня достала…
– Это вам удалось.
– Да. Но я не успел ей ничего сказать… Когда я пришел, дверь ее квартиры была открыта. Я вошел, увидел ее лежащей на полу в кухне, хотел позвонить в полицию… Но ведь вы же понимаете, что я первым попал бы под подозрение. К тому же с улицы я услышал полицейскую сирену и подумал, что они направляются сюда, смалодушничал и сбежал.
– Похоже на правду, – решил подыграть следователь. – А почему вы были уверены, что Патрунова мертва, убита? Может, она просто потеряла сознание и ей требовалась помощь? Такая мысль вас не посещала? Откуда эта уверенность…
– Станислав Сергеевич, я ни в чем не был уверен. Я увидел ее лежащей без сознания, услышал вой сирены, испугался и сбежал. Вы хотели, чтобы я сказал вам правду, я ее сказал.
– Всю?
– Всю. – Мартин на минутку задумался и добавил: – Не знаю, это, наверное, не имеет отношения к делу, но Патрунова украла деньги, которые мой отец должен был заплатить за репетиторство Эрнесту Ивановичу.
– За какое репетиторство, какому Эрнесту Ивановичу?
– Бородину. Декану училища искусств. Он содействовал моему поступлению.
– И…
– Отец положил деньги в камеру хранения, а Патрунова их оттуда украла.
– Почему в камеру хранения? Как украла?
– Бородин попросил положить деньги в камеру хранения, чтоб потом их забрать. Он не любил брать деньги из рук в руки. В разговоре я проболтался об этом Оксане Анатольевне и сообщил ей код, он состоял из цифр, означающих дату моего рождения…
Спровадив домой Мартина, Оксана Анатольевна переоделась, взяла изящную сумочку и вышла на улицу. Доехав на автобусе до железнодорожного вокзала, она прошла к камерам хранения, осмотрелась по сторонам, и вскоре кругленькая сумма, предназначенная Эрнесту Ивановичу, перекочевала в ее клатч. Домой, как и обещала Мартину, она не поехала, а отправилась в другой конец города на квартиру к матери, которая была в гастрольной поездке. Оксана как раз вспомнила, что накануне согласилась присмотреть за ее жильем. Заодно она намеревалась переждать здесь денек-другой ту истерику, которую закатит Бородин Баяновичу, а может, наоборот…
А Мартин после неприятного разговора с отцом ушел в свою комнату и заперся. Сомнений у него не было, чьих это рук дело. Ему было гадко на душе, и он впервые подумал об Оксане Анатольевне с брезгливостью…
– Это все?
– Все, что я вспомнил.
– Хорошо. Нам необходимо будет провести следственный эксперимент на квартире Патруновой.
– Я задержан?
– Я выпущу вас под подписку о невыезде. Но вы должны будете явиться по первому моему вызову. Я верю вам, Мартин, не подведите меня.
– Конечно. Я все понимаю.
– Вы ко-о мне? – Эрнест Иванович вопросительно посмотрел на приоткрывшего дверь молодого непримечательного человека.
– Здравствуйте, Эрнест Иванович. Можно войти?
– Да-да. Чем обязан?
– Я следователь. Хотел бы с вами побеседовать.
– Следователь? Со-о мной? О чем это?
– Это не надолго.
– Да, но а-а… при чем здесь я?
– Вы не переживайте так. Просто нужна ваша консультация.
– Да, но-о… Кто вы и кто – я? Я – музыкант-педагог. Каким о-образом могут соприкасаться наши плоскости? Может, у вас кто-то учится в училище или собирается поступить?
– Бог миловал, Эрнест Иванович, – почему-то ляпнул Станислав Сергеевич, которого начинала понемногу раздражать манера говорить этого истероидного типа. – Моя фамилия Капитан…
– Это фамилия такая? О боже!.. Про-остите. А звание, если не секрет?
– Тоже капитан.
– Я так и подумал! Ну надо же, какое совпадение!
– Я хотел бы побеседовать по поводу вашей бывшей ученицы, Оксаны Патруновой.
– О-оксаночки? Ах, какая преждевременная кончина… По телевизору передавали.
– Какой она была в училище? Как вела себя? Как училась? Были у нее друзья-подруги, а может, враги?
– Ну что вы! Она была человек самодостаточный. Ни друзей особых, ни врагов не было. А так – милашка, умница, талантом не обделена…
– А правда, что она украла ваш гонорар за репетиторство?
– Какой гонорар? За репетиторство? Не припомню. Нет. Не было никакого гонорара…
– За репетиторство с Баяновичем Мартином.
– С Баяно-овичем?.. Так это была она? Ее поймали на этом?
– Слухи такие.
– Слухи? Знаете, нет, не припо-омню. Да и среди обучающихся у нас Баяновичей нет. И, кажется, не было.
– Ну и ладно. – Станислав Сергеевич прекрасно понимал душевное состояние Бородина и причину, по которой тот все отрицал. При желании он легко бы вывел этого трусоватого напыщенного индюка на чистую воду, но цель визита была другой. – Вы поддерживали отношения с Патруновой после ее окончания училища?
– Встречались пару раз.
– О чем говорили?
– Она сказала, это было давно, при по-оследней встрече, что собирается уйти с преподавательской работы в школе искусств. У нее не сложились отношения с завучем. Есть там такая престарелая змея. Так вот ее должны были, кажется, отправить на пенсию, по возрасту, а вакансию собирались предложить О-оксаночке. На этой почве у них и произо-ошел конфуз. Но Патрунова не особо переживала. Она как раз собиралась замуж. Как сама сказала, о-очень выгодная партия. Он, кажется, был во-оенный. В большом чине. Даже генерал, ка-ажется…
– Генерал?..
– Ну да, что-то в этом роде…
Виктор Валентинович, решив не разорять в этот раз своих спонсоров на дорогой ресторан, вызвал Примерова к себе в кабинет, в штаб округа. Для внушительности.
Миновав контрольно-пропускную систему, Андрей с временным пропуском в руках поднялся на второй этаж и назвал в приемной свою фамилию дежурному офицеру. Тот доложил генералу и, как было велено ему, подержав визитера минут пятнадцать у дверей, предложил войти.
– Чего робеешь, проходи, писатель, ядрена-матрена, – широко улыбнулся журналисту генерал и, не вставая с кресла, протянул руку для пожатия.
– Здравия желаю, – ответил Андрей, поймав себя на том, что слегка начинает робеть перед этим военным.
– Что ж, молодцом, парень! Командующему наше интервью понравилось. И я тоже доволен. Так что будем писать с тобой еще одну статью об успехах, как говорится, в боевой и политической подготовке. Готов?
– Можно, – ответил Андрей, а про себя подумал: «Что за фигня?..»
После недолгой протокольной речи, касающейся морального духа солдат, честно исполняющих свой воинский долг, Порошин перешел на более актуальную для себя тему «отцов и детей».
– Как у тебя, Андрей, с Наташей складывается? Знаю, заезжаешь к ней, не без того.
– Ничего определенного сказать пока не могу. Спрашивал ее насчет родителей, но она уходит от разговора. Ответила, что предки у нее – замечательные люди. А она, мол, уже большая девочка, чтобы цепляться за их подол. Вот и все. Мы с ней не настолько близки, чтобы откровенничать на подобные темы. Для доверительных отношений нужно время.
– Ну, так давай, входи в доверие. Не нравится мне, понимаешь, ее настроение. После нашего развода с супругой, что уж объяснять, в жизни всякое бывает, даже у генералов… другой она стала, не искренней. Так что не тяни, завязывай скорее свои отношения, но только в рамках дозволенного, имей в виду. Она все-таки дочь моя… Но мне важно знать, что она думает об отце? Что у нее на уме?
– Узнаю, сообщу. Но вряд ли она захочет делиться со мной своими семейными проблемами, даже если и считает, что они у нее есть. – Андрею вдруг захотелось дерзить. С какой стати, ему, взрослому человеку, лезть в дебри чужой жизни, шпионить, доносить отцу на дочь, будь этот отец хоть трижды генерал? Но он не стал обострять ситуацию.
– В армии служил? – неожиданно спросил Порошин.
– Нет.
– Это видно. Ну, ты все же постарайся. Будешь родителем, тогда поймешь.
«Не дай бог», – подумал Андрей.
– Хорошо, – сказал генерал, угадав внутреннее состояние собеседника. – Вижу, ты в сомнении. Вот послушай и скажи, что ты думаешь по этому поводу. – Он достал из стола маленький электронный диктофон, включил его и, поднявшись из кресла, отошел к окну.
«Алло, привет. Да-а… Нормально. У меня проблем не бывает, ты же знаешь. – Это был голос Наташи. – А почему ты так взволнован?.. Статью? Видела. Вернее, незаконченный вариант. Я попросила, он привез ее в ноутбуке, представляешь?.. Что? В газете?.. Не та?.. Нет, не видела… Хорошо. Не кричи. Приезжай через час… Потому что я сейчас у отца. Мне нужно время добраться к себе…»
Пока Порошин возвращался от окна к столу, диктофон вдруг выдал другой монолог: «Давайте, заканчивайте побыстрее с уборкой. Скоро Витюша должен вернуться со службы. А он у меня любит, когда порядок…» – Кокетливый женский голосок прервался тихим щелчком кнопки «Стоп». Генерал недовольно крякнул, что не успел вовремя выключить запись, и вопросительно посмотрел на Примерова:
– И что это такое? О какой статье речь?
– О какой статье? Ну, да… Наташа мне сказала, что хочет написать абстрактную картину, основанную на ассоциациях от какой-нибудь моей статьи. Я ей показал одну из своих старых заметок. А вот что означает: «в газете», «не та» – не знаю.
– И я не знаю. Но мне кажется, речь идет о моем интервью. Почему оно так всполошило того, с кем она говорила? Так что, дорогой мой журналист, носом не вороти, а узнай у нее, выпытай, кто этот человек и о чем у них шла речь. Можешь считать выполнение этого задания подписанием приказа о твоем переводе в пресс-службу полпредства. И не тяни.
Выйдя из штаба округа, Андрей разозлился не на шутку. Он был тверд в намерении послать на три буквы и Порошина с его посулами, и дочь его, и ее тайного компаньона заодно. Но не раньше, чем заглянет в широко раскрытые зеленые глаза той, которая не того принимала за дурачка…
Отключив блокировку клавиатуры мобильника, Станислав Сергеевич поискал курсором нужное имя и нажал на зеленую клавишу.
– Ничего нового, – сообщил ему голос. – Но кое-что есть.
– Хорошо. Я как раз рядом, зайду.
Завязав доверительные отношения с барменом Алексеем, капитан считал его своим осведомителем. В то время как Алексей принимал следователя за хорошего парня, с которым забавно иметь дело.
Переместившись к углу барного стола, который был слабо освещен, Алексей взял бокал и стал протирать его салфеткой.
– Как всегда? Коктейль «Ковбойский», взбалтывать, но не смешивать?
– Не до шуток, – отмахнулся Станислав Сергеевич. – Что у тебя, Алексей?
– Мне нужны новые снимки этой «троицы». Старые, которыми вы меня снабдили, наша уборщица, глупая женщина, по ошибке отправила в мусорный мешок.
– Это все?
– Нет, конечно. Я тут подумал, что этих троих нужно проверить по компьютерной базе данных.
– Пробивали, в нашей базе их данных нет.
– А среди спортсменов не искали?
– Среди бывших спортсменов? – Капитан задумался: «Надо дать ориентировку на проверку охранников, вышибал всех увеселительных заведений города…» И добавил: – Снимки мы тебе дадим, но вряд ли эти трое сунутся сюда в ближайшее время…
Подполковник Лобков вызвал Станислава Сергеевича к себе «на ковер».
– Ну что? Выдвигаешь обвинение по делу гражданки Патруновой?
– Дементий Павлович, нужно еще разобраться в некоторых деталях. Работаем.
– Слушай, у тебя сколько дел? Пять, шесть в производстве? Мало? Когда завалы разгребать будешь? Я ж тебе все разложил по полкам. Какие еще детали нужны?
– Товарищ подполковник, мы сейчас вышли на трех фигурантов дела. От их показаний многое зависит. Я ведь не могу закрыть дело с прорехами в следственных действиях. К тому же когда прокуратура будет представлять дело в суде, доказательной базы может не хватить…
– Так сделай так, чтоб ее хватило! Станислав, ты меня раньше не подводил никогда. Я тебя за это уважал. Но смотри, один раз подведешь, былые заслуги в счет принимать не буду. Мне нужно, чтобы ты это дело закрыл в том контексте, что я говорил тебе. Добудь признательные показания этого журналиста. Все. Работай.
Один из троих амбалов, затеявших драку с Примеровым, был обнаружен среди сотрудников охраны кафе «Пригородное». Капитан хотел было доложить об этом шефу, но, видя, что тот находится в том расположении духа, когда вызывают сотрудников не для того, чтобы выслушать, а хорошенько подстегнуть их, молча вышел…
– Фамилия, имя, отчество?
– Турик Станислав Владиславович.
– Меня зовут Станислав Сергеевич Капитан. Я – следователь.
– О, тезки получается. – Крупный детина поудобнее расположился на стуле и причесал ладонью ежик на голове.
Ответив на протокольные вопросы следователя, он задал свой вопрос:
– А за что меня взяли?
– Отвечаю, вернее, повторяю: вы задержаны для выяснения обстоятельств драки, которая произошла в баре ресторана «Парус надежды».
– И что?
– Где вы находились в субботу, 16 июня сего года, между восемью и девятью часами вечера?
– Не помню.
– У нас есть свидетели, которые подтверждают, что видели вас и еще двух ваших дружков в «Парусе надежды», где вы завязали драку с гражданином Примеровым Андреем Владимировичем. В указанный мной день – 16 июня, вечером. Отрицать данный факт не имеет смыла, так как после следственного эксперимента, который мы проведем с выездом на место при свидетелях и других фигурантах дела, вы можете собственноручно переквалифицировать свою статью на более тяжкую. К тому же мы расценим ваше поведение как чинение препятствий ходу следствия и попытку увести его по ложному пути. – Станислав Сергеевич, просчитав ситуацию, решил особо не церемониться: – За что вы избили парня в баре?
– Да кто его избивал? Это он на нас напал, а мне зуб выбил, падла. Во! – Детина, подняв пальцем верхнюю губу, показал дырку вместо резца. – Зря я тогда заяву в милицию… полицию не накатал как пострадавший… Кто кого бил – это еще доказать надо, начальник. Мы защищались.
– Трое самбистов защищались от одного ничем не примечательного парня?
– Да че, самбистов? По молодости баловались…
– Андрей, это я. Занят? Нет? Просто звоню. Ты же сам не удосужишься набрать мой номер… Голос грустный? Да. Мне грустно. Хотела тебе предложение сделать… Нет, не жениться. Деловое предложение… А это – сюрприз… Хорошо. Только бери такси.
…Наташа открыла дверь в домашнем шелковом халатике цвета бирюзы. Черные волосы в этот раз тяжелыми локонами спадали на плечи. Окинув грустным взглядом Андрея, она мягко улыбнулась и отступила, приглашая войти.
– Я ненадолго. Хотел узнать, что произошло?
– Ничего. Просто грустно. Такое бывает.
– Бывает, – вздохнул он и посмотрел в ее зеленые глаза.
Она заварила кофе. Нажала на какую-то кнопку в стене, и квадратик от нее стал медленно отходить вперед и вниз, оставляя за собой прореху сантиметров в пятьдесят, отделанную зеркальным стеклом.
– Это такой стенной бар, – загадочно улыбнулась Наташа, доставая изнутри замысловатую бутылку, очевидно, дорогого коньяка.
– Ну да, мы ж собирались обмыть твою предстоящую выставку в Париже, – заметил он.
– Ах, Андрюша, если б тебе еще каплю романтики, то…
– То что?
– Ничего. Цены бы тебе не было.
– Это да. Давай дринкнем, и ты расскажешь все мне. Обещаю вести себя как законченный романтик.
– Не хочешь полететь со мной в Париж?
– С тобой – хоть куда! Но в качестве кого?
Наташа подняла бокал и отпила глоток.
– Не люблю чокаться. В этом есть что-то языческое.
– Ну почему же языческое? Скорее, средневековое. Чокнуться, значит, удостовериться в том, что напиток, который тебе предлагает угощающий, или, как в нашем случае, угощающая, не отравлен. – При этих словах Андрей сделал пару глотков и закатил глаза: – Цветами запахло, луговыми…
– Необычное сравнение… – рассмеялась Наташа. – Ты считаешь, что я способна тебя отравить?
– Ну, если будет хороший повод. Почему бы и нет?
– Про Париж я не шучу. Если хочешь, милости прошу. А в качестве кого? Решай сам. Знаешь, – неожиданно продолжила она с грустью, я ведь очень одинока. Ни друзей, ни подруг нет. Ты как-то спрашивал меня о родителях… Так вот, они в разводе. Я с ними не общаюсь и не бываю у них. Не хочу, да и незачем, мы давно уже не понимаем друг друга. Все трое. Но я сильная. А ты, Андрей, сильный?
Он нежно провел ладонью по ее бархатной щеке и ответил – и играть так играть:
– Сильный. Не сомневайся.
Она прильнула к его груди и… неожиданно вздрогнула от звонка мобильника в его нагрудном кармане. Так не ко времени раздавшийся трезвон, похоже, напугал и смутил ее.
– Прости, – произнесла она, тряхнула волосами и отошла в дальний угол. На дисплее высвечивалось: «Е. Владимир». «И этот тут как тут», – недовольно подумал Андрей и, переключив в режим беззвучного звонка, убрал трубку в карман брюк.
– Что ж не ответил девушке? – укоризненно спросила Наташа.
– Мне девушки не звонят. Кроме тебя, конечно. А это приятель был, Володя Емельянов. Ничего, перебьется. Успеем еще поговорить.
– Какой ты, однако? – не смогла сдержать она искреннего удивления. – Андрюша, я понимаю, конечно, что обещанного три года ждут. Но ведь я состарюсь в ожидании обещанных тобой ассоциаций. Может, тебе это неинтересно?
– Интересно, Наташа. Ассоциации тебя посетят гораздо раньше, чем ты думаешь…
Проводив его до порога, она достала из кармана халатика запечатанный конверт:
– Хочу попросить об одной услуге. Ты не мог бы сохранить это где-нибудь в укромном месте у себя дома.
Он взглянул на розовый конверт – на нем была изображена танцовщица, делающая реверанс.
– Интересный, никогда такого не видел…
– Эксклюзив. Забавно, правда?
– Ну да.
– Только не спрашивай, что это. Я тебе потом все расскажу…
– Бай-бай, – почему-то буркнул Андрей и, отодвинув защелку английского замка, потянул на себя дверь…
– А теперь, тезка, выкладывай, на самом деле как было, – по-свойски обратился Станислав Сергеевич к задержанному Турику. – Двое твоих друзей, которых ты назвал, Дыськин Георгий Семенович и Бекетов Валерий Игоревич, уже все рассказали.
– Когда это они успели? Тем более что Варелик возвращается из командировки только послезавтра?
– Варелик? Это Валерий Бекетов, что ли?
– Ну а кто?
– Хм… Стас, мои вопросы к тебе имеют чисто формальный характер. Нам ведь известно, что и как произошло, – пошел на «обманку» капитан. – Я просто хочу услышать всю правду от тебя. Вижу, ты хороший парень, красивый, зуб вставишь и только свистни, к тебе ж все девчонки сбегутся. А так, даже и не знаю, что сказать. За дачу ложных показаний или утаивание от следствия известных тебе фактов очень нехорошая статья светит. Можно надолго сесть.
– Да че сразу – сесть? Я че, отказываюсь? Она просто попросила нас припугнуть одного пацана. И все.
– Она – это кто? Патрунова Оксана Анатольевна?
– Да нет. Алисой, кажется, звалась.
– Алиса и есть – Патрунова Оксана Анатольевна. Вот, взгляни. – Перед Стасом лег снимок девушки с взглядом Мэрилин Монро.
– Она.
– Вы ее давно знали?
– Да нет. Она как-то с мужиком одним гуляла у нас в кабаке, в кафе «Пригородном». Там познакомились. Моя смена как раз была. Я за залом смотрел, а она подходит ко мне уже поддатая и спрашивает: «Красавчик, не подскажешь, где тут у вас дамская комната?» Я показал. А она мне: «Телефончик не дашь? Созвонимся как-нибудь, поболтаем». Ну а че, с меня не убудет. Дал. Ну, она и позвонила потом, сказала, что есть возможность подзаработать. Мол, хочешь? Кто ж не хочет? Позвонил Жорику в «дурку»…
– Куда?..
– В «дурку»… в дурдом.
– Это психоневрологический диспансер имеешь в виду, что ли?..
– Ну да, в дурдом, он там санитаром работает, говорю: «Жорик, Варелику тоже позвони, дело есть»…
– Почему Варелик?
– Он в детстве себя Вареликом называл, так и прилипло. А че?
– Да ниче, хм… Дальше, Стас, дальше и поподробней.
– Встретились мы с ней. Она говорит, по тысяче каждому за небольшую услугу. Надо пацана одного припугнуть в «Парусе». Мы согласились. Зашли в кабак, стали тусоваться. Смотрю, она к парню этому подходит с сигаретой. Это знак нам был. Ну, и мы подошли. Честно говорю, бить не собирались, чисто припугнуть. Я ему, мол, чего к приличным девушкам пристаешь? А он мне с разворота как даст в «пятак», падла, да еще с левой! Я зуб и выплюнул. Тут мы «самооборону включили». А когда менты ваши подвалили, мы на улице уже были. Ждали за углом, пока все рассосется и эта Алиса выйдет расплатиться с нами.
– Хорошо, Стас, дальше.
– Дальше, менты уехали, а она под ручку этого парня выводит. Тот еле шел. Мы нарисовались. Она расплатилась и говорит, что еще по «полштуке» накинет, если мы ей поможем…
– Та-ак. – Станислав Сергеевич достал сигарету и предложил пачку Стасу.
– Да не, я ж не курю. Да и неприлично это вроде как в общественных местах курить. Вы че, гражданин следователь, думаете, я некультурный такой, гы-гы…
– Да нет, – покрутив пальцами сигарету, отложил ее в сторону капитан. – Сам вот бросить собираюсь… Вернее, бросил… Ладно, проехали, что потом?
– Потом мы все сели в Вареликину тачку и поехали к ней…
Стас с Жориком расположились на заднем сиденье, усадив между собой клевавшего носом Андрея. Алиса села вперед, чтоб было сподручнее указывать путь Варелику. Добрались без приключений.
– На диван его положите, – распорядилась она, – и туфли снимите, пожалуйста.
– Чего еще снять?
– Дальше я сама. – Она проворно стянула с него брюки и шведку, накрыла по грудь простыней и обратилась к подельникам: – Значит, так. Двое должны остаться с ним, на всякий случай. Можете не беспокоиться, он «под допингом» прохрапит до утра. Один поедет со мной…
– Куда это? – спросил Варелик.
– К нему домой. Вы не переживайте, ребята, я с этим человеком встречалась, у нас любовь была. Мы даже собирались пожениться. Но он подло изменил мне с другой. Я должна взять у него одну свою вещицу. Не хочу, чтобы ею пользовались разные шлюшки, которых он приводит к себе. Мы приедем, я возьму ее и все. Мы друг друга никогда не видели.
Варелик почесал затылок.
– Бензин я тебе компенсирую отдельно, – пропела она ему так, что отказаться было трудно.
Алиса залезла в карман брюк Андрея, достала ключ от его квартиры и кивнула водителю:
– Поехали.
Когда добрались до нужного дома, она велела Варелику подождать в машине, а сама выскочила из салона и исчезла в подъезде.
Вернулась Алиса минут через тридцать. Очень довольная собой. В руках у нее был полиэтиленовый пакет.
– Это ноутбук. Мой. Поехали…
– Варелик с этой Алисой вернулись где-то через часок. Приехали с выпивкой, закусью. Она говорит нам: «Ребята, я проставляюсь. Давайте мойте руки и – за стол». Вообще такая заводная оказалась. На пианино нам играла, истории интересные рассказывала из артистической жизни. А когда мы все хорошенько наклюкались, сказала, что выпившими нас никуда не пустит. В общем, заночевали у нее. На полу нам постелила. А утром, когда проснулись, говорит: «Вчера все прошло, как по нотам, теперь надо завершить начатое так же хорошо». И когда этот тип очухался, я подкатил, чтобы дополнительно припугнуть. А он, падла, опять – хрясть мне по морде! Я, если бы пацаны не остановили, точно урыл бы его там же, на месте!
– Ладно. Что потом произошло?
– А что потом? Ну, помяли ему немного бока, чтоб не ерепенился, а Варелик, он из нас самый солидный, сказал, мол, если знаешь фамилию Порошина, что ли, забудь ее и мотай из города. Так Алиса научила.
– Все?
– Все. На хрен его послали, он и свалил. Алиса эта с нами расплатилась, и мы уехали.
– Алиса, Патрунова Оксана Анатольевна, одна в квартире осталась?
– Ну да.
– Стас, когда вы уходили, с ней все было в порядке? Жива и здорова?
– Ну да. Она нам еще оставшуюся закусь, бутылку водки с собой завернула. Мы когда подошли к Вареликиной машине, тип этот уже в автобусе сидел. Я заметил его рожу. А Варелик себя по башке стукнул, говорит, блин, ключи на кухне у нее забыл. И за ключами вернулся…
– Так, постарайся точно вспомнить, сколько времени пробыл у Патруновой Варелик?
– Минут десять. А может, больше. Мы, помню, даже пошутили, когда он спустился от нее, мол, что, отпускать не хотела краля? Он на баб падкий.
– Падкий, говоришь?..
– Не, ну, не маньяк, конечно, но любитель… А он шутку нашу вообще не воспринял, буркнул хмуро: «Хватит болтать, поехали отсюда».
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?