Читать книгу "Два мира. Паутина рвётся"

Старый командующий резко выпрямился. Он не мог допустить, чтобы подобная ситуация продолжалась. Если его противники при дворе узнают о полном масштабе потерь, они точно потребуют расследования. Если расследование начнётся, то ему придётся раскрывать имена всех участников операции… их маршруты… способы связи… А главное, сведения о человеческих посредниках…. Но если подобная информация попадёт к другим военным родам, то некоторые из них могут использовать её для ослабления его положения. Хотя… Если как следует подумать, то можно понять, что ещё хуже будет, если люди продолжат действовать в том же направлении. В таком случае через несколько месяцев ракшаас могут потерять не просто несколько агентов, а всю сеть влияния на этом участке границы.

Он снова посмотрел на карту. Два десятка ракшаас. Три исчезнувших группы. Остановленная волна. Три уничтоженных чудовища, которые должны были стать её главной ударной силой. Пропавший конструкт. Человеческие торговые дома, внезапно попавшие под проверку. И это, не считая всего остального, что происходит в последнее время, и слишком сильно выбивается из общей картины.

Командующий легионом медленно опустился на тяжёлое кресло. Впервые за долгие годы он почувствовал не просто раздражение от неудачной операции, а настоящую тревогу. Он мог объявить людям войну. Мог направить против них легион, использовать артефакты, древние боевые конструкты и всю мощь своей расы. Но тогда ему пришлось бы учитывать то, чего раньше он почти не принимал во внимание. Человеческое численное превосходство. Люди могли позволить себе проиграть десятки сражений. Ракшаас – нет. И теперь, судя по всему, человеческая Империя начала понимать, что за демоническим туманом скрывается не безликая стихия, а вполне конкретный противник, который может быть ранен, обманут и уничтожен.

Старый командующий медленно провёл ладонью по лицу.

– Проклятые люди…

Он произнёс это без прежней ярости. Скорее с усталостью. Затем поднял голову и нажал на небольшую пластину связи, закреплённую возле стола.

– Вызвать начальника разведки. Немедленно.

Он сделал паузу и добавил:

– И передать приказ всем действующим группам на человеческой территории. Отныне ни один отряд не должен приближаться к именно этой пограничной крепости без моего личного разрешения. Никаких самостоятельных операций не проводить. Никаких попыток вернуть потерянные предметы. Если обнаружат хоть что-то подозрительное – только наблюдать, но не вступать в столкновение.

Он убрал руку с пластины.

– И пусть кто-нибудь наконец выяснит, что за хитрец сумел превратить наши победы в поражения.

За пределами палатки продолжал жить военный лагерь. По утрам там звучали команды, тренировались воины, перемещались обозы и работали мастера. Легион оставался сильным, дисциплинированным и хорошо вооружённым. Но впервые за долгое время его командующий уже не был уверен, что знает, как именно следует действовать дальше. И это беспокоило его гораздо сильнее, чем исчезновение двух десятков подчинённых…

……….

Старый командующий ещё долго стоял над картой, положив обе руки на край стола. Перед ним лежали несколько донесений, часть из которых уже успела пожелтеть от жара походных ламп, а рядом находилась металлическая пластина связи, так и не подавшая за последние часы ни одного осмысленного сигнала. Он несколько раз перечитал последние записи разведчиков, хотя прекрасно знал их содержание. Новых сведений в них не было. Только прежние сообщения о пропавших отрядах, оборванных маршрутах, молчании наблюдательных пунктов и странных изменениях в поведении человеческих гарнизонов.

Он пытался понять, что делать дальше. Можно было отвести легион глубже в заражённые земли, переждать, пока люди расслабятся после победы, а затем снова начать постепенно наращивать давление. Можно было направить небольшие группы разведчиков, чтобы выяснить, что именно произошло возле крепости. Но для этого требовались проводники, знающие безопасные маршруты, и мастера-артефакторы, способные определить состояние скверны. А с ними как раз и возникла проблема.

Один из лучших специалистов подобного рода не так давно пропал, вместе со всеми своими наработками. Двое других, узнав о случившемся, предпочли немедленно покинуть приграничный район. Формально они сослались на необходимость проверить несколько старых хранилищ и привести в порядок собственные мастерские. Да. Сам старый командующий легионом прекрасно понимал, что это была всего лишь вежливая форма отказа рисковать собственной шкурой. Но пытаться удерживать таких специалистов силой было просто невозможно. Да и неразумно. Их знания стоили слишком дорого, чтобы заставлять их работать под угрозой наказания.

Именно поэтому старый воин пока не отдавал приказов о новом наступлении. Он ещё раз посмотрел на отмеченные красными чернилами участки карты. Там, где раньше проходили разведывательные группы, теперь зияли пробелы. Там, где должны были находиться наблюдательные посты, не было ни единого ответа. А человеческая крепость, которую ещё недавно собирались постепенно окружить и даже полностью уничтожить, продолжала стоять.

Командующий медленно выдохнул. Ему совершенно не нравилось происходящее. Но куда больше ему не нравилась мысль о том, что он вынужден ждать, пока кто-то другой решит, что ему делать.

Именно в этот момент полог палатки резко отодвинули. Вошедший не стал ни спрашивать разрешения, ни объявлять о своём прибытии. Он просто переступил порог так, словно палатка принадлежала ему, а все находившиеся внутри были лишь временно допущенными сюда слугами.

За его спиной остались двое сопровождающих в дорогих доспехах. Они несли длинные копья с металлическими наконечниками, украшенными тонкими серебряными узорами. Оба были молоды, хорошо вооружены и явно принадлежали к личной охране прибывшего. Впрочем, их присутствие имело скорее церемониальное значение. Никто из находившихся в лагере не сомневался, что при необходимости они немедленно исполнят любой приказ своего господина, каким бы нелепым тот ни оказался.

Командующий поднял голову. Вошедший тоже был ракшаас, но даже среди представителей его народа выглядел не совсем обычно. Не столько из-за внешности, сколько из-за той подчеркнутой роскоши, которой он себя окружил. Ведь это был прямой порученец Императора.

Так его представляли официально. В документах он значился как доверенное лицо двора, наделённое правом передавать распоряжения государя военным наместникам и требовать исполнения приказов, касающихся государственных интересов. Эта формулировка была достаточно широкой, чтобы позволять ему вмешиваться почти в любые дела, но при этом оставляла немало пространства для толкований. И, разумеется, сам молодой ракшаас считал, что подобные полномочия дают ему право распоряжаться не только войсками, но и людьми, которые провели на службе больше времени, чем он прожил. Впрочем, его происхождение было секретом лишь для тех, кто никогда не бывал при Императорском дворе.

Среди приближённых к столице давно ходили разговоры о том, что этот молодой благородный ракшаас является внебрачным сыном самого императора. Не просто одним из многочисленных бастардов, которых государь мог оставить после своих многочисленных увлечений, а весьма особенным отпрыском, чья мать сумела сохранить расположение повелителя и даже превратить собственное положение в источник немалого влияния.

Более того, поговаривали, что сам этот молодой ракшаас не ограничивался ролью сына своей матери и вёл себя как настоящий наследник, хотя официально никаких прав на престол не имел. Слухи о его отношениях с одной из наложниц Императора были ещё неприятнее. Эта женщина считалась любимицей государя, и её положение при дворе было настолько прочным, что даже представители древнейших родов предпочитали не задевать её без крайней необходимости. Некоторые даже утверждали, что именно она снабжала молодого любимца всем необходимым, а тот в ответ демонстрировал ей особую преданность.

Разумеется, вслух подобное никто не обсуждал. Даже самые влиятельные сановники предпочитали делать вид, что ничего не знают. В Империи Ракшаас существовало немало способов избавиться от любого разумного, слишком охотно интересующегося чужими семейными делами.

Старый командующий знал об этих разговорах. Он служил достаточно долго, чтобы научиться отличать обычные дворцовые сплетни от тех, в которых слишком много совпадений, чтобы считать их случайностью. Однако сейчас ему было совершенно не до того, чтобы разбираться в личной жизни Императорского отпрыска. Пусть даже незаконного. Гораздо важнее для него было именно то, что стоявший перед ним молодой ракшаас действительно обладал полномочиями. И, судя по его поведению, прекрасно об этом помнил.

– Это что ещё такое?! – почти сразу выкрикнул прибывший, даже не потрудившись поприветствовать хозяина палатки. – Почему я должен узнавать о происходящем из обрывочных донесений? Где доклады? Где сведения о продвижении войск? Почему граница низших до сих пор не прорвана?

При этих громких словах командующий легионом едва заметно нахмурился. Молодой ракшаас даже не посмотрел на карту. Он высокомерно оглядел помещение, слегка задержался взглядом на нескольких стопках документов, и лишь затем перевёл глаза на старого воина.

– Я прибыл сюда не для того, чтобы наблюдать за вашим бездействием! – продолжал он. – Мне сообщили, что вы уже несколько дней топчетесь на одном месте, ничего не предпринимая. Вы вообще понимаете, сколько средств было выделено на эту операцию? Сколько ресурсов наша Империя направила на подготовку наступления? И после всего этого вы собираетесь просто сидеть в своей палатке?

Старый командующий медленно выпрямился. Он чувствовал, как внутри поднимается раздражение, но не позволил ему отразиться на лице. Перед ним стоял не обычный самонадеянный дворянин, которому случайно досталось место в штабе. Это был представитель Императорского окружения, тот самый ракшаас, чьи слова могли быть переданы в столицу в абсолютно любой интерпретации. Именно поэтому командующий и был вынужден, хотя и неохотно, склонить свою голову.

– Ваше превосходительство, ситуация на границе изменилась. Последняя волна изменённых существ была уничтожена до того, как достигла человеческих укреплений. Несколько наших групп не вернулись. Связь с ними отсутствует. Кроме того, мы потеряли мастера-артефактора, который обеспечивал безопасные маршруты через заражённые территории.

– И что? – перебил его молодой ракшаас.

Командующий на мгновение замолчал, не сразу поверив, что услышал именно это.

– Прошу прощения?

– Я спрашиваю, что из этого следует? – с раздражением повторил прибывший. – Вы потеряли несколько отрядов, и теперь собираетесь остановить всю операцию? Неужели вы хотите сказать, что Великая раса Ракшаас не способна справиться с несколькими человеческими крепостями?

– Дело не в крепостях, ваше превосходительство.

– А в чём же тогда?

– В том, что мы пока не знаем, кто именно уничтожил наши группы и каким образом человеческие войска смогли остановить волну изменённых существ.

Молодой ракшаас презрительно усмехнулся.

– Вы хотите сказать, что испугались людей?

При упоминании подобной глупости, старый командующий аж до зубовного скрежета стиснул челюсти. Он мог бы объяснить, что не боится людей. Он видел их армии, сражался с ними, участвовал в кампаниях, когда ещё нынешние полководцы были детёнышами, которых носили на руках няньки. Он знал, как они воюют, как отступают, как теряют целые города и затем возвращаются с новыми армиями. Он видел человеческие войска, которые продолжали сражаться даже после того, как от их первоначального состава оставалась едва ли половина. Но сейчас он не боялся человеческих воинов. Он опасался неизвестного противника, который действовал настолько эффективно, что исчезали даже хорошо подготовленные группы ракшаас, а сведения о случившемся не доходили до штаба.

– Я не предлагаю отказываться от операции… – максимально спокойно произнёс старый воин. – Я предлагаю выяснить, что именно произошло, прежде чем отправлять новые отряды в неизвестность.

– Какая осторожность! – молодой ракшаас резко махнул рукой. – Вы, похоже, забыли, что командуете легионом Великой расы, а не сборищем испуганных торговцев. В вашем распоряжении достаточно воинов, чтобы смести эту человеческую крепость с лица земли. Но вместо этого вы придумываете какие-то жалкие оправдания.

Старый командующий опустил взгляд на карту. На мгновение ему показалось, что он видит не молодого благородного выскочку, а одного из тех многочисленных придворных, которые никогда не слышали свиста настоящего оружия над головой, зато с большим удовольствием объясняли ветеранам, как именно следует вести войну. Однако произнести это вслух он не мог.

– Ваше превосходительство, позвольте объяснить…

– Мне не нужны ваши объяснения!

Молодой ракшаас подошёл к столу и наконец взглянул на карту. Его взгляд скользнул по отметкам, которыми были обозначены заражённые участки, старые маршруты и исчезнувшие разведывательные группы.

Он нахмурился.

– Почему войска стоят так далеко от границы?

– Потому что между нами и человеческими укреплениями находится заражённая территория.

– И что?

– Перемещение крупных подразделений через неё без сопровождения мастеров-артефакторов сопряжено с серьёзным риском.

– У вас есть артефакторы?

– Было трое специалистов, которые могли выполнять такую работу. Один пропал. Двое других покинули район.

– Тогда верните их!

– Они не подчиняются мне напрямую.

– Вы командующий легионом! – выкрикнул молодой ракшаас. – Если не можете заставить собственных специалистов выполнять приказы, зачем вообще занимаете это место?

Старый воин почувствовал, как его пальцы сами собой сжались. Вот теперь он действительно едва удержался от того, чтобы не ответить. Артефакторы были не обычными солдатами. Их готовили десятилетиями, иногда столетиями. Они знали, как очищать скверну, как прокладывать безопасные маршруты, как определять изменения её плотности и направлять потоки заражённой энергии в специальные накопители. Их работа позволяла легионам проходить по землям, на которых даже самые сильные воины не могли долго находиться без защиты. Таких специалистов нельзя было просто заменить приказом.

Но молодой ракшаас, по всей видимости, считал иначе. Он вообще не понимал, что именно происходит на границе. Или не хотел понимать. Его интересовали только результаты, которые можно было представить Императору. И судя по всему, он уже успел пообещать своему покровителю новые земли, новые победы и, возможно, даже несколько человеческих городов, которые можно было бы преподнести как доказательство собственной полезности.

Старый командующий вдруг понял, что именно его больше всего раздражает в происходящем. Не высокомерие. Не оскорбления. Даже не вмешательство в командование. Этот молодой ракшаас уже успел решить, что война является чем-то вроде придворной игры, в которой достаточно продемонстрировать решительность, чтобы получить награду. Он не понимал, что каждая ошибка на границе оборачивается гибелью тех, кого невозможно быстро заменить.

– Ваше превосходительство, – осторожно произнёс командующий, – я прошу вас обратить внимание на состояние территории. Если сейчас передвинуть войска к человеческим укреплениям, мы вынуждены будем провести их через заражённые участки. Без артефакторов потери могут оказаться значительными.

– Вы опять говорите о потерях!

– Потому что они уже есть.

– Потери неизбежны! – молодой ракшаас ударил ладонью по столу. – Или вы полагаете, что Император отправил меня сюда для того, чтобы я слушал ваши жалобы?

Старый воин молчал. Он прекрасно понимал, что разговор перестал быть военным совещанием. Теперь это было столкновение между разумным, который знал цену каждому бойцу, и придворным, которому требовалось продемонстрировать власть.

Молодой ракшаас выпрямился и повернулся к своим сопровождающим.

– Арестовать его.

На мгновение в палатке стало так тихо, что было слышно, как потрескивает фитиль одной из ламп. Старый командующий не сразу поверил, что приказ предназначен именно ему.

– Ваше превосходительство, – медленно произнёс он, – смею напомнить, что я назначен командовать этим легионом по указу военного совета.

– А я прибыл сюда по личному поручению Императора.

– Но для отстранения командующего…

– Вы ещё собираетесь спорить?!

Молодой ракшаас повернулся к нему, и на его лице появилось выражение, которое старый воин видел уже не раз у людей, впервые получивших возможность распоряжаться чужими судьбами. В нём смешались злость, раздражение и почти детская уверенность в том, что окружающие обязаны немедленно исполнять любое желание.

– Вы обвиняетесь в бездействии, неисполнении порученных задач и неспособности обеспечить продвижение легиона. До выяснения обстоятельств вы будете находиться под стражей. Командование принимаю на себя.

Один из телохранителей сделал шаг вперёд. Командующий посмотрел на него, затем на второго. Оба были молоды. Оба держались уверенно, но в их движениях не было той спокойной собранности, которая отличала настоящих ветеранов. Они привыкли охранять своего господина, сопровождать его на официальных приёмах и демонстрировать оружие тем, кто не имел права отвечать им грубостью. Сейчас же им предстояло арестовать ракшаас, под началом которого находились тысячи воинов.

– Вы понимаете, что делаете? – тихо спросил старый командующий.

– Прекрасно понимаю.

– Тогда прошу хотя бы выслушать последний доклад.

– Я сказал, что не намерен слушать ваши оправдания!

– Это не оправдания. Это сведения о состоянии легиона.

Молодой ракшаас резко обернулся.

– Довольно!

Он снова ударил по столу, отчего несколько небольших металлических предметов подпрыгнули и с глухим звоном упали на карту.

– С сегодняшнего дня все распоряжения будут проходить через меня. Войска должны быть передвинуты ближе к человеческой границе. Никаких задержек. Никаких отговорок. Разведывательные группы отправить вперёд. Если артефакторы отказываются выполнять обязанности, доставить их ко мне. Пусть объяснят, почему они считают возможным игнорировать приказы Империи.

Командующий медленно вдохнул.

– Ваше превосходительство, на отмеченных участках плотность скверны превышает допустимый уровень. Даже наши воины не смогут находиться там продолжительное время без защитных артефактов.

– Тогда пусть возьмут их с собой!

– Артефакты остались у пропавшего мастера.

– Значит, найдите новые!

Старый воин опустил глаза. Он уже не пытался объяснять. Не потому, что ему нечего было сказать, а потому, что понял, что сейчас каждое дополнительное слово лишь сильнее разозлит этого ракшаас, который просто никого не собирался слушать. Молодой ракшаас тем временем принялся рассматривать карту. И только теперь командующий смог внимательно изучить его самого.

Доспех прибывшего действительно был необычным. Среди ракшаас существовали мастера, способные создавать поразительно красивые и прочные чешуйчатые панцири, но даже лучшие изделия не могли сравниться с тем, что сейчас находилось перед глазами старого воина.

Молодой благородный носил доспех из настолько мелких чешуек, что их отдельные границы почти исчезали. При малейшем движении они переливались, словно поверхность воды, по которой пробегала рябь. Чешуйки плотно прилегали друг к другу, повторяя изгибы тела, и создавали впечатление, будто на нём не броня, а тонкий слой живого металла. Такой доспех не просто защищал от оружия. Он был произведением искусства, демонстрацией богатства и положения владельца. Его изготовление требовало редчайших материалов, невероятной точности и труда мастеров, которые могли потратить годы на одну только подготовку чешуек. Но самым примечательным было не это. На груди, поверх переливающейся поверхности, находился небольшой щит в форме сердца.

Старый командующий едва заметно прищурился. Этот символ был знаком каждому, кто хоть раз видел представителей Императорской семьи. Именно так обозначали принадлежность к высшей династической линии. Не обязательно прямое право на престол, но достаточно близкое родство, чтобы окружающие понимали, с кем имеют дело. И вот здесь возникала проблема.

Насколько старый воин знал, молодой ракшаас не был признанным наследником. Его происхождение оставалось предметом дворцовых пересудов, а никаких официальных указов о включении его в Императорскую линию наследования просто не существовало. Даже если он действительно являлся сыном государя, это ещё не означало, что ему позволено носить подобные знаки. Подобные доспехи не выдавали всем многочисленным бастардам Императора. И дело было не только в символике. Одни только материалы, использованные для создания подобного панциря, могли стоить целое состояние. Впрочем, старый воин довольно быстро понял, откуда могло появиться это снаряжение.

Он задумчиво перевёл взгляд ниже. На широком поясе, украшенном драгоценными камнями и сложной вышивкой, находилось множество небольших карманов. Каждый из них, судя по форме и едва заметным швам, был не просто вместилищем для мелочей, а отдельной пространственной сумкой. Внутренний объём таких предметов значительно превосходил их внешние размеры. В каждый можно было поместить несколько мешков груза, не увеличивая веса самого пояса. Само по себе это уже было редкостью. Но здесь таких карманов оказалось столько, что старый командующий невольно задумался, сколько же стоило всё это великолепие. Плащ, ниспадавший с плеч молодого ракшаас, был соткан из паучьей ткани. Она почти не пропускала влагу, не намокала даже под сильным дождём и при этом сохраняла тепло в холодную погоду. Материал выглядел настолько тонким, что его можно было принять за обычную лёгкую ткань, но на деле он был прочнее многих человеческих тканей и стоил куда дороже. Сапоги тоже были настоящим произведением искусства. Мягкая кожа, сложный крой, тонкая вышивка по голенищам и аккуратные металлические застёжки. Даже императору не было бы стыдно появиться в подобной обуви на официальном приёме. На голове молодого ракшаас красовался тонкий обруч. Модное украшение последних лет.

Мифрил.

Серебристый металл, чрезвычайно редкий и ценимый не столько за исключительную прочность, сколько за сложность добычи и обработки. По прочностным характеристикам он уступал адамантиту, но его редкость и особые свойства делали изделия из него предметом роскоши.

Старый воин невольно усмехнулся про себя. Перед ним стоял не столько военный представитель Императора, сколько ходячее хранилище богатств. Так как, если кто-то решился бы вдруг собрать воедино всю стоимость одного только его снаряжения, то такой умник мог бы обеспечить два, а возможно, и три полноценных легиона на несколько лет всем необходимым. Причём речь шла не о жалких запасах для похода, а о полноценном снабжении. Продовольствии, оружии, снаряжении, ремонте, перевозках и содержании вспомогательных подразделений. И сейчас всё это было надето на молодого ракшаас, который, судя по его поведению, ещё ни разу не участвовал в настоящей кампании против реального противника.

Командующий не знал, получал ли тот богатства непосредственно от Императора или только от своей покровительницы при дворе. Скорее всего, значительная часть средств поступала именно от неё. Та самая наложница, занимавшая особое положение, вполне могла позволить себе подобные подарки. Её род был достаточно влиятельным, чтобы не опасаться за собственное положение из-за прихотей одной из многочисленных любовных связей государя. Но даже если это было так, никто не осмелился бы произнести подобное вслух. Особенно на границе, где молодой благородный мог чувствовать себя почти полновластным хозяином.

И именно здесь, вдали от столицы, от придворных интриг и тех, кто мог бы поставить под сомнение его происхождение, он мог позволить себе носить символ Императорской семьи. Здесь его окружали солдаты, чиновники и военные, которые были обязаны исполнять приказы. До Императора было далеко, а его собственные распоряжения могли решить судьбу любого ракшаас в лагере.

И старый командующий легионом всё это понял за несколько мгновений. Он снова склонил голову.

– Как прикажете, ваше превосходительство.

Молодой ракшаас удовлетворённо кивнул, словно только что одержал важную победу.

– Вот и хорошо. Наконец-то вы начинаете понимать своё положение.

Он повернулся к сопровождающим.

– Что вы стоите? Я отдал приказ!

Один из телохранителей осторожно приблизился к командующему. Старый воин не стал сопротивляться. Он даже не потянулся к оружию, хотя его собственный меч находился всего в нескольких шагах. Так как он уже и сам прекрасно понимал, что любая подобная попытка не принесла бы ему ничего, кроме обвинения в открытом мятеже. А вот если бы он сейчас позволил себе хотя бы малейшее движение, молодой благородный получил бы прекрасный повод объявить его предателем и распорядиться о казни без какого-либо разбирательства. И только поэтому командующий легионом позволил взять себя под руки.

– Только одно, ваше превосходительство… – Глухо произнёс он, когда его повели к выходу. – Не отправляйте войска на заражённые участки без защитных артефактов.

Молодой ракшаас даже не обернулся.

– Я сам решу, что делать с войсками.

– Тогда хотя бы дождитесь возвращения артефакторов.

– Довольно!

Он резко повернулся и указал на выход.

– Уведите его. И проследите, чтобы он не мог связываться со своими прежними подчинёнными.

Старый командующий больше ничего не сказал. Когда его вывели из палатки, он успел заметить, как молодой ракшаас уже занял его место у стола. Тот наклонился над картой, провёл пальцем по нескольким линиям, затем подозвал одного из офицеров штаба.

– Вот здесь… – Высокомерно произнёс он, указывая на участок, отмеченный как заражённый. – Передвинуть туда передовые подразделения. Затем развернуть наблюдательные посты и подготовить проход для основных сил.

Офицер осторожно склонился.

– Ваше превосходительство, этот участок…

– Я знаю, что там находится.

– Но там высокая концентрация скверны. Без очищения территории…

– Я сказал, что знаю!

Молодой ракшаас снова ударил по столу.

– Вы все здесь слишком долго находились под командованием этого старого труса. Привыкли искать причины, по которым ничего нельзя сделать. Теперь всё будет иначе. Император поручил мне привести операцию к победе, и я намерен выполнить его волю.

Офицер опустил голову.

– Слушаюсь.

Он не стал возражать. Впрочем, старый командующий уже не мог этого видеть. Его вели по лагерю к отдельной палатке, где обычно содержали офицеров, временно отстранённых от должности. Вокруг стояли привычные походные шатры, между ними сновали слуги, оружейники и обозные рабочие. Несколько воинов, узнав бывшего командира, замедлили шаг, но никто не осмелился заговорить. Слухи распространялись быстро. Уже через несколько минут почти весь штаб знал, что старый командующий арестован, а его место занял прибывший из столицы порученец Императора.

В самой палатке тем временем молодой ракшаас продолжал распоряжаться. Он приказал собрать старших офицеров, потребовал немедленно подготовить списки боевых подразделений, узнать количество доступных транспортных средств и выяснить, сколько припасов можно перебросить к передовым позициям. Затем велел отправить гонцов к артефакторам, которые покинули район, и потребовал, чтобы те вернулись не позднее следующего дня.

Ему не доложили, что оба мастера уже находились далеко за пределами лагеря и, скорее всего, не собирались возвращаться. Не сказали и о том, что один из них забрал с собой часть собственных инструментов, а второй заранее распорядился перевезти в безопасное место несколько накопителей для скверны. И всё только потому, что никто не хотел портить настроение новому командующему. Тем более что все понимали главное… Сейчас он чувствовал себя тем, которому принадлежит вся власть на этой территории.

Он не знал, что его распоряжения могут привести к гибели целых подразделений. Не понимал, что заражённые земли не являются обычной полосой между двумя армиями, которую можно пересечь, просто приказав солдатам идти вперёд. И уж тем более не представлял себе того, почему прежний командующий так осторожно относился к исчезновению артефакторов.

Для него всё это было проявлением слабости. Он видел лишь карту, на которой находились человеческие крепости, и тысячи воинов, которые, по его мнению, должны были безоговорочно выполнять приказы. А ещё он видел возможность вернуться в столицу победителем. Возможно, именно после этого отец – Император похвалит его. Возможно, его имя начнут упоминать при дворе чаще. Возможно, та самая наложница, которая уже не раз осыпала его подарками, будет довольна тем, что её любимец сумел добиться успеха там, где старый воин оказался бессилен.

Сейчас он даже не сомневался в том, что сможет представить происходящее в выгодном свете. Если операция завершится победой, все заслуги достанутся ему. Если же что-то пойдёт не так, виноватыми окажутся прежний командующий, нерадивые офицеры и трусливые артефакторы, которые отказались выполнять приказы. Так было гораздо удобнее.

В это же время, в отдельной старой палатке, старый воин сидел на низкой деревянной скамье, глядя на закрытый вход. Рядом находились двое стражников. Они не разговаривали с ним, не пытались оскорблять и даже не смотрели слишком долго в его сторону. Они знали, кто перед ними. И понимали, что ещё недавно этот ракшаас мог одним распоряжением отправить их в самое опасное место на границе.

Старый командующий провёл ладонью по лицу. Ему было не жаль собственной должности. За долгие годы службы он успел увидеть достаточно, чтобы не цепляться за звание ради одного только положения. Он мог бы спокойно принять отставку, если бы считал, что она поможет делу.

Но сейчас происходило нечто совершенно иное. Тот самый ракшаас, не понимающий ни природы скверны, ни особенностей войны на границе, получил возможность распоряжаться легионом. Он собирался передвигать подразделения по заражённой территории, отправлять разведчиков без надёжных проводников и требовать от специалистов того, чего они не могли выполнить. И никто не осмеливался его остановить.

Теперь уже бывший командующий легионом медленно опустил голову. Возможно, ему следовало попытаться предупредить офицеров. Но как? Через кого? Каждый, кто сейчас передавал бы его слова, рисковал попасть под подозрение в неподчинении новому командованию. Он знал, что некоторые из его прежних подчинённых достаточно умны, чтобы понять опасность. Но понимание не всегда спасало от исполнения приказа.