Текст книги "Географическая ось истории"

Глава 5
Соперничество империй

Проникновение казаков в Хартленд; радикальное расширение границ России; истинная Европа; разделение на Восточную и Западную Европу; фундаментальное противостояние двух Европ; их принципиальное различие; германцы и славяне в Восточной Европе; Трафальгар как будто на столетие расколол европейскую историю надвое; Британия и «не-Европа»; Восточная Европа принадлежит Хартленду; история неделима; согласованная британская и французская политика в девятнадцатом столетии; Великая война как следствие попыток Германии подчинить себе Восточную Европу и Хартленд; экономическая реальность организованной живой силы (текущее положение дел); политическая экономия и национальная экономика; великие экономические перемены 1878 г.; политика Германии по наращиванию живой силы и ее использованию для захвата Хартленда; laissez-faire как политика империи; столкновение двух политик; его неизбежность в результате наложения двух устремлений.

Можно и нужно провести чрезвычайно любопытную параллель между продвижением мореходов через океан со стороны Западной Европы и вторжением русских казаков в степи Хартленда. Казак Ермак двинулся через Урал в Сибирь в 1533 году, спустя всего дюжину лет после кругосветного плавания Магеллана. Аналогичное сопоставление обнаруживается и в наши дни. В 1900 году произошло не имевшее прецедентов событие – Великобритании в ходе войны с бурами пришлось поддерживать армию в четверть миллиона человек с расстояния в шесть тысяч миль через океан; однако и Россия очутилась в не менее трудном положении, когда выдвинула свою армию численностью более четверти миллиона человек против японцев в Маньчжурии в 1904 году, перебрасывая солдат на расстояние в четыре тысячи миль по железной дороге[154]154
  С января по октябрь 1904 г. в Маньчжурии сформировали три армии – соответственно, Первую, Вторую и Третью Маньчжурские. Общая численность русских войск в Маньчжурии в начале войны составляла 215 000 человек, а к 1905 г. достигла 310 000 человек.


[Закрыть]. Мы привыкли думать, что морская подвижность намного превосходит сухопутную, и ранее действительно так и было, но следует напомнить, что каких-то пятьдесят лет назад девяносто процентов мирового судоходства осуществлялось под парусами, а в Северной Америке уже появилась первая железная дорога.

Одна из причин, по которым мы затрудняемся оценить по достоинству покорение степей казаками, заключается в том, что мы обычно воображаем себе Россию как державу, которая расширяется (причем плотность ее населения постепенно и неуклонно уменьшается) на восток от немецкой и австрийской границ, захватывая тысячи миль территории, что покрашена на географических картах одним цветом и тянется до Берингова пролива. На самом же деле истинная Россия, та, которая обеспечивала более восьмидесяти процентов призывников для российской армии в первые три года последней войны, – эта Россия гораздо меньше, чем можно предположить, глядя на карту. Та Россия, из которой вышел русский народ, целиком принадлежит Европе и занимает приблизительно лишь половину той территории, каковую мы обыкновенно приписываем государству Россия. В этом отношении сухопутные границы России во многих местах почти такие же четкие, как очертания побережий Франции или Испании. Давайте проведем на карте линию от Петрограда на восток, вдоль верхней Волги до громадной излучины под Казанью, далее на юг, вдоль среднего течения реки, до второй большой излучины у Царицына, далее на юго-запад вдоль низовий реки Дон к Ростову и Азовскому морю. К югу и западу от этой линии проживают более ста миллионов русских людей. Они, основная «порода» России, населяют равнину между Волгой и Карпатами, между Балтийским и Черным морями, и средняя плотность населения составляет около ста пятидесяти человек на квадратную милю; обрывается эта непрерывная «полоса оседлости» достаточно резко, как и вышеописанная линия на карте.

К северу от Петрограда и Казани лежит Русский Север, обширная и мрачная лесистая местность с нередкими болотами; она минимум вполовину больше обозначенной выше исконно российской земли. Население Севера – менее двух миллионов человек, менее трех человек на квадратную милю. К востоку от Волги и Дона, вплоть до Уральских гор и Каспийского моря, раскинулась Восточная Россия, сравнимая по размерам с Севером и тоже с населением около двух миллионов человек. Но в долине реки Кама, между Северной и Восточной Россией, имеется пояс оседлости, который тянется на восток от Казани и Самары до Уральского хребта, затем перебирается мимо шахт Екатеринбурга в Сибирь и достигает Иркутска в Западной Сибири, выходя фактически к озеру Байкал. Численность населения в этом поясе за Волгой приближается к двадцати миллионам человек. В целом территория от Казани и Самары до Иркутска заселена оседлыми пахарями, а не конными кочевниками, причем заселена сравнительно недавно.

Волга в своем среднем течении, от Казани на юг к Царицыну, представляет собой труднопреодолимую преграду, защищающую не только Россию, но и Европу как таковую. Ее западный берег, известный как Холмистый[155]155
  Так у автора. Имеются в виду Жигулевские горы на правом берегу Волги и сама Приволжская возвышенность.


[Закрыть], в противоположность Луговому восточному, – это гряда холмов высотой до нескольких сот футов, сопровождающая речные воды на протяжении семисот миль, оконечность обитаемой равнины, немного приподнятая над уровнем моря. Если взобраться на вершину и бросить взгляд на восток, за широкую реку, мы осознаем, что за спиной осталась густонаселенная Европа, а впереди низменные луга перетекают в наполовину безжизненные, иссушенные степи, преддверие пустынь Центральной Азии.

Поразительным историческим комментариям к географии этих очевидных физических и социальных контрастов служат последние несколько месяцев гражданской войны в России. На Русском Севере всего два или три города размерами больше деревни, а потому, поскольку большевики опирались на городское население, большевизм крайне медленно утверждался к северу от Волги. Кроме того, редкие сельские поселения, главным образом поселения лесных жителей, привычных к простым колониальным условиям, не способствовали возникновению политических устремлений среди аграриев, так что крестьянского сочувствия большевикам здесь не наблюдалось. В результате железная дорога от Архангельска до Вологды на Верхней Двине[156]156
  Так у автора. На самом деле Вологда стоит на одноименной реке, которая впадает в Сухону, а последняя является притоком Северной Двины.


[Закрыть] довольно долго обеспечивала сообщение с океаном и Западом. Транссибирская линия идет от Петрограда через Вологду, имеется и прямая ветка от Москвы до Вологды, которую можно трактовать как путь из сердца России на Русский Север по мосту через Волгу в Ярославле. Вот поэтому посольства союзников обосновались в Вологде, когда им пришлось покинуть Петроград и Москву; помимо удобного сообщения с Архангельском и Владивостоком, посольства очутились за пределами большевистской России.

Еще более значимыми для нас были действия чехословаков[157]157
  Имеется в виду мятеж Чехословацкого корпуса (май 1918 г.). Этот мятеж длился почти до конца 1920 г.


[Закрыть] на московском участке Транссибирской железной дороги. Наступая от Уральских гор при поддержке уральских казаков, их отряды захватили Самару, город в месте выхода железной дороги к Луговому берегу Волги, а также укрепились на мосту через реку в Сызрани. Более того, они даже сумели проникнуть в глубь настоящей России, в сторону Пензы, через относительно слабо населенные районы. А еще двинулись вверх по реке к Казани. По существу, они двигались вдоль рубежей настоящей России и угрожали ей извне. Британские силы из Архангельска на кораблях дошли по Двине до Котласа, а далее по железной дороге прорвались в Вятку, станцию на Транссибирской линии; с учетом описанных выше реалий такая операция выглядит не слишком уж безрассудной.

Приведенное ранее определение настоящей России позволяет иначе взглянуть не только на Россию, но и на Европу XIX столетия. Давайте изучим эту Европу при посредстве географической карты. Все северные области (Скандинавия, Финляндия и Россия) заодно с Восточной Россией к югу от Кавказских гор исключаются из нее, будучи пустошами, и та же участь отведена землям Балканского полуострова, занятым Турцией. Напомню, что Кинглейк в «Эотене»[158]158
  «Эотен, или Воспоминания о странствиях, совершенных по Востоку» – путевые записки английского литератора и путешественника А. У. Кинглейка, побывавшего в Сирии, Палестине и Египте.


[Закрыть] (1844), утверждал, что он попал на Восток, когда его переправили через реку Сава в Белград. Граница между Австрийской и Османской империями, установленная Белградским договором 1739 года, не менялась до 1878 года. Следовательно, настоящая Европа, обитель европейских народов, та Европа, которая, вместе с ее заморскими колониями, образовывала христианский мир, представляла собой совершенно четко определенное социально-географическое пространство; ее сухопутная граница шла от Петрограда к Казани, затем изгибалась по течению Волги и Дона к Черному морю и вдоль границы с Турцией достигала горловины Адриатики. Одной оконечностью этой Европы выступал мыс Сент-Винсент, другой – «мыс» Поволжья в излучине реки Волга у Казани. Берлин находится почти строго на полпути между мысом Сент-Винсент и Казанью. Победи Пруссия в недавней войне, она наверняка превратила бы континентальную Европу от мыса Сент-Винсент до Казани (с добавлением азиатского Хартленда) в морскую базу, с которой велись бы действия против Великобритании и Америки в следующей войне.

Теперь давайте разделим нашу Европу на Восточную и Западную по линии, проведенной от Адриатики до Северного моря таким образом, что на западе окажутся Венеция и Нидерланды, а также та часть Германии, которая была немецкой с начала европейской истории, но чтобы при этом Берлин и Вена находились на востоке, ведь Пруссия и Австрия суть местности, которые германцы когда-то завоевали и более или менее насильственно тевтонизировали. На карте, разделенной вот так, мысленно «пересмотрим» историю последних четырех поколений: мы поймем, что она обретает новую цельность.

* * *

Английская революция ограничила полномочия монарха, а французская революция утвердила права народа. Вследствие беспорядков во Франции и вторжения из-за рубежа организатор-Наполеон прорвался к власти. Он покорил Бельгию и Швейцарию, окружил себя преданными сторонниками-правителями в Испании, Италии и Голландии и заключил союз с подвластной Рейнской коалицией[159]159
  Тж. Рейнский альянс, объединение немецких монархий (39 владений плюс вольные города), вышедших из состава Священной Римской империи.


[Закрыть], иными словами, со «старой» Германией. Так Наполеон объединил всю Западную Европу, за исключением островной Великобритании. Затем он выступил против Восточной Европы, победил Австрию и Пруссию, но не стал их присоединять к своей державе, хоть и заставил впоследствии принять участие в походе на Россию. Часто доводится слышать о широких просторах для отступления русских за Москвой, но на самом деле Наполеон по дороге к Москве фактически захватил всю населенную Россию своего времени[160]160
  То есть территорию, способную прокормить противоборствующие армии. – Примеч. автора.


[Закрыть]. Его падение частично явилось результатом истощения французской живой силы, но главной причиной послужил тот факт, что владениям Наполеона в Западной Европе угрожало британское морское могущество: Великобритания продолжала снабжать себя за счет поставок из-за пределов Европы, а Западную Европу от аналогичных поставок отрезала. Для нее было вполне логично объединиться с державами Восточной Европы, но существовал единственный надежный способ сообщения с ними – через Балтийское море. Это объясняет две попытки нападения с моря на Копенгаген[161]161
  В 1807 г. Великобритания нанесла превентивный удар по Дании, которую заподозрили в готовности выступить на стороне Наполеона: экспедиционный корпус высадился на острове Зеландия, а британский флот три ночи подряд обстреливал Копенгаген. Спустя двое суток Дания капитулировала.


[Закрыть]. При этом, благодаря господству на море, британцы высадились в Голландии, Испании и Италии, тем самым угрожая наполеоновским войскам с тыла. Любопытно отметить, что важнейшая победа при Трафальгаре и ключевые события в Москве произошли фактически в двух оконечностях настоящей Европы. Наполеоновские войны представляли собой дуэль Западной и Восточной Европы: по богатству и численности населения наблюдалось приблизительное равенство, а вот превосходство Запада, обусловленное развитием цивилизации в Западной Европе, удалось нейтрализовать при помощи британского морского могущества.

После Ватерлоо Восточную Европу объединил Священный союз трех держав – России, Австрии и Пруссии. Каждая из трех держав слегка сместилась к западу, словно ее тянуло магнитом в этом направлении. Россия приобрела большую часть Польши и тем самым распространила свой политический полуостров на физический полуостров Европы. Австрия заняла побережье Далмации, а также Венецию и Милан в материковой северной Италии. Пруссия присвоила обособленную территорию в старой западной Германии и разделила ее на две провинции – Рейнскую область и Вестфалию. Эта аннексия Германии оказалась гораздо более значимой, нежели присоединение Польши к России или Италии к Австрии. Рейнская область – древняя и цивилизованная местность, настолько западная, что она приняла наполеоновский Гражданский кодекс (и до сих пор ему следует). С того момента, как пруссаки таким образом вторглись в Западную Европу, стало неизбежным противостояние между либеральной Рейнской областью и консервативным Бранденбургом. Но это противостояние довольно долго откладывалось вследствие истощения Европы.

Британское военно-морское могущество продолжало оберегать Западную Европу посредством баз в Гельголанде, Портсмуте, Плимуте, Гибралтаре и на Мальте. Из-за перемен, произошедших в 1830–1832 годах[162]162
  Имеются в виду буржуазные революции и восстания в Европе (Франция, Папская область, Нидерланды, Польша).


[Закрыть], абсолютистская реакция на Западе ослабла, и к власти в Великобритании, Франции и Бельгии пришел средний класс. В период с 1848-го по 1850 год демократическое движение распространилось к востоку от Рейна, и Центральную Европу охватили идеи свободы и национальной государственности, но с нашей точки зрения всего два события (всего два!) имели решающее значение. В 1849 году русская армия вторглась в Венгрию и снова подчинила мадьяр Вене, тем самым позволив австрийцам усмирить итальянцев и чехов[163]163
  Речь о подавлении венгерской революции 1848–1849 гг.


[Закрыть]. В 1850 году состоялась роковая конференция в Ольмюце[164]164
  Немецкое название древней столицы Моравии – Оломоуца.


[Закрыть]: Россия и Австрия отказались даровать королю Пруссии общегерманскую корону, которую ему предложили из Франкфурта[165]165
  После революции 1848 г. во Франкфурте-на-Майне стал заседать первый общегерманский парламент.


[Закрыть]. Так было подтверждено единство Восточной Европы, а либеральное наступление из Рейнской области удалось заблокировать.

В 1860 году Бисмарк, который присутствовал во Франкфурте, был послом в Париже и Петрограде, очутился у кормила власти в Берлине и вознамерился принести Германии единство посредством не идеализма Франкфурта и Запада, а организации Берлина и Востока. В 1864-м и 1866 годах Берлин победил Западную Германию, захватил Ганновер и, как следствие, проторил путь в Рейнскую область юнкерскому милитаризму. Одновременно был ослаблен конкурент – Австрия, поскольку Берлин помог мадьярам учредить двойное правительство Австро-Венгрии и лишил Австрию Венеции. Ранее Франция вернула Западу Милан. Война 1866 года между Пруссией и Австрией была, впрочем, гражданской войной; это стало очевидным в 1872 году, когда Пруссия, доказав свою непобедимость в войне против Франции, заключила союз трех императоров[166]166
  Общее название соглашений между Россией, Германией и Австро-Венгрией (1873–1884).


[Закрыть] и на некоторое время восстановила Восточную Европу времен Священного союза. Правда, ныне оплотом силы в Восточной Европе являлась Пруссия, а не Россия, и Восточная Европа превратилась в рейнский «бастион» против Западной Европы.

Около пятнадцати лет после франко-прусской войны Бисмарк правил Восточной и Западной Европой. Западом он управлял, раздробив три романские державы – Францию, Италию и Испанию. Этого он сумел добиться, используя их отношения с Варварией, арабским «Западным островом». Франция захватила центральную часть Варварии, иначе Алжир, и, побуждая ее стремиться на восток, в Тунис, и на запад, в Марокко, Бисмарк обеспечил конфликт французских интересов с интересами Италии и Испании. В Восточной Европе наблюдалось примерно похожее соперничество между Россией и Австрией применительно к Балканскому полуострову, но здесь Бисмарк делал все, чтобы два его союзника не рассорились окончательно. Поэтому, после заключения Двойственного союза с Австрией в 1878 году, Бисмарк заключил тайный договор (договор перестраховки) с Россией. Он хотел установить прочный мир в Восточной Европе под прусским владычеством и мечтал разделить Европу Западную.

* * *

События, о которых выше мы кратко напомнили, отнюдь не являются событиями давно минувших лет, интересными лишь любителям древней истории. Они отражают фундаментальную оппозицию между Восточной и Западной Европой, оппозицию, которая приобретает мировое значение, когда понимаешь, что линия поперек Германии, историческая граница между Востоком и Западом, есть та самая линия, которую мы по иным основаниям согласились считать рубежом Хартленда, отделенного в стратегическом отношении от побережья.

Западная Европа состоит из двух формирующих элементов – романского и тевтонского. Что касается двух ее главных наций, британской и французской, то в настоящее время не может быть и речи о завоевании одной страны другой. Их разделяет Ла-Манш. В средние века, действительно, французские рыцари на протяжении трех столетий правили Англией, а англичане целое столетие пытались править Францией. Но эти отношения ушли в прошлое, когда королева Мария Тюдор потеряла Кале[167]167
  Город Кале был захвачен французами после недельной осады в январе 1558 г.; англичане владели этим городом более двухсот лет (с 1347 г.).


[Закрыть]. Великие войны между двумя странами в восемнадцатом столетии велись, главным образом, за то, чтобы помешать французской монархии подчинить Европейский континент. В остальном это были войны в русле колониального и коммерческого соперничества. А если мы говорим о тевтонском элементе вдоль Рейна, то, конечно, бессмысленно искать в прошлом сколько-нибудь глубокую враждебность к французам. Эльзасцы, немцы по языку, стали французами в душе; это непреложный исторический факт, очевидный и сегодня. Даже местность, которая ныне является Рейнской провинцией Пруссии, приняла, как мы видели, наполеоновский кодекс.

В Восточной Европе также налицо два формирующих элемента – тевтонский и славянский, но между ними, в отличие от романского с тевтонским в Западной Европе, никогда не возникало равновесия. Ключом к ситуации в Восточной Европе (данный факт, увы, не может быть полностью усвоен в настоящий момент) являются притязания Германии на господство над славянами. Вена и Берлин, лежащие сразу за рубежом Западной Европы, занимают территории, принадлежавшие славянам в раннем Средневековье; это, если угодно, первые шаги немцев за пределы родины – к завоеваниям на востоке. Во времена Карла Великого славян от немцев отделяли реки Заале и Эльба, и по сей день на небольшом расстоянии к югу от Берлина находится Котбусский пояс[168]168
  Имеется в виду историческая Лужица – область проживания лужичан, или лужицких сербов, то есть полабских славян.


[Закрыть], где крестьяне до сих пор говорят на вендском – славянском языке региона вековой давности. Вне этого небольшого вендского «анклава» славянское крестьянство переняло язык немецких баронов, которые правили ими из своих крупных имений. На юге Германии, где крестьянство исконно немецкое, земли распределены между мелкими собственниками.

Нет ни малейших сомнений в том, что австрийцы и пруссаки знатного происхождения производят различное впечатление на чужестранцев; это различие, несомненно, связано с тем фактом, что австрийцы шли на восток с юга германской родины, а пруссаки двигались с сурового севера. Но и в Пруссии, и в Австрии крупные землевладельцы до войны вели себя как автократы, хотя мы обычно считаем, что юнкеры – это только в Пруссии. Крестьянство обеих стран еще сравнительно недавно находилось в сугубо зависимом состоянии.

Территория, присвоенная Пруссией в северо-восточном и юго-восточном направлениях, имеет важное историческое значение для всех, кто умеет читать историю по карте; именно история по карте, кстати, являет собой одну из тех великих реальностей, которые мы должны учитывать при нашей реконструкции. Карта, отражающая распределение языков, говорит в этом случае даже больше, чем карта политическая, ибо на ней мы видим три языка германского происхождения, а не два. Первый относится к землям северо-востока вдоль Балтийского берега; это следствие завоеваний и принудительной тевтонизации региона в позднем Средневековье. Посредством прибрежных водных путей ганзейские купцы из Любека и тевтонские рыцари, забывшие о крестовых походах, покоряли все соседние области – вплоть до местоположения нынешнего Петрограда[169]169
  Историческая Ижорская земля, где ныне располагается Санкт-Петербург, в составе Новгородской республики и ранее этого времени неоднократно подвергалась нашествиям с севера и запада.


[Закрыть]. В последующие столетия одна половина этой полосы «Deutschthum»[170]170
  Букв. «немецкости» (нем.), то есть сферы германского / немецкого влияния.


[Закрыть] вошла в состав германской монархии, а другая превратилась в прибалтийские провинции Российской империи. При этом указанные провинции сохранили до наших дней немецкие торговые сообщества в Риге, немецкий университет в Дерпте и немецких баронов в статусе помещиков. В соответствии с Брест-Литовским договором тевтонский элемент вновь сделался господствующим в землях Курляндии и Ливонии.

Вторым путем на восток была река Одер до ее истока в Моравских вратах, низменной долине, что ведет из Польши к Вене между горами Богемии с одной стороны и Карпатскими горами, с другой. Немецкие поселения вдоль верхнего Одера со временем стали Силезией, большую часть которой Пруссия отняла у Австрии при Фридрихе Великом. Значимость этих северо-восточных и юго-восточных областей германоязычной территории еще больше подчеркивается наличием польскоговорящей прусской провинции Позен[171]171
  После польского восстания в 1830 г. в этой провинции началась активная германизация населения, которая сопровождалась вытеснением польского языка из образования и официального делопроизводства.


[Закрыть], которая как бы вклинивается в прусские земли.

Третий путь на восток вел немцев по Дунаю или через южные перевалы к Восточным Альпам. Так возникло эрцгерцогство Австрийское со столицей в Вене и герцогство Каринтийское – немецкоязычное – в австрийских Альпах. Между силезскими и австрийскими немцами выдается к западу провинция Богемия, в основном говорящая на славянских языках. Давайте не будем забывать, что Позен и Богемия сохранили родные языки и что три области немецкого языка свидетельствуют о трех вторжениях германцев в эти земли.

Если отвлечься от крайних пределов, достигнутых в ходе этих трех основных вторжений, на карте имеется множество разбросанных немецких «очагов», крестьянских и шахтерских колоний, причем некоторые из них появились совсем недавно. В частности, это относится к Венгрии, хотя в политических целях немцы там уже фактически отождествили себя с мадьярской тиранией. Саксы в Трансильвании наряду с мадьярами этой области пользуются привилегированным положением среди подвластного населения, состоящего из румынских крестьян. В России цепочка немецких поселений тянется на восток по северу Украины, почти до Киева[172]172
  Приводимые здесь рассуждения характеризуют положение дел до недавней войны; я сознательно не стал ничего менять, ибо память о былом крепче, нежели какие-либо переселения народов в будущем. – Примеч. автора.


[Закрыть]. Только в среднем течении Волги, приблизительно около города Саратов, мы обнаруживаем последнее звено этой цепочки немецких колоний.

Впрочем, не следует думать, будто немецкое влияние на славян ограничивалось этими вторжениями немецкого языка, хотя они, безусловно, не могли не сказаться (ведь немецкая Kultur утверждается везде, куда проникает немецкий язык). Славянское королевство Богемия полностью вошло в систему Германской империи; король Богемии принадлежал к курфюрстам, избиравшим императора, в соответствии с имперской конституцией, отмененной лишь в 1806 году, после битвы при Аустерлице[173]173
  В этом генеральном сражении Наполеон взял верх над силами Третьей антифранцузской коалиции (Австрийская империя, Россия, Швеция, Великобритания). После победы при Аустерлице французы захватили Вену и фактически насильно распустили Священную Римскую империю.


[Закрыть]. Поляки, чехи, южные славяне Хорватии и мадьяры являются римскими католиками, то есть приверженцами латинской, западной ветви христианства, и это, разумеется, тоже признак влияния Германии, потеснившей греческую церковь, или православие. После осады Вены в 1683 году австрийские немцы шаг за шагом в восемнадцатом веке развивали наступление, прогоняя турок из Венгрии, а Белградский договор 1739 года установил границу, которая на протяжении более ста лет отделяла ислам от христианского мира. Не подлежит сомнению, что таким образом австрийцы оказали немалую услугу Европе, но побочный эффект, с точки зрения хорватов, мадьяр, словаков и румын Трансильвании, заключался лишь в том, чтобы заменить немецкое владычество турецким. Когда в начале восемнадцатого столетия Петр Великий перенес столицу из Москвы в Петроград, он перебрался из славянской среды в немецкую, что доказывает сам факт немецкого наименования города – Санкт-Петербург. В итоге на всем протяжении восемнадцатого и девятнадцатого столетий немецкое влияние постоянно ощущалось в российской политике. Местная бюрократия, на которую опиралось самодержавие, набиралась преимущественно среди отпрысков немецких баронских семей в прибалтийских губерниях.

Итак, Восточная Европа, в отличие от Западной, не состояла из группы народов, независимых друг от друга и не имевших (пока Пруссия не захватила Эльзас) сколько-нибудь серьезных территориальных претензий друг к другу; в Восточной Европе существовало тройственное господство Германии над преимущественно славянским населением, хотя степень влияния Германии, без сомнения, различалась в разных районах. Именно здесь кроется значение крутого политического разворота, этого кунштюка 1895 года, когда был заключен нелепый франко-русский союз между демократией и деспотизмом. Когда Россия вступила в союз с Францией против немцев, на кону стояло гораздо больше, чем просто перетасовка карт на игровом столе Европы. С точки зрения Берлина, в Восточной Европе случился фундаментальный сдвиг. До этого знаменательного события между российским и австрийским правительствами регулярно возникали конфликты из-за соперничества на Балканах, но указанные конфликты больше напоминали семейные ссоры, как и короткая война между Пруссией и Австрией в 1866 году. Когда Россия в 1853 году вышла к Дунаю, угрожая Турции, а Австрия собрала в ответ войска у Карпат, Священный союз, действовавший с 1815 года, фактически распался – и объединился вновь, лишь когда Бисмарк сумел организовать союз трех императоров в 1872 году. Но вышло так, что за этот промежуток времени Россия не смогла снова обрушиться на турок вследствие потерь, понесенных в Крымской войне, и потому между нею и Австрией не встало непримиримых разногласий. Впрочем, союз трех императоров просуществовал недолго, поскольку Австрия обозначила свои балканские амбиции, оккупировав в 1873 году славянские провинции Босния и Герцеговина. После нескольких малоприятных лет, на протяжении которых Германия уверенно укреплялась, Россия осознала, что выбор перед нею невелик – либо союз с французскими республиканцами, либо подчинение Германии, аналогично положению Австрии.

* * *

Пожалуй, об истории Западной и Восточной Европы в викторианскую эпоху сказано достаточно. Однако имеется современная история мира за пределами Европы, и нам необходимо принимать ее в расчет. Морская война, кульминацией которой стала битва при Трафальгаре, обернулась тем, что поток мировой истории разделился на два отдельных течения почти на целое столетие. Великобритания охватила Европу своим морским могуществом, но, за исключением тех случаев, когда ей приходилось вмешиваться в ситуацию в Восточном Средиземноморье из-за контактов с «Индиями», почти не принимала участия в текущей политике Европейского полуострова. При этом британское морское могущество также распространялось на великий Мировой мыс, оконечностью которого является мыс Доброй Надежды; действуя с побережья Индии, Великобритания вступила в соперничество с русско-казацкой силой, а затем постепенно начала оспаривать власть над Хартлендом. На крайнем Севере[174]174
  Так у автора. Разумеется, речь идет об освоении Дальнего Востока.


[Закрыть] русские до Крымской войны спустились по великой реке Амур к побережью Тихого океана. Обычно открытие Японии приписывают американскому флотоводцу, коммодору Перри (1853), но присутствие русских на острове Сахалин и даже на юге, в Хакодате, подготовило, несомненно, почву для этого события. Что касается Великобритании, непосредственная угроза со стороны России ощущалась, конечно, за северо-западной границей Индии.

В девятнадцатом столетии Великобритания была полновластной хозяйкой океана, поскольку Соединенные Штаты Америки еще не обрели силу, а Европа полностью погрузилась во внутренние войны. Судоходство и рынки сделались целями «нации лавочников» в рамках политики, которую пропагандировала манчестерская школа политической мысли[175]175
  То есть сторонники экономического либерализма А. Смита и поборники свободы торговли. Термин «манчестерская школа» впервые употребил в 1848 г. британский политик-консерватор и будущий премьер-министр Великобритании Б. Дизраэли.


[Закрыть]. Основные новые рынки обнаруживались среди многочисленного населения «Индий», поскольку Африка только ждала своих исследователей и по большей части пребывала в варварстве, а Америку пока толком не заселили. Поэтому, имея возможность аннексировать едва ли не все побережье за пределами Европы, не считая атлантического побережья Соединенных Штатов Америки, англичане ограничились портами захода для грузоперевозок по океану и теми колониальными усилиями в свободных от чужого присутствия районах, которые ей навязывала собственная первооткрывательская активность (правительство тщетно пыталось последнюю обуздать). Впрочем, в Индии требовалось решительно наступать – как вел себя когда-то Древний Рим, присоединяя провинцию за провинцией, чтобы отогнать возможных захватчиков и лишить их баз.

Карта мгновенно раскрывает основные стратегические черты соперничества между Россией и Великобританией в девятнадцатом столетии. Россия, подчинившая себе почти весь Хартленд, стучалась в сухопутные ворота «Индий». Великобритания, с другой стороны, рвалась в морские ворота Китая и продвигалась в глубь материка от морских ворот Индии, чтобы отразить угрозу с северо-запада. Русское владычество в Хартленде основывалось на живой силе в Восточной Европе, а к воротам Индии его приблизила подвижность казачьей конницы. Британское могущество на морском побережье «Индий» опиралось на живую силу далеких островов Западной Европы, которую перебрасывали на Восток мобильные британские корабли. Очевидно, что в маршрутах с запада на восток имелось две уязвимых позиции – это точки, которые мы сегодня называем «Мысом» и «Каналом». Мыс Доброй Надежды на протяжении всего столетия избегал любых сухопутных угроз, поскольку Южная Африка была практически островом. Канал открыли в 1869 году, но его строительство было в некоторой степени предрешено. Француз Наполеон придал Египту и, следовательно, Палестине их современное значение, а француз Дюплекс[176]176
  Ж. Дюплекс, граф де ла Ферьер – французский колониальный чиновник, генерал-губернатор французской Индии (восточное побережье Индостана до Мадраса).


[Закрыть] в восемнадцатом веке доказал, что в Индии возможно создать империю, двигаясь от побережья, на руинах империи Великих Моголов, которую создавали и утверждали из Дели. Обе идеи, наполеоновская и идея Дюплекса, выражали, по сути, стремление к морскому могуществу и возникли, что отчасти естественно, во Франции, на Европейском полуострове. Экспедицией в Египет Наполеон привел британский флот к битве на Ниле (в Средиземноморье), а также впервые заставил британскую армию покинуть Индию и высадиться в Египте. Поэтому, с нарастанием русского могущества в Хартленде, взоры англичан и французов по необходимости устремились к Суэцу; Великобритания руководствовалась очевидными практическими соображениями, тогда как Франция частично тосковала по великим наполеоновским победам, а частично исходила из того, что свобода Средиземноморья принципиально важна для ее положения на Западном полуострове.

Впрочем, русская сухопутная власть не достигала в глазах людей того времени той степени, чтобы говорить всерьез об угрозе Аравии. Естественным европейским выходом из Хартленда был морской путь через константинопольские проливы. Мы уже видели, как Рим отодвигал свою границу через Черное море и превращал Константинополь в локальную базу своего средиземноморского морского могущества, воюя со степняками-скифами. Россия при царе Николае стремилась использовать эту тактику «от обратного»: владея Черным морем с выходом на юг, она желала распространить свою сухопутную силу на Дарданеллы. В результате, чего следовало ожидать, Западная Европа объединилась против России. Когда русские интриги вовлекли Великобританию в первую афганскую войну (1839), англичане осознали, что нельзя допустить появления русского лагеря на Босфоре, даже ради спасения султана от нападения со стороны Сирии Мехмета Али, мятежного хедива Египта[177]177
  Наместник Египта Мехмет Али в 1830 г. отказался перечислять положенные средства в казну Османской империи, а в следующем году начал военные действия против своего бывшего господина.


[Закрыть]. Поэтому Великобритания и Франция сами разобрались с Мехметом, напав на него в Сирии в 1840 году.