Автор книги: Helga Wojik
Жанр: Героическая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: 16+
сообщить о неприемлемом содержимом
– Ты волшебная! – шепнула Эрика, всё ещё не до конца веря. – Или я сошла с ума!
Книга выскользнула из её рук, страницы зашелестели и раскрылись. Девочка заглянула и увидела фразу, которую сразу же узнала:
«Тут уж ничего не поделаешь, – сказал Кот. – Мы все здесь сумасшедшие[33]33
Льюис Кэрролл. «Приключения Алисы в Стране Чудес», в переводе Н. Демуровой.
[Закрыть]».
– Но как это возможно? – удивилась Эрика и даже не заметила, как стала разговаривать с книгой.
– Кто ты? Как твоё имя?
– Знаешь, если ты мне назовёшь своё имя, я буду знать, что ты не демон и экзорцизм мне не понадобится. А это очень важно, надо сказать. Вот меня зовут Эрика.
Книга молчала. Эрика ждала. Отец всегда говорил, что любая книга должна ответить на пять вопросов, прежде чем будет оценена: автор, название, издатель, год издания и последний владелец. И хотя Эрика не нашла ответ ни на один из вопросов оценщика, она поняла кое-что более важное – в её руки попала настоящая волшебная книга, способная не только принимать форму любой истории, но и отвечать на любой вопрос. Цитаты, которыми говорила книга, были знакомы. Она сама могла так ответить, какие-то она выписала в свой читательский дневник, а какие-то часто повторял отец. Эта книга была настоящим морфом! Неизведанной тёмной материей в книжной вселенной.
– Па называет говорящие книги liber susurri, молчащие liber silentii. Но он говорит, что есть таинственные книги liber obscura. – девочка раскрыла книгу. – Ты не против, если я буду звать тебя Ло, по первым буквам этого названия?
Книга промолчала, и Эрика восприняла это как согласие.
– А ты точно не джин, для которого не нашлось лампы? – осторожно поинтересовалась девочка. – Кто создал тебя?
Страницы вновь пришли в движение, но на этот раз книга показывала изящно вырисованные буквицы первых глав истории, сюжет которой Эрика не успевала зацепить даже краем глаза.
– Вэ, эр, е, – складывала буквы в слова девочка, пока не собрала. – Время.
Этот ответ тоже ничего не прояснял, он был в духе слов-камней, из которых складывал стену па, а потому Эрика решила перейти к вопросам более простым и более значимым на настоящий момент.
– Что ты показала Мишель? – сдвинула брови Эрики. – Ты специально хотела нас рассорить?
Страницы Ло схлынули, и Эрика увидела то, что поразило Мишель. Очень-очень откровенные картинки, от которых кровь сразу прилила к ушам и щекам.
– Ясно, – Эрика захлопнула книгу. – Давай договоримся: никакой больше пошлятины!
И перед тем, как открыть книгу, добавила:
– Мишель – моя лучшая подруга, мы мизинчиковые сёстры, – Эрика погрозила пальцем страницам. – Я не хочу с ней ссориться. Я устрою вам новое знакомство, и мы всё исправим.
«Дважды не войти в одну и ту же реку[36]36
Слова приписываются Гераклиту, оригинального сочинения не сохранилось. Цитата широко известна из цитирования в диалоге Платона «Кратил». В пер. Т. В. Васильевой.
[Закрыть]», – ответила книга.
– Уж постарайся! Иначе я отдам тебя па, и он спрячет тебя в чёрную коробку.
– Шококолу, юная леди? – коренастый, похожий на маслину старик Олив улыбнулся Эрике так, что два тонких, как мышиные хвостики, усика взметнулись вверх.
Эрика кивнула, устраиваясь на лиловом псевдо-кожаном диванчике и сверля взглядом Мишель.
– А мне клубничный коктейль, – заказала подруга и, дождавшись, когда Олив уйдёт, вонзила взгляд в Эрику. – В записке сказано «важно, срочно, фатально».
– Это так, – подтвердила Эрика. – Важно, срочно, фатально.
Олив беззвучно поставил напитки перед девочками.
– Мерси! – лучезарно улыбнулась Мишель в ответ, но, когда развернулась к Эрике, лицо её было вновь хмурым. – И вот я здесь.
– Вот ты здесь, – пожала плечами Эрика и шумно втянула шоколадную колу через трубочку.
Мишель фыркнула и тоже сделала глоток из своего стакана.
Они сидели в кафе «Оливка», где подавали бургеры, молочные коктейли и кучу прочей вкусной и нездоровой еды. Нейтральная зона, сюда девочки приходили решать проблемы и недоразумения. Это не кафе на перекрёстке, где они смеялись и ели эклеры, нет, это – стол переговоров, за ним вываливают обиды, запивают их сладкими напитками, задавливают калориями и, если достигнуто соглашение, скрепляют примирительной пиццей. Вот и сейчас, после занятий, они пришли, чтобы разрешить «конфликт». Они даже из школы шли по разным сторонам улицы, чтобы не «усугубить» ситуацию.
Эрика знала, Мишель всё ещё дуется и ждёт от неё… Вот только чего? Извинений? Но она не виновата ни в чем. Будь Мишель не такой упёртой и взбалмошной, они бы разобрались ещё вчера. Эрика закрыла глаза и досчитала до десяти. Этого времени хватило, чтобы угомонить поднявшего голову Злобеня.
– Это мне надо злиться, – буркнула Мишель, впиваясь зубами в коктейльную трубочку.
– Я хочу тебе кое-что показать, – Эрика раскрыла сумку и извлекла из неё книгу. – Эта книга волшебная.
– Да уж, точно волшебная, – Мишель закатила глаза, всем видом демонстрируя разочарование и отвращение.
– Я не знаю, что ты увидела в ней в тот раз, – набрав полную грудь начала Эрика, – Вернее, знаю, но это не то, что видела я. Не могу объяснить, как это произошло. Но ты должна мне поверить…
– Ой, да брось, – зашипела Мишель.
Но Эрика раскрыла книгу и подсунула под нос подруге. Ло, как и уговорились, исполнила обещанное: картинки и буквы перетекали и рождали замысловатые узоры. И вот на странице проявилась строчка:
«– А знаете ли вы, что такое дружба?»
– Что за? – Мишель вытаращила глаза. – Это же из Гюго.
«Это две души, которые соприкасаются, не сливаясь…[37]37
Виктор Гюго «Собор Парижской Богоматери», пер. Н. Коган.
[Закрыть]»
– Как ты это делаешь? – Мишель зыркнула на Эрику, но та показала обе ладони и повела плечами.
– Поверь, я тут не при чем. Это книга.
– Книга? – Мишель недоверчиво покосилась на Эрику, потом на подругу. – Хочешь сказать, она живая?
«Нельзя просто существовать – нужно поддерживать своё существование», – ответила книга строчкой из любимого романа маленькой Арно.
– Знакомься, это Liber Obscura, книга, способная рождать иллюзии и обращать их в реальность, – сказала Эрика. – Ло, это Мишель. Мишель, это Ло.
– Я просто не могу в это поверить! – спустя добрых три четверти часа воскликнула Мишель, чей воздушный клубничный коктейль превратился в унылую приторно-сладкую жижу.
– Но ты ведь сама видела, – шепнула Эрика, закрывая книгу.
– Это-то и пугает меня сильнее всего! – Мишель наклонилась и быстро зашептала. – Меня пугает, что я сама видела, как твоя книга меняется и отвечает. Меня пугает, что она действительно волшебная. Я боюсь, что магия реально существует. Я хочу верить в единорогов, но, если встречу их, буду бежать без оглядки. Я хочу и не хочу одновременно. Это внутреннее противоречие мешает мне принять реальность и двигаться дальше. Но осознание – первый шаг.
Эрика удивлённо посмотрела на Мишель, но та лишь откинулась на диванчик и махнула рукой:
– Не обращай внимание. Доктор Зануда говорит, что проговаривание – ключ к решению проблемы.
– Доктор Зануда? – Эрика покосилась на подругу.
– Mon guerisseur d`ame[38]38
Мой целитель души (фр.)
[Закрыть], мой мозгоправ, – та закатила глаза и голосом нарочито вежливым произнесла: – Доктор Александр – лучший специалист в своей области.
– Ты ходишь к психологу? – удивилась Эрика. – Ты не говорила.
– Было бы о чём говорить, – фыркнула Мишель и, отвернувшись к окну, грустно добавила: – Мы все к нему ходим, и это ужасно. Maman таскает меня и papa на это позорище каждую субботу.
– Ох, я не знала, – Эрика потянулась, чтобы взять подругу за руку, но та уже схватила свой стакан и теперь крутила его, всматривалась в розовую жижу:
– И это не помогает. Уж лучше б они просто развелись, а не заботились о моём эмоциональном благополучии.
– Ох, сочувствую, – Эрика почувствовала себя жутко виноватой и беспомощной.
– Тебе в этом плане повезло. Никаких мозгоправов и терапий.
Эрика округлила глаза.
– Хотя, тоже хорошего мало, – подытожила Мишель, сползла с диванчика и зашагала к кассе. – Тебе взять бургер?
– Да, – кивнула Эрика, она притянула к себе книгу, раскрыла и стала листать, вглядываясь в страницы, пока не запнулась за такие знакомые слова. – С сыром, но без лука…
Одна строчка, но стоило её произнести, как трясина памяти захлопнула пасть, пожирая девочку.
– С сыром, но без лука, – лучезарно улыбнулась женщина, ставя поднос с четырьмя стаканами колы и ворохом коробочек.
– Ты просто чудо, – мужчина принялся выгружать стаканы на стол. – Не думаешь, что им рано начинать низвержение в ад фастфуда? – кивнул он на малышей.
– Но па-а-ап, – загалдели дети, и отцу не оставалось иного, как сдаться.
– Милый, – женщина накрыла его ладонь своей. – Мы же в отпуске, а это даёт нам немного манёвра для сумасбродства и вредноты.
– Вреднота! – крикнули дети, зашуршав бумагой и впиваясь в бургеры.
– Туше, – мужчина улыбнулся, переплетая свои пальцы с её. На его лице отразилось беспокойство: – Милая, твои руки как ледышки!
Мужчина удивлённо взглянул на женщину и принялся растирать её изящные пальцы, согревать их своим дыханием. День был солнечный и жаркий, но кисти его спутницы были бледны и холодны.
– Это от колы, милый. Эти напитки такие морозные, словно вода в них с самых тёмных глубин океана, – улыбнулась женщина, изящно высвободила руку и махнула: – Посмотри, какая убийственная красота, какой фатальный простор!
Мужчина и дети разом повернулись. Перед ними растеклась бесконечная лазурь с белыми росчерками чаек. Невозможная высота срывалась и падала в изумрудное море. И эти две бездны объединял лишь тонкий кусочек суши, отважно и одиноко подпирающий небесную твердь алым маяком.
– Здесь великолепно, – вздохнула женщина. – Галечный пляж как разбитое вдребезги небо. Я хотела бы остаться здесь навечно.
– Эй, – Мишель трясла рукой перед лицом Эрики. – Опять истуканишься! Отомри!
Мир вновь запах картофелем фри и ванилью. Эрика захлопала глазами, пытаясь окончательно зацепиться за этот слой реальности и не соскользнуть вновь в небыль.
– Что на этот раз? – Мишель прищурилась. – Я всего на минутку отошла! Стоит лишь отвернуться!
Мишель знала, что иногда подруга увязает, замирает, истуканится и смотрит сны наяву. Глаза её стекленеют, лицо становится отрешённым. Эрика не могла этого объяснить. Она просто отключалась. Или, наоборот, подключалась к какому-то только ей доступному каналу видений. Эти сеансы мешали реальность и выдумку. Одни были похожи на пророчества, другие на кусочки фильмов.
– Опять море и чайки, но в этот раз… Там была моя сестра…
– Сестра? – Мишель выскользнула со своего диванчика и подсела к подруге, зашептав. – Какая сестра? Из всех твоих сестёр я знаю лишь себя!
Мишель рассмеялась, но увидев, что бледное лицо подруги не озарилось улыбкой, тоже стала серьёзной:
– О чём ты?
– Это давняя семейная история, – начала Эрика. – Моя мама писала книгу, когда была беременна мною. И закончила её в тот же день, когда я родилась. Ну и у нас принято считать, что она моя сестра.
– То есть твоя сестра – это книга! – уточнила Мишель. – Подруга, я говорила, tu es bizarre[39]39
Со странностями (фр.)
[Закрыть], но, похоже, у тебя вся семейка такая. – Сестра-книга!
– Так и есть! – карие глаза Эрики сверкали.
– То есть ты видела книгу? – удивилась Мишель. – Читала её?
– Нет, – затрясла головой Эрика. – Она была живая.
– В смысле живая? – не поняла Мишель. – С руками и ногами, или как эта, – Мишель кивнула на Ло. – Говорящая?
– Нет, то есть да, живая, – Эрика совсем запуталась. – Я видела сестру, как человека! Из плоти и крови, одного с собой возраста.
– Тоже десяти лет?
– Гораздо младше. Нам было года три, ну может пять. Мы ели гамбургеры.
И Эрика, стараясь не упустить деталей, рассказала видение. А когда закончила, подруги ещё немного посидели молча
– Миша, – вздохнула Эрика, и глаза её наполнились слезами. – Вдруг это знак? Вдруг у меня была настоящая сестра-близнец, и с ней стряслось что-то ужасное? Это бы многое объяснило!
– Ох, mon chérie, – Мишель обняла Эрику за плечи. – Вдруг ты сходишь с ума? Дать номерок доктора Александра?
Эрика вывернулась, фыркнула и вцепилась в бургер. Откусила огромный кусок и методично заработала челюстями, глядя на блестящую от луж улицу за окном.
– Не дуйся, Рика, – Мишель ткнула пальцем в плечо подруги. – Ну, сама подумай, какая близнец? Тебе дай волю, ты на пустом месте сочинишь триллер и драму.
Эрика молчала.
– Смотри, лопнешь, – теперь Мишель ткнула пальцем в щеку Эрики и рассмеялась. – Но что бы ты там не придумала и не увидела, ты ведь теперь можешь узнать всё наверняка.
Эрика повернулась к Мишель, перестала жевать и подняла брови.
– Теперь, когда у тебя есть эта книга, – маленькая Арно зашептала с особой горячностью. – Она же всё про всё знает.
Эрика проглотила кусок бургера вместе с вымученной обидой и почувствовала себя тупицей:
– А ведь ты права, Миша! Нужно всего лишь…
Взгляд девочек упал на загадочное издание в коричневом переплёте, и они хором выдохнули:
– Спросить у неё.
– Здесь? – Эрика посмотрела на Мишель.
– Не говори глупости! Мы должны собрать экстренное собрание тайносказов!
– Но до выходных почти целая неделя!
Мишель прищурилась.
– Повод серьёзный! Давай устроим ночёвку прямо сегодня?
– Твои родители не будут против?
– О! Благодаря доктору Зануде, я могу хоть слона попросить, и они его купят. А что насчёт тебя? Давай, позвони и спроси.
Мишель достала из сумки телефон и подтолкнула к подруге.
– У меня же ничего с собой нет!
– Mon chérie, всё, что нужно тебе – это разрешение и книга, а зубную щётку и футболку я тебе найду.
– Миша, – Эрика подняла брови. – Я ведь не одна.
Она приоткрыла сумку и оттуда выглянула острая мордочка Пирата.
– Моя любовь к тебе безгранична, – вздохнула Мишель, сдерживаясь, чтобы не взвизгнуть, но старательно морща нос. – А любопытство ещё больше. Так что я стерплю твою мышь, но только пусть он держится от меня подальше!
Глава 5
в которой тайно-сказы пытаются раскрыть тайны
Но, как известно, подобное никогда и никомуне получается провернуть с первого раза
Отец Эрики не возражал против спонтанной пижамной вечеринки дочери. Чету Арно он знал, пару раз видел на общих собраниях, а Мишель была лучшей и, надо признать, единственной подругой его обезьянки. Маленькая Арно присутствовала в рассказах Эрики так часто, что казалась почти членом семьи. Изредка она заглядывала в книжное логово, но большей частью в дни отсутствия отца или в его кабинетное погружение в очередное детище.
Визиты эти были краткие, измерялись столовой-гостиной и кружкой какао. На второй этаж гостья не поднималась и, конечно же, ночёвок они никогда не устраивали. И причин тому было две. Первая, гласная – в доме Эрики было совершенно некуда поставить вигвам историй, самое важное место для тайносказов; да и на узенькую кровать, устроенную в нише шкафа, девочки вдвоём бы никак не поместились. Вторая, негласная, причина – Жозлин не любила суету и шум, её особое состояние требовало покоя и терпения. А даже самые покладистые и тихие дети – это источник раздражения. И как часто бывает, первая причина была вежливой обёрткой для второй.
Поэтому обычно увлекательные и поворотные события в жизни Эрики случались за пределами дома: в школе, по пути к книжным барахолкам, в кафе на перекрёстке, у Олива и, главное, в гостях у Мишель. Виктор и Анжелика Арно с радостью исполнили желание дочери, заказав девочкам пиццу, колу и отправив «семейного» водителя, чтобы забрать их из «Оливки». И вот чёрный автомобиль скользил в ночи, везя девочек к вигваму историй.
– А она, – Мишель пододвинулась ближе и дёрнула подбородком в сторону зажатой в руках подруги сумки. – Она не шепчет в твоей голове?
Эрика покачала головой. Салон машины пах кожей и пиццей. За окном мелькал Корвинград. Город втягивал в себя сумрак как губка, становясь тёмным, как крыло ворона. Но лишь до момента, пока не вспыхивали огни. Гирлянды лампочек и фонарей, ярких витрин, сдержанных окон. Эрика всматривалась в них, в занавески и цветочные горшки, неясные силуэты жильцов и их любопытных кошек. Пират выскользнул из сумки и спрятался за пазухой, свернулся тёплым комочком, и девочке чудилось, что их сердца стучат в унисон. Этого, безусловно, не могло быть[40]40
У крыс сердце бьётся со скоростью 250–400 ударов в минуту, а в норме для десятилетней девочки – 85.
[Закрыть], но на грани сна и яви возможно и не такое.
Водитель принял звонок, коротко ответил и сообщил маленькой Арно, что они ещё заедут забрать заказанные Анжеликой пирожные.
Мишель пришла в восторг. Щебетала что-то о симфонии и гармонии вкуса. Предвкушала, что её ждёт. Россыпь птифуров[41]41
Птифур – небольшое сдобное печенье с повышенным содержанием сахара, жира и яиц. Как правило, продаётся набором из разных сортов изделий.
[Закрыть] или кремовый мильфей[42]42
Мильфей (мильфёй, от фр. mille-feuille – «тысяча листов», – десерт французской кухни на основе слоёного теста с кремом.
[Закрыть]? А может, нежнейшие макароны всех цветов? Точно не сытные саварены[43]43
Саварен – французский десерт, выпечка из дрожжевого теста кольцеобразной формы. Создан в начале XIX века французскими кондитерами – братьями Жюльен. Назван в честь французского судьи, писателя, гурмана и ресторанного критика Жана Антельма Брийя-Саварена.
[Закрыть]! Мать ни за что не позволила бы их есть на ночь.
Хорошо, что речь Мишель не требовала ответов. Эрике сейчас совсем не хотелось говорить, а тем более обсуждать десерты, названия которых в её голове звучали как тарабарщина. Парфе[44]44
Парфе́ – холодное сладкое блюдо, известное с 1894 года. Готовится из сливок, взбитых с сахаром и ванилью, а затем замороженных в металлической форме.
[Закрыть] или крокембуш[45]45
Крокембу́ш – французский десерт, высокий конус из профитролей с начинкой, скреплённых карамелью или специальным сладким соусом, и украшенный карамельными нитями, фруктами, засахаренными цветами или миндалём. Используется как угощение в свадебных церемониях, при крещении, на Рождество.
[Закрыть], какая разница? Разберёмся на месте, в процессе поедания. Эрика дремала под урчание двигателя, под уютную смесь запахов. От сиденья шло обволакивающее тепло, висок приятно холодило окно, а под её курткой мирно стучали два сердца.
Промелькнула центральная площадь, дорога легла на мост и автомобиль пересёк Янтарную. На небе вдали блеснула золотая башня. Эрика представила, как сейчас смотрит с неё на город и видит крохотную машину, мышкой бегущую по лабиринту улиц.
Остановились, снова поехали и вновь остановились.
Мишель растолкала Эрику:
– Mon cherie, ночёвки тайносказов не для того, чтобы спать! Проснись, мы почти приехали! Нас ждут приключения!
Эрика зевнула, сконфужено улыбнулась и поправила очки. Пират зашевелился и перебрался на шею, прячась в огромном шарфе. Девочка прищурилась, вглядываясь в лобовое стекло. Перед машиной медленно раскрывались ворота, за которыми вилась дорога к дому Мишель.
Особняк Арно находился в живописной части города, имел свою подъездную дорожку, обширный парк и высокий забор. Эрика каждый раз восхищалась, насколько уединённо жило семейство, находясь при этом в самом сердце Корвинграда. Высокая ограда и вековые деревья надёжно укрывали происходящее внутри от посторонних глаз, а если бы кто-то и мог разглядеть стены фасада, то скорее принял его за дворец-музей или может посольство, на крайний случай за резиденцию Бэтмена.
В таком месте явно полно приведений, тайн и секретов. Как шутил отец, стоит лишь капнуть поглубже книгу, и к сотой странице из шкафа послышится бряцанье костей. Сейчас, в густом сумраке весны, дом казался неприветливым и мрачным. Деревья вокруг ещё не распустили крону, узоры клумб не вспыхнули разноцветными россыпями, а мелкий камушек отсыпанной дорожки шуршал так, словно машина ехала по огромной недовольной змее. Особняк Арно сегодня вечером был холоден и мрачен, как выстуженные камни мостовой и старая часть крыла Академии Корвинграда. Может быть, лишь чуточку светлее и обжитее снаружи и, безусловно, уютнее внутри. Хотя уют в понимании Анжелики Арно сплошь состоял в вычурности времён Короля Солнца. Та капля французской крови, что текла в Мишель, досталась ей от матери, урождённой Адлер, чьи предки покинули Францию и перебрались в Вороний городок ещё два века назад. По крайней мере, так гласила легенда.
И если Миша обожала Францию, как некоторые в её возрасте фанатеют от мультяшных волшебниц или смазливых певцов, то страсть её матери не знала границ, а благодаря щедрости и состоянию мужа, реализовалась в полной мере. Орлиное гнездо, как любила называть фамильный особняк Анжелика, обладал богатейшей коллекцией уникальных произведений искусства. Сияющее великолепие Версаля, яркие пятна импрессионистов, изысканные штрихи современности и блага технического прогресса тесно и гармонично сплелись в стенах этого дома, бесконечных коридорах, бессчётных комнатах…
Когда Эрика переступала порог особняка, её не покидало ощущение нереальности. После тесноты их книжного логова, высокие потолки, огромные французские окна, свет, свежесть и простор поражали и опьяняли. Хотелось бы ей жить в таком месте? Как знать. Променяла бы она свой дом на этот? Пожалуй, нет. В особняке Арно было слишком тихо: тут не было всех тех волшебных существ, которые окружали Эрику дома. А ещё девочка чувствовала себя в этих пространствах совершенно маленькой и растерянной. Но ходить в гости к Мишель было потрясающе! Почти как в кинотеатр с отцом – полное погружение в другой мир.
В свой первый визит Эрика ужасно боялась что-либо задеть и разбить. Ступала по паркету и коврам как приговорённый к эшафоту. Держала руки сцепленными в замок, чтобы случайно не смахнуть одну из ваз или статуэток, вдруг они окажутся времён династии Мин и тогда ей всех органов не хватит, чтобы рассчитаться за урон.
Мишель, когда заметила, что подруга ходит только по центру комнаты и ведёт себя как деревянный истукан, ужасно смеялась. Затем забралась на перламутровый, расшитый золотом диван вместе с пиццей и заявила, что вещи – это всего лишь вещи, и их всегда можно заменить. Эрика не стала возражать, но подумала, что маленькую Арно и её, видимо, окружают вещи разного сорта. Ведь отец так часто рассказывал об уникальных книгах, у которых не было аналога. Иллюминированные рукописи, веками кочующие по миру людей, прикованные цепями в библиотеках или украшенные драгоценными камнями и скрытые за пуленепробиваемыми стёклами. К ним прикасались лишь в тонких белых перчатках, испытывая священный трепет от пергамена, видавшего, как сменялись эпохи и правители. И даже более скромные томики, оказывающиеся в руках отца, получали не меньше уважения лишь потому, что именовались «книгой». Отчего же вазы и диваны не заслуживают подобного?
Эрика тогда села на самый краешек, прикоснулась к полированному дереву подлокотника и мысленно попросила прощения за подругу. Такой красивый диван не мог быть просто вещью, он был настоящим произведением искусства, впитавшим душу создателя. Эрика сказала об этом Мишель, но та лишь рассмеялась, добавив, что ещё он явно впитал души сотни известных задниц, на нём сидящих за последний век.
И таких вещей, дорогих и вычурных, был полон дом. Мишель не питала к ним ни любви, ни почтения. Может быть, её мать испытывала иные чувства? Отца Мишель, Виктора Анро, Эрика видела лишь мельком. Чем он занимался, она не знала, но явно не старыми книгами. Недавно девочка поймала себя на мысли, что невольно сравнивает отца Мишель и своего. И задумывалась, сколько же сирен им надо найти, чтобы жить в таком доме. Явно много. Так много, что жизни не хватит.
Машина остановилась у основания мраморной лестницы, ведущей к распахнутым дверям. Пират проснулся, и Эрика вновь спрятала его в сумку, велев не высовываться и не пугать хозяев дома.
Мишель подхватила коробки с пиццей и пирожными, отмахнувшись от предложенной водителем помощи, вручила пакет с колой Эрике, и шустро вбежала по ступеням. Но не успела проскользнуть внутрь: у порога всю добычу, молниеносно и не терпя возражений, перехватила экономка.
– Только не испорть пиццу фарфором! – крикнула вдогонку Мишель и злобно зашептала Эрике: – Ты только представь, Мари умудряется подавать пиццу на этих ужасных минтоновских[46]46
Ведущая керамическая фабрика Европы в викторианскую эпоху, основанная в 1788 году Томасом Минтоном.
[Закрыть] тарелках с золотым бортиком! Они такие бабушкинские! Заставляет меня есть в столовой! Пиццу в столовой! Самое лучшее изобретение человечества портить столовым серебром и вековыми тарелками!
Эрика не совсем понимала, в чем суть трагедии и потому уточнила.
– Ох, Рика! Самая вкусная пицца – из коробки! Руками! На кровати!
Эрика пожала плечами, поверив подруге на слово: чтобы спорить, нужно было хоть раз попробовать есть слайсы серебром на тарелках девятнадцатого века, сидя в столовой, размер которой как весь её дом. Да, пожалуй, от этого может застрять кусок в горле. А потому Эрика кивнула: когда ешь в таких условиях, явно думаешь не о еде, а как бы не поймать конфуз или совершить моветон.
– Не комильфо, – усмехнулась Эрика, подобрав истинно французское словечко.
Она не могла оторвать взгляд от чёрных стволов деревьев. Эти уж точно были безмолвными свидетелями жизни ни одного поколения Арно. Вот и сейчас глядят с той стороны дорожки и словно напоминают о ночи, до которой не дотягивается ни единый луч света. Территории Хаоса. И эта первозданная Тьма с интересом наблюдала за девочками. Праведный гнев Мишель остановил подруг у входа в дом и сейчас они стояли на грани миров: тёмного, дикого, опасного и светлого, обжитого, уютного. И, признаться, Эрике хотелось уже оказаться в тепле и безопасности.
– А я о чём! – обрадовалась поддержке Мишель, но тут же нахмурилась: – Или это сарказм, Рика?
– Я ещё слишком мала для сарказма, – Эрика вырвалась из цепких когтей морока и улыбнулась подруге.
– Никогда не знаю, где та грань, когда твои слова уже не просто слова, а злые шутки.
Эрика хотела возразить, что слова – это часто просто слова или даже отражения слов в ушах тех, кто их поймал, но не успела. Мысли подруги уже вновь вернулись к пицце.
– Пошли внутрь, а то я начинаю мёрзнуть и от этого ещё больше злиться, – заключила Мишель.
Виктора Арно не было дома, Анжелика же встретила девочек в просторном фойе, расцеловала воздух у их ушей и пожелала доброго вечера. Сама она, прихватив каталог грядущего закрытого аукциона в одну руку и бокал с широкой чашей, по краю которого словно толчёное стекло сверкали белые кристаллики:
– Развлекайтесь, fillettes[47]47
Девочки (фр.)
[Закрыть], – Анжелика сделала глоток. – А мы с Марго выберем новую вещичку для нашего гнёздышка.
Она остановилась у дверей и перед тем, как выйти на веранду, крикнула:
– Мари, – раскатистое «р», ударение на последний слог, искажение в угоду Франции. – Принеси мне ещё порцию и плед! Vite!
Эрика дождалась, когда Анжелика скрылась, и тихонько шепнула Мишель:
– У вас гости? – в голосе удивление.
– Ага, – фыркнула Мишель, – Её лучшая подруга «маргарита[48]48
«Маргарита» – алкогольный коктейль на основе текилы с апельсиновым ликёром и соком лайма. Часто на ободок бокала добавляют соль, чтобы подчеркнуть вкус лайма и текилы.
[Закрыть]», ни вечера без неё не обходится.
– А ты как? – участливо спросила Эрика, чувствуя себя вдвойне неловко.
– Отлично! – воскликнула Мишель и улыбнулась, хотя глаза при этом оставались грустными. – Доктор Зануда велел им дать мне свободу, и я пользуюсь этим!
Мишель потянула Эрику к лестнице, что вела на второй этаж.
– Ещё он рекомендовал не делить меня как прочее имущество, чтобы не порвать на части. И теперь мне кажется, я не нужна ни maman, ни papa. Полная свобода! О какой только можно мечтать!
– Это сарказм, Миша? – Эрика нахмурилась.
– Брось, Рика, я слишком глупа для сарказма! – отмахнулась девочка.
Лестница у Арно тоже была с размахом: раскидывала крылья, совсем не заботясь о стоимости ипотечных взносов за каждый жилой квадрат. Эрика подумала, что если перенести эти все ступени и точёные столбики перил к ним в дом, то ни на что другое не останется места. Даже на книги и жильцов.
– Это какое-то поветрие, – сморщилась Эрика. – Пичкать нас свободой.
– Берём, что дают, – пожала плечами Мишель, вваливаясь в комнату. – Magnifique[49]49
Волшебно (фр.)
[Закрыть]! Вигвам историй не рухнул!
– А должен был? – удивилась Эрика, осматривая натянутую шатром портьеру.
– Знаешь, в этом особняке, ей богу, живут призраки, – зашептала Мишель. – Они переставляют вещи, бьют посуду и ломают то, что дорого.
Эрике показалось, что дело вовсе не в призраках, а скорее в ссорах между родителями, но девочка промолчала. Что тут скажешь? Она потянулась, чтобы погладить подругу по плечу, но та выскользнула, сбросила куртку и потянулась.
– Я ужасно проголодалась! Сколько можно мариновать нашу добычу!
Мишель прошла в другой конец комнаты и рухнула на кровать, раскинув руки.
– Голодна как тысяча чертей! Кажется, так говорят твои пираты, Рика?
Кровать была огромная, под балдахином, словно сошедшая со страниц сказочной истории. Эрика покрутилась. Она так и стояла в куртке и с сумкой через плечо. Вновь чувствуя себя неуютно. Как если бы ненароком попала в будуар настоящей сказочной принцессы. Хотя, если подумать, маленькая Арно с золотыми локонами, большими глазами и светлой кожей легко могла претендовать на роль таковой. Единственное, что в ней выдавало простую смертную – звери к ней не тянулись, как и она к ним. Пират тому свидетель.
Эрика украдкой сунула палец в дырочку сумки, и крысиный носик тут же обнюхал её и ухватился маленькими пальчиками.
– Веди себя хорошо, – чуть слышно выдохнула Эрика, прикидывая, где устроить логово трёхлапого друга.
В дверь постучали. Мишель, ворча, поднялась, выглянула и вернулась с тележкой. Такой, как в кино: для завтраков, с тарелками под большими зеркальными колпаками. На блестящем элегантном металле высилась удивительное трёхъярусное блюдо, заставленное пирожными. А рядом, лишь пришлёпнутая салфетками, коробка пиццы. Приборы ненавязчиво были оставлены рядом.
– Великолепно! – Мишель подхватила пиццу и замурлыкала какой-то мотивчик. – Хватай колу, Рика! Заседание тайносказов начинается!
Эрика сглотнула голод, зачарованная видом сладкого великолепия, и втянула тонкий аромат фруктов, цитруса, ванили. Мишель заметила.
– Что ты смотришь на них, как Каа на бандарлогов[50]50
Персонажи «Книги Джунглей» Киплинга: питон Каа и вымышленный обезьяний народ Бандарлог, так же исп. «бандерлоги» для множественного числа.
[Закрыть]! Allez-y![51]51
Действуй! (фр.)
[Закрыть] Ешь!
Эрика рассмеялась и взяла одну, но замешкалась, вернула. Аккуратно положила сумку у вигвама, стянула с себя куртку, шарф, огляделась.
– Брось, где ляжет, – небрежно махнула в сторону Мишель и выудила из-под кровати коробку.
Там хранилось её сокровище – коллекционные стаканы из кинотеатров и бургерных. Маленькая Арно деловито выбрала два, отвинтила с них крышки, загляну внутрь, сочла вполне чистыми и протянула Эрике.
– Наливай напиток богов!
Эрика попыталась представить тех богов, которым подруга приписывала колу, и рассмеялась:
– Это очень странные боги, Миша!
– Нам вполне сгодятся! А теперь, – Мишель подошла к шкафу и распахнула дверцы. – Время переодеться!
Порывшись, маленькая Арно вытянула две пижамы.
– Тебе с единорогом? – спросила она, демонстрируя одну и, глянув на другую, рассмеялась: – Или с единорогом?
Эрика улыбнулась и выбрала ту, которая была менее блестящая, – непосильная задача, ведь вся одежда Мишель – сплошной вызов волшебной стране. И отчего сороки до сих пор не унесли маленькую Арно, оставалось для Эрики полнейшей загадкой. Наверное, даже для них число блёсток, пайеток и страз было слишком ослепительным.
Переодевшись, разлив по высоким пластиковым бокалам колу и прихватив заботливо разогретую Мари пиццу, девочки забрались под полог шатра.
Мишель зажгла стоящий там фонарь, и вигвам историй наполнился синими призрачными мотыльками. Бабочки парили по кругу под тихую, словно из старой музыкальной шкатулки, мелодию. Арно выскользнула, выключила свет и юркнула обратно. Девочки натянули на ноги мягкие кашемировые пледы и приготовились. Таинственность подкреплялась ночью, окутавшей комнату, да и весь мир за пределами вигвама. Они сидели у очага, готовясь рассказывать и слушать истории, как предки всех людей мира задолго до Короля-Ворона[52]52
Бран Благословенный (англ. Brân the Blessed, буквально «Благословенный Ворон») – король Британии в уэльской мифологии
[Закрыть] и тем более Короля-Солнца[53]53
Людовик XIV – король Франции и Наварры с 14 мая 1643 года по 1 сентября 1715 года.
[Закрыть].
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!
