» » » онлайн чтение - страница 1

Текст книги "Услада пирата"

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

  • Текст добавлен: 28 октября 2013, 03:00

Автор книги: Хизер Грэм


Жанр: Исторические любовные романы, Любовные романы


Возрастные ограничения: +18

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 1 (всего у книги 20 страниц)

Хизер Грэм
Услада пирата

Пролог

2 апреля 1718 г. Камерон-Холл

Полоса приливов, Виргиния

– Пираты! Пираты, черт возьми! – Негодующий возглас нарушил кажущийся покой надвигавшейся ночи.

Над рекой Джеймс разливался закат: мягкие оранжевые и темно-желтые отсветы падали на мшистые стволы дубов, на пологий, заросший травой склон, спускавшийся к реке. Откуда-то доносился неясный шум работ, мелодично щебетали птицы.

Александер Спотсвуд, губернатор Виргинии, в гневе и обиде хлопнул ладонью по полированной поверхности стола на веранде. Лорд Камерон, лениво прислонившись к одной из массивных колонн, поддерживавших кровлю, с усмешкой посмотрел на друга. Что за навязчивая идея! Способный и рассудительный человек, очень привлекательный, с отличным вкусом и манерами, Александер был весьма популярен среди колонистов – от знатных дам и господ до кухонной прислуги. Его серьезные глаза светились умом, и даже в гневе он выглядел аристократом с головы до пят – от прекрасного белого парика, локонами ниспадавшего ему на плечи, до длинного парчового сюртука цвета персика, горчичных панталон и башмаков с серебряными пряжками. Однако свое обычное красноречие он в данный момент утратил, споткнувшись на одном-единственном слове.

– Пираты, я говорю! – повторил Спотсвуд. – Вот где моя погибель!

Прищурившись, он бросил взгляд на хозяина дома, Петрока Камерона, которого его друзья и родные называли Роком. Высокого роста, как и его покойный отец, стремительный, с твердыми чертами красивого, волевого лица, Камерон неизменно привлекал к себе взоры и внушал уважение. Как и многие представители семейства, он был наделен колючими серыми глазами; при определенном освещении они блистали серебром. В этот предзакатный час его темные волосы отливали янтарем в лучах заходящего солнца.

Даже сейчас, небрежно стоя у колонны и глядя на реку, он воплощал в себе кипение жизни. Ему явно было не чуждо чувство юмора, но главное заключалось в другом: он готов был встретить любую угрозу, ответить на любой вызов судьбы.

– Сэр, – напомнил он своему другу, – вы не разделаетесь с ними без посторонней помощи. Но клянусь, мы приложим все усилия, чтобы вздернуть на виселице самых отъявленных негодяев.

– Нет! – нетерпеливо запротестовал Спотсвуд. – Я бы всех их для острастки повесил на пирсе.

Он откинулся в кресле и глянул вниз, на широкий речной берег, заросший травой. Как хорошо здесь! Поместье Камеронов сочетало достоинства английской усадьбы с дикой колониальной красотой. Глубина реки позволяла судам свободно подходить к пристани. Сам дом соединял в себе удобство с элегантностью. К строительству главного здания приступили в конце 1620-х годов. Тогда дом состоял лишь из главного зала да спален наверху. В подвале в фундамент был вмурован кирпич, удостоверявший дату постройки: «Из этих кирпичей мы, Джейми и Джесси Камерон, заложили наш дом в году 1627 от Рождества Христова. Да будет фундамент сей прочным, да поможет Бог дому нашему и роду выдержать испытание временем».

С той поры семейство храбро встречало и лучшие, и худшие времена. Старший сын неизменно становился членом губернаторского совета. Они на деле доказали свою преданность Виргинии. И самым верным Спотсвуду был Рок Камерон.

– Сэр, – воскликнул Камерон, – вы сумеете управиться с этой шайкой!

Уж не поддразнивает ли он его? Губернатор не знал наверняка. Он указал на газету, лежавшую на столе:

– Здесь опять напечатана статья о жене Эдварда Тэтча, Тича, или как там его! Этот тип без конца женится!

– А газетчикам только этого и надо, – хмуро проронил Камерон.

Тич был одним из пиратов, который начал обращать на себя внимание. Его прозвали Черной Бородой за буйную растительность на лице. Шел слух, что он был выходцем из Бристоля и вместе с королевским флотом принимал участие в Войне королевы Анны[2]2
  Англо-французская война в Северной Америке (1702—1713).


[Закрыть]
, а затем оставил военно-морские силы и под руководством пирата Хорниголда освоил новое ремесло морского стервятника. Впрочем, он был еще не самым худшим из них.

– Логан кружит поблизости, – продолжил Камерон. – И Одноглазый Джек тоже. Эти двое не только расхищают корабельные грузы, но и выказывают отвратительное пренебрежение к человеческой жизни.

Спотсвуд медленно и задумчиво кивнул.

– А еще есть Серебряный Ястреб. Нам необходимы новые полномочия. Королевы Анны нет в живых, на троне сидит немец… – Смех Рока прервал его, и губернатор залился краской.

– Но вправду – король Англии не умеет как следует говорить на благородном английском! Куда идет мир? Пираты оскверняют воды морские, король не знает английского.

– И все же он лучше паписта, сэр, – так, во всяком случае, решила страна.

Себя Рок Камерон полагал виргинцем. Проблемы родины заботили его лишь в той степени, в какой они касались Виргинии. Ее он любил страстно, будучи, несмотря на свой титул, образцовым фермером и умелым торговцем. В этом и виделось колонистам-патриотам предназначение Нового Света: тот, кто обладал способностями и сильным характером, а также не гнушался работой, мог обрести здесь огромные богатства.

Спотсвуд и сам любил Виргинию. Но он был англичанином, должностным лицом, назначенным королевской властью. Он мог ворчать по поводу короля-немца, но при этом по-прежнему преклонялся перед Англией. Королева Анна, последний монарх из династии Стюартов, умерла в 1714 году, все многочисленные дети несчастной государыни скончались еще раньше. Англия, чтобы не отдавать трон сводному брату покойницы – католику, в поисках короля протестанта обратила взоры к Германии. Религиозный подход оказался решающим. В колониях же люди старались быть более терпимыми к религиозным различиям. Однако и здесь человек, обладавший средствами, солидный землевладелец, принадлежал к англиканской церкви и почитал свой религиозный выбор священным.

Спотсвуд вздохнул. Вечно возникают какие-то помехи! Индейцев поставили на место столетие назад, так теперь вылезли пираты.

– Рок, – начал губернатор, но внезапно умолк, прерванный страшным шумом и грохотом, поднявшимся в доме, и нахмурился.

Веранда находилась справа от главного зала. В жаркую погоду до нее долетало дыхание речного ветерка, продувавшего дом через распахнутые двери, переднюю и заднюю.

Рок Камерон лишь усмехнулся, пожимая плечами.

– Лорд Кинсдейл, я полагаю, – сухо сказал он.

Первым появился Питер Ламли, дворецкий и камердинер лорда Камерона. Невысокий человек лет под сорок, он обычно горбился, но сейчас вышагивал прямо, словно одеревенев от негодования.

– Сэр, я говорил его светлости, что вы заняты и что с вами господин губернатор! Но он настоял…

– Все прекрасно, Питер, – сказал Рок, отходя от колонны. Через мгновение на веранду ворвался тучный коротышка с голубыми глазами, смотревшими из-под клочкастой копны седых волос.

– Камерон! Вы слыхали? – завопил он, держа в руках номер газеты. – Все новые и новые бесчинства!

– Да, Теодор, я уже слышал об этом, – сказал Рок. Лорд Теодор Кинсдейл приостановился и поклонился губернатору. Спотсвуд кивнул в ответ и улыбнулся Камерону. Теодор Кинсдейл был хорошим человеком. Он во всем поддерживал губернатора и устраивал веселые балы. Ему принадлежали обширные сахарные плантации на островах, но жить он предпочитал в Уильямсберге, в трех часах езды до Камерон-Холла. Его приезд без предварительной договоренности означал, что он не на шутку взволнован и расстроен.

– Александер, что вы намерены предпринять на этот счет? – обратился он к губернатору.

Глаза Спотсвуда блеснули.

– Мои сторожевые суда стоят по всему побережью. Я не сижу без дела, приятель.

– Выпейте, Тео, – предложил Рок Камерон.

– Да уж, без этого не обойтись! Не взыщите. Шотландского виски!

Он уселся в красивое плетеное кресло и вытер лицо шейным платком, переводя взгляд с Рока на Спотсвуда и обратно.

– Моя дочь прибывает из Англии домой, – простонал он.

– Когда? – спросил Рок Камерон.

– Да как раз сегодня.

Спотсвуд прочистил горло.

– Нет никаких оснований полагать, что ваш корабль подвергнется нападению.

– Напротив, есть все основания считать, что «Серебряный вестник» будет захвачен! Я человек богатый. На корабле полно ценных грузов. Да что там, одни дочкины драгоценности стоят целое состояние!

Он вперил взор в Рока Камерона. Тот окаменел. Между двумя джентльменами существовали давние разногласия. Отец Рока Камерона и Тео обручили своих детей при рождении. Рок находил это соглашение варварским: предпочитал сам выбрать себе невесту и время женитьбы. А тут еще слухи, доходившие до него из Англии: девица не желала иметь с ним ничего общего. Он не считал себя слишком самолюбивым, однако молва о выказанном ею пренебрежении раздражала. Но вместе с тем отчасти облегчала его положение: ведь он поклялся у смертного ложа отца исполнить все, что обещал ему, – не уронить честь рода.

– Я уверен, судно в безопасности, – пробормотал Александер, пытаясь успокоить Тео.

Но Тео не желал успокаиваться.

– Рок, прошу тебя! Твой отец был моим близким другом. Ты можешь обеспечить ее безопасность, ведь у тебя есть друзья среди пиратов…

– Друзья?.. – возмутился Рок Камерон.

Тео понизил голос и стиснул кулаки, стараясь скрыть свое волнение.

– В ней вся моя жизнь! – прошептал он. – Она единственное, что у меня осталось! Я велел ей возвращаться домой, чтобы выйти за тебя… Ладно, у тебя нет друзей среди пиратов, но есть родственники…

– Я не признаю пиратов родней! – отрезал Рок. Он знал, что губернатор внимательно наблюдает за ним, и метнул на него предостерегающий взгляд, а потом переключил все внимание на Кинсдейла.

– Сэр! По вашим словам выходит, будто я якшаюсь с подобными людьми!

Губернатор Спотсвуд усмехнулся и устроился поудобнее в кресле, готовясь в полной мере насладиться ожидаемым представлением.

– Говорят, – сказал Тео, подбоченившись, – что Серебряный Ястреб из Камеронов.

– Никакой он не Камерон!

– Его выдают серебряные глаза. Ходят слухи, будто из своеобразного почтения к родовому имени он готов пойти на сделку с тобой, будто он наловчился быстро захватывать твои суда и так же быстро отпускать их – за приемлемый выкуп. А еще говорят, что ты имеешь на него влияние, даже бывал у него на острове и сторговался с ним. Бога ради, Петрок! Ты должен мне помочь…

Камерон вскинул руки:

– Милорд, этот пират происходит от побочной, непризнанной ветви моего семейства! Мне он жаждет перерезать глотку чуть меньше, чем вам. Что же вы от меня хотите?

Тео долго молчал. Потом вытащил из кармана какую-то бумагу.

– Женитесь на ней. Прямо сейчас.

– Что?! – возмущенно воскликнул Камерон.

– Женитесь на моей дочери немедленно. Исполните обещание, данное вами отцу.

– Но ведь девушки нет здесь…

– У меня есть доверенность на заключение брака. Я получил ее, когда был в Лондоне.

– Но ваша дочь…

Тео отмахнулся.

– Она подписала все бумаги. Впрочем, должен признаться, она не понимала, что подписывает: в это время спорила со мной, то есть беседовала, совсем о другом. Но бумаги оформлены по закону, заверяю вас. Женитесь на ней теперь же…

– Зачем?..

– Затем, что Серебряный Ястреб ваш кузен. Затем, что он легко может обнаружить мой корабль и мою дочь. А если он их не тронет, то и другие из уважения к вашему родству побоятся захватить корабль.

– Это безумие!

– Нет! Камерон, вы не понимаете… – Голос его задрожал, лицо побледнело от волнения. – Этот мрак… Она не переносит темноты…

Грубость была несвойственна Року Камерону, но тут он круто развернулся и зашагал вниз по склону, прямо к воде. Нет, Кинсдейл зашел слишком далеко! На такую нелепость Рок не согласится. Дойдя до конца откоса, молодой лорд повернул назад, не желая встречаться с работавшими в доке. Только глянул сверху на оснащенный артиллерийскими орудиями сторожевой корабль «Леди Елена», названный в честь его матери. Скоро опять придет время отправляться в плавание. Очень скоро.

Вздохнув, он повернулся и большими шагами двинулся к восточной стороне дома. Здесь помещались опрятные домики для слуг, коптильня, кухня, конюшня, кузнечная и бондарная мастерские, прачечная. Вдалеке от них, укрытое деревьями, располагалось кладбище.

Он прошел туда, постоял. Его мать и отец вместе с другим отпрыском, умершим в младенчестве, лежали поблизости от новой ограды. Не одно поколение Камеронов покоилось здесь.

Он направился на противоположный конец кладбища, к аспидно-черным надгробиям, гравировку на которых отец велел обновить незадолго до своей смерти. Там покоились прабабка и прадед Рока, Джесси и Джейми. Коснувшись рукой прохладного камня, он задумался об этой чете. Они выстояли! В давние времена они прибыли сюда, основали свою династию и выжили. Они бросили вызов индейцам и остались здесь, несмотря на сокрушительное наступление племен в 1622 году. Их потомки заселили значительную часть Виргинии, Каролину, Нью-Йорк и восточные штаты, с гордостью думал он.

Когда Рок вернулся, Спотсвуда и Кинсдейла уже не было на веранде. Голоса их доносились из парадной столовой. Ну, разумеется, Питер должен накормить гостей!

Немного поколебавшись, он шагнул к широкой парадной лестнице. На верхней площадке располагалась портретная галерея.

С Камеронов всегда писали портреты. Традиция пошла от Джейми и Джесси и была продолжена родителями Рока. На ходу он кинул взгляд на изображения родителей – как хороши они были! Мать – темноволосая, с застенчивой улыбкой; отец взирал на сына горделиво и величаво. Художнику удалось передать удивительный серебристый отлив его глаз. Но Рок не стал задерживаться, двинулся дальше, к своим пращурам, и остановился возле Джесси Камерон.

Она была воительницей, как он слышал, и огненный жар горел в ее взоре, тогда как уста скрывали улыбку. Красивая женщина, с тонкими и благородными чертами лица. Ее глаза, казалось, смотрели прямо на него. Еще ребенком он часто приходил к портрету, завороженный им.

Он покосился на Джейми. Лорд Камерон. Исполненный достоинства, гордый, молодой. Рок был в долгу перед ними. Ведь все Камероны, населявшие Новый Свет и Европу, в том числе и он, являются наследниками их достояния.

– Хорошо миледи, – тихо сказал он. – Я уже давно стал мужчиной и прекрасно понимаю, что третий десяток – подходящий возраст… Возможно, я сейчас веду беспорядочную и безрассудную жизнь. К тому же задумал сам выбрать мать для своих детей… А эта девушка – может статься, она косоглазая или не в своем уме. Еще занесет в семью какую-нибудь страшную болезнь…

Он затих и обвел глазами портреты. Для каждого Камерона, запечатленного здесь, честь была священной. Он опять подошел к портретам родителей.

– Я против этого, сэр, совершенно против. Вы учили меня во всем разбираться самостоятельно, но вы же связали меня обещанием! Откровенно говоря, я категорически против этого брака. Но… – он помолчал, – раз вы так хотите, отец… Я сделаю для нее все, что смогу. – Он помахал перед портретом пальцем. – Сэр, очень надеюсь, что она не косоглазая и не горбатая!

Рок влетел в столовую. Спотсвуд и Кинсдейл как раз приступили к нежным отбивным из оленины. Пораженные, они уставились на Рока.

– Давайте покончим с этим прямо сейчас, – обратился он к Кинсдейлу.

Тот вскочил из-за стола:

– Питер, Питер! Беги скорей в дом священника и приведи преподобного Мартина. И его дочку Мэри – она будет представлять Скай.

Рок кивнул:

– Да, Питер, позови их, пожалуйста. Сэр, – обратился он к губернатору, – вы засвидетельствуете законность церемонии?

– Если доверенность лорда Кинсдейла в порядке и если такова ваша воля, то конечно.

– Да, таково мое желание.

Губернатор вздохнул, оглядывая стол:

– Какое восхитительное было блюдо!

Не прошло и нескольких минут, как появился взволнованный преподобный Мартин с юной, смущенной дочерью. И вот уже отзвучали слова обряда, были подписаны и заверены свидетелями документы – дело было сделано.

Кинсдейл тотчас потерял всякий интерес к ужину. Он вообще не пожелал оставаться в усадьбе дольше.

– Я прослежу, чтобы всем стало известно: вы с ней обвенчались. Имя Камеронов станет залогом ее безопасности, – объявил он.

– Лорд Кинсдейл… – Рок хотел остановить его, но Кинсдейл заторопился, попросил Питера позвать своего кучера и слугу, чтобы выехать назад немедленно, невзирая на темноту.

– Тео, да послушайте вы! В открытом море нет никаких гарантий! Дружище, неужели вы не понимаете…

Новоиспеченный тесть стиснул ему руки:

– Благодарю, благодарю вас! И помните, сэр, она очень боится темноты. Оберегайте ее от этого! Медальон с ее портретом я оставил на столе.

Лорд Камерон проводил гостя до дверей. Там его уже дожидалась карета с зажженными фонарями.

– Камерон, я полагаюсь на всемогущего Господа и на ваше славное имя и честь!

С этими словами Кинсдейл укатил, а Рок Камерон побрел назад в столовую. Спотсвуд опять принялся за оленину, которую ему подогрели.

– Попробуйте! Это ведь ваш свадебный пир, – проговорил Спотсвуд, взвешивая на руке медальон.

Рок Камерон сердито глянул на него, но потом рассмеялся.

– Хотите взглянуть на свою молодую жену?

– А она косоглазая?

– Нет. Она весьма красивая.

– Как вы можете судить по такому крошечному портрету?

Спотсвуд щелкнул замочком медальона и убрал его в карман.

– Я знаю эту леди. Я не виделся с ней несколько лет, но ребенком она подавала большие надежды.

– Замечательно, – мрачно пробормотал лорд Камерон.

– У нее стальная воля, друг мой. Она прекрасно владеет собой, смела, весьма умна и…

– Вот приедет сюда, тогда и разберемся, что к чему, – решительно прервал его Рок.

Вице-губернатор улыбнулся, уткнувшись в свою тарелку:

– Думаю, что тут вы ошибаетесь.

– Простите, сэр?..

– Похоже, вы отплываете раньше, чем рассчитывали.

– Да, похоже. – Лорд Камерон встал и налил себе добрую порцию виски. – За моего кузена! За Серебряного Ястреба. Чтобы мы сговорились наилучшим образом.

– За Серебряного Ястреба, – ответил губернатор, поднимая бокал.

Рок Камерон громко стукнул пустым бокалом по столу и вышел из комнаты, едва сдерживая злость. Александер Спотсвуд не спешил расправляться со своей выпивкой. Он вытащил из кармана медальон, нажал на пружинку замка и улыбнулся нежному и красивому личику, открывшемуся ему.

– За вас, леди… Камерон! – мягко проговорил он. – Скай, так славно будет увидеть тебя дома. Ужасно хочется поглядеть, как полетят во все стороны пух и перья, когда вы встретитесь с супругом. Эх, не будь я губернатором, я бы и сам пустился в плавание!

На лице Спотсвуда появилась озорная улыбка. Он спрятал медальон в карман: пусть Рок думает, что у его невесты квадратная челюсть и косые глаза!

Но улыбка его постепенно померкла. Пираты непременно погонятся за судном Кинсдейла, как только прослышат, что оно вышло из гавани. Ведь на корабле не только его дочь, ценная заложница, но и ее добро, и еще много чего другого. Возможно, конечно, что они пересекут океан благополучно…

Возможно… Но очень сомнительно. Положение в мире действительно скверное. Он похлопал по карману, где покоился медальон.

– Будьте осторожны, миледи, – негромко сказал он. – Боюсь, для вас буря уже началась.

Глава 1

9 июля 1718 года

Атлантический океан

«Веселый Роджер» приближается к нам с наветренной стороны!

Скай Кинсдейл оказалась около штурвала как раз в тот момент, когда охваченный паникой впередсмотрящий прокричал эти слова. Качка бросала ее из стороны в сторону, всполохи молний огнем проносились по небу и морю. Они-то и высветили корабль, который уже давно следовал за «Серебряным вестником», неотступный как привидение. Мало того, что команда за время пути измучилась, непрерывно работая с парусами, чтобы устоять перед штормами, сотрясавшими Атлантику, так теперь на них надвигалась новая беда: корабль-призрак вывесил свой истинный флаг: черный пиратский стяг.

– Капитан! Над судном развевается «Веселый Роджер»! – повторил впередсмотрящий с «вороньего гнезда». – Они атакуют нас!

Это был Дэви О'Дэй из графства Корк, недавно нанявшийся на корабль отца Скай.

– Череп и кости! – с отвращением произнесла Скай, стоявшая рядом с капитаном Холмби.

Дэви смотрел вниз, на девушку, и его страх за собственную жизнь слабел, вытесненный восторгом от созерцания горящих золотом волос, нежного и умного личика, неотразимых аквамариновых глаз. Плащ с капюшоном окутывал ее женственную фигуру, а напор ветра трепал завитки ее прекрасных кудрей. Пребывая в опасности, в страхе или веселье, она, казалось, излучала свет, испускала трепетные импульсы жизни, сама становясь частицей бури и шторма.

Юноша стал ее обожателем с той минуты, когда она впервые ступила на борт корабля – с неизменной улыбкой, всегда оставаясь леди и проявляя живой интерес ко всему, что ее окружало. Он влюбился в нее со всей пылкостью ирландского мальчишки-сорванца и поклялся, что с радостью отдаст за нее жизнь… Пираты! Матерь Божья!

– Мистер Глисон! – обратился капитан к своему первому помощнику. – Мою трубу, сэр!

Со смешанным чувством страха и возбуждения Скай наблюдала, как старший помощник выступил вперед и вручил капитану подзорную трубу. Погода разбушевалась этим утром, судно швыряло и качало, как щепку по белоголовым валам, катящимся по Атлантическому океану. В воздухе стоял запах бури, небо стало свинцового цвета, заметно холодало, крепчал соленый ветер.

В такой день надо опасаться гнева Божия, но в те времена никто из путешествовавших по морю не забывал и о страхе перед кровожадными пиратами. Ведь морские разбойники – Черная Борода, Красотка Энн Бонни, Одноглазый Джек или Серебряный Ястреб – смотрели на встречные корабли как на подарок себе, и весьма приятный подарок!

Погода не слишком благоприятствовала нападению пиратов. Разбойники, как капитан Холмби уверял Скай накануне вечером, не очень-то любят атаковать, когда им приходится больше опасаться Нептуна, чем корабельных пушек. Нет, говорил капитан Холмби, их плаванию обеспечена безопасность, невзирая на свирепый ветер и ярость бури, и путешествие через Атлантику скоро подойдет к концу. Она будет доставлена к отцу в Уильямсберг, и вскорости Господь благословит счастливого кавалера и его блистательную нареченную. Последние слова сопровождались подмигиванием, и Скай отвечала милому старому добряку ослепительной улыбкой.

А насчет замужества… Отец предписывал ей пойти под венец за человека, которого она и в глаза не видела, и хотя она знала, что такие союзы обычны и благопристойны, она не намерена была соглашаться. Возможно, Камероны и основали самую лучшую на побережье плантацию, возможно, лорд Камерон – образцовый джентльмен, но Скай твердо стояла на своем: она не желает быть предметом торговли, продажи или владения. Нет, она не торопилась в Виргинию! Все ее устремления были направлены на то, чтобы как-нибудь избежать брака. Увы, похоже, это не представлялось возможным…

Лорд Кинсдейл с дочерью остались совсем одни. Мать Скай убили, когда девочка была совсем малюткой, и она всей душой привязалась к отцу, а он – к ней. Она прекрасно чувствовала его настроение и умела выпросить все, чего ей хотелось – до того самого дня, полгода назад, нет, она не должна об этом думать! Страх лишит ее способности рассуждать, лишит воли к борьбе.

– Да, это Одноглазый, – ответил капитан. – Видите флаг, миледи? Даже у черепа на нем закрыта глазница. – Он рассеянно похлопал ее по руке. – Разворачивай корабль! Мистер Глисон, расставьте канониров по местам! Леди Кинсдейл, я должен препроводить вас в ваши апартаменты.

– Но, сэр…

– Хотя нет, леди, побудьте в моей каюте, там безопаснее при обстреле… – Холмби замолчал и виновато сглотнул. – Я хотел сказать…

– Я не ребенок, капитан, – возразила Скай. Она не собирается кротко сидеть в ожидании собственной смерти! Она умеет драться и будет драться!

– Парень, спускайся! – крикнул капитан Дэви. – Отведи леди в мою каюту.

– Есть, сэр! – ответил юноша и быстро скатился вниз. – Не бойтесь, миледи! Мы их победим.

– Я не боюсь, капитан, но в каюте… – начала Скай, но капитан уже не слушал ее. Отдавал приказы старшему помощнику, который затем выкрикивал их команде, перекрывая шум волн и грохот пушечных выстрелов, соперничавших с громом небесным.

– Пойдемте, госпожа! – подбодрил Дэви, взяв ее за руку.

Лавируя между угрюмыми матросами и такелажем, они добрались к дверям капитанской каюты. Это было изысканно убранное помещение с обшитыми толстыми дубовыми досками стенами, камчатными занавесями и койкой, обрамленной книжными полками. На письменном столе стоял когда он приехал в пансион и объявил, что ей пора возвращаться домой и выходить замуж.

Она была потрясена – сначала осторожно и мягко возражала, потом льстила и упрашивала. Напрасно! Он продолжал упорствовать. Получалось, что из-за какой-то дурацкой помолвки, о которой договорились еще до того, как она научилась ходить, она выйдет замуж за лорда Петрока Камерона. Никаких доводов отец не принимал: она доказывала, плакала, топала ногами – ничего не помогало. Лорд Теодор Кинсдейл крепко обнял дочь, сказал, что будет ждать дома, в Уильямсберге, пока она закончит обучение в школе для благородных девиц миссис Пойндекстер, и на этом они простились. Скай очень хотелось поскорее расстаться с миссис Пойндекстер, поэтому она решила, что продолжит борьбу уже в Новом Свете. Она непременно отделается от этого брака!

Пиратский корабль шел прямо на них.

Внезапно по мглистому небу и морю полыхнула вспышка красок: огненной, золотой и пламенно-красной. Пиратское судно открыло огонь.

– Одноглазый Джек! – загремел капитан, припав к своей трубе. – Он хочет протаранить нас и пойти на абордаж! Мистер Глисон! Всех на палубу!

Снаряд не попал в них, но вода совсем близко у борта забурлила, словно огромный кит изверг на поверхность моря пенный фонтан.

– Одноглазый Джек? – переспросила Скай, чувствуя, как холодный страх сжимает сердце. Она слышала столько рассказов об этом человеке. Заложников он не брал, разве что приходила в голову прихоть какая. Честных людей крушил, словно мух. А женщин…

чайный сервиз из тонкого фарфора, которым пользовался только сам капитан. Вероятно, он сидел за чаем, когда ему сообщили, что погода ухудшается, а неизвестный корабль подходит ближе.

– Храни вас Господь, леди! – прокричал Дэви. – Я запру вас здесь, чтобы…

– Нет! – протестующе воскликнула она и тут же улыбнулась, извиняясь. С ней все будет в порядке, пока будет светло, пока дверь не заперта. – Пожалуйста, Дэви, я не хочу сидеть как в капкане. Не запирай меня!

– Хорошо, миледи, как желаете.

– Спасибо. А теперь ступай, Бог с тобою! – поспешно пробормотала Скай, так как он уже захлопывал дверь.

Она услышала шаги, стучавшие по палубе, голос первого помощника, передающего приказы капитана. Внезапно девушка взвизгнула, отброшенная назад с такой силой, что тяжело грохнулась на капитанский стол. Громко дребезжа, покатился на пол изящный фарфор. Неужели пушечное ядро угодило в корабль?

Раздался душераздирающий вопль: сильно и страшно содрогнулось судно.

Корабль пиратов вплотную подошел к ним. Абордажные крючья вонзились в дерево корабельной обшивки, словно злые клыки какого-то кровожадного монстра. Да это и был монстр.

Потирая плечо, Скай осторожно поднялась. Юбка ее нового, шитого золотом платья зацепилась за резную ножку стола и порвалась, когда она второпях дернула ее. В каюту начал просачиваться дым от огня, вызванного пушечными выстрелами, огня, который теперь, наверное, пожирал паруса. Люди кричали, вопили, лязг стали и ужасный запах пороха и дыма проникал отовсюду. Она начала задыхаться.

Скай метнулась к двери, чуть приоткрыла ее. И тотчас ужас заполнил ее сердце, разлился по жилам, ледяным холодом объял душу.

Старый добрый капитан лежал мертвым у самых ее ног! Хотя офицеры и матросы все еще дрались на палубе, было до боли ясно, что в этом морском сражении победа досталась пиратам.

Скай зажала руками уши и закрыла глаза. Как жаль бедного галантного капитана и его людей!

Затем глаза ее опять широко раскрылись. До нее донесся женский визг, и она поняла, что пираты обнаружили внизу в трюме ее молоденьких горничных, совсем недавно покинувших тихую ирландскую деревню. Бесси отчаянно вопила, Тара захлебывалась жалобными стонами. Обеих женщин уволокли на середину верхней палубы. Сухое дерево вокруг пылало как свеча, повсюду продолжались мелкие схватки. Но храброго рыцаря, который встал бы на защиту служанок, не было и в помине – и офицеры, и матросы сражались сами за себя.

– Нет! – прошептала Скай, прикусив нижнюю губу.

Атаки бушевавшего океана не прекращались. Вокруг стоял отвратительный смрад горелого дерева и мяса. Но негодяев ничто не останавливало. Они проволокли голубоглазую белокожую Тару по палубе и швырнули бедняжку на большую лохань. Напавших на девушек было четверо: юнец с едва пробивавшейся белесой бороденкой, другой – тип с выбитым передним зубом, еще один – в летах, седобородый, и, наконец, отвратительный детина со жгуче-черной шевелюрой и желтыми, потемневшими от табака зубами.

Скай отступила назад, под прикрытие двери. Что же делать? Корабль заполонили дикие звери, и силы добра, безусловно, уступали злу…

Но ведь, в конце концов, они непременно найдут ее. Не лучше ли умереть сражаясь, чем забиться в угол и быть пойманной, как лиса?

Ее не страшила битва за жизнь. Она боялась только тесных темных закоулков, из которых нельзя убежать. Скай взглянула поверх стола, туда, где на стене висели два отличных дамасских клинка. Корабль в этот момент накренился, словно склоняясь перед штормом, готовым поглотить их всех, похоронить на дне морском.

Скай прочла короткую молитву, попросила Бога простить ей многочисленные грехи, не последним из которых была гордыня. Потом вскочила на стол и выдернула одну шпагу из ножен, закрепленных на стене.

Она осторожно хлестнула шпагой по воздуху, примеряясь к ее весу. Потом круто повернулась, спеша покинуть прибежище каюты, прежде чем потеряет присутствие духа.

В одной руке Скай держала клинок, другой откидывала на ходу юбки. На палубе тошнотворный запах усилился: горели обломки шпангоутов, паруса. Она с трудом сглотнула, стараясь побороть подступающую дурноту перед устремленным на нее мертвым взором капитана, и перешагнула через труп. Сражавшиеся на палубе пока еще не замечали ее.

Но очень скоро им придется это сделать.

Почувствовав прилив смелости и силы, Скай бросилась вперед, налетела на четверых мерзавцев, которые прижимали к палубе, Тару и Бесс.

– Отпустите их! – скомандовала она, размахивая шпагой перед седобородым, который задрал Таре юбки.

Тот остановился, вытаращив глаза. Все остолбенели от удивления. Седобородый медленно улыбнулся, облизывая губы:

– Эй, вы только гляньте! Нам обломился лакомый кусочек, так, парни? – Он рассмеялся, выпрямился и застегнул штаны. – Ми-и-леди, здрасьте! Старый Сэмюэл тут как тут, деточка, уж я постараюсь задать тебе жару.

Страницы книги >> 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 | Следующая

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.


  • 5 Оценок: 1
Популярные книги за неделю

Рекомендации