![](/books_files/covers/thumbs_240/fantasticheskiy-nyu-york-istorii-iz-goroda-kotoryy-nikogda-ne-spit-166076.jpg)
Автор книги: Холли Блэк
Жанр: Социальная фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 29 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Сегодня был поистине долгий и тяжелый день.
Сперва пука был обрадован тем, что остался жив и вполне неплохо себя чувствовал. Кожа под оберегом Мэйв зудела, но этот ошейник исцелял его, и силы понемногу возвращались к пуке. Он то и дело подбегал к стальным перилам, бочкам и обшитым железом колесам телег, трогая и обнюхивая их, чтобы убедиться, что холодное железо больше над ним не властно.
Встреча с Эбенезером Грином отрезвила его. Если бы пука был в форме, он несомненно унюхал бы истинную сущность Грина еще до того, как переступил порог его склада.
Но пука был не в форме. За целый день ему не удалось ни у кого выманить даже монетки на пиво. Он испугался, что чары Мэйв вылечили его от железной болезни ценой его собственной магии. Ему нужно было как-то отвлечься от повседневных забот, которые занимали его с того самого дня, когда Лиам вызволил пуку из капкана. Ему нужен был какой-то вызов – например, пари или фокус. Что-то проверенное и, предпочтительно, не слишком рискованное, чтобы положить конец сомнениям, а заодно заработать для Лиама немного монет.
– Лиам, – произнес пука, – у меня появилась идея. Завтра, как только рассветет, отправимся туда, где живут богачи, и ты продашь меня в качестве крысолова за лучшую цену, какую сможешь получить.
– Зачем это? – устало спросил Лиам. – Может, здесь никому не нужны крысоловы, тем более ирландские?
– Собаки людям всегда пригодятся, – уверенно заявил пука.
Лиам покачал головой.
– Не стану я этого делать, и точка. Чтоб я, да друга продал? Ты за кого меня принимаешь?
– А кто сказал, что продажа будет окончательной? – настаивал пука. – Не успеешь ты и глазом моргнуть, как я сбегу и вернусь в трактир Мэйв.
– А если не сбежишь, что тогда? Мне придется тебя выкрадывать? Мадра, ты спятил! Это город вскружил тебе голову?
План казался пуке великолепным, и он всеми правдами и неправдами пытался убедить в этом Лиама. Тот не сдавался. По его словам, это было противозаконно, аморально и опасно. Он ничего не хотел об этом слышать. Это окончательно убедило пуку в том, что городская жизнь подходит Лиаму не больше, чем дикому оленю. Если бы пуки не было рядом, простофиля давно бы распрощался со всеми сбережениями и помер бы от голода в какой-нибудь канаве прежде, чем затхлый воздух корабельного трюма выветрился бы у него из легких.
Оставался Дикий Запад. «На западе ему самое место, – подумал пука. – Завтра нужно будет придумать, как достать билет на поезд».
Размышления пуки прервал яростный визг. Ощетинившись, он обернулся и оказался нос к носу с огромной уродливой вонючей свиньей.
Что ж, драка тоже неплохой способ освежиться.
Оскалившись, пука зарычал. Свинья сверкнула безумными янтарно-желтыми глазами и попятилась для рывка. Пука покосился на Лиама, которого окружил выводок визгливых, так и норовящих уцепить за ногу поросят. Лиам отмахивался от них котомкой, поругиваясь и изо всех сил стараясь не шлепнуться в грязь. Стоит ему упасть, как поросята непременно затопчут его и, весьма вероятно, сожрут.
Пука закипел праведным гневом. Увернувшись от свиного наскока, он бросился на подмогу Лиаму и вскочил на спину самому здоровому поросенку. Поросенок скинул его, но пука успел оттяпать ему пол-уха. Сплюнув, он погрузил зубы в ляжку ближайшего поросенка. Тот взвизгнул и бросился наутек, оставив четверых собратьев и мамашу сражаться с пукой.
Пуке не доводилось сражаться в столь яростных битвах с тех пор, как святой Патрик изгнал змей в море, а волшебный народ – в пещеры под холмами, но этот бой он твердо намеревался выиграть. У себя дома пука вмиг разделался бы со свиньями. Дома он даже в обличье пса был проворнее пчелы, сильнее быка и напористей прибоя. Но он застрял в этом облике, как невылупившийся цыпленок в яйце, а недели мучений от железной болезни и недостатка пищи подорвали его силы.
Лапы пуки разъехались на скользкой, перемешанной с навозом, земле, и резвый поросенок крепко его ударил. Из раны на боку брызнула кровь, и на пуку нахлынули волны боли и ужаса. Бессмертные не могут умереть, но это не значит, что их нельзя убить.
Инстинкт подсказывал пуке, что необходимо обратиться, но он боялся, что не сможет, что потерял эту способность, что пробыл псом слишком долго и забыл, как обращаться в существа с копытами, рогами или в людей в одежде, которую можно снять.
Почувствовав замешательство противника, свинья воодушевилась и ринулась на пуку, визжа, будто ржавая дверная петля, и метя острыми как копья клыками прямо в мягкий живот пуки.
И тут инстинкт взял верх.
Сбросив собачью шкуру, пука с криком махнул тяжелыми, неподкованными копытами, желая переломить свинье хребет. Он был быстр, но свинья была еще быстрее – в последний момент она все-таки уклонилась от атаки. Пука переключился на поросят, бурным потоком наседавших на Лиама, и принялся колотить их копытами и кусать.
Увидев угрозу отпрыскам, свинья налетела на пуку, как ураган. Пука отскочил и контратаковал, на этот раз втоптав свинью в грязь. Стоя над поверженными врагами, пука громогласно возвестил о своей победе.
Кто-то обнял его рукой за загривок. Пука узнал Лиама. С дрожью в голосе, но одновременно и с облегчением тот шептал:
– О, мой дорогой, мой славный защитник. Эта битва достойна быть воспетой в балладах, уж я-то об этом позабочусь – как только поджилки перестанут трястись, а сердце прекратит выскакивать из груди.
Гордо выпятив грудь, пука потыкал ногой поверженных противников. Очухавшийся поросенок тяжело поднялся и поковылял по улице, наперерез гнедому мерину, впряженному в блестящую черную двуколку, ведомую возницей в цилиндре.
Даже побитый и напуганный, Лиам скорее бросился бы вплавь до Ирландии, чем оставил коня в беде. Как только поросенок проскочил у мерина меж копытами, конь принялся брыкаться, но Лиам подскочил к нему и схватил за узду.
Конь мотал его, будто терьер крысу, но Лиам держался, успокаивающе приговаривая на ирландском и английском, пока мерин не перестал буянить.
Ласково потрепав гнедого по морде, Лиам оглянулся.
Улица напоминала бойню. В грязи валялись окровавленные свиные тушки; собравшиеся рабочие с отвисшими челюстями стояли вокруг. Чуть в сторонке пес Мадра зализывал рану на боку.
Бледный, как его рубаха, возница спрыгнул с козел.
– Спасибо вам, – его голос с типично американским произношением звучал доброжелательно. – Это был смелый поступок. Вы умеете обращаться с лошадьми?
Лиам потер лоб костяшками пальцев.
– Еще как, сэр.
– Вы конюх?
– Не просто конюх, а тренер. На родине я тренировал скаковых лошадей.
Джентльмен изумился.
– Тренер?! Разрази меня гром! Можно узнать ваше имя?
– Лиам О’Кейси, к вашим услугам.
Джентльмен рассмеялся во весь рот.
– Оставьте эти расшаркивания, мистер О’Кейси! Я Уильям Грейвз, конезаводчик, – мистер Грейвз протянул Лиаму визитку. – Возьмите карточку. Моя ферма – сразу за сиротским приютом, примерно на Восемьдесят пятой улице. Загляните завтра, если будет время. Думаю, нам будет что обсудить.
Пожав обмякшую руку Лиама, мистер Грейвз забрался обратно на козлы, взял поводья и тронулся.
– Вот это повезло так повезло.
Голос принадлежал Мадре, но когда Лиам обернулся, то не увидел пса. На его месте стоял высокий мужчина в черной рубашке и грязном старомодном сюртуке. Кожа его была бледной, черные, как вороново крыло, волосы стягивал кожаный ремешок, а под черными бровями вразлет сидели узкие раскосые глаза.
– Хватит уже таращиться, Лиам О’Кейси, – сказал пука. – Я ведь не настолько скверно выгляжу.
– Мадра?
– Собственной персоной. Стою перед тобой на двух ногах – чем не человек? – пука взял Лиама под руку и потащил за собой. – Пошли к Мэйв Макдонах, хлопнем виски за труды. День не зря прошел.
Оглянувшись через плечо, Лиам увидел, как по свиным трупам проехалась запряженная двумя лошадьми тяжелая повозка, везущая пианино.
– Моя котомка, – запричитал он. – Моя оловянная дудочка!
– Творения преподобного Калланана спасти не удалось, – сказал пука, – а вот дудочку… – он протянул Лиаму слегка помятый, но целый инструмент. – Твой кошелек я тоже спас.
– И мою жизнь, – остановившись, Лиам взял пуку под руку. – Я навеки перед тобой в долгу.
Пука насторожился.
– Лиам О’Кейси. Что ты несешь? Мы ничего друг другу не должны. Жизнь за жизнь, услуга за услугу. Теперь мы квиты.
– Значит, теперь ты меня покинешь? – спросил Лиам, и пука так и не смог понять, с надеждой или страхом он это сказал.
– Сперва надо выпить, а там посмотрим, – ответил он, неожиданно почувствовав, что идти под руку с Лиамом ему куда спокойнее. – Тебя ведь нужно будет доставить к мистеру Грейвзу.
– Думаешь, он меня возьмет?
– Безусловно. А еще, не сомневаюсь, предложит руку своей дочери.
Лиам расхохотался.
– Мадра, он едва ли старше меня. Если у него и есть дочь, то она наверняка еще маленькая. Мы же не в сказке, а в реальном мире.
– Ты уверен? – добравшись до трактира Мэйв Макдонах, они вошли в жаркий и шумный бар. – Я вот думаю, что в таком большом городе, как этот, найдется место и сказке. Жизнь в Нью-Йорке кипит, мой друг, и я, пожалуй, останусь тут – пока ты будешь навещать меня и развлекать своими мелодиями. Какое может быть веселье, если некому сыграть тебе «Виски перед завтраком»?
А теперь пришла пора перескочить в Манхэттен ближайшего будущего, где один актер поутру находит на своей кровати металлического грифона.
Джон Ширли
…И ангел с телеэкраном вместо глаз[2]2
“…And the Angel with Television Eyes” © 2013 John Shirley. First publication: The Mammoth Book of Angels and Demons, ed. Paula Guran (Robinson).
[Закрыть]
Проснувшись серым апрельским утром, Макс Уитмен увидел на столбике в изножье своей антикварной кровати с балдахином живого грифона. Спросонья Макс любовался, как грифон – блестящий, металлический грифон – чистил зеркальные перышки острым кадмиевым клювом. При движении грифон слегка поскрипывал. Сперва Макс решил, что еще спит – в последние дни ему как раз снились яркие, кинематографичные, связанные между собой сны. Но, кажется, один из снов превратился в явь. Макс помнил грифона из прошлого сна. Тот сон был полон контрастов: ему снились строгие, не излучающие тепла столпы белого слепящего света, бьющие сквозь безнадежно унылые облака. Сверкая серебром, грифон приближался к Максу, лавируя среди световых колонн. И вдруг тучи сгустились, пролившись дождем – алым, плотным, липким. Кровавым дождем. Кровь стекала по стенам высоких, украшенных горгульями башен хрустального замка. Безо всякой опоры замок парил в воздухе, монолитный, будто гора Эверест, отражая осаду армии уродливых летучих существ под началом человека с головой из колючей проволоки…
Что за ужасный сон.
Макс вздрогнул. Он надеялся, что грифоном дело и ограничится. Не хватало еще, чтобы в его реальной жизни тоже пошли кровавые дожди.
Он протер глаза, ожидая, что грифон исчезнет. Но тот оставался на своем месте, все такой же сияющий. Великолепный. И, кажется, голодный…
Грифон заметил, что Макс проснулся. Выпрямившись и расправив двухметровые крылья, вспыхнувшие в лучах утреннего солнца, без помех проникавших в комнату сквозь широкое панорамное окно, грифон произнес:
– Ну и что тебе от меня нужно?
Голос грифона был мужским, удивительно певучим.
– А? – неуверенно ответил Макс. – Мне? От тебя?
Неужели это голограмма? Но грифон выглядел абсолютно цельным… к тому же Макс отчетливо слышал, как когти существа царапают кроватный столбик.
– Я пришел на твой зов, – объяснил грифон. – Сначала ты звал громко, потом тихо. Видимо, еще не освоил мысленную связь. Но я тебя услышал и прилетел. Кто ты и зачем призвал меня?
– Слушай, я не… – тут Макса осенило, и он улыбнулся. – Это все Сандра? Сандра Кляйн, художница по спецэффектам. Это наверняка ее рук дело, – зевнув, Макс присел. – Должен признать, она превзошла саму себя. Ты просто чудо техники, черт бы меня побрал.
Ростом грифон был около метра. Он сидел на задних лапах, крепко вцепившись орлиными когтями в кроватный столбик, а передние львиные лапы – серебристые, металлические, гладкие – сложил на покрытых пухом коленях. Пух напоминал токарную стружку. У грифона была львиная голова с клювом вместо пасти. Его покрытая перьями грудь вздымалась и опадала.
– Как механическое устройство может дышать? – задумчиво пробормотал Макс.
– Механическое? – переливчатые глаза грифона грозно сверкнули, и он взмахнул хвостом, который, казалось, был свит из проволоки. – Я действительно выгляжу так, будто сделан из металла, пластика и проводов, но уверяю: я не имею ничего общего с тем, что вы, люди, зовете «искусственным интеллектом».
– Ага, – Максу неожиданно стало холодно, и он натянул одеяло до покрывшихся гусиной кожей плеч. – Прошу прощения.
«Лучше его не злить», – подумал Макс.
– Значит, это не Сандра тебя прислала?
Грифон фыркнул.
– Сандра? Ни в коем случае!
– Я… – у Макса пересохло в горле. – Я видел тебя во сне.
Макс чувствовал себя странно, как будто принял наркотик, одновременно обладающий и успокаивающим, и возбуждающим действием.
– Во сне? – грифон насторожился. – А что еще ты видел в этом сне?
– Там были… какие-то твари. Шел кровавый дождь. Помню замок, который то появлялся, то исчезал. И человека, сделанного, кажется, из расплавленного металла. Его голова была из колючей проволоки. Мне уже не впервые снится сон, где я вижу… такое.
– Если тебе и правда это приснилось, то мое появление было предначертано судьбой. Я вижу, что ты в самом деле не понимаешь, зачем я здесь, – грифон моргнул; его тонкие металлические веки едва слышно клацнули. – Но ты не удивлен. Другой на твоем месте уже бросился бы с криками наутек. Ты веришь в мою реальность.
Макс пожал плечами.
– Наверное. Но ты так и не назвал причину твоего появления. Говоришь, оно было предначертано?
– Скорее, запланировано. Мое имя Блик, я Старозаветный Охранитель, верховный чиновник на службе лорда Виридиана. А ты – если ты и вправду человек – обладаешь врожденным неограненным талантом. Ты отправил мне мысленное послание во сне, бессознательно. Послание было неясным, и мне стоило догадаться. Вот так так! Я в этих вопросах не специалист, но ты можешь быть одним из Скрытых. Что ж, определим на собрании. Сперва я был бы не прочь немного подкрепиться. Если не ошибаюсь, вы, люди, держите еду на каких-то «кухнях»? Наверное, это дальше по коридору…
Соскочив с кроватного столбика, блистательный грифон с легким клацаньем приземлился на пол и поскакал в сторону кухни.
Макс в задумчивости выбрался из кровати.
«А ведь верно, – подумал он. – Мне стоило бы испугаться или хотя бы растеряться. А меня ничего не смущает. Я действительно ожидал чего-то подобного».
Ожидал с тех самых пор, как начал видеть сны. Они начались спустя неделю после того, как его утвердили на роль принца Редмарка. Он сам придумал герою имя – оригинальное, придуманное сценаристами вызывало сомнения, и Макс предложил наугад: «Как насчет принца Редмарка?» Продюсеру понравилось. Успешная карьера в шоу-бизнесе нередко строится благодаря таким случайностям. После четырех съемочных дней первых двух серий и начались сны. Иногда Максу снилось, что он принц Редмарк, иногда он просто видел вспышки света, ощущал порывы ветра, способного мыслить и чувствовать. Он пробирался сквозь невиданные сады невидимых цветов… Потом сны становились все более мрачными, жестокими, и он нередко просыпался мокрым от пота, со сжатыми от напряжения кулаками, вытаращив глаза. В этих снах были грифоны, кровавые дожди и жуткие твари. Летучие, когтистые.
Макс сыграл принца Редмарка уже в семи сериях. Его выбрали на роль благодаря атлетическому телосложению, густой темной шевелюре и тому, что пиарщики назвали «аристократической отрешенностью» – проще говоря, высокомерному виду.
К своему удивлению Макс Уитмен обнаружил, что ему даже не приходится по-настоящему играть роль. Когда он представал в образе принца Редмарка, он был принцем Редмарком. Просто как дважды два. Сотрудники съемочной бригады втихую подшучивали над ним, потому что между съемками он не выходил из образа и расхаживал по площадке, держа королевскую осанку и не снимая руки с эфеса меча.
Сегодня утром он не чувствовал себя принцем Редмарком. Его все еще клонило в сон, он был сбит с толку и чувствовал нависшую над ним угрозу. Потянувшись, Макс направился на кухню, обеспокоенный доносившимися оттуда зловещими и малоприятными звуками. Скрежетом когтей по стеклу. Плеском воды. Хлюпаньем. Сообразив, в чем дело, он выскочил из спальни.
– Черт, он забрался в аквариум!
Макс бросился на кухню.
– Эй… вот дерьмо! Мои рыбки…
Грифон сидел на барной стойке рядом с десятигаллонным аквариумом. Три рыбы-ласточки размером с ладонь медленно подыхали на синем плиточном полу. Спорхнув на пол, грифон ловко располосовал рыб клювом и, как орел, проглотил по кусочкам. Синяя плитка окрасилась красным. Макс отвернулся, расстроенный, но не сердитый.
– Вот зачем ты это сделал?
– Против природы не попрешь. Я был голоден. Когда мы принимаем физическую форму, то должны питаться. Мертвечину из твоего холодильника я есть не могу. После некоторых раздумий я пришел к выводу, что тебя есть тоже не следует… Нам пора на собрание. И не спрашивай «какое еще собрание?».
– Ладно, не буду.
– Возьми экспресс-такси до Гавани, дом восемьсот шестьдесят два, квартира семнадцать. Я встречу тебя на балконе… постой-ка. Мне послание. Точнее, не мне, а тебе. Говорят… – грифон насторожился, будто прислушиваясь. – Говорят, я должен извиниться перед тобой за рыбу. Похоже, в их кругах ты пользуешься невероятным уважением, – грифон склонил голову. – Прошу прощения. Еще говорят, что ты должен прочитать письмо от какого-то Карстерса. Оно уже две недели лежит в папке «личные сообщения» твоего компьютера, но ты до сих пор не удосужился его прочесть. Обязательно прочти. Вроде на этом всё. Что ж, бывай…
Взмахнув крыльями, грифон перепорхнул в гостиную. Створчатые двери распахнулись перед ним, словно по мановению волшебной палочки. Он выбрался на балкон, сгруппировался и взмыл в воздух. Максу показалось, что напоследок грифон крикнул ему что-то, касающееся принца Редмарка.
Утро выдалось по-весеннему ветреным. Макс ждал сетевое такси под навесом на крыше своего дома. Сетью называлась система металлических контактных рельсов, будто тонкая паутина оплетающая громадные здания, горными вершинами возвышающиеся над облаками. Тысячи клиновидных такси и частных сетемобилей сновали по сети туда-сюда.
Макс нетерпеливо жал зеленую кнопку вызова на сигнальном столбе. Вызов принял транспортный компьютер в Аптауне, и к нему на автопилоте направилось пустое такси. Отделившись от лихорадочного потока машин, оно аккуратно спустилось к остановке под навесом. Забравшись внутрь, Макс вставил карточку «Юникард» в терминал. На небольшом экране появилось подтверждение оплаты проезда, и вопрос: «куда?». Макс ввел адрес с помощью клавиатуры. Компьютер такси передал координаты центральному компьютеру по встроенному в Сеть каналу данных. Получив ответный сигнал, такси покинуло остановку и вернулось на трассу.
Макс вспомнил, что грифон велел ему прочесть письмо от Карстерса. Они с Карстерсом познакомились на фестивале фэнтези. Карстерс намекнул, что занимался «весьма эзотерическими исследованиями» в отделении парапсихологии университета Дьюка. Максу было от Карстерса не по себе: актеру казалось, что новый знакомый следит за ним, оказываясь рядом в любом уголке отеля, где проходил фестиваль. Поэтому он намеренно игнорировал письмо, но так и не решился его удалить.
Такси неслось по городу, лавируя среди вершин небоскребов и пересекая узкие парки, устроенные на месте прежних авеню. Макс подал запрос на соединение с домашним компьютером. Терминал списал с его счета необходимую для оказания услуги сумму и подключил его. Макс заказал распечатку письма Карстерса.
Он пробежал послание глазами, сперва остановив внимание на следующем отрывке:
…когда я увидел вас на фестивале, то сразу понял, что вы пользуетесь благосклонностью Тайной Расы. Они были там, совсем рядом, невидимые для вас – и для меня, но при определенном освещении, благодаря многолетним тренировкам, я могу сконцентрироваться и увидеть…
Макс вздрогнул. «Безумец», – подумал он. С другой стороны, грифон ведь был самым что ни на есть настоящим. Он пропустил пару абзацев, перескочив дальше:
Вы наверняка помните о ходивших в прошлом веке разговорах о «плазменных телах», существующих внутри наших физических тел – своего рода независимых, но неразрывно связанных с человеческой сущностью мембранах из субатомных частиц. Они представляют собой то, что принято было называть «душой». Некоторые специалисты пришли к выводу, что если это плазменное тело способно существовать в столь четкой форме внутри организма и пережить перемещение после гибели вышеупомянутого организма, то, возможно, существуют и бесплотные формы жизни, обитающие рядом с человеком, но неизвестные науке. Так вот, Макс, они существуют. Зафиксированные случаи одержимости дьяволом и полтергейсты – их рук дело. Многие мифологические существа тоже на деле были представителями этой невидимой расы. Моя организация пятнадцать лет занимается изучением Тайной Расы – или плазмагномов, как их иногда называют. Наши исследования проводились в строжайшей тайне, во избежание…
Макса отвлек странный звук – будто кто-то царапал крышу такси. Выглянув в окно, Макс ничего не увидел и пожал плечами. Наверное, ветром прибило газету. Он снова обратился к письму.
…во избежание недоразумений. Некоторые плазмагномы враждебно относятся к людям. Тайная Раса соблюдает строжайшую иерархию. Всего насчитывается порядка десяти тысяч плазмагномов, обитающих в тех уголках земного шара, которые принято считать непригодными для жизни. Для плазмагномов эти места вполне подходят. Большинство из них – так называемые смерды; они создают плазменные поля, своего рода энергетические пласты, которые могут быть использованы либо для питания, либо для создания эфирных конструкций. Об этих смердах хорошо заботятся. Аристократия занимается управлением и изучением различных вселенных, а в первую очередь – воплощением в жизнь и усовершенствованием Ритуала. Однако эта монархическая иерархия расколота на две противоборствующие фракции: Охранители и Эксплуататоры; это наиболее близкие по смыслу слова в нашем языке. Охранители следуют воле монарха и лордов-тетрархов. В последнее время число Эксплуататоров значительно возросло, и их стало сложно контролировать. Много веков назад Охранитель уже принимал на Земле физический облик «Мерлина», а Эксплуататор – «Мордреда», и теперь некоторые представители Тайной Расы вновь обзавелись телами и ходят среди нас…
Макс снова поднял голову.
Царапанье по крыше стало громче. Макс пытался не обращать внимания, но его сердце беспокойно заколотилось. Он покосился на письмо.
Эксплуататоры настаивают, что человечество обладает ограниченным мышлением, опасно для биосферы, слишком многочисленно и в целом годится лишь в рабы и для прокорма. Если им станет известно, что моя организация занимается изучением Тайной Расы, меня и моих сподвижников ждет неминуемая смерть. До недавнего времени Охранители не позволяли противоборствующей стороне принимать физическую форму. Вне физического тела им сложнее влиять на нас, потому что наше биологическое магнитное поле не дает им приблизиться… Много столетий назад они появлялись перед людьми в облике драконов, колдунов, фей, гарпий, крылатых коней, грифонов, ангелов и демонов…
Макс откинулся на спинку сиденья и недоуменно покачал головой. Грифоны… Он перевел дух. Это все равно мог быть розыгрыш. Грифон мог быть механическим.
Но он знал, что это не так. Знал еще с детства. Уже тогда он видел яркие, кинематографичные сны, которые…
Он насторожился. Над головой вновь раздалось тихое поскребывание. Боковым зрением он заметил темную фигуру и, обернувшись, увидел, как за окном скрылся из виду край кожистого крыла.
– Боже!
Макс решил, что ему следует дочитать письмо, и как можно скорее. Чем больше он знает, тем лучше. Царапанье превратилось в скрежет, становилось все более громким и угрожающим.
Он заставил себя прочитать последний параграф.
…они принимали облик этих существ потому, что он соответствовал нашим ожиданиям. Они входят на видимый нам план бытия лишь изучив предварительно наш менталитет и наши культурные особенности, пройдя сквозь электромагнитное поле коллективного разума. Принимаемые ими формы, по всей видимости, отражают их собственный психологический портрет – у каждого он свой. Приобретая физическое тело, они манипулируют атомами материального мира при помощи телекинеза, и формируют образ, хотя бы отдаленно схожий с существующими в нашем мире организмами или машинами. Наше нынешнее общество зависимо от механизмов, и потому в последнее время они все чаще приобретают форму машин, скрещенных с более древними образами. Можно сказать, что они становятся роботами с внешностью мифических существ. Никакая магия в этом не замешана. Они реальны; в их телах происходит обмен веществ, они испытывают физиологические потребности и занимают свои экологические ниши. Они способны запоминать и хранить информацию в «закрытых плазменных полях», и даже строить себе жилье. Их за́мки, как правило, достигают огромных размеров; сложная структура этих сооружений невидима и неосязаема для нас. Мы легко можем пройти сквозь них, не потревожив хозяев. Отношение Тайной Расы к материи, энергии и смерти радикально отличается от нашего. Именно из-за этого мы считаем их волшебными созданиями. А теперь к делу. Мистер Уитмен, я пишу вам, чтобы пригласить на собрание сил противодействия планам Эксплуататоров…
Макс не дочитал. Отвлекся. Неприкрытый ужас способен отвлечь от чего угодно.
Скрежет металла над головой заставил его вскрикнуть. Тонкую крышу такси прорезали острые титановые когти, длинные, как пальцы человека, и угрожающе изогнутые. Металлическая крыша была почти сорвана.
Макс лихорадочно отправил сообщение на терминал: «Чрезвычайная ситуация, смена курса на ближайший полицейский участок. Беру на себя ответственность за любые нарушения правил дорожного движения».
Транспортный поток расступился перед такси, машина свернула с сети и спикировала с рампы вниз, остановившись на бетонной остановке на уличном уровне, прямо напротив участка и стоявшей рядом с входом полицейской машины, из которой еще не успел вылезти коп. Вытаращив глаза, он выхватил пистолет и бросился к такси.
Когти клацали, пытаясь схватить Макса. Он открыл дверь и выскочил из машины в поисках более надежного укрытия.
Что-то ударило его между лопаток, и он пошатнулся. Плечи будто пронзила ледяная сосулька, и он взвыл от боли. Металлические когти впились в плоть и подняли Макса в воздух. Он чувствовал, как напряглись его мышцы, вот-вот готовые порваться. Но тут когти отпустили его, и он упал навзничь. Дыхание перехватило, и он остался лежать, схватившись за живот. Что-то черно-синее, смутное, спикировало к нему сзади. Макс почувствовал, что его потянули за ремень, и через мгновение вновь оторвался от земли. Когтистые твари несли его за ремень, словно чемодан за ручку.
Он поднялся на два, три, пять метров над бетонкой, затем еще выше. Раздался выстрел, и Максу показалось, что полицейский упал под натиском крылатой тьмы.
Очертания города слились в серое пятно. Макс слышал хлопки могучих крыльев над головой. Он думал: «Я слишком тяжелый. Я не создан для полета».
Но его несли все выше. Крылья летучих тварей хлопали и поскрипывали, но в остальном Макс летел в тишине. Он перестал вырываться. Освободись он сейчас, и его ждет падение с высоты не меньше десяти этажей. Он обмяк и обреченно повис, будто заяц в когтях ястреба.
Внизу в поле его зрения появились еще две твари. Они несли несчастного полицейского – крупного лысого мужчину с пивным брюшком. Одна тварь держала его за лодыжки, другая – за шею. Коп не подавал признаков жизни, и судя по положению головы, его шея была сломана.
Если не считать свиста бьющего в лицо ветра и боли от врезавшегося в кожу ремня, Макс не чувствовал ничего, как во сне. Ему было страшно, безумно страшно, но страх каким-то образом слился с окружающим миром, превратившись в привычный, незаметный раздражитель вроде шума с соседней стройки. Но стоило Максу присмотреться к несущим его созданиям, как его охватило пугающее ощущение дежавю. Он помнил их из снов. Два дня назад он проснулся, бормоча «летучие твари, твари с когтями». Они были из винила. Сине-черного винила, натянутого на, как ему показалось, алюминиевый каркас. Они напоминали костистых, почти скелетоподобных женщин, с едва заметными твердыми бугорками на месте грудей и руками, переходящими в широкие, зубчатые, кожистые крылья. У них были женские головы с яркими, похожими на мочалки зелеными париками, но вместо глаз были линзы фотокамер, по одной на глазницу. Когда они открывали рот, Макс видел вместо зубов иссиня-серые лезвия, идущие по всей длине узких челюстей. «Это гарпии, – решил он. – Виниловые гарпии».
Одна гарпия, что летела в трех метрах внизу, повернула виниловую голову и уставилась глазами-фотообъективами на Макса. Открыв рот, она вздернула подбородок, будто собравшаяся завыть собака. Но вместо воя раздалось предупреждение о воздушной тревоге: «ВСЕМ УКРЫТЬСЯ В УБЕЖИЩАХ! ВСЕМ НЕМЕДЛЕННО УКРЫТЬСЯ В УБЕЖИЩАХ! НЕ СОБИРАЙТЕ ВЕЩИ. ОТПРАВЛЯЙТЕСЬ ВСЕЙ СЕМЬЕЙ В УБЕЖИЩЕ. НИЧЕГО С СОБОЙ НЕ БЕРИТЕ. ВОДА И ПИЩА БУДУТ ПРЕДОСТАВЛЕНЫ НА МЕСТЕ. НЕМЕДЛЕННО УКРОЙТЕСЬ…»
Две другие гарпии подхватили сообщение. «НЕМЕДЛЕННО ОТПРАВЛЯЙТЕСЬ В УКРЫТИЕ!» – раздавался бесполый, бесстрастный голос. «ОТПРАВЛЯЙТЕСЬ ВСЕЙ СЕМЬЕЙ В УБЕЖИЩЕ».
Макс догадался, что для гарпий эти слова не несут никакого смысла. Для них эти звуки значили то же, что и карканье для ворон – объявление окружающей территории своей.
Они пробыли в воздухе не более десяти минут, рывками перемахивая через крыши и прочие городские постройки. Наконец началось снижение. Они были над Окраинным городом, прежде носившим имя Южный Бронкс. Здесь люди еще пользовались автомобилями, оснащенными двигателями внутреннего сгорания – если могли достать контрабандный бензин. Улицы были покрыты потрескавшимся, в выбоинах, асфальтом. Полиция почти не заглядывала в эти края; камеры наружного наблюдения были сломаны, тротуары завалены мусором, а две трети зданий давно не видели жильцов.
Макс опускался на старомодную, покрытую гудроном крышу пятиэтажного дома, втиснутого между тремя зданиями повыше. Все четыре дома казались заброшенными, а вот здание напротив, через дорогу, было кем-то занято: прямо в вентиляционной шахте сушилось белье, а на крыше стоял ребенок – маленькая темнокожая девочка. Она смотрела на Макса без всякого удивления, и при виде этой девочки актеру сразу стало легче на сердце.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?