Текст книги "Не загоняйте убийцу в угол"
![](/books_files/covers/thumbs_240/ne-zagonyayte-ubiycu-v-ugol-50276.jpg)
Автор книги: Хосе Мариа Гелбенсу
Жанр: Зарубежные детективы, Зарубежная литература
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
– Это все потому, что река близко, – сказал один рабочий. – Они приползли оттуда, пока вас дома не было, и затаились, а сегодня мы их спугнули.
– Может, у них там потомство, – предположил дедушка.
– Что вы, – возразил другой рабочий, – будь там потомство, они бы бросились на нас.
Точно так же Ана Мария чувствовала себя и сейчас. Она не была готова к тому, что неожиданно обрушилось на нее: там, где другие видели просто забавный поворот событий, за которым ничего не должно последовать – или должно? – она видела знак беды. Нет, не беды, но чего-то неправильного. Что-то пойдет не так, как должно. И мысль, что лето будет омрачено мрачными предчувствиями, как небо темными тучами, угнетала Ану Марию.
И тут она заметила, что Лопес Мансур не участвует в общей оживленной беседе, а смотрит вслед Карлосу и Кармен. На минуту Ане Марии показалось, что его тоже одолевают странные предчувствия.
– Преступление загадочное, а значит, тут есть о чем беспокоиться, – говорил в эту минуту Фернандо.
Опять это преступление.
Елена смотрела, как Кармен и Карлос отделились от остальных, пересекли площадку перед портиком и медленно пошли вниз по аллее, вдоль которой росли грабы. Гости уже пили кофе, перебравшись от большого стола в уголок, где плетеные кресла в привольном беспорядке расположились около такого же дивана. Рядом на столике стояли кофейные чашечки и пирожные. Елена в сотый раз спрашивала себя, о чем, интересно, думает ее сестра, вокруг которой вечно вьются мужчины, и почему, собственно, она не выходит замуж. Елена не собиралась вмешиваться ни в жизнь Кармен, ни в ее отношения с окружающими, но шестое чувство подсказывало ей. что дело тут не столько в неразборчивости, сколько в нерешительности. Елена была убеждена, что ее сексуальный опыт значительно превосходит опыт сестры, и эта уверенность приятно щекотала нервы. Кармен вела странный образ жизни, который Елена ни в коем случае не одобряла. Сегодня ни один из присутствующих мужчин не годился на роль пажа: возможно, поэтому Карлосу удалось полностью завладеть вниманием Кармен, и, стоя в двух шагах от остальных, они чувствовали себя наедине.
Посмотрев на Карлоса, Елена раздраженно пробурчала: «Ну и манеры!» Глядя, как он машет руками, как пускает в ход все свое обаяние, ухаживая за Кармен, она все больше и больше распалялась. Елена подумала, что надо было под благовидным предлогом отказаться от этого приглашения. И если она этого не сделала, то только из-за Аны Марии, – такая милая, ну как ей откажешь. Но Елена считала, что сегодня ей пришлось проявить больше выдержки, чем можно требовать от человека на отдыхе: за столом она терпела этого зануду Мансура, а теперь еще этот Карлос, который совершенно покорил ее сестру, отойдя с ней в сторону и не обращая ни малейшего внимания на остальных. «Почему я ее пригласила? – спрашивала себя Елена, и ответ напрашивался сам собой: Потому что я делаю это каждый год, и в этом году Кармен согласилась».
И все-таки у Карлоса, как у всякого холостяка, были отвратительные манеры. Конечно, встречаются исключения, но к Карл осу это не относилось: он был невоспитанным холостяком, который привык считаться только с собственными желаниями: в любую минуту мог повернуться и уйти, не затрудняя себя соблюдением элементарных приличий, если кто-то или что-то его не интересовало. Конфликты, мелкие неудобства, да просто скука, зачастую неотделимые от человеческих отношений, – все это было неведомо Карлосу. Он ускользал, и все тут. Под любым предлогом. А подчас и без него. Кто дал ему право чувствовать себя на особом положении? «Мы, – думала Елена, – мы все, и, в первую очередь, Ана Мария, которая носится с ним, будто он ее брат». Если Карлос начинал скучать, он просто отключался и с головой погружался в свои мысли. И никто его не упрекал. Сегодня ему вздумалось быть оживленным – и он был оживленным. Завтра ему вздумается молчать – и он слова не проронит. «А на других наплевать, – думала Елена, – хорошо устроился!» И вот теперь он говорит и говорит, не давая Кармен и рта раскрыть, завораживая ее, словно заклинатель змей. Это он-то, такой молчаливый, когда ему хочется! Елена легко раздражалась, но время и опыт сделали свое: обуревавшие женщину мысли и чувства не отражались на ее лице. И только Хуанито, благодаря прожитым бок о бок годам, часто угадывал, что мучает жену.
– Елена, дорогая, посмотри в другую сторону, у тебя же все на лице написано, – прошептал он.
Она думала: ну и пусть, пусть замечают, пусть все знают, каково ей, может, тогда оставят ее в покое, как Карлоса, и она будет делать, что вздумается. Но нет, такой удаче не бывать. А ведь она только и хочет, чтобы все вели себя вежливо, другими словами, – как положено. Кому нужны представления, вроде того, что устроили Кармен и Карлос? Это как с дурными манерами. Почему люди прилагают столько усилий, чтобы выглядеть невоспитанными? Почему многие не умеют себя вести? Елене виделось в этом какое-то извращение. Каждый год она встречает в Сан-Педро людей, выставляющих напоказ свои дурные манеры, словно весь год они старательно соблюдают приличия, а на отдыхе, наконец, позволяют себе расслабиться и больше не прятать хамство, которое им приходится – по мере возможностей – скрывать в течение остальных одиннадцати месяцев. И таких с каждым годом все больше и больше. Если и дальше так пойдет, то скоро от них некуда будет деться.
Не умолкая ни на минуту, Карлос как бы случайно взял Кармен под руку, и уже не отпускал. Кармен от души смеялась, в восторге от него. Елена хорошо знала сестру: восторг ее объяснялся тем, что за ней ухаживали на глазах у всех. «Этот чертов Карлос, – думала Елена, – строит из себя покорителя женских сердец». И тут же вспомнила, как тот обычно держался с ней: или смотрел сквозь нее, или воспринимал ее исключительно как часть пейзажа. Неизменно вежливый, Карлос совершенно равнодушно произносил пару-другую фраз – и все. Нет, конечно, дело не в том, что он мог бы заинтересовать ее, или она – его. Нет, дело в воспитании. В разнице между хорошим и плохим воспитанием. Если для Карлоса она – пустое место, то, надо, по крайней мере, соблюдать приличия и не подчеркивать этого; а если он так не считает, то, по крайней, мере должен давать это понять всякий раз, когда они встречаются, а встречаются они довольно часто.
С видом знатока Хуанито Муньос Сантос отпил глоточек орухо,[2]2
Алкогольный напиток из выжимок винограда.
[Закрыть] которым угостил их Фернандо, взглянул на кончик гаванской сигары и, с удовлетворением отметив, что тот горит ровно, затянулся. Смешанный вкус спиртного и табака приятно разошелся по всему телу, и Хуанито благодушно вздохнул, но в его вздохе отчетливо прозвучало нетерпение. Из-под портика подул и тут же стих легкий ветерок.
Трое мужчин – Хуанито Муньос Сантос, Лопес Мансур и Фернандо – сидели чуть поодаль от жен; те разговаривали, устроившись в принесенных из сада полотняных гамаках, которые они повесили прямо под открытым небом, на площадке перед портиком.
– Я считаю, – начал Хуанито Муньос Сантос, – что это убийство – просто сведение счетов. Других вариантов нет, и быть не может. Разве не так?
Фернандо достал из кармана пачку сигарет и, закурив, ответил:
– Этого мы не знаем, Хуанито. Понимаешь, не знаем.
– Ну, посмотри, – не допускающим возражений тоном сказал Хуанито. – Вспомни все наши разговоры с судьей. Когда мы его видели в последний раз? На прошлой неделе? Он же вечно рассказывал какие-то кровавые истории, от которых мороз по коже, про свои безжалостные приговоры, словно он был самым суровым судьей в Испании. И честно говоря, не думаю я, что он был таким хорошим человеком, как говорят. Одержимым он был, это да. Я спокойно отношусь к таким людям, хотя сам трезво смотрю на окружающий мир и понимаю, что есть определенные правила игры… Но судья Медина был одержимым, пусть мы и слушали его всегда с удовольствием. Человек другой эпохи, на мой взгляд, слишком непреклонный, если уж честно. Поэтому я тебе и говорю: кто-то вполне мог свести с ним счеты, наверняка найдется немало людей, которым он насолил. Во всяком случае, даже не зная его, я не хотел бы, чтобы он рассматривал мое дело. А уж зная, и подавно, – добавил Хуанито.
Тут молчавший до сих пор Лопес Мансур заметил:
– Почему другой эпохи? Этой тоже. Может, он был в ТОП.
Бросая подобное обвинение, Лопес Мансур прекрасно понимал, что оно может оказаться правдой, а может и ложью; но, слушая Хуанито, он уже начал создавать в своем воображении образ судьи, и занятие это развлекало его гораздо больше, чем доводы Хуанито.
– Серьезно? – заинтересовался Фернандо. – Ты точно знаешь?
– Где-где? – спросил Хуанито.
– В Трибунале общественного порядка, – пояснил Фернандо. – Они рассматривали политические дела.
– Ну, так тем более я прав, – подытожил Хуанито, внимательно разглядывая обволакивавшее его облачко сигарного дыма.
– Я не слышал, чтобы он был в ТОП, но голову на отсечение не дам, хотя очень странно, что судья ни разу не упомянул об этом, когда рассказывал про свои подвиги. Эти Трибуналы рассматривали обвинения против антифранкистов, – повернулся Фернандо к Хуанито и Добавил: – и, как ты понимаешь, выносили приговоры, которые совершенно не соответствовали принципу справедливости наказания. Однако между этим и убийством судьи – целая пропасть.
– Возможно, – кивнул Хуанито, – к тому же теперь нет ни левых, ни правых.
– Неужели? – тут же отозвался Лопес Мансур. – А я-то и не знал.
Фернандо и Хуанито посмотрели на него, но взгляды их выражали совсем разное.
– Как бы то ни было, – Мансур вступил в разговор, чтобы отрезать своим собеседникам путь к отступлению, – я пока не вижу поблизости ни одного… красного, – он подчеркнул это слово – который готов убить судью, приговорившего его бог знает сколько лет назад к тюремному заключению за то, что у него дома была копировальная машина, и он печатал на ней листовки. Я говорю это так, к примеру, – добавил Мансур, увидев, какие лица стали у его собеседников, и тут же предостерегающе поднял руку: – Ничего подобного! Я никогда не держал дома копировальной машины, и судья Медина никогда не выносил мне приговора за участие в политической борьбе!
Фернандо расхохотался:
– Ого, какой ты красный!
– А, так ты был с ними? – заинтересовался Хуанито.
– Нет, – ответил Мансур, – я убивал только по заказу, и мне было плевать, кто платит.
Приоткрыв рот и удивленно подняв брови, Хуанито недоверчиво смотрел на Мансура.
– Ну, ты шутник, – только и сказал он.
Фернандо вмешался в разговор:
– Версия сведения счетов совсем не плоха, но уж очень неправдоподобна. Ну кто поедет сюда, чтобы перерезать горло судье, которого он ненавидит по каким-то своим, неизвестным нам причинам – предположительно из-за того, что судья сильно подпортил ему жизнь?
– Бывали случаи, когда люди стреляли в своих врачей или членов конкурсной комиссии, рассматривавшей их заявку, – заметил Хуанито.
– Ты говоришь «стреляли», – ответил Фернандо. – В этом-то и дело, на мой взгляд: тут никто не стрелял.
Хуанито уставился на него, раскрыв рот. Лопес Мансур улыбнулся и сказал:
– Да, в этом убийстве есть что-то такое…
– Утонченное? – неуверенно подсказал Фернандо.
– Пожалуй; что-то в этом роде.
– Я с самого начала так считал, – заметно оживился Фернандо. – Вот почему оно меня сильно беспокоит.
– Беспокоит? Тебя? – Хуанито смотрел на них, как человек, впервые в жизни попавший на теннисный матч.
– Да, его беспокоит, – ответил Мансур. – Мне не приходило в голову посмотреть на случившееся под этим углом зрения, но я согласен, что тут, действительно, есть из-за чего беспокоиться.
– Послушайте, – запротестовал Хуанито, – может, вы перестанете говорить загадками? А то я ничего не понимаю.
– Фернандо считает, – начал терпеливо объяснять Мансур, – что это преступление «авторское», что оно – необычное и, наконец, не исключено, что… убийца – не человек со стороны, а живет где-то поблизости.
– То есть как?! – воскликнул Хуанито, от возбуждения забыв про сигару. – Ты что, думаешь, мы можем знать этого человека?!
– Да, не исключено, – ответил Фернандо. – И это даже не мое мнение. Мне кажется, именно так с самого начала считает судья де Марко, а у нее гораздо больше фактов.
– Ну нет! – запротестовал Хуанито. – Этого не может быть! Кому мог помешать судья Медина? Кому-нибудь из Сан-Педро?
– О чем вы тут разговариваете? – послышался за его спиной голос Елены.
– Да так, ни о чем, – рассеянно ответил Хуанито. – Наш милый Фернандо думает, что убийцей может оказаться кто-нибудь из здешних, из Сан-Педро…
– Что?! – хором воскликнули три женщины, сразу повернувшись к ним.
– Да вовсе нет, – попытался исправить положение Фернандо. – Это просто одна из версий, и только. Мы тут сидим, болтаем, перебираем все варианты. Так что не принимайте это всерьез.
– Ничего себе варианты! – сердито сказала Елена. А когда женщины успокоились, Фернандо процедил:
– Хуанито, неужели нельзя попридержать язык? Ты думаешь, что говоришь и кому?
– Ну уж такой я, что с этим поделаешь, – уныло отозвался Хуанито.
Лопес Мансур подумал, что надо бы, наконец, немножко размяться. На него нашла дремота; более того, он заснул. И понял это, только открыв глаза и обнаружив, что остался под портиком в одиночестве, и даже кофейные чашечки уже убраны со стола. Мансур осторожно посмотрел по сторонам, затем на площадку перед домом – никого. Он с опаской взглянул на часы – пять, вряд ли он проспал более получаса. Неужели все разошлись? Мансур неуверенно вошел в дом и увидел Фернандо; тот читал газету. Услышав шаги, Фернандо взглянул поверх очков – у него была дальнозоркость – и улыбнулся:
– Я смотрю, орухо подействовало на тебя прекрасно, – заметил Фернандо, откладывая газету в сторону.
Лопес Мансур кивнул:
– Прекрасно и не без пользы: расслабился, вздремнул – и никакого тебе похмелья. Но мне очень неудобно, что я заснул.
– Какие пустяки! Верный признак, что ты хорошо пообедал.
– Или первый признак старости.
– Ах-ах-ах! Кокетничать можешь с дамами, со мной эти штучки не проходят.
– Да нет, я серьезно, – сказал Мансур. – Ничего себе – заснуть у всех на виду. Представляю, что мне устроит Кари.
– Они с Аной Марией пошли пройтись, и она не казалась сердитой. Они отправились погулять, чтобы еда улеглась. Лично я думаю, – Фернандо доверительно улыбнулся, – они тебе завидовали.
– Все?
– Все без исключения.
– А… – Мансур на секунду запнулся – новая парочка тоже?
– Парочка? Ах, Кармен и Карлос? Ну, такие смелые догадки строить еще рано. Моя жена обожает устраивать счастье других. Но, пожалуй, ты прав: не все тебе завидовали. Во всяком случае, Кармен и Карлос вряд ли. По-моему, они пошли прогуляться по поселку.
– М-м-м… есть что-то странное, почти чудовищное в этой парочке.
– Что?! Ну знаешь! Я считаю, что их еще рано называть парочкой… И как ты сказал, «чудовищное»?
Странно! Мне бы такая мысль никогда не пришла в голову.
– Говоря «чудовищное», я имел в виду отвратительное или жестокое, – уточнил Мансур.
– Послушай! Что за глупости!
– Ты прав. Конечно, просто глупости. Пожалуйста, забудь мои слова.
Фернандо еще что-то говорил, а Лопес Мансур уже повернулся и направился к двери; медленно пройдя под портиком, он оказался на площадке перед домом.
Мансур удивлялся самому себе: заговорить об этом с Фернандо Аррьясой, которого он едва знал! Но вырвавшиеся слова так точно отражали его ощущение, и он так ясно чувствовал свою правоту, что теперь хотел понять, в чем же причина этой уверенности.
Итак, он сказал «чудовищное». Именно это слово. А ведь мог сказать «вызывающее» или «неподходящее». Но нет. Мансур ни минуты не сомневался: Кармен Валье была из тех женщин, которые заставляют тебя страдать просто потому, что они так устроены. Но это никогда не останавливает мужчин, ведь мы, непонятно, почему, уверены в себе, размышлял Мансур, а, значит, причину жестокости надо искать не здесь. Безусловно, этот Карлос Састре, такой уравновешенный и решительный, что-то скрывает. Но что, спрашивал себя Мансур. Тайну? Нет. Свой характер, вот что он скрывает. Было в характере Карлоса что-то потаенное, а с Кармен Валье он вел себя открыто: возможно, поэтому союз этих двух людей и казался чудовищным, – так у закраины сумрачного колодца ощущаешь тревожные испарения, которые поднимаются из глубины… Но значит… значит, если кто-то бросит камень в колодезную воду, то скрытое от посторонних глаз придет в движение, всплывет на поверхность. Пока все пили кофе, Кармен и Карлос прогуливались там, где сейчас шел он. Мансур с удовольствием глубоко вдохнул воздух. Его чувства по отношению к этой паре лишены каких-либо оснований.
– Дорогой!
Голос Кари вернул его к действительности. Она приветливо махала ему рукой, стоя вместе с Аной Марией около увитой диким виноградом перголы; расположенная поодаль от дома, пергола находилась в середине сада, и от нее лучами разбегались во все стороны дорожки, вдоль которых росли цветы. Небольшой, ухоженный сад во французском стиле – Мансуру казалось, что он плохо вписывается в окрестный пейзаж, – с двух сторон окаймляли посаженные вдоль стены ровные ряды деревьев, в основном, каштанов и фейхоа.
Увидев радостно машущую ему Кари, которая вовсе не сердилась за то, что он так некстати заснул на виду у всех, Мансур заторопился вниз, к женщинам.
Карлос смотрел на раскинувшееся перед ним море и чувствовал, что доволен собой. Проводив Кармен до дома Муньос Сантосов, он решил отправиться в Сан-Педро-дель-Мар. Там он долго прохаживался взад-вперед по молу, заканчивавшемуся небольшим маяком. Карлос очень любил тут гулять. Обычно он шел низом, по той части мола, что была развернута к порту, а о высокую стену, защищавшую мол от морской стихии, бились волны. Они ударялись о валуны, громоздившиеся в его основании и игравшие роль волнореза, потом рассыпались, превращались в мириады брызг, и иногда, перелетая через стену, мелким дождичком падали к ногам Карлоса. Ближе к маяку стена Резко обрывалась, оставляя эту часть мола без прикрытия, и, если не поберечься, то вымокнуть здесь можно было как следует.
На самой оконечности мола, где вода обступала его с трех сторон, Карлоса всегда охватывало радостное возбуждение. Он сел, прислонившись спиной к маяку, подобрал колени и облокотился о них; перед ним простиралось бескрайнее море. Время здесь переставало существовать, дул бодрящий северо-западный ветер. Вдали, по почти безоблачному небу изредка проплывали тучки, и солнце уже не палило вовсю.
По правде говоря, Карлос был доволен, что пошел на обед к Ане Марии и Фернандо. Прошлую ночь он спал плохо, то и дело просыпался от страха: его мучили кошмары. Потом он весь день избавлялся от опасных улик. Было совершенно очевидно, что напряжение еще не спало; не помогла и часовая прогулка быстрым шагом вдоль берега моря. Позже, когда он принимал душ, собираясь идти к супругам Аррьяса, Карлос решил было остаться дома – ни думать, ни разговаривать не хотелось. Возможно, если он выспится дома как следует, бодрость вернется к нему. Но представив себе огорчение Аны Марии, которая уже не успеет найти Кармен пару за обеденным столом, Карлос понял, что пойдет, несмотря ни на что. Но быть сегодня на высоте он не надеялся. Зато как он радовался теперь! Если что-то и могло влить в него силы, так это встреча с Кармен Валье. Она приехала в Сан-Педро как раз накануне того дня… Лучше не думать об этом, Карлос даже покрутил головой: это было одно из тех удивительных совпадений, которые он не признавал, хотя не переставал восхищаться ими. Как же ему повезло!
В Кармен было что-то простодушное, и это его притягивало. Без сомнения, она была не просто красивой, но по-настоящему привлекательной женщиной, знала об этом и в большей или меньшей степени этим пользовалась, но в глубине ее души таилось простодушие, и Карлос не сразу разглядел его. Устоять перед сочетанием броской красоты и простодушия казалось невозможным. Никогда раньше Карлос не встречал такой женщины. И потом, эти огромные глаза, серые с зеленоватым отливом, – он сразу обратил на них внимание. Но глаза ее не были бы так прекрасны, если бы не то особое выражение лица, в котором сквозь блистательную красоту проглядывало простодушие. Самое удивительное, что Кармен Валье была еще не замужем в свои… Сколько ей лет, интересно? Ему показалось неудобным спрашивать об этом у Аны Марии… Пожалуй, лет тридцать пять, может, немножко больше. Сорок? Мысли Карлоса текли беспорядочно, как всегда в минуты почти физического наслаждения, которое он испытывал, сидя на этом месте в своей любимой позе. Одиночество Кармен казалось странным. Возможно, ей трудно понравиться, угодить? Впрочем, он ведь и сам такой, а то и почище. Но его-то жизнь никогда щадила, и ласки он видел немного, а Кармен казалась избалованной. Какой она окажется – ласковой, а может, кокетливой? Внимательный взгляд Карлоса разглядел ее простодушие, когда они прохаживались по площадке перед домом Аррьясы, и он говорил и говорил без умолку, не давая ей вставить ни слова. И вот тут она и выдала себя: в том, как она его слушала и как смотрела на него, в выражении ее лица и глаз, в манере Держаться проступило что-то от робкой девочки-подростка – тридцатилетняя женщина так себя не ведет. Ее глаза говорили ему: «Ты мне нравишься», и та ерунда, которую он нес, стараясь развлечь, увлечь, заворожить, нисколько не интересовала Кармен – ее интересовал он сам. В этом Карлос был уверен, и внимание, с которым женщина его слушала, относилось не к тому, что он говорил, – просто это был ее способ принимать его ухаживание. Поэтому они простились сдержанно – отношения их уже начались, были неотвратимы, но никто, кроме них двоих, об этом не знал. Карлос проводил Кармен до дверей дома Муньос Сантосов и отправился один в Сан-Педро. Он решил не нарушать очарование: хотелось продлить его. По сути, Карлос открыл дверь и тут же прикрыл ее. И дело не в страхе или нерешительности – он словно говорил: «Все уже началось, мы оба это знаем и в любую минуту можем вернуться – дорога известна обоим».
Какая-то парочка подошла к маяку и смутилась, увидев Карлоса. Они растерялись, и он почувствовал прилив великодушия. Одним ловким движением – он сохранил еще завидную ловкость – Карлос вскочил на ноги и отряхнул брюки. Улыбнувшись влюбленным, он оставил их наедине друг с другом и, повернувшись к ним спиной, зашагал по молу к берегу, возвращаясь тем же путем. На неровном цементном покрытии стояли лужицы, которые приходилось обходить. И тут неожиданно на него обрушился сноп брызг.
Судья де Марко валилась с ног от усталости. Весь день с раннего утра она работала с капитаном следственной группы, приехавшей из Сантандера. Прокурору пришлось вернуться в Сантандер: случилось что-то из ряда вон выходящее, и его срочно отозвали. Теперь дело вела только Мариана, поэтому у нее не было ни минуты передыха. И даже за едой – бутерброд и кофе в ближайшем баре – она думала о ходе расследования. Имеющаяся информация позволяла восстановить картину преступления, но в ней не было и намека на то, кто его совершил. Да, они знали, что убийца прошел через дверцу в стене сада, обошел дом кругом и только потом вошел внутрь через главную дверь, которая днем всегда отперта, за исключением тех случаев, когда никого нет дома. Полиция пришла к выводу, что возвращался убийца тем же путем. Предполагалось, что скрылся он в роще, но больше они ничего не знали. Куда преступник делся потом? Следы его терялись среди деревьев. Впрочем, около дома отчетливых следов тоже не было, но все же они могли предположить, что до или после преступления убийца прошел мимо окна, перед которым сидел судья Медина – спал или уже был мертв? Действовал преступник быстро и точно; когда он пришел, судья, без сомнения, спал и, вероятнее всего, так и не успел проснуться, хотя застывшее на его лице выражение можно было расценивать как изумление; впрочем, не исключено, что это результат посмертного искажения черт. В любом случае, они считали: убийца ушел не сразу – он хотел убедиться, что казнь свершилась.
«Казнь?» – тут же поймала себя на слове судья де Марко. Оно пришло ей в голову бессознательно, неожиданно для нее самой. Почему смерть судьи Медины навела ее на такую мысль?
Убийца действовал с леденящим душу хладнокровием. В этом не сомневались ни судья де Марко, ни капитан Лопес, начальник следственной группы из Сантандера. Версию о забравшемся в дом грабителе они сразу решительно отклонили. Без сомнения, тот, кто совершил это преступление, пришел с единственной целью – убить судью Медину, но почему, они пока не знали. С трудом верилось и в версию о том, что убийство – дело рук кого-то из приезжих, поспешивших тут же убраться восвояси. Конечно, эту версию нельзя было совсем сбрасывать со счетов, но всерьез они ее в расчет не принимали. Главный вопрос – как и откуда появился убийца? Как и куда он скрылся потом? Они прочесали все окрестности, но поблизости от дома не удалось обнаружить свежих следов протекторов; не было их и на выходе из рощи, в которой, как они предполагали, он скрылся, а значит убийца не оставлял там машину. Свидетелей, по крайней мере, пока, тоже не было. Версия хорошо продуманной и спланированной мести была бы вполне правдоподобной, обнаружь они хоть намек на причину этой мести, – но его не было. Поэтому выбора у судьи де Марко не оставалось: она могла опереться только на появившееся у нее в самом начале предположение – убийца жил не просто в Сан-Педро-дель-Мар, а по соседству с судьей Мединой, в одном из двух поселков отдыхающих. Предположение это еще больше запутывало дело, потому что мысль, будто кто-то из владельцев этих домов был способен на подобное преступление, казалась невероятной. Следствие отрабатывало и версию о том, что убийство совершено кем-то из отдыхающих, не имевших тут своего дома и снимавших жилье только на лето. Мариана надеялась, что эта версия поможет напасть на след преступника и убийцей окажется человек, снявший квартиру или виллу – впрочем, последнее представлялось сомнительным, – чтобы держать жертву в поле зрения, пока не появится возможность привести свой план в исполнение. Судья де Марко вспомнила, как Сонсолес повторила ее же слова: «Тут так не убивают». В общем, они почти ничего не знали, даже о мотивах преступления. В таком же положении находилась и следственная группа Судебной полиции. На какой версии остановиться? Несмотря ни на что, Мариана склонялась к версии убийства из мести: она казалась ей наиболее правдоподобной. Кроме того, судья де Марко была убеждена: убийство продумано заранее, а значит, о случайном стечении обстоятельств или о неожиданном порыве речь идти не может.
Таковы факты, и они подтверждают версию убийства из мести. В этом случае ей придется досконально разбираться в прошлом судьи Медины, а следственной группе – заняться его личными и профессиональными связями, чтобы найти зацепку, которая поможет понять, кто из многочисленных отдыхающих, в первую очередь, приехавших ненадолго, имел отношение к убитому. Может, отсюда мысль о казни? Судья де Марко верила в предчувствия, потому что она доверяла профессиональному опыту; а это означало, что мысль о казни, окольным путем проскользнувшая в ее сознание, была связана с чем-то, в чем она пока не отдавала себе отчета. С чем?
Терпение, со временем все прояснится. Может быть, с тревожным беспокойством, возникшим у нее с самого начала из-за обстоятельств убийства? А может, и нет. Предчувствия, как любила говорить судья де Марко, обычно на чем-то основаны.
– Я все сделала, сеньора.
Ана Мария взглянула на стоявшую перед ней прислугу поверх очков, которые она надевала для чтения. Девушка уже переоделась и собралась уходить.
– Прекрасно, Дора. Вы уходите? – И когда та кивнула, добавила: – Хочу напомнить, что вы должны вернуться не позже полуночи. Желаю вам хорошо отдохнуть.
– Спасибо, сеньора, – сказав это, девушка чуть присела, после чего вышла.
«Где она выучилась этим дурацким приседаниям?» – подумала Ана Мария.
– Сеньора…
– Что такое? – удивилась Ана Мария. – Разве вы еще не ушли?
– Нет, сеньора, сейчас ухожу. Я хотела только сказать, что суп в холодильнике, потому что сегодня очень жарко. И котлеты тоже.
Ана Мария снова взглянула на девушку поверх очков.
– Дора…
– Да, сеньора?
– Что говорят в Сан-Педро о смерти судьи Медины?
– Не знаю, сеньора, но я могу спросить у Хуаниты.
– Я хочу сказать, что думают люди?
– Да я и говорю, что не знаю. Что залезли воры и убили судью. И еще, что, может, это связано с политикой.
– С политикой?
– Ну да, только я не знаю: я в этом ничего не понимаю. Говорят, тут не обошлось без ЭТА.
– А вы сами что думаете?
– Я думаю, в ЭТА идут только очень плохие люди.
– Нет, я хочу спросить: что вы думаете о смерти судьи Медины?
– Ну… я думаю, кто-то заплатил ему долг смертью.
– Да? А с чего вы это взяли?
– Не знаю. Просто я так думаю.
– И вы думаете, убийца живет где-то поблизости?
– В Сан-Педро? Нет, что вы!
– Нет? А почему вы так в этом уверены?
– Да кому ж могло понадобиться убивать сеньора судью, он ведь и сам тут жил?
– Не знаю, всякое бывает…
– Хуанита говорит, убийца знал дом как свои пять пальцев, как оттуда выбраться, и все-все. И она говорит, он скрылся в роще.
– В таком случае… он живет неподалеку.
– Я не знаю, сеньора.
– Кстати, как себя чувствует тетя Хуаниты?
– Да что ей сделается, как ни в чем не бывало. После этого припадка она как второй раз родилась.
Дора запнулась, словно хотела что-то добавить.
– А Хуанита? Наверное, на нее все это тоже произвело большое впечатление?
– Ну, она-то не растерялась. Если бы не Хуанита, тетя прямо там померла бы. Но, по правде говоря, какая-то она будто рассеянная стала.
– Ну, вы же знаете: иногда люди сначала ведут себя обычно, как будто все ничего, а когда худшее позади, что-то у них внутри ломается. Может быть, и с Хуанитой так.
– Да я разве спорю, – поддакнула Дора.
– Прекрасно. Можете идти. До вечера, и желаю вам хорошо провести время.
– Большое спасибо, сеньора. Хорошего вам вечера, сеньора.
Ана Мария задумалась с раскрытой книгой в руках, потом взяла закладку и захлопнула книгу.
– Фернандо…
Фернандо снова зажег свет под портиком.
– Извини, я не заметил тебя и потушил, – сказал он. – Ты хорошо себя чувствуешь?
– Да нет, честно говоря, не очень, – отозвалась Ана Мария.
Фернандо с обеспокоенным видом присел на корточки перед женой.
– Нет-нет, к здоровью это отношения не имеет, – ласково улыбнулась она. – Как-то мне тревожно, и чем дальше, тем больше.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?