Текст книги "Занятные истории"
![](/books_files/covers/thumbs_240/zanyatnye-istorii-1472.jpg)
Автор книги: И. Судникова
Жанр: Юмористическая проза, Юмор
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 3 страниц]
Император Павел I
(1754–1801)
Император Павел I, подходя к Иорданскому подъезду Зимнего дворца, после крещенского парада, заметил белый снег на треугольной шляпе поручика.
– У вас белый плюмаж! – сказал государь.
А белый плюмаж составлял отличие бригадиров, чин которых в армии, по табелю о рангах, соответствовал статским советникам.
– По милости Божьей, Ваше Величество! – ответил находчивый поручик.
– Я никогда против Бога не иду! Поздравляю бригадиром! – сказал император и пошел во дворец.
* * *
Однажды проезжал император Павел мимо какой-то гауптвахты. Караульный офицер в чем-то ошибся.
– Под арест! – закричал император.
– Прикажите сперва смениться, а потом арестуйте, – сказал офицер.
– Кто ты? – спросил Павел.
– Подпоручик гауптвахты.
– Здравствуй, поручик.
* * *
В 1800 году, несколько исключенных из службы офицеров, сосланных на жительство в Смоленск, напившись пьяны, вынесли свои мундиры на двор и, при толпе народа, сожгли их.
Генерал-губернатором в Смоленске в то время был Михаил Михайлович Философов, человек необыкновенного ума и характера. Узнав о безрассудном поступке офицеров, он приказал арестовать их и ждал прибытия императора Павла, который в то время объезжал западные губернии.
Государь узнал об этом дорогою, прибыл в Смоленск в величайшем раздражении и отправился прямо в собор. При входе в храм, губернатор Философов стал в дверях и, расставив руки в обе стороны, не пускал государя.
– Что такое?! – воскликнул император.
– В Священном Писании, – твердо и спокойно ответил Философов, – сказано: Гневный да не входит в дом Божий.
Павел остановился, подумал и сказал:
Я не гневен, я равнодушен: прощаю всех.
– Гряди во имя Господне! – отвечал Философов, отступил в сторону и низко поклонился.
Государь в тот же день пожаловал ему Андреевскую ленту.
* * *
При одном докладе министра император Павел сказал решительно:
– Хочу, чтобы было так!
– Нельзя, государь!
– Как нельзя! Мне нельзя?
– Сперва перемените закон, а потом делайте, как угодно.
– Ты прав, братец, – ответил император, успокоившись.
* * *
Однажды Павел выехал из дворца на санках прокатиться. Дорогой он заметил офицера, который был настолько навеселе, что шел покачиваясь. Император велел своему кучеру остановиться и подозвал к себе офицера.
– Вы, господин офицер, пьяны, – грозно сказал государь, – становитесь на запятки моих саней.
Офицер встал на запятки за царем ни жив ни мертв. От страха у него и хмель пропал. Едут они. Завидев в сторонке нищего, протягивающего к прохожим руку, офицер вдруг закричал государеву кучеру:
– Остановись!
Павел с удивлением оглянулся назад. Кучер остановил лошадь. Офицер встал с запяток, подошел к нищему, полез в карман и, вынув какую-то монету, подал милостыню. Потом он возвратился и встал опять на запятки за государем.
Это понравилось Павлу.
– Господин офицер, – спросил он, – какой ваш чин?
– Штабс-капитан, государь.
– Неправда, сударь, капитан.
– Капитан, Ваше Величество, – отвечал офицер.
Повернули на другую улицу, и там офицер подал милостыню. Император опять спрашивает:
– Господин офицер, какой ваш чин?
– Капитан, Ваше Величество.
– Ан нет, неправда, майор.
– Майор, Ваше Величество.
На обратном пути, Павел опять спрашивает:
– Господин офицер, какой ваш чин?
– Майор, государь, – было ответом.
– А вот, неправда, сударь, подполковник.
– Подполковник, Ваше Величество.
Наконец они подъехали к дворцу. Соскочив с запяток, офицер самым вежливым образом говорит государю:
– Ваше Величество, день такой прекрасный, не угодно ли будет прокатиться еще несколь ко улиц?
– Что, господин подполковник, – сказал государь, – вы хотите быть полковником? Так вот нет же, довольно с вас и этого чина.
Государь скрылся в дверях дворца, а спутник его так и остался подполковником. Потому что, как известно, у Павла I не было шутки и все сказанное им исполнялось в точности.
* * *
Раз, при разводе караула, Павел I, прогневавшись на одного гвардейского офицера, закричал:
– В армию, в гарнизон его!
Исполнители подбежали к офицеру, чтобы вывести его из фронта. На что офицер громко сказал:
– Из гвардии да в гарнизон! Ну, уж это не резон.
Император расхохотался.
– Мне это понравилось, господин офицер, – сказал он, – мне это понравилось, прощаю вас.
Император Александр I
(1777–1825)
Воцарение императора Александра было встречено всеобщим восторгом. Петербургский генерал-губернатор, граф Пален, докладывая об этом государю, сообщил ему, между прочим, что народ с такою жадностью и радостью расхватал манифест о вступлении на престол, что теперь экземпляры его продаются уже по рублю.
– Государь, – прибавил Пален, – вы счастливы: вы любимы народом!
– Я тогда буду счастлив, – отвечал Александр, – когда и через пятнадцать лет увижу то же самое.
* * *
Фельдмаршал граф Н.И. Салтыков просил императора Александра при вступлении на престол об определении своего сына президентом в одну из коллегий.
– Я сам молод, – отвечал ему Александр, – и с молодыми советчиками мне делать нечего.
* * *
После венчания на царствование Александра I все лица, заключенные в предшествовавшее время в Петропавловскую крепость, были освобождены. Один из арестантов, оставляя каземат, написал на дверях его: «Свободен от постоя». Об этом донесли государю. Он улыбнулся и заметил, что следовало бы прибавить к надписи слово «навсегда».
* * *
Князь П.А. Зубов, оказавший императору Александру I при его воцарении важные услуги, просил государя исполнить одну просьбу, не объясняя, в чем она состоит. Государь дал слово. Тогда Зубов попросил подписать заранее изготовленный простительный и определительный указ для генерал-майора Арсеньева, который был наказан за то, что в итальянскую кампанию 1799 года бросил свой полк во время сражения. Император поморщился, однако подписал: «Принять вновь на службу». Через минуту, подойдя к Зубову, он начал просить его также выполнить одну свою просьбу. Зубов выразил готовность исполнить беспрекословно все, что прикажет государь. Тогда Александр сказал ему:
– Пожалуйста, разорвите подписанный мною указ.
Зубов растерялся, покраснел, но, делать нечего, разорвал.
* * *
В 1807 году, во время пребывания своего в Вильне, император Александр поехал однажды гулять верхом за город и, опередив свою свиту заметил на берегу реки Вилейки несколько крестьян, которые что-то тащили из воды. Приблизившись к толпе, государь увидел только что утонувшего парня. Крестьяне, приняв царя за простого офицера, обратились к нему за советом, что делать в этом случае. Александр тотчас соскочил с лошади, помог им раздеть несчастного и начал сам растирать его. Вскоре подоспела свита государя, среди которой находился и лейб-медик Виллье. Последний хотел пустить утопшему кровь, но она не пошла. Александр продолжал тереть его виски, руки и подошвы, однако утопший не подавал ни малейшего признака жизни. После длительных усилий Виллье, к величайшему огорчению государя, объявил, что все дальнейшие старания возвратить утопленника к жизни будут напрасны. Александр, несмотря на усталость, просил Виллье попробовать еще раз пустить кровь. Лейб-медик исполнил его настоятельное желание и, к удивлению всех, кровь пошла и несчастный тяжело вздохнул. Император прослезился от радости и умиления и, взглянув на небо, сказал:
– Боже мой! Эта минута – счастливейшая в моей жизни!
Возвращенному к жизни продолжали подавать деятельные пособия. Виллье старался удержать кровь, которой вытекло уже довольно. Государь разорвал свой платок, перевязал руку больного и оставил его не прежде, как уверившись, что он вне опасности. По приказанию Александра, бедняк был перенесен в город, где император не переставал заботиться о нем и по выздоровлении дал ему средства к безбедному существованию.
* * *
Однажды министр юстиции И.И. Дмитриев, явясь с докладом к императору Александру, представил ему дело об оскорблении Величества. Государь, отстранив рукою бумаги, сказал:
– Ведь ты знаешь, Иван Иванович, что я этого рода дела никогда не слушаю. Простить – и кончено. Что же над ними терять время?
– Государь, – отвечал Дмитриев, – в этом деле есть обстоятельства довольно важные, дозвольте хоть их доложить отдельно.
Александр, помолчав и подумав немного, возразил:
– Нет, Иван Иванович, чем важнее такого рода дела, тем меньше хочу их знать. Тебя это, может быть, удивляет, но я тебе объясню. Может случиться, что я, как император, все-таки прощу, но как человек буду сохранять злобу; а я этого не хочу. Даже при таких делах впредь не говори мне никогда имени оскорбителя, а говори просто: «дело об оскорблении Величества», потому что я, хотя и прощу, хотя и не буду сохранять злобы, но буду помнить его имя, а это нехорошо.
* * *
В сражении при Монмартре особенно отличился находившийся в русской службе генерал граф Ланжерон. Через несколько дней после этого, на обеде, к которому был приглашен и Ланжерон, император Александр обратился к графу и сказал:
– Я недавно осматривал высоты Монмартра и нашел там запечатанный конверт на ваше имя.
Ланжерон отвечал, что ничего не терял.
– Однако, я, кажется, не ошибся, – возразил государь, и, вынув из кармана пакет, подал ему, прибавив: – посмотрите.
Взяв пакет, Ланжерон с удивлением увидел, что он, действительно, адресован на его имя. Можно судить о его радости, когда, распечатав пакет, он нашел в нем орден св. Андрея Первозванного.
* * *
В 1818 году, беседуя с прусским епископом Эллертом, император Александр сказал: «Императрица Екатерина была умная, великая женщина, но что касается воспитания сердца в духе истинного благочестия, при петербургском дворе было – как почти везде. Я чувствовал в себе пустоту, и мою душу томило какое-то неясное предчувствие. Пожар Москвы (в 1812 году) просветил мою душу; суд Божий на ледяных полях России преисполнил мое сердце теплотою веры.
Тогда я познал Бога, как открывает нам Его Святое Писание; с тех только пор я понял Его волю и Его закон, и во мне зрела твердая решимость посвятить себя и свое царствование Его имени и славе».
* * *
Во время своего путешествия в Вятку в 1824 году государь Александр Павлович проезжал одну станцию на сибирском тракте. Пока перепрягали лошадей, он вышел прогуляться по довольно большому селению. По дороге зашел в небольшую, но светлую и довольно опрятную избу. Увидел старуху, сидевшую за прялкой, и попросил у нее напиться. Старуха, не знавшая о приезде государя, подала жбан холодного кваса. Напившись, государь спросил ее: видала ли она царя?
– Где ж мне, батюшка, видеть его? Вот, говорят, скоро проезжать здесь будет: народ-то, чай, валом валит, куда уж мне, старухе.
В этом время входит в избу свита государя.
– Экипажи готовы, Ваше Величество, – сказал барон Дибич.
В ту же минуту старуха сдернула с головы свою шамшуру (головной убор) и, подняв ее вверх, закричала: «Караул!»
Государь изумился:
– Что с тобою, старушка? Чего ты кричишь?
– Прости меня, грешную, батюшка царь! Нам велено было, как завидим тебя, кричать, а что кричать, не сказали…
Государь рассмеялся и, оставив на столе красную ассигнацию, отправился в дальнейший путь.
* * *
Проезжая в 1824 году через Екатеринославскую губернию, император Александр остановился на одной станции пить чай. Пока ставили самовар, государь разговорился со станционным смотрителем и, увидев у него на столе книгу Нового Завета, в довольно подержанном виде, спросил:
– А часто ли ты заглядываешь в эту книгу?
– Постоянно читаю, Ваше Величество.
– Хорошо. Читай, читай, – заметил император, – это дело доброе. Будешь искать блага души, найдешь и земное счастье. А где ты остановился в последнее чтение?
– На Евангелии святого апостола Матфея, Ваше Величество.
Государь по какой-то необходимости выслал смотрителя и в его отсутствие проворно раскрыл книгу на одной из глав Евангелия от Марка и вложил в нее пять сотенных ассигнаций.
Прошло несколько недель. Возвращаясь обратно по той же дороге, государь узнал станцию и приказал остановиться.
– Здравствуй, старый знакомый, – сказал он, входя к смотрителю, – а читал ли ты без меня свое Евангелие?
– Как же, Ваше Величество, ежедневно читал.
– И далеко дошел?
– До святого Луки.
– Посмотрим. Давай сюда книгу.
Государь развернул ее и нашел положенные им деньги на том же месте.
– Ложь – великий грех! – сказал он, вынул бумажки и, указывая смотрителю на открытую им страницу, прибавил: – Читай.
Смотритель с трепетом прочитал: Ищите прежде Царствия Божия, а остальное все приложится вам.
– Ты не искал Царствия Божия, – заметил государь, – а потому недостоин и царского приложения.
С этими словами он вышел, отдал деньги на бедных села и уехал, оставив смотрителя в полном смущении.
* * *
Император Александр I, принимая, проездом через какой-то губернский город, тамошних помещиков, между прочим у одного из них спросил:
– Как ваша фамилия?
– В деревне осталась, Ваше Величество, – отвечал тот, решив, что его спрашивают о семействе.
* * *
Император Александр I, по вступлении на престол, издал указ «об истреблении непозволительных карточных игр», где, между прочим, было сказано, что «толпа бесчестных хищников, с хладнокровием обдумав разорение целых фамилий, одним ударом исторгает из рук неопытных юношей достояние предков, веками службы и трудов уготованное». Всех уличенных в азартных играх приказано было брать под стражу и отсылать к суду. Государь, однажды встретив Левашева, сказал ему:
– Я слышал, что ты играешь в азартные игры?
– Играю, государь, – отвечал Левашев.
– Да разве ты не читал указа, данного мною против игроков?
– Читал, Ваше Величество, – ответил Левашев, – но этот указ ко мне не относится: он обнародован в предостережение «неопытных юношей», а самому младшему из играющих со мною 50 лет.
Император Николай I
(1796–1855)
Император Николай Павлович имел обыкновение прогуливаться рано утром и проходил по Адмиралтейскому бульвару, Английской набережной, Миллионной улице. Однажды, в пятницу на Вербной неделе, он заметил впереди солдата, который быстро шмыгнул в ворота. Государь своим мощным голосом сказал:
– Солдат, поди-ка сюда!
Солдат немедленно появился пред государем и, как ни струсил, отдал подобающую честь.
– Кто ты такой?
– Бессрочный отпускной пехотного полка.
– Что ты несешь?
– Собственную работу, Ваше императорское Величество, продавать.
Солдат развязал узел, в котором находилось несколько табакерок из папье-маше, с разными изображениями и рисунками, сделанными не совсем аляповато.
– Сам делал?
– Точно так, Ваше императорское Величество, собственное произведение.
Государь взял в руки одну, на крышке которой был нарисован портрет Наполеона I.
– У тебя есть свой император, почему же ты чужого нарисовал?
– Своему здесь быть не годится, Ваше императорское Величество.
– Почему же?
Солдат достал из узла еще одну подобную табакерку и начал объяснять.
– Когда желают понюхать, сейчас французского короля по носу (солдат стучит по крышке двумя пальцами), а как только понюхают: чхи! И – здравия желаю, Ваше императорское Величество! извольте посмотреть. И он показал на внутренней стороне крышки довольно схожий портрет императора Николая Павловича.
Государь рассмеялся, велел солдату отобрать ему три такие табакерки и, заплатив за них 50 рублей, направился в квартиру князя Паскевича.
Князь Иван Федорович еще спал.
– Вставай, отец командир, – провозгласил государь, – я тебе подарок принес, – и Николай Павлович, смеясь, рассказал объяснение солдата.
* * *
Император Николай Павлович посетил Дворянский полк. На фланге стоял кадет головой выше государя. Государь обратил на него внимание.
– Как твоя фамилия? – спросил он.
– Романов, Ваше Величество.
– Ты родственник мне? – пошутил государь.
– Точно так, Ваше Величество, – отвечал без запинки молодец-кадет.
– А в какой степени? – спросил государь, пристально посмотрев на кадета.
– Вы, Ваше Величество – отец России, а я сын ее, – отвечал находчивый кадет.
И государь изволил милостиво расцеловать своего находчивого внука.
* * *
Однажды император Николай Павлович возвращался в Зимний дворец по Екатерининскому каналу. Был морозный, тихий и светлый вечер. Около Каменного моста государь увидел мальчика мастерового, который стоял и горько плакал. Государь велел кучеру остановиться, подозвал мальчика и спросил, о чем он плачет?
Мальчик объяснил, что хозяин послал его за пивом, а он подскользнулся, упал и разбил бутылку, и теперь боится наказания, так как хозяин обращается с мастеровыми жестоко и взыскивает за всякую мелочь. Мальчик был красивый и понравился государю.
– Где живет твой хозяин?
– Здесь, на канале.
– Садись в сани.
Мальчик сел; подъехали к мастерской; государь вошел и назвал себя.
– Ну нет, – отвечал сапожник, – какой вы император! Ко мне император не пойдет; может быть, вы генерал, это, пожалуй.
Государь рассмеялся и сказал:
– Этого мальчика ты не тронь; сейчас приедет за ним флигель-адъютант и отвезет его ко мне.
Действительно, через час приехал флигель-адъютант, взял мальчика, который на другой же день был помещен в кадетский корпус.
* * *
Государь имел привычку на масленицу, во время качелей, выезжать на Марсово поле и объезжать шагом весь квадрат; однажды, среди общего ликования подгулявшего народа, толпа крестьянских детей подбежала к его саням и, не зная государя, запищала:
– Дедушка, покатай нас, дедушка!
Стоявшие подле будочники кинулись было разгонять детей, но государь грозно на них крикнул и, рассадив сколько уместилось детей в санях, обвез их вокруг Марсова поля.
* * *
Прогуливаясь по Невскому проспекту, император Николай Павлович встретил раз студента, одетого не по форме, возвращавшегося, как впоследствии оказалось, домой с приятельской попойки: шинель накинута была у него на плечи, шляпа ухарски надвинута на затылок, и неряшливость была заметна во всем.
Государь остановил его и спросил:
– На кого ты похож?
Увидев императора, студент растерялся и робко произнес в ответ:
– На маменьку!
* * *
Это было в 1829 году. Государь Николай I, по своему обыкновению, присутствовал на маскараде в Большом театре. Маскарады того времени отличались искреннею веселостью. Его Величество стоял около императорской ложи и беседовал с некоторыми из приближенных. Оркестр гремел торжественный марш. Государь, разговаривая, вместе с тем держал каску в руках и слегка выбивал ею такт по своей ноге. Султан, незаметно для всех, вывалился из каски и упал на пол.
В это время, весь сияющий, подходит к государю с пакетом в руках Великий князь Михаил Павлович. Известно, что князь отличался остроумием. Подходя, он заметил вывалившийся султан и, поднимая его, произнес:
– Султан у ног Вашего Величества.
– Что? – спросил государь.
– Султан у ног Вашего Величества, – повторил князь и при этом подал пакет, в котором заключались бумаги о будущем Адрианопольском мире, заключенном в 1829 году.
* * *
Император Николай Павлович любил иногда пошутить, только не зло, со своими приближенными.
Однажды является к нему обер-полицмейстер Бутурлин с утренним рапортом и докладывает:
– Все обстоит благополучно, Ваше императорское Величество.
Государь сурово на него взглянул и произнес:
– У тебя все обстоит благополучно, а между тем, проезжая через площадь, ты не заметил, что статуя императора Петра Великого украдена.
– Как украдена? – испугался Бутурлин. – Но я донесения не получал… простите, Ваше Величество… тотчас поеду, обследую…
– Поезжай тотчас, и чтобы вор был в двадцать четыре часа найден… слышишь?
– Слушаю-с, Ваше Величество.
Вскочил Бутурлин на свои дрожки и помчался по набережной, и как только минул Адмиралтейство: вот он – Петр Великий, на своем месте.
Скачет Бутурлин обратно к царю и радостно докладывает ему:
– Ваше Величество, вам неправильно донесли: статуя на месте.
Государь расхохотался.
– Да сегодня – 1 апреля, и как ты поверил подобной чепухе?.. Разве можно украсть такую тяжелую и громадную вещь.
«Постой, подумал Бутурлин, и я тебя, государь, надую обратно, ради 1 апреля». Вечером император сидит в оперном итальянском театре, по обычаю с левой стороны, в бенуаре, на авансцене. Идут «Гугеноты», и царь сильно увлечен музыкой и пением.
Влетает в ложу Бутурлин:
– Ваше Величество, пожар!
– Где? – спросил царь, являвшийся всегда на все пожары.
– Зимний дворец горит.
Царь вышел тотчас из ложи и помчался к дворцу в страшной тревоге.
Но, подъехав к нему, он никакого огня не увидел.
За ним скакал Бутурлин. Остановив кучера, царь обратился к Бутурлину:
– Где же горит?
– Сегодня 1 апреля, Ваше Величество, – торжествовал обер-полицмейстер.
Государь не на шутку рассердился.
– Ты, Бутурлин, дурак, – сказал он. – Только не подумай, что я говорю неправду ради 1 апреля. Приди ко мне завтра, и я повторю тебе то же самое.
Государь возвратился в театр, а на другой день Бутурлин получил другое назначение.
* * *
В начале 30-х годов, возвращаясь из Москвы, государь Николай Павлович оставался в Твери несколько дней, ожидая безопасной переправы через Волгу. Поставщиком для стола государя и свиты был местный купец-богач, который подал такой счет, что удивил того, кто этот счет принимал.
– Неужели у вас все так дорого? – спросили купца.
– Нет, слава Богу; такие цены только для государя. Нельзя же ему продавать как всякому прочему.
Стало это известно государю. Он пожелал видеть поставщика и спросил его:
– Так ты думаешь, что с меня надо брать как можно дороже?
– Точно так, Ваше Величество. Можно ли равняться в чем с Вашим Величеством нам, греш ным рабам вашим? – Все что имею – ваше, государь; но в торговом деле товар и цена по покупателю, – отвечал купец.
– Ты, пожалуй, и прав отчасти, но хорошо, что не все так думают, как ты. У вас в Твери и мне было бы не по карману жить.
Счет был оплачен, и Николай Павлович в Твери больше никогда не останавливался.
* * *
В 1842 году, по случаю празд нова ния серебря ной свадьбы императора Николая Павловича, в Петербурге ожидали прусского коро ля Фрид риха-Вильгельма, брата императрицы Александры Федоровны. Время назначен ного приезда уже миновало, а короля все не было. Государь и государыня очень беспокоились. Но вот однажды, утром холодного, дождливого дня, из Кронштадта дали знать, что на горизонте показался пароход под прусским королевским флагом. В Петергофе забили тревогу; на при стани быстро собрались все лица, обязанные со провождать государя. Приехал импера тор с импе ратрицей, все сели на пароход и под про лив ным дождем отправились к Кронштадту. Но, про ходя уже по малому рейду, поняли: про изошла ошибка. Дело в том, что тогда, за отсутствием желез ных дорог, пассажирское сообщение между Штетином и Кронштадтом поддерживали два парохода, – один русский и один прусский; последний назывался «Прусский Орел» и имел флаг весьма схожий с королевским штандартом. На семафорном телеграфе перепутали, приняв один флаг за другой, и сообщили о прибытии королевского парохода вместо пассажирского. Легко представить себе ужас, в который пришел от такой ошибки морской персонал. Император Николай, ничего не подозревая, вышел с императрицей из каюты и стал на мостике; дождь лил как из вед ра; оба парохода быстро сблизи лись: скрывать долее ошибку было невозможно. Никто, однако, не решался выступить с докладом. Наконец, управлявший морским министерством князь Меншиков возложил это неприятное поручение на вице-адмирала К. Дрожа всем телом, К. до ложил о происшедшей ошибке. Наступило мертвое молчание. Грозно сдвинув брови, Николай Павлович взглянул на К. тем леденящим взором, который приводил в трепет самых неустрашимых людей. К. стоял неподвижно; кругом все замерло в ожидании развязки.
– Да знаешь ли ты, что я с тобой сделаю? – грозно спросил император.
К. молчал.
– Знаешь ли ты, что я с тобой сделаю? – возвысив голос, повторил государь.
К. молчал.
– Я заставлю тебя выпить три стакана морской воды, – с внезапно набежавшей улыбкой закончил Николай Павлович и, подав императрице руку, быстро спустился в каюту.
Так благополучно отделался неповинный К. именно потому, что государь тотчас же понял, что К. ни в чем не виноват и что он только послан сильнейшими для принятия на себя царского гнева.
* * *
Вскоре после холерного (1848) года, в России оказался страшный неурожай, и император Николай принял самые энергичные меры, чтобы уберечь народ от тяжелых последствий эпидемии и голода. Разрешен был беспошлинный ввоз хлеба, сбор податей и рекрутская повинность были приостановлены, значительные суммы были назначены на покупку зерна для посева на крестьянских полях. В то время императору доносят, что один из богатых хлебных торговцев, сделавший заблаговременно крупные закупки зерна, назначил его в продажу по ценам несоразмерно высоким.
Николай послал одного из своих флигель-адъютантов узнать о причинах подобной спекуляции и спросить, не согласится ли торговец понизить цену.
– Не могу! – был ответ, – мне самому хлеб обошелся дорого и мне нельзя продавать его в убыток.
– В таком случае, – сказал император, – я не хочу ни принуждать торговли, ни разорять бедного человека; я требую только, чтоб он не смел ни одной четверти продать ниже заявленной цены.
Одновременно с этим сделано было распоряжение, чтобы из казенных складов хлеб продавался в розницу по цене осенней закупки. Эта мера принесла спекулянту более ста тысяч рублей убытку.
* * *
Император Николай Павлович занимался часто до двух и даже до трех часов ночи. Камердинер его говаривал: «Засну иной раз, а потом очнусь и подумаю: не пора ли государю раздеваться? Загляну, а он сам разделся и лег. Иной раз слышу шорох; смотрю, а государь, заметив, что я заснул, на цыпочках проходит мимо меня».
Государь был очень набожен. Окончив занятия, он всегда коленопреклоненно молился перед киотом, прилепив восковую свечку к спинке стула. Раз, утомившись от трудов, поздней ночью, он задремал, склонив голову на сиденье стула. Между тем, свеча нагнулась, и воск стал капать близ самой головы. Камердинер, увидав это, разбудил государя и позволил себе заметить:
– Ведь вы, Ваше Величество, наверное, так делаете, чтобы не знали, что вы ночью молитесь?
– Да, – отвечал государь.
– А вот, свеча-то наклонилась и воск на стул капает; еще немного и капнула бы вам на голову знак бы остался (у государя, как известно, была лысина) и все догадались бы.
– Правду говоришь, старик, – заметил государь.
– Не позволите ли, я аналойчик сделаю?
– Нет, хуже, будут знать.
Тогда старик камердинер устроил в киоте выдвижную дощечку, в которую вставил металлическую трубку для свечи.
* * *
Великим постом, в самую распутицу, император Николай Павлович ехал в санях в одиночку по Невскому проспекту. Он ехал тихо, потому что снегу было мало, а воды и особенно грязи пропасть, – она стояла целыми лужами, несмотря на то, что множество народу с метлами и лопатами расчищало улицу.
Государь заметил, что все, кто шел ему навстречу, снимая шляпы, улыбались.
– Не забрызгало ли меня грязью? – спросил он своего кучера.
Кучер обернулся и видит, что за царскими санями прицепилась девочка лет десяти, в изношенном стареньком платье, мокрая и грязная.
Кучер со смехом сказал государю в чем дело. Когда Николай Павлович сам повернулся к девочке, она не робея сказала:
– Дядюшка, не сердитесь… скорей домой хочу, видишь, какая мокрота, а я и то вся измокла.
Император приказал остановиться, посадил ее рядом с собою и отвечал:
– Если я дядюшка, так следует и тетушку тебе показать. В Зимний дворец! – приказал он, обратившись к кучеру.
Во дворце государь привел девочку к императрице Александре Федоровне и сказал:
– Вот тебе новая племянница.
Государыня обласкала бедную девочку и, узнав, что она круглая сирота, поместила ее в Дом трудолюбия и положила на ее имя в опекунский совет 600 рублей ассигнациями на приданое.
* * *
Какому-то богатому саратовскому помещику захотелось непременно увидеть государя. Для этого он, не долго думая, прикатил в Петербург. Гуляя около Зимнего дворца, весь полон мыслью о государе, помещик однажды встретил статного высокого роста мужчину в офицерской форме и плаще и, приняв его за одного из служащих при Дворе, просил у него совета, как увидеть государя. Незнакомцу он подробно рассказал при этом о своем общественном, семейном и материальном положении.
– Я живу сорок лет на свете, – говорил помещик, – но еще не видал нашего батюшку-царя.
Незнакомец спросил у него, не имеет ли он какого-нибудь прошения к государю. Помещик обозвал его чудаком и повторил, что он приехал единственно затем, чтобы увидеть государя и по возвращении на родину рассказать землякам о своих впечатлениях.
– А позвольте спросить, кто вы такой?
– Я – русский император, – ответил Николай Павлович, – с которым действительно повстречался саратовский помещик.
– Ну, если вы русский, так я, должно быть, китайский император, – захохотав, возразил помещик. – Полно шутить!.. скажи, брат, откровенно, по-русски, кто ты такой, и посодействуй мне.
Николай Павлович ответил помещику, что он пошутил, что он флигель-адъютант государя, и обещал устроить дело. Помещик чуть не облобызал от радости мнимого адъютанта.
– Давно бы так, – сказал он, – ты меня, брат, не стесняйся: я ведь с губернатором знаком.
Государь обещал прислать своего товарища для показа Петербурга и окрестностей, а затем и для того, чтоб свести помещика во дворец.
Действительно, на другой день приехал к помещику флигель-адъютант государя и целую неделю показывал ему все достопримечательности столицы, а потом пригласил приехать во дворец к мнимому товарищу. Помещик благодарил, но сомневался.
– Да как же я пойду к нему, если я фамилии его не знаю.
– Это ничего: подъезжай, брат, прямо ко дворцу и на первый вопрос «кто ты такой?» отвечай, что китайский император.
Помещик захохотал и на следующий день был во дворце. Внутренний караул встретил его барабанным боем, отдав ему честь. Помещик испугался, его насилу ввели в кабинет государя, еще неодетого в то время.
– Что вы наделали? – сказал ему помещик, – за такие шутки нас с вами в Сибирь сошлют, и мне не удастся видеть царя.
– Неужели ты думаешь, что Николай такой строгий?
Помещик стоял на своем.
– Прикажите-ка для успокоения подать водки, – сказал он.
Водку подали. Помещик приободрился, а тем временем государь облекся в полную парадную форму и повел помещика к императрице, которой представил его, сказав:
– Саша, рекомендую тебе нового китайского императора.
Помещик раскашлялся, подбежал к ручке и стал с восхищением говорить, что отродясь не видел такого шутника, но все-таки боялся, как бы не узнал Николай Павлович. Помещик был в ударе и вел самый непринужденный разговор с государем и государыней, рассказывая о соседях, о губернской знати, о сплетнях, обнаружив чисто русскую душу – нараспашку. Подали завтрак, который шел очень оживленно, но когда в конце официант на какое-то приказание государя доложил: «Исполнено, Ваше императорское Величество», – помещик прозрел. Он упал на колени и просил у государя прощения.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?