Текст книги "Приказы не обсуждаются"
![](/books_files/covers/thumbs_240/prikazy-ne-obsuzhdayutsya-129673.jpg)
Автор книги: Игорь Берег
Жанр: Боевики: Прочее, Боевики
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
А о майоре Симонове, «крестном отце» Евгения в СОБ, пошли слухи, что он то ли проворовался, то ли был завербован иностранной разведкой, и внезапно Алексей Васильевич исчез. Не только из поля зрения Миронова – вообще. Его разыскивали, но безуспешно. Подозревали, что майору удалось сбежать на Запад.
Но однажды, как раз когда Евгений и его группа вместе с кубинским спецназом обороняли курортный городок на берегу Атлантического океана от атак унитовских банд, в лесу он нос к носу столкнулся с тем самым вроде бы бежавшим за границу майором Симоновым.
Оказалось что вся история с «вербовкой» была лишь прикрытием, помогшим майору внедриться в западные спецслужбы. И вот теперь именно он руководил операцией по уничтожению секретной юаровской лаборатории.
Прошло все успешно, хотя в ходе операции один из подчиненных Миронова был тяжело ранен, и на трофейном вертолете его пришлось эвакуировать в Луанду. Нападавшие на лабораторию вернулись в Порту-Амбуин, а Симонов ушел туда, откуда, собственно, и пришел – в лес. Подробностей его работы в западных спецслужбах Евгений, естественно, не знал. О самом же Симонове с тех пор ничего не слышал и честно считал его погибшим.
Теперь же выяснилось: нет, жив разведчик и настолько мешает тайной организации, которая сейчас вышла на Миронова, что его собираются убить. И именно руками Евгения. Забавная ситуация.
Он рассматривал фотографию майора примерно минуту. Алексей Васильевич выглядел, конечно, не таким, каким его помнил Миронов. Лицо осунулось, запали щеки, появились глубокие залысины. Но выражение глаз было острым и настороженным. Фотограф поймал его в тот момент, когда майор выходил из дверей незнакомого дома, скорее всего – за границей, потому что двери были тяжелыми, массивными даже на вид и украшенными затейливой резьбой. В России таких дверей не увидишь. Симонов как раз оглядывался, высматривая, наверное, нет ли за ним слежки, и на карточке смотрел прямо в объектив. Ничего, конечно, не увидел, потому что снимали наверняка аппаратом с мощной оптикой, издалека.
– Знаете его? – не выдержал паузы Иван Иванович.
– Знаком, – коротко ответил Евгений.
– Ну, тогда вам известно, что человек это не простой и обычного киллера к нему подсылать совершенно бесполезно. Вычислит и уберет.
Миронов мог бы и не согласиться с этим утверждением. Современное снайперское оружие позволяет уничтожать цели на очень больших расстояниях. А от пули увернуться никому не под силу. Но он промолчал.
– Поэтому мы и выбрали вас, – продолжал Иван Иванович. – Во-первых, вы специалист очень подготовленный. Для такой работы, – тут же уточнил он. – А во-вторых, знаете этого человека, знаете его привычки, характер, возможности.
– Что вы городите?! – возмутился Евгений почти натурально. – Меня готовили много лет назад, какие сейчас могут быть навыки и умения, если я с тех пор не тренировался? Да и человека этого я знал именно в ту пору, и то – шапочно! «Здравия желаю! Никак нет! Слушаюсь!» Вот и все знакомство! Понапридумывали себе черт знает чего! Боевики меньше смотреть по телевизору надо!
Иван Иванович выдержал шквал возмущений Миронова достойно. Только слегка прищурился и откинулся на спинку стула, словно боялся, что слюна, которой Евгений вот-вот должен был начать брызгать, долетит до него.
Когда Миронов немного утих, его визави улыбнулся, отпил пива из кружки и сказал:
– Вот вы меня во всех возможных грехах обвиняете, Евгений Викторович, а сами со мной лукавите самым настоящим образом. Взять хотя бы вашу, так сказать, растренированность. А кто это ходит в тир примерно раз в неделю? И, заметьте, не из пневматического оружия там по жестяным уткам палит, совсем нет…
Тут он был прав. Миронов действительно регулярно наведывался в тир, даже состоял членом стрелкового общества, одного из тех, что, по западному примеру появились в столице в последние годы. И оружие боевое у него дома имелось в специальном сейфе. Он и сам не знал, зачем ему это оружие и регулярные тренировки в тире. А спроси его, пожал бы плечами и ответил: «Так, на всякий случай».
Но про посещения тира и их регулярность этот человек, выходит, знал. Значит, наблюдение за Мироновым велось уже давно.
– И не переживайте вы так, Евгений Викторович! Навыки, однажды привитые, остаются на всю жизнь. Вот тут недавно показывали того сумасшедшего, что собирался из ружья по Горбачеву палить, когда генсек на Мавзолее стоял. В тот раз не дали, только ружье достал, как сразу же навалились и скрутили. Ну, отсидел он в психушке, сколько полагается, а корреспондент с ним встретился, повел в тир и дал ружье. Так он с пятидесяти метров мишени четко в лоб попадал. Без промаха! Кстати, от него до Мавзолея было всего сорок восемь метров. КГБэшники потом подсчитали. Не промахнулся бы. А навыки, даже несмотря на психушку, остались. Так ведь его-то с вами не сравнить! Он дилетант, самоучка, а вы кто? То-то…
Евгений угрюмо молчал.
– И о человеке этом вы тоже не всю правду говорите. «Шапочное знакомство»! «Здравия желаю!» – передразнил он Миронова. – Нам ведь доподлинно известно, что именно он вас завербовал для службы в СОБ! Что, разве я вру? Ничего подобного. И потом вы с ним встречались при очень интересных обстоятельствах! Подробности требуются?
Евгений продолжал молчать. А что тут было говорить? Эти люди читали его досье, изучали вдумчиво и подробно. Они следили за ним в Москве и планировали свою операцию задолго до поездки Мироновых за границу.
Наконец он разомкнул губы.
– Так что вы от меня хотите?
– Извольте, – опять улыбнулся Иван Иванович. Он явно почувствовал себя хозяином положения. – Вам укажут место и приблизительное время. Вы получите оружие – на ваше усмотрение. Вам нужно будет максимально надежно ликвидировать человека, которого вы видели на фотографии. Кстати, верните ее, пожалуйста, вам она больше не потребуется. Верно? После ликвидации вы отходите с места действия, не оставляя никаких следов. В дальнейшем вы получаете свою супругу в целости и сохранности, а вместе с ней – портфель со ста тысячами долларов в нем. Как, устраивают вас такие условия?
Евгений невольно усмехнулся.
– Нехило же вы голову этого человека оценили! Кстати, почему вы его не называете по имени или фамилии?
– У него столько имен и фамилий, что немудрено и запутаться. Предпочитаю действительно называть его просто – этот человек. Имеете что-то против?
– Нет, – пожал плечами Миронов. – Мне-то какое до этого дело?
– Вот и прекрасно! Не люблю, знаете, когда между людьми разногласия возникают.
– И предпочитаете решать эти разногласия самым радикальным способом? – не преминул уесть Евгений.
– Как придется, – задумчиво сказал Иван Иванович. – Как обстоятельства сложатся.
И Евгений понял, что в случае несогласия убьют не только Наташку, но и его самого. Впрочем, проделать это они могут и в случае согласия.
– Какие я могу получить гарантии? – спросил он.
– Гарантии выплаты вам вознаграждения? – удивился собеседник. – Или возвращения жены?
– И того и другого. А также – дальнейшей спокойной жизни. Как известно, киллеры после проведенного устранения обычно долго не живут.
– Ну что же вы так? – добродушно рассмеялся Иван Иванович. – Мы – серьезная организация и слово свое привыкли держать.
– Вот именно потому, что серьезная… – хмыкнул Евгений. – Уберете потом, чтобы свидетелей не осталось. И все дела. Даже ста тысяч баксов ликвидатору не заплатите, обойдетесь какой-нибудь мелочью.
Иван Иванович задумался. Или сделал вид, что задумался. Потом сказал:
– Насколько я понимаю, моего честного слова вам будет недостаточно?
– Правильно понимаете, – кивнул Евгений. – В этом случае ничьего честного слова недостаточно.
– Хорошо, а что вы скажете, если я предложу вам половину суммы вперед, до выполнения работы?
Миронов сделал вид, что думает, потом предложил:
– А если сделаем так: вы отпускаете мою жену, а деньги выплачиваете потом, после…
Собеседник его рассмеялся даже с некоторой обидой.
– Вы что, Евгений Викторович, совсем нас дураками считаете? Мы отпускаем жену, а вы вместе с ней тут же пускаетесь в бега! И ищи вас потом… Нет, так дело не пойдет! Пусть ваша супруга будет гарантом, так сказать, выполнения вами условий нашего договора.
Евгений и не надеялся, что этот гад согласится на его условия. Так, камешек кинул, для проверки.
– Ладно, – согласно кивнул он. – Козыри сейчас у вас. Что дальше?
– Значит, вы согласны на половину суммы вперед? – уточнил Иван Иванович. – Прекрасно. Итак, для начала вам нужно вернуться в Германию.
– Это еще зачем?
– Ну, интересующий нас человек обретается именно там. И, кстати, недалеко от города, в котором живет ваш коллега, господин Шнайдер.
– То есть в Эрфурте?
– Нет. Там поблизости есть такой старинный городок, Гота называется. Вот там-то человек этот и обосновался. Поэтому придется вернуться и действовать там.
– Жаль, мы с женой собирались возвращаться домой отсюда, из Франции…
– Ничего не попишешь, человека этого сюда вряд ли удастся выманить. Кстати, оружие, которое вам потребуется, в Германии легче достать, чем здесь. Вы уже решили, чем будете пользоваться?
– Нет. Для этого мне нужно побывать на местности и оценить ситуацию.
– Хорошо, – покладисто согласился Иван Иванович. – Вы специалист, вам и решать. Итак, принципиальное согласие получено. Я прав?
Евгений неохотно кивнул.
– Великолепно. Все инструкции вы получите в Эрфурте. Там на связь с вами выйду, скорее всего, я. Но если появится другой, думаю, пароля вам не потребуется. О предстоящей работе знают только наши люди да вы. Осталось решить маленький технический вопрос. Как вы желаете получить обещанную половину суммы? Наличными?
– И куда я буду девать эти американские рубли? Особенно в Германии. Нет, сделаем так: вы положите эту сумму в какой-нибудь франкфуртский банк, а мне отдадите кредитную карточку. Вполне вероятно, что для организации дела придется ей пользоваться. Вы же специально денег для этого не выделите?
Иван Иванович на секунду замялся, а потом с энтузиазмом заявил:
– Все, что вам потребуется, мы предоставим. Оружие, транспорт. А что еще вам потребуется? Не будете же вы, готовясь, посещать рестораны и ювелирные лавки? Зачем вам еще деньги?
– Как знать, как знать… – многозначительно промолвил Евгений, а потом, не выдержав, рассмеялся: – Ох и жмоты вы! А еще серьезной организацией себя называете!
Иван Иванович был явно смущен. Но старался сохранить лицо. А Миронову было в эти минуты и смешно, и горько. В настоящий момент он ничего не мог сделать для того, чтобы спасти жену и отказаться от участия в убийстве хорошо знакомого ему человека. И это выводило его из равновесия. Впрочем, представитель бандитов не должен был этого почувствовать. Он считал, что победил, сломил сопротивление Евгения. Вот и пусть считает.
Конечно, можно было бы прихватить прямо сейчас этого урода, затащить в укромный уголок и расспросить с пристрастием, где держат Наташку. Но что-то не верилось, что урод может это знать. Операцию по похищению жены Миронова готовили люди опытные и неглупые. И на встречу с Евгением они должны были, предусмотрев возможность неадекватных действий с его стороны, отправить действительно шестерку. Как бы Иван Иванович ни хорохорился и ни набивал себе цену. Дали подробные инструкции, сказали, в каких границах он полномочен действовать, и сказали: «Топай! Ждем с результатом!» Крючок насчет расходных денег Евгений закинул не из праздного интереса или алчности. Хотелось знать, насколько значима роль того, кто пришел на встречу с ним. И убедился, что прислали говорящего попку. Ну и ладно.
– Когда я должен вернуться в Эрфурт? – спросил он. Дальнейший разговор с шестеркой не имел смысла.
– Ну, на ночь вы, конечно, не поедете, – благодушно разрешил Иван Иванович. – А вот завтра утречком и отправляйтесь. Послезавтра часиков в десять утра подходите к фонтану, что на центральной городской площади. Знаете, где это? Отлично. Там и встретитесь или со мной, или с нашим человеком. Он передаст подробные инструкции.
– И кредитную карточку, надеюсь?
Иван Иванович смешался на секунду, потом кивнул.
– Да, кредитную карточку тоже.
Ничего, пусть думают, что не только освобождение жены его волнует, но и обещанные деньги.
Не прощаясь, Евгений поднялся и вышел из пивной. Зачем церемонии разводить с этим…
Очень хотелось напиться и не думать до завтрашнего утра ни о чем. Но Евгений знал, что никакая доза водки его сейчас не возьмет. Слишком велико было напряжение, охватившее его. Да и подумать, проанализировать закончившийся разговор было бы неплохо. Поэтому, ни на что не отвлекаясь, он направился в отель.
Шнайдеры из своего номера носа не показывали. На стук вышла Анна, и Евгений попросил ее передать Карлу, что завтра утром они должны возвращаться домой. Анна, ни о чем не расспрашивая, кивнула и закрыла дверь. А Миронов прошел к себе, рухнул на постель и стал вспоминать прошедший разговор и обдумывать дальнейшие действия.
Глава 5
Утром Карл выглядел не очень свежим, поэтому, после того как они позавтракали и расплатились в отеле, за руль автомобиля Шнайдеров села Анна. Карл пристроился рядом с большой бутылкой негазированной минералки. Евгений на своем «Фольксвагене» двинулся следом.
За всю дорогу до Эрфурта они остановились лишь однажды, чтобы заправить машины и сходить в туалет. Можно было бы так и не спешить, ведь встреча у фонтана была назначена на следующий день, но Анна, словно понимая, как важно сейчас вернуться домой, все гнала и гнала «БМВ» вперед, и Евгений старался не отставать. Пробок на автострадах, гладких и многополосных, почти не было, и уже часам к четырем дня они остановились у дома Шнайдеров. Анна загнала машину в гараж, а «фольксваген» остался стоять у тротуара. Впрочем, он был в этом не одинок. В Германии вообще принято оставлять автомобили прямо на улицах. При этом завывания противоугонных систем что-то не слышится. Может быть, здесь машины вообще не воруют? Слабо верится. Но факт остается фактом: автомобилей вдоль тротуаров имеется великое множество.
Анна что-то приготовила на скорую руку, все перекусили. Вообще-то Шнайдеры почти не питались дома, предпочитая ходить в многочисленные кафе и ресторанчики. Но на всякий пожарный в доме имелся и плотно набитый холодильник, и вместительная морозильная камера.
Потом Евгений отвел Карла в садик за домом, подальше от ушей его супруги, и заявил:
– Слушай, сейчас ты не связан французскими законами. Мне нужно оружие!
Карл явно был испуган, но старался страха не показывать.
– Здесь я связан немецкими законами. Что, все так серьезно?
– Более чем. Достань какой-нибудь пистолет или револьвер. Сможешь?
– Когда он тебе нужен?
– Сегодня к вечеру, крайний срок – завтра рано утром.
– Хорошо, я постараюсь, – покорно кивнул Карл.
Евгений, извинившись перед хозяевами, отправился в город. Надо было осмотреть место завтрашней встречи. На всякий случай. Провести, так сказать, рекогносцировку.
Машину он не взял, здраво рассудив, что по узким улочкам старинного города ездить ему будет непривычно. Впрочем, от дома Шнайдеров до центра пешком дойти можно было минут за двадцать, не особенно спеша. Карл знал, где поселиться, когда выбирал дом. Несмотря на небольшую удаленность от центра города, на короткой улочке, где жили немецкие друзья Миронова, почти всегда было тихо. Да и улицей ее назвать как-то язык не поворачивался. Всего лишь один ряд домов, каждый – на одного хозяина. А напротив них – невеликий то ли парк, то ли сквер с дорожками, лавочками, аккуратно постриженной травой и толстенными дубами. Наташке, помнится, страшно понравился вид из окон шнайдеровского дома, и она очень жалела, что в России такое практически невозможно. Ну разве что если жить где-нибудь за городом… И каждый день добираться на работу пару часов на автомобиле.
В городе была еще одна площадь, над которой возвышался старинный собор, но фонтана там не имелось, так что место для встречи Иван Иванович указал точно. На указанной площади тоже стояла какая-то кирха, которых по всему Эрфурту было немало. Еще окружением служили огромный универмаг, главпочтамт и публичная библиотека, выстроенная совсем недавно и совершенно не гармонировавшая с общим архитектурным стилем. Через площадь почти бесшумно проносились длиннющие трамваи, похожие на суперсовременные японские поезда. Фонтан располагался не посередине, а как бы в правом дальнем углу. В центре его возвышалась абстрактная скульптура, извергавшая струи воды, а вокруг стояли лавочки, чтобы усталые горожане могли присесть и перевести дух. Но с чего бы это им было переводить дух? Здесь никто и никуда не спешил, не несся сломя голову, не пытался перебежать рельсы прямо перед носом трамвайного вагона. Все двигались чинно, неторопливо. Даже молодежь в рваных джинсах, увешанная цепями и декорированная пирсинговыми колечками, хоть и галдела и хохотала беспричинно, тоже не суетилась. Было много туристов, в основном пожилых, которых легко можно было узнать по блуждающим взорам, удивленным аханьям и непрерывному щелканью затворами фотоаппаратов. Причем были это не какие-нибудь экзотические японцы или американцы, а свои же немецкие граждане, которые, выйдя на пенсию, не устремились любоваться заграничными чудесами, а решили как следует узнать родную Германию.
У фонтана сердце Евгения даже радостно трепыхнулось. Посреди всего этого европейского великолепия на лавочке сидели обыкновенные алкаши, совсем как где-нибудь в Строгино или Теплом Стане, и потягивали из бутылок пиво. Сизые носы, не первой свежести рубашки, двухнедельная щетина. Отрадно было и то, что немцы еще не дошли до американской глупости ханжески прятать выпивку в бумажные пакеты. Распивали открыто. И никакие полицейские их не трогали. Да и самих полицейских Евгений что-то не заметил. Не нужны они здесь были. Зачем следить за порядком, если порядок соблюдает каждый гражданин? Не орет, не дерется, пьяным не валяется.
Поддавшись минутной слабости, Евгений зашел в маленький бакалейный магазинчик, взял бутылку местного пива «Браугольд» и тоже присел на лавочку недалеко от местных пьяниц. Знакомиться с ними он, естественно, не собирался. Да и не принято тут было подсаживаться к незнакомым людям, чтобы просто поговорить «за жизнь» или даже душу излить. Нет, он просто смаковал вкусный напиток, осматривал площадь и прикидывал, откуда за завтрашней встречей могли бы наблюдать представители той организации, что похитила Наташку, а его толкает на убийство. В том, что такое наблюдение будет, Миронов не сомневался ни на секунду. Франция явно не была полем деятельности этой организации. Просто начальникам почему-то показалось, что похитить женщину удобнее всего будет именно там. А базировались они, скорее всего, где-то здесь. Не именно в Эрфурте, но – в Германии.
Ничего подходящего для пункта наблюдения за фонтаном Евгений не усмотрел. Больше всего подозрений у него вызывал универмаг. Куда как удобно стоять у огромного окна с видом обычного покупателя, раздумывающего, в какой бы отдел теперь отправиться, и незаметно наблюдать за тем, что творится на площади. Но, присмотревшись, эту мысль он отверг. Посетителям универмага площадь была не видна, поскольку все окна здания были скорее декоративными. Очевидно, для того, чтобы покупатели не отвлекались посторонними видами от основного занятия.
Не подходила и кирха. Внушительных размеров здание в готическом стиле никак не могло служить пунктом наблюдения. Хотя бы потому, что стояло закрытым.
Рядом с домом Шнайдеров тоже имелась кирха, и Евгений как-то, заинтересовавшись тем, что не видно прихожан, спросил у Карла о причине такого безлюдья. Тот объяснил это тем, что церквей в городе много, а желающих их посещать каждый день – маловато. Вот и открываются храмы не ежедневно, а строго по расписанию.
Поразмыслив еще немного, Евгений пришел к выводу, что самым удобным местом было бы кафе, расположившееся неподалеку от фонтана. В связи с теплой погодой вокруг кафе были установлены столики под зонтами, и между столиками сновали официантки.
Решив осмотреть все на месте, Евгений допил пиво и отправил бутылку в специальный мусорный ящик, разделенный на четыре отделения: «Для стекла», «Для бумаги», «Для металлической тары» и «Для пластика». В Москве в последние годы тоже кое-где устанавливали нечто подобное, и городские власти очень гордились этими мусорниками. Вот только когда приезжала машина забирать содержимое «продвинутых» ящиков, весь мусор сваливался в одну кучу. И какой смысл был в их установке?
«Браугольд» было хорошим пивом, настоящим, немецким. В свое время, после «венде» – «поворота», как немцы называли объединение двух Германий, многие пивные заводики, которые здесь имеются в каждом уважающем себя городе, в Восточной Германии, бывшей ГДР, разорились, поскольку качество производимого ими продукта не соответствовало старинному «Закону о чистоте пива 1516 года». Социалистическое мышление даже в этом наложило свой отпечаток. И хотя ГДРовское пиво было гораздо лучше советского, оно тем не менее значительно уступало ФРГшному.
Но эрфуртское «Браугольд» устояло, и теперь реклама его украшала те самые скоростные трамваи.
Выбрав свободный столик, Евгений кинул на стул куртку, чтобы никто не занял место, и подошел к торговцу жареными тюрингскими сосисками, располагавшемуся тут же. Можно было заказать что-нибудь посущественнее официанту, но есть особенно не хотелось, так, перекусить.
Затем, обильно полив сосиску, заправленную в разрезанную булочку, неострой местной горчицей и тут же откусив, он вернулся к столику, жестом подозвал официантку. Здесь не принято было называть сорта желаемого пива (хотя, если хотелось, то можно), говорилось просто: «Одно пльзеньское». Имелось в виду пиво не именно из польского города, а сваренное по «пльзеньскому рецепту»: светлое, средней крепости. Все равно приносили «Браугольд». Добросовестно сделав заказ, то есть сказав «Айн пилзнер, битте!», Евгений куснул еще раз.
То ли произношение у него из-за куска сосиски во рту было невнятное, то ли официантка недослышала, но принесла она Миронову кружку чего-то коричневого и мутного. Он в изумлении уставился на этот неведомый напиток, потом поинтересовался:
– И что это такое?
Официантка с легким недоумением ответила:
– Но вы же просили один «дизель»!
Та-ак, это было что-то новенькое. Евгений осторожно попробовал. Пиво, несомненно, в кружке присутствовало. Но имелось и что-то еще, подозрительно напоминавшее…
Мужчина средних лет, сидевший за соседним столиком с кружкой светлого, газетой и сигарой, увидев лицо Миронова, усмехнулся и объяснил:
– Это – «дизель», пиво, смешанное с кока-колой. Его обычно заказывают те, кому хочется, чтобы пиво было послабее. А есть еще «радер», пиво и лимонад – для велосипедистов.
Евгений благодарно кивнул соседу и печально вздохнул. Конечно, подними он сейчас маленький скандал, что, дескать, заказывал он совсем другое, кружку ему бы мгновенно обменяли на настоящее «Браугольд». Но стоило ли оно того? «Дизель», так «дизель». Попробуем.
Напиток оказался вполне приемлемым, и он решил, что когда все закончится, нужно будет непременно угостить Наташку этим самым «дизелем».
Когда закончится… А главное – как закончится? Может быть, им тогда понадобится совсем другой дизель, тот, что под капотом «фольксвагена»? Чтобы как можно быстрее унести отсюда ноги.
Он посмотрел в сторону фонтана. Да, вид отсюда был великолепным. Правда, изредка фонтан заслонялся проходившими трамваями, но всего на несколько секунд. Значит, здесь и будет сидеть наблюдатель. Черт, был бы в распоряжении Евгения хотя бы еще один человек! В Москве за полчаса безо всяких затруднений можно найти десяток специалистов. Но здесь… Не Карла же привлекать?
А почему бы и нет? В конце концов, это Шнайдер завлек его сюда, а потом во Францию! Без него Мироновы спокойно отправились бы куда-нибудь на моря и провели там отпуск безо всяких приключений. Вот и пускай немецкий бизнесмен поможет своему российскому партнеру. Тем более что помощь он и сам обещал. Никто его за язык не тянул!
Пора было возвращаться. Евгений расплатился с официанткой и пошел через площадь. Мимо прошуршал очередной трамвай. Как им удается так устроить, чтобы это транспортное средство двигалось без обычного лязга, звона и грохота, а вот так, чуть ли не совсем бесшумно? И почему в России нельзя сделать ничего подобного?
Евгений окинул проезжавший трамвай рассеянным взглядом и вздрогнул. За дымчатым стеклом он опять увидел ту самую черную, похожую на матросский суконный бушлат куртку. Человек стоял спиной к нему, лица его Миронов видеть не мог, но и ошибиться было трудно. Это тот, с которым он столкнулся сначала в поезде, потом в Страсбургском соборе, а затем и в Рибевиле!
Евгений беспомощно огляделся. Ну не бежать же ему вслед за уносящимся трамваем! Схватить чей-нибудь велосипед? Вон сколько вокруг велосипедистов раскатывает!
Не в том он был еще отчаянии, чтобы сбросить первого попавшегося немца с его двухколесной коняшки, прыгнуть в седло и нажать на педали. А те велосипеды, что стояли, поджидая хозяев в специальных стойлах, были надежно пристегнуты толстыми замками из металлических тросов. Велосипеды здесь, видимо, все же воровали.
Черная куртка исчезла и на этот раз. Но что-то подсказывало Евгению, что эта встреча совсем не последняя…
Карла дома не было. Может быть, отправился доставать оружие? Было бы очень здорово. Хороший пистолет может пригодиться. Нет, пока стрелять Евгений ни в кого не собирался. Но дальше, с развитием событий, очень глупо может выйти, если надо будет выстрелить, а не найдется из чего.
Можно, конечно, было бы потребовать для выполнения работы не винтовку с оптическим прицелом, а пистолет с глушителем, сославшись на то, что в России, например, киллеру гораздо удобнее подстеречь клиента в подъезде и всадить в него пару пуль из пистолета, чем выцеливать его с какого-нибудь чердака. Но эти люди явно Симонова боятся и не поверят, что тот позволит Миронову приблизиться к нему на расстояние пистолетного выстрела…
Доложившись Анне о прибытии, Евгений поднялся на свой этаж. Дом Шнайдеров был трехэтажным. На первом этаже располагались зал, столовая, кухня, кабинет Карла. На втором Шнайдеры жили сами. А третий этаж отдали в распоряжение Мироновых. Здесь имелись и туалет, и душ. Как, впрочем, и на других этажах.
Чемоданы стояли нераспакованные. Всего несколько дней назад они уезжали отсюда насовсем, чтобы в Москву отправиться уже из Франции. Но вот пришлось вернуться. Он-то здесь, а вот где сейчас Наташка? Судя по всему, ее должны были тоже привезти сюда, в Эрфурт. Но искать, где ее прячут, бесполезно. Город, хотя и компактный, старинный, все же довольно велик. И где могли обосноваться эти мерзавцы, вычислить совершенно невозможно. То ли в старых кварталах, то ли в новостройках на окраине…
Евгений вздохнул, разделся и отправился в душ – смыть с себя дорожную пыль и хоть какие-то крохи тревоги. В затруднительных ситуациях, когда решение проблемы не удавалось найти, как ни ломай голову, он всегда отправлялся под струящуюся сверху воду. И ведь зачастую помогало! Словно ниоткуда или с небес приходила нужная мысль, так долго не рождавшаяся. И вообще все плохое не то чтобы забывалось, но как бы отступало на второй план. А совсем недавно он услышал по радио любопытное сообщение. Актеры, которые в фильмах играют отрицательных персонажей, каких-нибудь мерзавцев и злодеев, после съемки каждого эпизода спешат… под душ! Они ведь в роль входят, чувствуют себя именно этими злодеями. Получается, и им помогает освободиться от гадости падающая сверху вода…
Когда Миронов уже выходил из душа, в дверь, ведущую с крутой винтовой лестницы на этаж, постучали. Вошел Карл. Смущаясь, он протянул металлическую коробку.
– Вот…
Евгений открыл. В коробке был пистолет. Он пригляделся. Ну да, это же «вальтер». Не такой, как у Джеймса Бонда, а Р99, девятимиллиметровый, с магазином на пятнадцать патронов. Он выщелкнул обойму. Полная.
– Извини, – сказал Карл. – Только одна обойма, брат больше не дал.
– Брат? – удивился Евгений.
– Ну да, – признался Карл. – У меня в Готе живет старший брат. Он такой… ну, в общем, милитарист, оружие любит. У него несколько штук разных пистолетов и револьверов. Но все на законных основаниях! Я поехал к нему и попросил один пистолет.
– И как же ты ему это объяснил? – поинтересовался Миронов, любуясь замечательной машинкой производства немецких оружейников.
– Сказал, что хочу пострелять, друзья в тир позвали. Он помялся, но все же дал на несколько дней. Тебе ведь хватит? – в голосе Карла звучала нешуточная надежда.
– Хватит, хватит, – рассеянно сказал Миронов, все еще не в силах оторвать глаз от пистолета. Черт его знает, может быть, и действительно хватит нескольких дней, чтобы разобраться во всей этой истории?
– А патронов он дал только одну обойму, пожадничал, – продолжал Карл. – Не знаю, поверил или нет, но смотрел очень подозрительно.
– Вы что, не ладите с ним? – спросил Евгений. После душа, да еще получив такой пистолет, он был готов идти на врага немедленно и с песней. Следовало успокоиться, отвлечься чем-нибудь. Солидные дела делают не в азарте, а с холодной и трезвой головой.
– Не то чтобы не ладим, но он какой-то не такой. Закончил университет, занимается электроникой, возраст уже солидный, а все как мальчишка. Вот, оружием балуется, путешествует по всему свету, причем без особого комфорта. Видел во Франции каналы? Он с семьей несколько раз арендовал самоходную баржу и плавал по этим каналам. Или на автомобиле в Китай ездил. Действительно, весь мир повидал.
– А тебе что, слабо с ним вместе путешествовать? – съехидничал Евгений.
Карл поморщился.
– Не люблю я этих дикарских выходок. Спишь где попало, питаешься черт знает чем. То понос прохватит, то температура подскочит. Я ведь поначалу тоже хотел, как он. А потом пару раз съездил и зарекся. Что у меня, денег не хватает на приличный отель и стол в ресторане? Ну его…
– Не знаю, не знаю, – протянул Евгений задумчиво. – В Китай я, может, и не поехал бы, а вот на барже по каналам… Заманчиво, честное слово! Надо будет с твоим братцем как-нибудь поговорить. Познакомишь?
Карл опять покривил губы, но согласно кивнул.
– И вот еще что. Ты завтра с утра ничем не занят?
– Ничего такого, что нельзя было бы отменить.
– Отлично. Мне понадобится твоя помощь.
Увидев, как меняется лицо Карла, Евгений поспешил успокоить:
– Ничего страшного или опасного! Просто нужно будет посидеть в кафе и понаблюдать за окрестностями. У меня назначена важная встреча, и хотелось бы знать, не следит ли кто-нибудь за этой встречей со стороны. Как, сможешь?
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?