Текст книги "Приказы не обсуждаются"
![](/books_files/covers/thumbs_240/prikazy-ne-obsuzhdayutsya-129673.jpg)
Автор книги: Игорь Берег
Жанр: Боевики: Прочее, Боевики
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Как ни печально, но сделать этого не удавалось даже с помощью бинокля. У человека, вышедшего из подъезда дома номер пятнадцать по Гетештрассе, на голове был довольно большой, серого цвета берет, который почти закрывал правую половину лица и не давал это лицо рассмотреть как следует. Кроме того, ступив на плитчатый тротуар, человек тут же повернулся к притаившемуся Евгению спиной и стал неторопливо удаляться по направлению к центру города.
Со спины он вроде бы и выглядел как Симонов: тот же рост, та же ширина плеч, немного склоненная вперед голова, как будто ее обладатель разглядывает тротуар перед собой, ожидая то ли ямы, то ли бугорка.
Человек уходил, и Евгений с досадой спрятал бинокль в чехол. Придется следить и ждать более удобного момента, чтобы рассмотреть его лицо как следует. Но следить придется с приличной дистанции. Улицы почти пусты, и каждый пешеход на них виден издалека. Ладно, понадеемся на то, что предполагаемый Симонов слежки за собой не подозревает и не станет слишком часто оглядываться. Пойдем за ним на приличном расстоянии, изредка пользуясь биноклем.
Вот сейчас автомобиль ему очень бы пригодился, особенно если стекла тонированные. По крайней мере, расстояние можно сократить. Но, конечно, если Симонов имеет обыкновение гулять не по широким проспектам (они разве здесь, в старинном городке, имеются?), а по узким извилистым улочкам, то там никакой автомобиль не поможет. Привычные немцы еще как-то ухитряются протискивать свои «БМВ» и «ауди» меж каменных домов, строители которых рассчитывали на проезд под стенами разве что всадников, но Евгению точно не справиться. Ну и ладно, пешочком прогуляемся.
Человек в плаще и берете уже удалился от своего дома почти на два квартала, когда Евгений, наконец решившись, нацепил на нос темные очки и вышел из-за угла. С независимым видом он прошел мимо пятнадцатого дома и неторопливо направился вслед его обитателю. Пока никаких сложностей не предвиделось. Всего-то и нужно, что дождаться момента, когда удастся разглядеть лицо этого человека как следует, а потом отправиться восвояси. На сегодня Миронов больше никаких активных действий не планировал.
«Симонов», свернув за угол, поднялся на квартал вверх, вышел на другую улицу. Евгений немного выждал и продолжил свое неторопливое преследование. Один за другим они проследовали мимо странного заведения с колоннами и надписью «Белая стена». Был ли это кинотеатр или какой-нибудь танцзал, Миронов не понял. Скорее всего, что-то среднее.
Неподалеку начинался парк, а над ним вздымались верхушки башен Фриденштайна. «Симонов» явно направлялся туда. Вот и отлично, может быть, он присядет отдохнуть где-нибудь на скамейке, газетку почитать, а Евгений издалека, из-за дерева, его и рассмотрит.
Но в парк выслеживаемый сворачивать не стал, прошел к двум широким съездам, дугами опускавшимся по склону холма, и начал подниматься вверх, к воротам замка.
Фриденштайн не предназначался для сопротивления ордам захватчикам и никакого штурма выдержать не смог бы. Готский герцог жил во времена уже более-менее просвещенные и ни с кем воевать не собирался. Зато внизу, у подножия холма, он соорудил для своей возлюбленной великолепный дворец – наверное, чтобы наблюдать сверху за ее поведением и пресекать возможные амурные приключения.
Сейчас, правда, большая часть и дворца герцогской любовницы, и самого Фриденштайна была затянута синей пластиковой сеткой для безопасности окружающих и закрыта строительными лесами. Шла усиленная реставрация. Западные немцы, когда две Германии объединились, взялись реконструировать не только автострады, оставшиеся со времен Гитлера, но и выделили немало средств на восстановление и ремонт памятников старины, которыми Германия изобилует. Во времена ГДР у социалистических властей как-то руки не доходили до этого, да и денег не хватало. В то время огромные суммы уходили на наглядную агитацию в виде лозунгов с восхвалениями коммунистического образа жизни и гигантских портретов сначала Вальтера Ульбрихта, а потом Эриха Хоннекера. Практически так же, как и у Старшего Брата – СССР.
Несмотря на реставрацию, замок Фриденштайн не закрывали, и музеи, расположенные в нем, работали в обычном режиме. На рыцарские доспехи прогуливающийся собрался любоваться, что ли? Ну, посмотрим, что там для себя интересного мог найти бывший майор Службы общей безопасности.
«Симонов» поднялся к воротам замка, прошел через узкую деревянную дверь во двор. Теперь Евгению можно было немного сократить расстояние до него. А там уже сквозь какую-нибудь щель высмотреть, куда дальше пойдет преследуемый.
Приоткрыв дверь совсем на чуть-чуть, Миронов окинул взглядом большой квадратный двор. По двору бродили туристы, числом пять, но «Симонова» среди них не замечалось. Свернул куда-то, идет по боковой галерее? Н-да, задачка. Придется и самому красться, укрываясь за толстыми колоннами.
Но и в галерее «Симонов» не наблюдался. Черт, куда же он мог деться? Неужели бегом пересек двор и выскочил с другой стороны замка? Если так, то о слежке он знает и старается «хвост» стряхнуть»! Очень плохо! Где его теперь искать? И как дальше работать? Кто предупрежден, тот вооружен.
Евгений, перебегая от колонны к колонне, двинулся в обход двора, на всякий случай, не выходя на открытое пространство. Замер, достигнув угла, выглянул наружу.
Внезапно сзади раздался шорох, и в затылок ему уперлось что-то твердое и холодное, больше всего напоминавшее ствол пистолета. Затем спокойный, почти равнодушный голос произнес:
– Бросил бы ты это дело, Женька. Не по зубам я тебе.
Миронов попытался повернуться, но голос добавил резко:
– Не дергайся, стой, как стоял!
Евгений рук не поднимал, но больше шевелиться не рискнул. Сказал только:
– Не могу бросить, Алексей Васильевич! Хоть убейте, не могу!
– Значит, здесь и останешься, – констатировал Симонов. – Мне терять нечего, а тебя найдут с пулей в башке и решат, что русская мафия одного из своих убрала. Давненько я тебя поджидаю.
– Ну и что вы от этого выиграете? Они другого найдут, потом следующего. Все равно ведь достанут!
– Не твоя это забота, Женька! – коротко хохотнул Симонов, все так же прижимая пистолетный ствол к голове Миронова. – Они меня давно уже пытаются достать. Да не выходит что-то…
Но в голосе его Евгений полной уверенности не услышал. Надо было попробовать сыграть на этом.
– Раз на раз не приходится, Алексей Васильевич! – воззвал он к бывшему сослуживцу. – Ну, наймут совсем уж какого-нибудь отморозка, который не по правилам играет, и добьются-таки своего! У меня деловое предложение! Только не спешите на курок давить!
Симонов помолчал несколько секунд, как бы прикидывая, стоит выслушать загнанного загонщика или все-таки выстрелить, потом согласился:
– Ладно, говори! Только дергаться все же не стоит. И перехитрить надежду не питай. Дошло?
– Да конечно, дошло, Алексей Васильевич, – уже с облегчением сказал Евгений. – Может быть, в другое какое-нибудь место пойдем? Уютнее. Пивка выпьем и поговорим по душам. У меня есть что вам сказать, а друг другу мы очень помочь можем. Пошли?
– Стой, как стоишь! – тон Симонов опять стал жестче. – Пиво потом пить будем. Может быть. А сейчас – говори: что задумал?
Решив, что скрывать порученное ему дело смысла не имеет, Евгений выложил все. Действительно, зачем врать? Миронов в эту историю попал совершенно против своей воли, и единственным его желанием было освободить жену да убраться отсюда как можно быстрее.
Кратко рассказав всю предысторию, он предложил:
– Алексей Васильевич! Я не знаю, кто эти люди. Не знаю, чем вы сейчас занимаетесь и что им сделали. Но они похитили Наташку! А за это я готов их на кусочки разрезать и собакам скормить! Поэтому, если согласны, мы можем их переиграть. Я получу назад жену, а вы от постоянной угрозы избавитесь! Меня вы знаете. Я когда-нибудь кого-то предавал или подставлял? Честное слово, доверять мне можно! Душу ведь продам, чтобы жену спасти!
– Доверять, говоришь? Душу готов продать? – задумчиво произнес Симонов. – Вот именно потому, что я тебя знаю, доверять тебе пока не буду. Пока! – подчеркнул он. – А там посмотрим. Сделаем так. Завтра, примерно в это же время, будь у собора на здешней малой площади. Ровно в половине третьего двигайся вверх по улице до итальянского кафе. Там садись за столик, заказывай пиво и жди. К тебе подойдут. И смотри, Женька, без фокусов, один приходи!
– Договорились!
На душе у Евгения вдруг стало легко и спокойно. Он понял, что выиграл и теперь не один. А значит, есть шанс победить, на крайний случай, выйти из этой идиотской истории с минимальными потерями. И главное: Наташку удастся спасти, вырвать ее из чужих грязных лап.
Он не верил, что действительно придется «продавать душу». Как ему показалось, Симонов все же был рад, что охотиться на него отправили человека знакомого и проверенного. Тут те, кто нанимал Миронова, явно просчитались.
Конечно, могло все произойти и по-другому. Или Евгений, недолго думая, застрелил бы Симонова, чтобы только ему вернули супругу. Или сам Симонов, заметив слежку, безо всяких угрызений совести мог шлепнуть Миронова из-за угла. Но случилось так, как случилось, и это действительно было к лучшему.
Сзади опять раздался шорох, ствол, упиравшийся в затылок, исчез, потом что-то тихо скрипнуло, и Евгений понял, что можно обернуться.
Никого он, естественно, за спиной не обнаружил. В стене была еле приметная дверка из толстых дубовых досок с бронзовым кольцом вместо ручки. Безо всякой надежды Евгений подергал за кольцо: дверь, конечно, не открылась. Симонов, по всей вероятности, жил в Готе достаточно давно и успел изучить здесь все вдоль и поперек. Даже ключ от дверцы в замке ухитрился добыть.
Миронов глянул на замковый двор и не поверил своим глазам. Тот человек в светлом плаще и берете, которого он выслеживал от самого дома, вновь появился и неторопливой походкой сейчас шел к выходу из замка!
Значит, Симонов был не один, и когда Евгений крался за серым плащом, Алексей Васильевич уже караулил его здесь, во Фриденштайне! Но откуда он знал, что Миронов приедет в Готу и станет следить за его домом? Как он сказал? «Давненько я тебя поджидаю»? Интересно, интересно…
Значит, Симонов не один, есть у него помощники. По крайней мере один, это точно. Что прикажете теперь делать? Ох, в нехорошую историю тебя впутали, Евгений Викторович! Но, снявши голову, по волосам не плачут. Конечно, не по своей воле ты «голову снимал», да теперь уже никуда не денешься. Вот только плыть по течению, строго исполнять все указания и надеяться, что поток событий вынесет когда-нибудь на спасительную отмель, никак нельзя. Нужно действовать, и действовать решительно. Хотя и не без хитростей. Будь Миронов один, давно бы уже отловил того же Ивана Ивановича, и, не стесняясь в методах и средствах, выбил из него всю правду. Впрочем, о чем это он? Будь Евгений один – ни за что бы не влип в это темное дело. Нечем его было бы шантажировать и принуждать. А теперь вот…
Но Наташка ни в чем не виновата. Это ей просто не повезло с мужем. Вот и попались они оба. Хорошо еще Кир в Москве остался.
Тут Евгений почувствовал, что им понемногу овладевает уныние, и спохватился. Какого черта! Все будет нормально, и задницу он этим гадам еще надерет как следует! Не раскисать!
И с этим мысленным приказом самому себе он отправился в город, уже не пытаясь выслеживать человека в сером плаще, помощника Симонова.
Глава 7
Выйдя из ворот замка, противоположных тем, в которые он входил, Миронов поразился средневековой красоте города. Вниз, от подножия холма, спускался каскад фонтанов и маленьких водопадиков, а улица, на которой они располагались, заканчивалась площадью с красным зданием городской ратуши. Так, эта нам площадь нужна будет завтра или какая-нибудь другая, поменьше? Симонов сказал: «собор на малой площади». Есть здесь какой-нибудь собор? Не похоже. Ратуша – это вам не церковь, там не молятся, там другими делами занимаются. Будем искать дальше.
Искомая площадь с собором нашлась через десяток минут. Здесь все было неподалеку. Евгений полюбовался оригинальным фонтаном неподалеку от собора. Собственно, и фонтаном это сооружение назвать было трудно. Ряд каменных прямоугольников был одет сплошной прозрачной пеленой льющейся сверху воды. Все это происходило без малейших брызг, и камни, казалось, колышутся, словно миражи в пустыне. Евгений пожалел, что Наташка не видит этой красоты, дал себе зарок: когда выпутаются успешно из нынешней ситуации и если время позволит, обязательно привезет ее в Готу, познакомит с Паулем и покажет местные достопримечательности. Отметил про себя, что уже думает не «если выпутаются», а – «когда выпутаются», повеселел от своей уверенности и, в соответствии в указаниями Симонова, пошел вверх по улице, пройдя которую и обнаружил искомое итальянское кафе. Перед ним – несколько столиков под обширными зонтами. А что, погода хорошая, можно на улице посидеть, так даже приятнее.
Он жестом подозвал официанта и почему-то обратился к нему по-испански. Черт его знает, почему! Так и сказал; «Уна сервеса, пор фавор!» Потом спохватился, повторил заказ по-немецки, но официант, высокий черноволосый парень с повязанным на поясе широким фартуком, улыбаясь, сказал:
– Не беспокойтесь, я и по-испански понимаю!
– Что, – заинтересовался Евгений, переходя на кастильское наречие, – действительно испанец?
– Нет, – охотно поделился официант, – сам я итальянец, но жена у меня кубинка.
– А живете здесь? – уточнил Миронов.
– Да, уже лет десять, – с достоинством кивнул официант.
Надо же, как теперь в Европе люди устраиваются, подивился Евгений и спросил:
– Как вас зовут?
– Марио. А жена – Кармен.
– И что, Марио, на родину, в Италию, не тянет?
– Нет, – пожал плечами официант, – мы с женой и детьми туда каждое лето ездим на машине. Я двум сестрам помогаю. Но мне жить и работать удобнее здесь. Хотя иногда холодновато бывает.
Вот так. И никакой тебе ностальгии. Где захотел, там и поселился. Европейский союз, открытые границы, Шенгенская зона. То-то хохлы в нее рвутся. А нам такие удобства долго еще только сниться будут. Если для россиян границы открыть, то бедная Европа будет. Впрочем, здесь уже сейчас галдят о «русской мафии». Можно подумать, турецкая мафия лучше. А турок в той же Германии скоро больше немцев будет. Целые кварталы в городах, особенно больших, – сплошь турки. И негры еще, и арабы… Карл рассказывал, что здесь, в бывшей ГДР, их поменьше – с работой сложно. А в бывшей ФРГ уже сейчас засилье эмигрантов и гастарбайтеров. Слово-то, кстати, – немецкое, означает «гостевой рабочий». Ох, отольется Европе либерализм ее руководителей! Спохватятся, да поздно будет. Америка уже потихоньку выть начинает, а скоро и во весь голос заорет. Лет через десять-пятнадцать там белым, как говорил незабвенный «Брат» Данила Багров, полный кирдык настанет.
Получив от Марио заказанный бокал пива, Евгений откинулся на спинку стула, осмотрелся. Действительно, площадь, на которой стоял собор, была, наверное, самой маленькой в городе. Здесь же и скверы присутствовали, и трамваи бегали. Не такие шикарные, как в Эрфурте, но тоже очень симпатичные.
Он закурил, обнаружил, что в пачке осталось всего две сигареты. Вот и еще повод пройтись по магазинам, а заодно и карточку, полученную от Ивана Ивановича, проверить. Хотя, вряд ли они обманули. Однако «Доверьяй, но проверьяй!», как утверждал Рональд Рейган.
И действительно, не обманули. Ближайший банкомат без всякого напряжения выдал две тысячи новеньких дойчмарок, которые Миронов без зазрения совести принялся тратить. Купил блок привычного легкого «Винстона», бинокль, точно такой же «Сваровски», как тот, который ему дал Пауль. Не все же время одалживаться у старшего Шнайдера! Кое-какие подарки Наташке и сыну сложил в удобную симпатичную сумку с ремнем через плечо. Потом подумал и «взял» у банкомата еще три тысячи – на всякий случай. Всегда удобнее, когда в кармане есть «живые» деньги.
Теперь можно было возвращаться в дом Пауля. Карл там, наверное, уже весь извелся, ожидаючи. Ничего, потерпит. Пусть радуется, что Евгений после сегодняшнего случая на Ангере его не припахивает для оперативно-розыскной работы. Чистоплюй! А кто Мироновых сначала в Германию, а потом и во Францию заманил? Кстати, это случайно или все же нет? И, если вспомнить, с чего это Карл так надрался в тот день, когда Наташку похитили? Совесть мучила? Надо будет этот вопрос осторожненько прояснить. Осторожно – чтобы партнера не обидеть, если вдруг Евгений в своих подозрениях не прав.
Но что-то ему подсказывало: ох, прав…
В этот день Миронов ни с какими допросами к Шнайдеру не полез. Начать с того, что, когда Евгений вернулся, Пауль уже приготовил перед домом маленький круглый мангал с древесным углем и самозабвенно жарил сосиски, стейки и какие-то странные спиралеобразные шашлычки, а его супруга, милейшая Мартина, которой гостя из России тут же представили, хлопотала, накрывая стол прямо в садике, рядом с верандой. Ни о каком скорейшем отъезде, естественно, и речи быть не могло. Появилось неизменное пиво, и Пауль, подмигнув, спросил, не желает ли гость чего покрепче, рома там, или граппы. Из чистого любопытства Евгений спросил, нет ли в доме обычной водки, и был вознагражден бутылкой какой-то «Невской», происхождением действительно из Санкт-Петербурга. «А, – пояснил Пауль. – Друзья пару лет назад передали с оказией. Но мы тут водку не очень употребляем, вот и сохранилась». Водка была ничего себе и замечательно пошла под тюрингские сосиски и прочие мясные блюда.
Мартина и Пауль расспрашивали Евгения про то, что сейчас творится в России, не обращая внимания на слегка дувшегося Карла, который, хмурясь, все же энергично отдавал должное нехитрым кулинарным произведениям старшего брата и его супруги. Спиртного он не пил, потому что предстояло еще возвращаться в Эрфурт, только выпросил себе бутылочку безалкогольного пива. Пауль же, не в пример Карлу, с видимым удовольствием опрокидывал в себя рюмки с «Невской».
Примерно через час, все, насытившись, расположились в шезлонгах, лениво переговариваясь. Неожиданно Пауль поднялся и поманил за собой Евгения. Они спустились в обширный подвал, имевшийся под домом. Здесь у Шнайдера-старшего были и мастерская, и лаборатория, и что-то похожее на кабинет.
– Я так понимаю, у тебя серьезные проблемы? – спросил он. И, получив в ответ хмурый кивок, сразу поскучневшего Евгения, хлопнул его по плечу. – Не расстраивайся, найдется твоя жена. Мы еще пива все вместе попьем! Или водки. Ты по этому делу в город ходил? Все решил?
– Нет, – сознался Миронов. – Завтра еще встреча предстоит. А там, как получится.
– Помощь нужна?
– Даже и не знаю, – задумчиво сказал Евгений. – Не мешало бы какую-то записывающую аппаратуру найти. Только компактную.
– Это не проблема, – усмехнулся Пауль. – Сейчас организуем!
Он порылся в ящиках и шкафах и достал на свет несколько не совсем обычных для постороннего глаза предметов.
– Где у тебя завтра встреча?
Евгений объяснил.
– Знаю. Сделаем вот так…
Глава 8
В Эрфурт вернулись поздно. Карл всю дорогу молчал и с вопросами к Евгению не лез. Наверняка он уже раскаивался в том, что предложил свою помощь Миронову, и прикидывал, как бы поскорее отделаться от коллеги, принесшего столько беспокойств. Но напрямик сказать: «Езжай в свою Россию, нам здесь своих забот хватает», конечно, не мог, природная деликатность не позволяла. Да даже если бы и сказал, Евгений и ухом бы не повел. Подумаешь, напрягает его! Ничего, потерпит! Будем надеяться, недолго ему терпеть…
Ужинать, естественно, не стали. Евгений ушел к себе на этаж, свалился на постель и дотянулся до пульта. Здесь, в Германии, с телевидением было повеселее. А тарелка на крыше дома Шнайдеров принимала огромное количество каналов. Российских, правда, не нашлось. Евгений бездумно пощелкал кнопками, заинтересовался, стал смотреть. Показывали запись первой высадки американцев на Луну. Прямую передачу, которую смотрел весь мир. Кроме, разумеется, Советского Союза и стран Варшавского договора. Наверное, посчитали этот великий момент в истории человечества «идеологически вредным». А может, просто жаба душила, что не советский гражданин первым ступил на поверхность другой планеты. Ведь почти до самого последнего момента пытались америкашек обогнать. Но, как всегда бывало в социалистическом отечестве, пуп надорвали, потому как не смогли конструкторы и разработчики амбиций сдержать, чуть глотки друг другу не перегрызли, да у верховных властителей государственного ума не хватило довести начатое дело до конца. Тут же начали беззастенчиво врать, что, дескать, на фига нам людьми рисковать, мы туда умные машинки посылать будем. С чего бы это они вдруг так о людях заботиться стали?
А теперь, глядишь, следующими, кто на лунную пыль ступит, будут китайцы. Они рьяно за космос взялись…
Вот с такими посторонними мыслями Евгений валялся на постели, пялился на экран и почти не думал о завтрашнем дне. Изредка выходил на балкончик – покурить. В доме этого он делать не мог, а здесь заботливая Анна поставила для него маленькую табуреточку и приспособила громадную пепельницу.
Раздался осторожный стук. Евгений поднялся с кровати, распахнул дверь. За ней стоял Карл.
– Мне надо с тобой поговорить, – сказал он.
«Сейчас будет дипломатию разводить, – решил Миронов. – Как бы меня из дома выжить».
Но Шнайдер явился по другому поводу.
Он прошел в комнату, присел у стола, тяжело вздохнул и начал:
– Я очень перед тобой виноват, Еужен. Точнее, перед тобой и твоей женой.
Ага, похоже, в своих предположениях Евгений был все-таки прав…
– Я неспроста пригласил вас в гости.
Миронов кашлянул, прошел к двери на балкон и, открыв ее, закурил. Такой разговор без сигареты вести было трудно. А лучше, если бы… Это мысль!
– Слушай, – предложил он. – Давай-ка выпьем немного!
– Ты не понимаешь… – поднял ладонь Карл.
– Да все я понимаю, – прервал его Евгений. – Только у нас такие разговоры «насухую» не ведутся. Сейчас, сейчас…
Он полез в сумку и достал бутылку «Московской», которую купил в здешнем гастрономе с целью сравнения дома: отличается ли экспортная водка от той, которую продают отечественному потребителю. Один раз он пробовал «Столичную», купленную в Нью-Йорке и «репатриированную» в Москву сотрудником советского посольства. Та водка – отличалась. Была она какой-то очень резкой, с отчетливым привкусом спирта.
Хотя там же, в магазине военной миссии (а дело происходило в Луанде, столице Анголы, где Миронов со своей группой выполнял важное и секретное поручение по уничтожению биологической лаборатории ЮАР), он покупал тоже экспортную водку, но не предназначенную для США. И та «Столичная» была вполне нормальной. Спросите, как бутылка, купленная в Нью-Йорке, а затем вывезенная обратно в Россию, попала в Африку? Да очень просто. Сын того сотрудника посольства окончил Военный институт иностранных языков и служил в Анголе военным переводчиком. С представителями этой профессии, а точнее, клана, у Евгения сложились самые дружеские отношения, и однажды вечером, когда он и его подчиненные после выполнения задания сидели в миссии и ждали самолета на Москву, к ним в коттедж пришли переводчики с несколькими бутылками «огненной воды» и закуской. Кроме самого высокого начальства, никто в миссии не знал, кто такие и что делали в Анголе Миронов и его команда. Никто, кроме начальства и, естественно, переводчиков, которые вообще всегда все знают и со всеми знакомы. Специфика работы такая. Да и профессия накладывает свой отпечаток. Ведь переводчик по долгу службы должен постоянно общаться с массой разнообразного народа, быть и дипломатом, и гидом, и в какой-то мере наставником для того же военного советника или специалиста. Кто новичку в чужой стране расскажет о местных обычаях и порядках, кто поможет ориентироваться в довольно запутанных отношениях с его «подсоветным», кто поможет что-то достать в обход существующих норм и приказов? Только переводчик. Те из военных советников, которые, мня себя высокими чинами на ответственной государственной службе, смотрели на переводчиков как на лиц второго сорта, обязанных беспрекословно выполнять их приказы, тянуться в струнку и есть начальство глазами, очень скоро убеждались, что без переводчика они не только «как без рук», но и без глаз, и без языка. То есть – дети неразумные. И скоренько, скоренько меняли свое отношение к этим умным, всезнающим ребятам.
У Евгения склонность к изучению иностранных языков всегда была, да и нравились ему независимые люди, умеющие за себя постоять и дать достойный отпор зарвавшемуся дураку. Вот и сходился он с переводчиками сначала на юге Анголы, в Лубанго, а потом и в Луанде.
В тот вечер местные переводчики пришли сообщить, что завтра все-таки на самолет Миронова и его людей посадят. Начальство же эту долгожданную новость пока довести до личного состава группы не удосужилось. Информация была принята на «ура», вестников нужно было срочно чем-то угостить, и десантники начали срочно рыться в рюкзаках, разыскивая чудом уцелевшие заначки. Но переводчики их тут же успокоили, заявив, что все необходимое они принесли с собой, а пришли не только для того, чтобы сказать о скором отлете, но и засвидетельствовать свое почтение к настоящим мужчинам и воинам. Услышать это было лестно.
Вот среди принесенного переводчиками горючего и оказалась та самая бутылка-путешественница. Ее историю собравшимся рассказал сын дипломата, который, будучи в отпуске и отправляясь обратно к месту службы, прихватил странницу из папенькиного бара. В качестве гуманитарной помощи старшего поколения младшему. В Луанде путешествие «Столичной», дважды пересекшей Атлантический океан, закончилось. Участники вечеринки потом удивлялись: стоило такую хреновую водку таскать сначала в Штаты, а потом обратно, в Союз?
Историю эту Евгений вспомнил сначала, когда покупал попавшуюся ему на глаза бутылку, и вот теперь, доставая «Московскую» из чемодана. Впрочем, к делу это не относилось, просто не хотелось гнать сейчас Карла в подвал дома, где у того хранились вина и крепкие напитки. Последние – непонятно для кого, поскольку Шнайдеры ничего крепче пятнадцати градусов не употребляли.
Но сейчас случай был особый, и отвертеться Карл от выпивки никак не мог. Он обреченно глянул на бутылку, воздвигнутую Евгением на маленький столик, на самого Евгения, несущего из душевой комнаты два стакана, а затем распечатывающего пакетик с тонкими твердокопчеными колбасками, и обреченно вздохнул.
А Миронов, разложив нехитрую закусь на каком-то рекламном буклете, невесть отчего валявшемся в его комнате, споро плеснул в оба стакана, взглядом приказал Карлу взять один, а сам поднял второй.
– Ну, давай выпьем… за наше возвращение из Франции!
Карл начал вяло что-то говорить, сопротивляясь, но Евгений поторопил его:
– Давай, давай, пей! Мы ведь вернулись из Франции? Вернулись? Без аварий по дороге? Без! Значит, надо выпить. Так сказать, судьбу отблагодарить.
И они выпили. Евгений немного содрогнулся: водка была не то чтобы теплая, а комнатной температуры. То есть не очень приятная. Но ради дела приходилось пить и не такую.
Карл же свои полстакана осушил не поморщившись, словно воду пил, даже не минеральную, а из-под крана. Миронов с уважение глянул на него, потом понял, что у партнера сейчас сильнейший стресс и он даже не чувствует крепости напитка. Понятное дело. Ничего, через десяток минут отмякнет, разогреется. Тогда и поговорить можно будет.
– Ты закусывай, закусывай! – кивнул он на колбасные обломки. Ножом как-то не догадался воспользоваться, ломал произведения мюнхенских колбасников руками. Карл вяло пожевал.
– Как у нас говорится, – потер ладони Евгений, – между первой и второй пуля не должна пролететь!
И плеснул в стаканы по новой.
Карл при его словах вздрогнул, но все же стакан взял твердой рукой.
– Давай теперь за наших женщин! – провозгласил Миронов. – Пусть они всегда делают нашу жизнь веселой и беззаботной!
Карл вздрогнул опять, на этот раз уже заметнее.
Они выпили, и Евгений опять плеснул, совсем по чуть-чуть. Ему совсем не хотелось, чтобы Карл прежде времени сломался, как тогда, в Рибевиле. Им еще поговорить нужно.
Встал, подошел к балконной двери, все еще открытой, опять закурил. Шнайдер сидел у столика, задумчиво покручивая в пальцах стакан. Разговора пока не начинал. Но Евгений не торопил его. Заговорит, куда он денется. Когда созреет.
В ночной темноте фонари подсвечивали листву деревьев в сквере. Было очень тихо. Нигде не орали пьяные компании, не завывали сигнализации потревоженных кем-то автомобилей. Здесь Миронов действительно что-то не слышал, чтобы хоть когда-то раздалось это душераздирающее: «Уа, уа, бип, бип, бип!», которым переполнены московские ночи. Один приятель как-то пошутил: «По ночам автомобилям снится, что их хозяева потерялись, и они кричат в ужасе».
А люди от их крика просыпаются в холодном поту…
– Слушай, – обратился он к Карлу. – Ты никогда не рассказывал о своих родителях. Они живы?
– Нет, – покачал головой Шнайдер. – Уже умерли.
– А кем они были?
– Папа – большим начальником, а мать – домохозяйка. Ей незачем было работать. Да она бы и не смогла.
– Почему это?
– Язык плохо знала, – нехотя признался Карл.
– Как это? – не понял Евгений.
– Понимаешь, она… была русской.
– Вот это да! – ошеломленно сказал Евгений. – Ничего себе! Так выходит, ты сам – наполовину русский? А у евреев вообще национальность по матери считается. Ни фига себе – соотечественник! Что же ты раньше молчал?
– Да как-то к слову не пришлось, – сказал Карл. Водка уже начала свое благотворное действие. Щеки у него порозовели, на лбу выступили капельки пота.
– И где твой отец ее нашел? – не унимался Евгений.
– В лагере…
– К-каком лагере? Концентрационном, что ли? – от удивления Миронов даже начал слегка заикаться.
– Можно и так сказать. В ГУЛАГе.
– Что там-то твои родители делали? – возопил совсем уже ошарашенный Евгений. – Они что, шпионами были?
– Ну почему, шпионами? – недовольно поморщился Карл. – Отец в Поволжье газетой руководил. А война с Германией началась, его и забрали. Потом на поселении жил. Там с мамой познакомился. Ее отец каким-то заслуженным комиссаром был. Попал под сталинские репрессии, семья тоже. Вот они познакомились, поженились. А когда война кончилась, уехали в ГДР. Отец коммунистом был, здесь неплохую работу нашел, стал директором завода.
– Так вот почему вы с Паулем так хорошо по-русски разговариваете, – догадался Евгений. – Вы же и впрямь наполовину русские.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?