Текст книги "Органическое земледелие в России. Как энтузиасты создавали рынок"

«ЭкоНива» участвовала во всех последующих выставках BioFach. А в 1997 году представила международной публике первый российский органический бренд – гречку и просо «БиоМикула» с оригинальным логотипом и соответствующим рекламным продвижением. Напомним, что Микула Селянинович – легендарный пахарь-богатырь из повествовательного цикла русских новгородских былин, олицетворяющий крестьянскую силу русского народа, и именно в этом качестве он был представлен в названии продукта. Марка «БиоМикула» была зарегистрирована и защищена как российский экобренд и вместе с продукцией одной из ведущих европейских компаний – HiPP Organic – начала активно продвигаться не только на европейском, но и на российском рынке.

Первый частный стандарт также создавался «ЭкоНивой». Он нигде не публиковался и являлся внутренним документом для партнеров, которые работали с компанией. В 1997 году стандарты «ЭкоНивы» были официально признаны Госстандартом России.

Однако у бренда были проблемы с продвижением. Так, немецкий журнал Der Rabe Ralf сообщал уже в 2000 году: «В Германии продаж под оригинальным брендом Biomikula практически нет. Помимо трудностей с доступом на уже поделенный рынок, имидж у российских продуктов довольно негативный. „Нельзя сделать рекламу, когда речь идет о продукте из России, – говорит Петра Марграф, управляющий директор ‘Экозем’ в Германии. – Люди часто думают, что гречка может быть радиоактивна“. Однако районы, где выращивается гречиха „Микула“, находятся так же далеко к востоку от Чернобыля в Украине, как Варшава, – в 600 километрах к западу. Кроме того, радиоактивное загрязнение продуктов контролируется ассоциацией российских фермеров „ЭкоНива“». Производителям приходилось вести разъяснительную работу через немецкие издания.

Из-за своего относительно небольшого объема продукция доставлялась грузовиками на склад в Берлине, а оттуда отпускалась оптовым покупателям. Основными клиентами были: головной офис компании Bio-Zentrale в Баварии, продукция которой под экобрендом Gut und gerne поставлялась в различные сети супермаркетов; компания Naturmühle Werz в Хайденхайме; оптовая компания Bode Naturkost в Гамбурге; Meraner Mühle в Италии и Strobl Mill в Австрии. Часть гречневой лузги продавали в Германию в качестве наполнителя для подушек. Общий объем производимой ежегодно органической гречки составлял около 1000 тонн, но после шелушения и сортировки оставалось всего около 400 тонн цельного зерна, а битое зерно реализовывалось как крупа. В 1998 году, когда «Экозем» впервые продал очищенную гречку в Западную Европу, общий ее объем составил 50 тонн, а в следующем году цифра уже удвоилась.

Проблемы были и в России, о чем свидетельствует всё та же статья в немецком журнале: «Органические продукты не только малоизвестны, но и не по карману большинству населения. В средней российской семье половина доходов уходит на продукты питания. При этом цены на органические продукты на 50 % выше, чем на обычные, и они остаются уделом небольшой группы населения с высоким уровнем дохода. Ухудшение экономической ситуации в России после краха финансовой системы в августе 1998 года сделало еще более сложным внедрение торгового бренда „Микула“, которое состоялось в том же году. Согласно статистике, большая часть продукции органического сельского хозяйства в России продается как продукция, произведенная традиционным способом. Помимо упомянутых причин, это также связано с проблемами ликвидности у фермеров. Если средства нужны немедленно, органическая гречка продается как обычная, потому что так быстрее. Не помогает и то, что „Экозем“ гарантирует продуктам под брендом „БиоМикула“ цену, которая на 10–15 процентов превышает рыночную».

Были и другие пробы пера. «ЭкоНиву» можно признать пионером не только в российском органическом растениеводстве: три года она производила органическую ткань из льна. Компания поставляла сырье с ферм Псковской и Нижегородской областей на «Льнокомбинат имени Ленина» в Костроме и под своим контролем получала полотнища знаменитой русской ткани, которая затем шла на экспорт. Всю эту историю активно продвигала жена шведского посла в России, поддерживавшая органическое движение. Она же настаивала на том, чтобы в магазинах IKEA продавалось органическое белье. Но стать поставщиком знаменитого шведского бренда «ЭкоНиве» так и не удалось: обнаружились проблемы с качеством ткани, шведского посла перевели в другую страну, и новая отрасль закрылась. Ее время еще не пришло.

К 2000 году миссия пионеров органического движения закончилась. Группа компаний «ЭкоНива» купила колхоз и переключилась на другие задачи, чтобы в 2013 году вернуться к производству органики. Но это уже другая история.

Впоследствии Штефан Дюрр поделится итогами первого вступления в органическую тему: «Не скажу, что много заработали, но оборудование окупили, а главное – приобрели опыт сельхозпроизводства. Рассчитывать на большой доход не приходилось: доверие к продуктам под маркой „эко“ из России было минимальным, приходилось работать в нижнем ценовом диапазоне. С этого рынка пришлось вскоре уйти – китайские поставщики начали предлагать в ЕС еще более дешевый продукт»[10]10
  См.: Лычев Н. В России интересно производить сельхозпродукты.


[Закрыть].

Многое из того, что делал Дюрр, было задумано с большим расчетом на будущее. И в этом немалую роль сыграла его чисто немецкая предусмотрительность. Вскоре после создания компания «ЭкоНива», как и положено нормальному стартапу, арендовала гараж. Такой классический русский гараж, металлические створки ворот которого фиксировались костылями сверху и снизу. Сотрудники, как обычно это делается, открывали ворота рывком и тревожно ждали, свалится сверху на голову костыль или нет. Первым человеком, сразу вытащившим опасный предмет со словами: «Вот этим и отличается русский от немца – предусмотрительностью!», был Штефан Дюрр. И это его непоказной подход. Развитие органики в России истинный сын своего народа начал с главного – с образования.

Пионерский наскок Дюрра, однако, дал результаты, и прежде всего за счет программы первых стажировок российских студентов в Европе. Именно APOLLO стала фактором, сильно повлиявшим на развитие отрасли органики в России.

Помимо студентов и аграриев, к сельскохозяйственному просвещению привлекались депутаты и аграрные чиновники. По словам Дюрра, он поступил так: «Я в аграрном комитете Госдумы тогда еще рассказывал о реформе сельского хозяйства в ГДР, и депутаты меня спросили: „А можно приехать посмотреть?“ – „Конечно“, – отвечаю. С помощью Баварского союза фермеров всё организовал: арендовал автобус в Германии, встретил их, отвез в бывшую ГДР, где им всё показали и рассказали. После этого российские аграрии меня очень зауважали».

В 1994 году Дюрр организует Кооперационный проект Федерального министерства продовольствия и сельского хозяйства «Германо-Российский аграрно-политический диалог», который реализует все программы, связанные с органикой в России. Эксперты «Агродиалога» обеспечивали партнеров всей доступной информацией и документаций как по аграрной политике в Европе, так и по отдельным направлениям, в зависимости от того, над каким законом велась работа.

Организация оказалась на удивление устойчивой и работала вплоть до 2022 года, когда ее деятельность была приостановлена в силу общественно-политической ситуации.

Штефан Дюрр запустил первую программу стажировки для российских студентов по органическому земледелию при участии научно-образовательных программ APOLLO и LOGO. И для многих это был действительно прорыв в новое пространство.

Думаю, даже тем, кто недавно в органическом движении, имя Анатолия Накарякова говорит о многом. Пожалуй, сложно найти консультанта более компетентного и глубоко понимающего практически любую тему. А всё началось как раз со стажировки.

«Я сам из сельской местности, из Угличского района Пермской области. Родители – учителя. Вот я на самом деле в сельское хозяйство вообще не хотел идти, то есть я хотел по педагогической линии, занимался в школе спортом, но в пединститут не попал, не добрал одного балла, – делится Анатолий Накаряков. – Вот я и пошел в автотранспортный техникум, а у них было соглашение с сельскохозяйственным вузом на обучение по укороченной программе. В 1993 году я поступил в Пермский сельскохозяйственный институт, а в 1995 году поехал на стажировку в Германию, по своей инициативе. Узнал про программу и отправился в Москву. Многие боялись, язык же надо было сдавать, а мне было интересно. Конкурсный отбор проходил в Немчиновке, там была штаб-квартира „ЭкоНивы“. С российской стороны проводил отбор по профессиональным знаниям Фетисов Евгений Петрович, тоже один из соучредителей „ЭкоНивы“. Он кандидат наук, работал в немчиновском НИИ сельского хозяйства. А на знание языка экзаменовали немецкие студенты. Я, как и положено рокеру, приехал в драных джинсах и с длинными волосами, а остальные – в костюмах и классических рубашках. Меня экзаменовал парень с половиной зеленых волос и серьгой в ухе. Сошлись с ним по стилю. Потом они мне сказали, что впервые за несколько лет увидели такого неформала, как я. В 1995 году мы заезжали в Германию двумя группами поездом через Чехию. В Праге нас встречал автобус и вез в Байройт. Обучение велось на базе Байройтского университета, который Штефан оканчивал. Там был вводный курс с посещением хозяйств. Я попал с группой в Восточную Германию. Впечатлений было много – другая страна, другая культура, а у нас в тот момент была эпоха всеобщего развала. Фермер Эльмар Келлер заехал за мной на станцию. Я из деревни, работать не боялся, делал всё, что требовалось по хозяйству. Семья была из Франкфурта, сами западные немцы, воспользовались возможностью переехать и организовали хозяйство. Было у них 200 гектаров, 56 голов дойного стада, небольшое количество свиней. Была своя переработка, продавали молоко и сыр на местных ярмарках. Хозяйство было биодинамическое, работали по сертификации Demeter[11]11
  Demeter – первый мировой стандарт органического земледелия. Данная система сертификации была основана в 1928 году немецкими фермерами, придерживавшимися идей антропософии. Выросла из локального общества единомышленников до крупного международного отраслевого союза. Demeter устанавливает критерии производства биопродукта, будь то сельхозкультуры или косметика, в соответствии с канонами биодинамического земледелия.


[Закрыть]. Работали с утра и дотемна. У нас были семинары тоже, мы выезжали в Берлин на пять дней, нам показывали хозяйства, магазины, рассказывали о системе продаж и переработки, водили на экскурсии в музеи. Там я подружился с Петрой Марграф, которая возглавляла в Берлине „Экозем“, материнскую компанию „ЭкоНивы“. До сих пор дружим. Хозяйство было молодое, пять лет, фермер его создал сразу после объединения Германии. Потом немцы смеялись, что поскольку я был неформал – мне подобрали хозяйство, где не было немецкого порядка. Я жил там в вагончике, автомобильном кемпинге, туалет и душевая в производственном цехе через дорогу, а столовая у него в доме. Фермер, что называется, „зашивался“, не успевал, четверо детей и хозяйство. У него работали два помощника: местный парень лет тридцати и студент-колумбиец, который учился в Берлине. Пришлось учить немецкий язык интенсивно, я ездил на тракторе, выписывал в блокнот слова, радио немецкое слушал. На выставки мы сельскохозяйственные выезжали. Я видел большую разницу с Россией в оснащении и разнообразии техники. У нас на тот момент вся техника производилась для больших хозяйств, а для маленьких, на 20 коров, ничего не было. У него тогда еще, в девяностых, на комбайне стоял компьютер с электронными системами контроля. Удивлял уровень оснащенности и подхода к современным технологиям. На продукцию он клеил наклейку Demeter, и мы на автолавке ехали на местный рынок продавать. Он еще у соседа брал баранину, тоже там на реализацию. Отношение было доброжелательное, всё показывали и объясняли. Время от времени приезжал куратор нашей группы студентов и смотрел, как мы работаем. Я целый багаж привез с „макулатурой“: каталогами, брошюрами, инструкциями. Стажировались мы четыре месяца, перед отъездом был заключительный семинар, по завершении мы писали работу-отчет по практике».

Стажировки для студентов были организованы по-немецки разумно, с теорией и практикой по всему циклу работ. Уже позже, в 1996 году, Анатолий Накаряков работал на немецкой биодинамической[12]12
  Биодинамика – одно из направлений органического сельского хозяйства, основанное в двадцатых годах XX века на идеях философа-мистика Рудольфа Штайнера. В биодинамическом сельском хозяйстве вмешательство человека сводится к минимуму – земля обрабатывается «активирующими» препаратами, произведенными в том же хозяйстве с использованием элементов минерального, растительного и животного происхождения. По мнению сторонников биодинамики, из-за минеральных удобрений и другой химии растения и почва теряют контакт с космосом, что сказывается на качестве урожая и здоровье самого участка. Чтобы быстрее наладить эту связь, все работы нужно вести строго по графику – по биодинамическому календарю. Его разработала французская исследовательница Мария Тун в середине прошлого века.


[Закрыть] ферме в деревне Болотово Тульской области, на родине Андрея Болотова – основоположника российского садоводства времен Екатерины II. Хозяйство было не картинка, вполне себе в русском духе с немецким акцентом. Но там по выходным читали лекции по биодинамике. Анатолий познакомился с учением Штайнера, стал постигать антропософию. И понял, насколько непросто устроена жизнь, как регулируются природные процессы, – и это его захватило. В 1997 году, после окончания института, он переехал в Болотово. Вместе с немцем Магнусом Хиппом они решили воплотить идеи биодинамика Бернарда Хака в русском поле на 130 гектаров. Начали поднимать ферму, привезли технику из Германии, стали выращивать овощи, построили коровник. В принципе, они доказали, что такое хозяйство может существовать и в России, а Накаряков нашел свой путь и внес немалый вклад в органическое движение в стране. Любопытно, что биодинамическая ферма в Болотове до сих пор жива. Давно уж нет Магнуса Хиппа, а русские энтузиасты продолжают его дело.

Ферму в начале 2010-х выкупил Илья Калеткин и при непосредственном участии Павла Тарасова выращивает биопродукты. Биоферма «Болотово» первой из отечественных сельхозпроизводителей вступила в IFOAM, получила сертификацию по категориям картофель, зелень, овощи, смородина и сено. Картофель из Болотова поставляется для производителя органического детского питания HiPP, расположенного в Калининградской области. Сюда, как и в прежние времена, приезжают волонтеры, и не только из России. Но это уже другая история.

Ассоциация по сотрудничеству в области сельского хозяйства, экологии и развития села в Восточной Европе (APOLLO e. V) выбрала своей целью поддержку аграрного сектора и сельских районов, играющих важную роль в развитии политики и общества в этих странах. В организации около 70 членов, которые работают на добровольной основе.

С 1991 года практику ежегодно проходят 60 русских студентов, обучающихся в сельскохозяйственных вузах. Программа APOLLO соответствует практике немецких студентов, изучающих сельское хозяйство. Студенты, находясь в качестве гостей на сельскохозяйственных предприятиях, знакомятся со структурой сельского хозяйства в Германии. По итогам стажировки обучающиеся получают диплом APOLLO европейского образца, который учитывается при приеме на работу в российско-германскую фирму и при поступлении в немецкий вуз. Но главное, что сделала APOLLO, – познакомила около 2000 человек из России с работой в новых условиях.

Аналогичную программу стажировок проводила и немецкая компания LOGO («Сельское хозяйство и экологическое равновесие с Восточной Европой»), которая организовывала специальные практики, семинары, экскурсии и знакомила студентов с европейским опытом в области органического сельского хозяйства. За годы стажировок здесь также прошли обучение не менее 2000 человек. Так что кадровая база для нарождающегося агросектора всё же была.

Глава 2
Вторая волна развития органики в России – переходная

Вторая волна развития отрасли пришлась на расширение числа участников формирующегося рынка, первой его консолидации и профессионализации.

Первый закон об органическом производстве

Возможно, самый удивительный факт в истории органического движения тот, что первый проект закона об органике появился вовсе не в 2013-м или 2019 году, а в 2002-м. Важно помнить, что к тому моменту Европа всего 12 лет развивает органическое направление на государственном уровне. Заметный рост потребления органики там начинается с 1999 года. Мир только осваивает новую философию агропроизводства, а Совет Федерации занят разработкой первого закона в России, где существуют только единичные организации и немногочисленная группа энтузиастов.

Создание нового закона инициировал Аграрный комитет Совета Федерации во главе с Иваном Валентиновичем Стариковым. Ольга Оли, заместитель директора фирмы «Экозем Бератунг ГмбХ», подтверждает, что такая работа велась: «В 2002–2004 годах в рамках нашего российско-германского Агродиалога проводились круглые столы и встречи российских и немецких коллег на тему экологического агропроизводства (название „органическое“ пришло позже). Но в основном речь шла об „азах“, главных отличиях, пользе для природы и человека, и целью нашего проекта было в первую очередь объяснить суть экологического производства, принципы, роль инспекции и сертификации, а также „вдохновить“ этой идеей российских политиков; то есть в основном это был период „просвещения“, объяснения и дискуссий. Приходили новые люди, депутаты, сотрудники Министерства сельского хозяйства. Им приходилось заново всё объяснять, проводить встречи, раздавать материалы».

Ольга Оли, соучредитель немецкой компании «Экозем» и российской «ЭкоНивы», прошедшая обучение на аграрном факультете Университета им. Гумбольдта в Берлине, вместе с немецкими экспертами старалась донести до российских коллег и политиков, что органика – не просто полезный для здоровья отказ от «химии», но целый комплекс производственных мер, позитивно влияющий на человека, животный и растительный мир, почву, окружающую среду, климат. «Мне всегда особенно важно было стараться объяснить роль органических стандартов в животноводстве. Я выросла в деревне и знаю, как важно курам гулять на свежем воздухе и копаться в почве, как рады свиньи возможности порыться в земле и полежать в луже. Органические стандарты в животноводстве предусматривают условия, соответствующие биологическим особенностям и потребностям животных. Многие российские политики того времени, слушая, улыбались и отмахивались руками. Но мы всегда верили, что благодаря распространению органики произойдет постепенный переход от жестокого клеточного содержания животных и птиц – а это страдания, болезни, отклонения в поведении – к более гуманным формам».

У Ольги Оли сохранился текст проекта первого закона «О производстве, переработке, маркировке и реализации экологически чистых продуктов», а также тексты рецензий доктора Бэхи, директора Института рыночной экологии (IMO, Швейцария), и эксперта Спорледера из Министерства защиты потребителей, продовольствия и сельского хозяйства Германии. Господин Спорледер высказал общие замечания, но в целом остался доволен документом: «В принципе, представленный в первом варианте законопроект является подходящей основой для установления основных законодательных рамочных условий для производства, переработки, маркировки и реализации экологических продуктов и для продвижения качественных продуктов и включения вопроса защиты окружающей среды в сельское хозяйство».

С российской стороны текстом закона занималась кандидат юридических наук Надежда Владимировна Прокудина, управляющий партнер компании «АгриКэпитал», член президиума экспертного совета при комитете Совета Федерации по аграрно-продовольственной политике и природопользованию. Прокудина обстоятельно изучила практику правового регулирования органического сельского хозяйства в Европейском союзе, стандарты отдельных государств и международных организаций. В 2015 году вышла ее монография, посвященная этой теме[13]13
  Прокудина Н. В. Экологическое сельское хозяйство Европейского союза: правовой аспект. LAP Lambert Academic Publishing, 2015.


[Закрыть], с обстоятельными рекомендациями по совершенствованию законодательства Российской Федерации.

Мотором инициативы, как мы уже отмечали, являлся Иван Валентинович Стариков. В классическом сельском хозяйстве он был экспертом. Окончил Новосибирский сельскохозяйственный институт по специальности «ученый-агроном» и Академию народного хозяйства. После аспирантуры уехал в деревню. Работал главным агрономом совхоза «Елбанский», директором совхоза «Пайвинское» в Новосибирской области. В 1993-м избрался в Госдуму первого созыва, стал зампредом комитета по аграрным вопросам. В 1995 году он уже заместитель министра экономики, курирует аграрный сектор. После упразднения министерства в 2000 году он до 2004 года работает представителем администрации Костромской области в Совете Федерации и председателем комитета по аграрно-продовольственной политике. Впоследствии Стариков стал председателем Союза органического земледелия.

Любопытно, что в момент разработки проекта первого закона тему поддержал вице-премьер РФ, министр сельского хозяйства Алексей Гордеев. И причина была сугубо экономическая. В тот момент сельское хозяйство в России переживало кризис, а тут был шанс за счет привлечения инвесторов и выхода на западные рынки стабилизировать отрасль. Министр в интервью «Российской газете» заявил следующее: «На мировом рынке крайне востребованы биопродукты без применения пестицидов, гербицидов и достижений генной инженерии. Как раз такую продукцию в основном и производит российское сельское хозяйство. Правда, не совсем по доброй воле, а от бедности. Но не это главное. У России есть хороший шанс занять нишу экологически чистых продуктов. Причем такие продукты стоят дороже обычных. Вообще, заниматься сельским хозяйством становится выгоднее. Прибыль отечественных аграриев по сравнению с прошлым годом увеличится как минимум в десять раз. Таким образом, мнение, что „плохие года“ выгоднее сельскому хозяйству, чем хорошие, абсолютно оправданно».

Закон, разрабатываемый в Совете Федерации с помощью экспертов «Агродиалога», так и не был принят – его время еще не пришло. Слишком слаба была производственная база. Объективно органическое земледелие не могло стать той самой «волшебной таблеткой», способной спасти сельское хозяйство. Тем не менее эти инициативы помогли становлению органического рынка в России.

Иван Стариков – последовательный сторонник органического движения: «Вы, наверное, помните скандалы, связанные с возникновением уродств у детей во время внутриутробного развития из-за применения ДДТ[14]14
  ДДТ (DDT, дихлордифенилтрихлорметилметан, дуст) – стойкий органический загрязнитель, хлорорганический инсектицид, который ранее использовали для уничтожения комаров, в том числе малярийных, сельскохозяйственных вредителей, саранчи. Как и в других живых организмах, дуст накапливается в нашей жировой ткани, проникает в материнское молоко и кровь. Со временем развивается общая интоксикация организма.


[Закрыть]? Или – я еще успел захватить, работая главным агрономом, – применение такого ртутьсодержащего препарата для протравления семян, который всё убивал вокруг, зато семена всходили на девяносто процентов. Средства защиты растений превратились в средства нападения на окружающую природу. А поскольку проблема обеспечения большинства людей едой по относительно низким ценам в развитых странах была решена еще 30 лет назад, там стало развиваться другое направление, то, что называется органическим земледелием. Суть его в серьезном ограничении средств химизации, приближении производства к месту потребления, в создании высокой степени доверия между производителем и потребителем: это когда у вас свой мясник, свой булочник. Органическое сельское хозяйство решает две задачи: в экономике – проблему перепроизводства, в политике – проблемы экологии. А хорошая экология – это здоровье населения. За последнюю четверть века органическое производство росло даже в кризисные годы. Около 100 млрд долларов в прошлом году составила емкость „органики“ на мировом рынке. К двадцатому году будет 200 млрд. У России есть неоспоримые преимущества, которые нужно использовать. Их три. У России огромное количество земли, и она относительно дешевая. Залоговая стоимость Воронежских черноземов в 16 раз ниже, чем более бедных почв в той же Польше. Второе преимущество – доставшаяся от СССР крупноконтурная система земледелия, которая позволяет внедрять единые технологические приемы на огромных площадях, не согласуя это с кругом мелких собственников. И третье – это период санации. На Западе, если вы начинаете процедуру получения сертификата на производство экопродукта, ваша земля должна пройти период санации – очиститься от химикатов, которые применялись на ней. Иногда этот период растягивается на семь лет. А у нас некоторые поля в залежах лежат. Органическое производство – выход для нашего сельского хозяйства. Сегодня у нас гарантированный внутренний спрос на органическую продукцию – это школы, дошкольные детские учреждения, и я бы еще для кормящих матерей и беременных женщин сделал бы программу. Шестьсот девяносто миллиардов рублей государство тратит сегодня на социальное питание. Ну, будет тратить на 20 % больше. Но оно же ведь стоит того, согласитесь! Ведь в жизни каждого человека есть периоды, когда он старается покупать продукты получше. Например, когда женщина беременна. И маленькому ребенку мы что попало не даем. Я вижу большие перспективы выхода в первую очередь на европейский рынок. А когда производство становится массовым, цена за счет конкуренции начинает снижаться»[15]15
  См.: Матвеева М. Иван Стариков: Органическое производство – выход для нашего сельского хозяйства // АиФ. Здоровье, № 31, 1.08.2013.


[Закрыть].

Свою философскую позицию Стариков сформулировал в одной из статей: «Так или иначе, но у человечества, по крайней мере некоторой части его, появилось желание вернуться к первоначальному Божьему плану, созданному с расчетом на миллионы и миллионы лет. Осознав, что забежало не туда, человечество стало разворачиваться в другую сторону. Экологическое земледелие – сегодня самая динамичная область мирового сельского хозяйства».