Текст книги "Новая национальная идея Путина"
![](/books_files/covers/thumbs_240/novaya-nacionalnaya-ideya-putina-89487.jpg)
Автор книги: Игорь Эйдман
Жанр: Публицистика: прочее, Публицистика
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
1. Сохранившиеся советские пороки.
Авторитарная, вождистская система. Сейчас власть Путина даже сильнее, чем была у Брежнева. Путин, например, лично принимал решение о захвате Крыма (в отличие от коллективного решения советского руководства о вторжении в Афганистан).
Номенклатурный, закрытый метод формирования бюрократической вертикали власти фактически без участия населения. Господство бюрократии во всех сферах жизни.
2. Заимствованные пороки капитализма.
Манипулирование избирателями, широкое использование соответствующих технологий на выборах. Сохранении господствующего класса при любом исходе голосования (название правящих партий меняется, но костяк властвующей элиты остается прежним).
Малоимущие слои населения не представлены во власти. Рекрутинг высшей бюрократии идет по преимуществу из среды крупной буржуазии.
3. Постсоветский синтез.
Имитационная демократия, системная коррупция, сращение власти и бизнеса.
1. Сохранившиеся советские пороки.
Бюрократический диктат во всех сферах экономической деятельности. Ограничение частной инициативы. Большая роль в экономике корпораций под государственным контролем, в т. ч. естественных монополий (ставших, в какой-то степени, аналогом некоторых советских промышленных министерств).
2. Заимствованные пороки капитализма.
Существование финансово-промышленной бизнес-олигархии. Крайне слабая защита трудовых прав наемных работников. Низкие социальные гарантии при безработице, инвалидности и т. п. Низкий уровень пенсий. Огромный разрыв в уровне доходов богатых и бедных.
3. Постсоветский синтез.
Сырьевая экономика, в которой господствуют связанные с государством олигархи и корпорации под государственным контролем. Слабый и бесправный малый и средний бизнес, монополистический ценовой диктат, низкая эффективность, неконкурентоспособность большинства отраслей экономики.
1. Сохранившиеся советские пороки.
Государственный контроль над наиболее массовыми СМИ. Тотальная государственная пропаганда на ТВ. Идеологизация образования.
2. Заимствованные пороки капитализма.
Низкопробная массовая ТВ-культура, ориентированная на примитивные, пошлые вкусы обывателей. Засилье коммерческой рекламы и «заказухи».
3. Постсоветский синтез.
Новая государственная идеология, тотально продвигаемая в СМИ, основанная на казенном патриотизме, ксено– и гомофобии, клерикализме, ненависти к Западу, милитаризме, культе военных побед и «вождя» (Путина).
1. Сохранившиеся советские пороки.
Низкое качество услуг и сервиса. Плохое материально-техническое оснащение и бытовые условия в больницах, поликлиниках, школах. Низкие зарплаты и качество работы персонала (особенно младшего медицинского).
2. Заимствованные пороки капитализма.
Коммерциализация, низкая доступность услуг для бедных.
3. Постсоветский синтез.
Дороговизна при низком качестве услуг. Недоступность для социально-незащищенных слоев населения жизненно необходимой медицинской помощи (например, в онкологии). Снижение уровня образования в результате коммерционализации и клерикализации.
1. Сохранившиеся советские пороки.
Фактическое отсутствие независимой судебной системы, контроль власти над судом. Так называемое «телефонное право», когда решение суда зачастую диктуется по телефону высокопоставленными государственными чиновниками.
2. Заимствованные пороки капитализма.
Дороговизна участия в судебных процессах (прежде всего, качественных адвокатских услуг), ведущая к фактическому неравенству бедных и богатых перед законом.
3. Постсоветский синтез.
Отсутствие независимого и равного для всех граждан судопроизводства.
1. Сохранившиеся советские пороки.
Политически мотивированное ограничение свободы слова, собраний, демонстраций, ассоциаций и т. п. Политические репрессии против противников режима. Всевластие спецслужб.
2. Заимствованные пороки капитализма.
Фактическое неравенство прав и возможностей богатых и бедных; представителей элиты и социальных низов.
3. Постсоветский синтез.
Правовая незащищенность «слабых» перед «сильными», бедных перед богатыми, граждан перед представителями власти и криминалитетом. Полное бесправие неимущих слоев населения.
1. Сохранившиеся советские пороки.
Идеологизированная, агрессивная внешняя политика с претензией на мессианизм. Мания внешнеполитического величия. Конфронтация с Западом, ведущая к новой холодной войне.
2. Заимствованные пороки капитализма.
Территориальная и экономическая экспансия в интересах крупного бизнеса.
3. Постсоветский синтез.
Декларируемое идеологическое противостояние с «Гейропой» и «американской гегемонией в мире». Претензия стать опорой консервативных, христианско-клерикальных и ксенофобских сил в «русском» и всем остальном мире. Стремление подчинить себе соседей, в том числе военной силой, восстановить советскую империю и статус сверхдержавы под новым идеологическим соусом. Политика территориальных захватов (скрытых или откровенных) и аннексий.
Сторонники рыночного фундаментализма и «советского возрождения» одинаково неспособны быть по-настоящему последовательными критиками путинского режима. Они всегда будут выступать за сохранение одной из ипостасей (советской или «капиталистической») этой системы-монстра. Такие «оппозиционеры» при изменении курса власти в близком им направлении, как уже не раз было, будут вновь ее поддерживать.
Симпатии широких масс российских граждан за пределами стандартного «либерального гетто» получит та оппозиция, которая будет предельно жестко разоблачать обе ипостаси путинского режима: заимствованную у «дикого капитализма» и унаследованную у советского «социализма». Именно за такой оппозицией будущее.
Путин начинается (опыт художественной реконструкции)
Майор Путин отложил книжку и засмеялся: «К перестройке вся страна стремится. Ха, ха, ха! А, стихам-то, чуть, не сто лет». Сидевший впереди пожилой немец, с недоумением обернулся и строго посмотрел на веселого соседа, неприметный внешний вид которого сочетался с каким-то хулиганским огоньком в глазах.
Майор ехал из Дрездена, где он служил в местной резидентуре КГБ, в однодневную командировку в соседний Лейпциг. О тайной встрече с представителем советской разведки несколько дней назад попросил высокопоставленный офицер из Лейпцигского управления Штази. Все подобные контакты были возможны только в рамках официального сотрудничества между спецслужбами. Поэтому, формально, русские не должны были выходить с ним на связь. Однако необычное письмо человека из Штази заставило КГБ отойти от установленного порядка и командировать в Лейпциг одного из лучших в Саксонии сотрудников. Чтобы не привлекать внимания немецких коллег, Путин поехал в командировку не на служебной машине, как обычно, а в электричке.
Книга, которую читал разведчик, называлась «Антология русской сатирической поэзии начала 20 века». Он не любил стихи. Тоненький томик оказался у него случайно. Какой-то умник подарил жене на день рождения. Утром, собираясь впопыхах, схватил с полки книгу, толком не рассмотрев названия. Ну, раз уж взял, начал со скуки листать. И не пожалел, повеселился.
Владимир Путин родился в пролетарской семье, где знали цену времени и не тратили его на стихи и другие эстетские глупости. В мире его родителей, для того чтобы выжить, надо было работать в «поте лица своего». Он хорошо знал этот суровый, жертвенный мир. Но жить, как родители не хотел никогда. Его интересовали другие «миры», существующие по иным законам. В них люди не выживали, а наслаждались жизнью.
Обдумывая «делать жизнь с кого», пред тем, как вслед за поэтом, придти к известному ответу про «товарища Дзержинского», он, будучи человеком рассудительным и неторопливым, долго взвешивал достоинства и недостатки разных питерских «миров».
Среди соседской шпаны был популярен полублатной мир фарцовщиков, карточных шулеров, цеховиков. Это была веселая жизнь, много денег, красивых женщин и вещей. Но, люди из этого мира были слабы и беззащитны перед властью. В любой момент их могли опрокинуть из комфортного существования на не струганные доски тюремных нар.
Более развитых приятелей притягивал богемный мир артистов, молодых писателей и художников. Там тоже было весело, хотя иногда и голодно. Но его не устраивала в богеме не только бедность. Он знал, что люди искусства во все времена были слугами, шутами королей. Они развлекали власть предержащих. А те их кормили или, наоборот, наказывали за дерзость. Ему же всегда хотелось быть с хозяевами, а не со слугами.
Наиболее привлекательным будущему чекисту казался мир власти. Здесь было все: и комфортная в материальном отношении жизнь, и, главное, превосходство над зависимыми обывателями.
Власть – это партийное, хозяйственное руководство. Но сильнее всех – спецслужбы. Здесь мало демагогии и идеологической болтовни. Зато есть тайна и авторитет, страх и уважение окружающих, подспудное господство над ними.
В Университет на юридический он пошел с прицелом на дальнейшую карьеру в органах. Там, по собственной инициативе, выполнял мелкие поручения. Его заметили, после окончания пригласили работать в КГБ.
Путин давно решил для себя, что все идеологии: коммунизм, патриотизм, демократия – словесная шелуха. Все это придумано людьми власти, для того, чтобы держать в повиновении обывателей. Вечера говорили одно, сегодня – другое, а результат все тот же – одни господствуют, другие подчиняются. Всегда есть правящие и управляемые, пастухи и стадо.
То, что он читал в университетском учебнике марксистской философии о Ницше, заинтересовало. Но, купив на черном рынке дореволюционный взлохмаченный томик «Так говорил Заратустра», был разочарован. «Какая-то мутная сказка. В жизни все проще, – решил он для себя. – Есть только две реальные цели: деньги и власть. Они стремятся друг к другу. Деньги хотят власти, а власть любит деньги. Каждый мечтает их получить, но мало кому это удается. Чтобы стать правящим, добиться власти и денег, нужно быть сильнее и хитрее других, научиться использовать их в своих интересах, заставлять таскать для себя каштаны из огня.
Большинство людей – бессловесный скот, бесформенная масса пластилина. Им не быть у власти, не видеть больших денег. Их можно только «резать или стричь». Правящие подсовывают массе идеологическую жвачку. Не важно коммунистическую, монархическую, демократическую или религиозную. Она нужна только, чтобы держать массу в повиновении. Среди русских, к несчастью, мало людей, понимающих истинные законы жизни. Вот, евреи, более ловкие и целеустремленные». Евреев он уважал.
Работа в конторе поначалу разочаровала. Роль молодого офицера на посылках была далека от того, о чем он мечтал. Но Путин был терпелив, верил, что его время придет. Перестройка сначала удивила. Путин даже всерьез беспокоился, не сошел ли с ума Горбачев. Ведь, не мог же нормальный человек у власти, делать все, чтобы ее разрушить, подорвать собственное положение. Потом, когда перестроечная вакханалия набрала обороты, ситуация прошла точку не возврата, он понял, что возмущаться бессмысленно. Наоборот, пришел к парадоксальной мысли – чем скорее все рухнет, тем скорее станет на место. После краха советской системы сложится новая иерархия и правящий слой. Кто станет этими новыми людьми власти? Коммунистическая верхушка сделала себе харакири. Демократы? Сейчас эти доценты и завлабы, мягкотелые расслабленные краснобаи и идеалисты, провоцируют народ на бунт. Но, придя к власти, они не сумеют загнать людей в привычную колею послушания. К кому они обратятся за помощью? К кому обратятся поднявшиеся на рыночных реформах новые богачи, чтобы власть защитила их деньги? Только к нам, чекистам, к специально заточенным под эту задачу специалистам, имеющим соответствующий опыт, проверенный в деле инструментарий. Они увидят в нас ту волшебную плетку, которой можно пасти народ, сделать его опять управляемым. А потом даже не смогут осознать, что мы превратились в их хозяев. Не нужно будет новых революций. Они сами сдадут нам власть.
Электричка пришла на Лейпцигский вокзал – один из самых больших и красивых в Германии. До встречи, которая должна была состояться в дали от посторонних глаз в парке имени «Клары Цеткин», оставалось пол часа. Кофе попить на вокзале уже не удавалось, не было времени. Сразу сел на трамвай. Приехал чуть раньше, еще раз пробежал глазами копию письма немецкого офицера. Немец предрекал крупные волнения в Лейпциге уже осенью этого года. А, вслед за ними, падение режима Хоннекера и крах ГДР. Путин не удивился: «А, ведь, прав, наверное. Ничем другим все это кончиться не может».
Ровно в половине двенадцатого рядом с ним на скамейку сел офицер Штази. Сухой, поджарый, седоватый, с измученным лицом язвенника. Говорил с трудом сдерживая эмоции, упрямо повторял выстраданное. В советских фильмах так мог выглядеть нацистский фанатик накануне краха третьего рейха. «Все катится в пропасть. ГДР накануне взрыва. Руководство потеряло контроль над ситуацией и деморализовано. Практически открыто готовятся массовые беспорядки. Начнут здесь, в Лейпциге. Вокруг Томас– и Николай-кирхе группируются антикоммунистические элементы. Местное руководство им не препятствует. Скоро люди выйдут на улицы, противостоять им будет некому… Вслед за крахом ГДР рухнет весь соцлагерь. А следующий рубеж, который неизбежно придется сдавать – уже сам СССР. Только вы, русские, еще можете повлиять на развитие событий, спасти нас, а, значит, себя».
Путин молчал, согласно кивая. В какой-то момент спросил: «А что мы можем сделать для того, чтобы изменить ситуацию?». К ответу на этот вопрос немец явно готовился: «Наши уже начали смотреть на Запад, хотят быть чистенькими. Они уже не верят в поддержку СССР. Русские должны проявить твердость и решительность. Дать понять, что они не собираются уходить, пускать все на самотек. Надавить на партийное руководство, чтобы оно заставило Штази арестовать несколько сот наиболее опасных оппозиционных активистов, включая лютеранских священников. Списки есть. Кроме того, необходимо срочное вмешательство в политическую ситуацию в стране. Советские друзья должны помочь товарищу Хонеккеру принять решение об уходе на пенсию (если русские жестко поставят вопрос, он пойдет им навстречу). Затем, необходимо выдвинуть в руководство более энергичных и популярных партийцев (такие люди есть, они советской стороне известны). И, главное, необходимо вывести советские войска из казарм, организовать акции устрашения, поставить русские блокпосты на въезде в крупные города и по периметру Берлинской стены. Обыватель труслив. Он должен знать, если люди выйдут на улицы, русские, как в 1953, будут стрелять. Это гарантия спокойствия».
Путин поблагодарил немца. Сказал, что доведет его информацию и оценки до сведения руководства. Сразу поехал на вокзал, взял билет на ближайшую электричку до Дрездена. Думал, как докладывать о встрече начальству. Решил после некоторых колебаний: «Не буду поднимать шум. Уже ничего не изменишь. Пусть быстрее все рухнет окончательно. Только тогда появятся новые перспективы и возможности».
Дома набросал черновик докладной: «Информация не заслуживает внимания, катастрофические прогнозы вызваны, явно, нездоровым состоянием психики офицера. Предлагаю сообщить руководству Лейпцигского Штази о проблемах с психическим здоровьем их сотрудника».
Включил по тарелке советское ТВ. На съезде народных депутатов что-то гневно вещал знакомый ему краснобай профессор Собчак. Усмехнулся: «Мощный старик. Отец русской демократии. Мы ему поставим памятник напротив здания ЛГУ». Уже лежа в кровати, вспомнил стишок Саши Черного, который так позабавил его в электричке: «Будь покоен, старый гнет вернется». И засмеялся вслух.
– Что случилось, Володя? – спросила разбуженная жена.
– Да, ничего, ничего особенного, спи.
Уже в октябре 1989 года в Лейпциге, начались массовые беспорядки, перекинувшиеся на всю страну. Дальнейшее хорошо известно.
Как создавалось преступное государство
Главный итог августовской революции
Попробую сформулировать главный итог событий августа 1991 года одним предложением. Советская бюрократия получила в собственность экономические ресурсы страны, находившиеся в ее управлении. Бюрократия конвертировала власть в собственность и получила возможность передавать ее по наследству. Это главный социально-экономический смысл перемен, произошедших после августа 1991-го. Все остальное вторично.
Утверждение российского псевдодемократического режима после августа 1991 года было естественным продолжением процесса усиления позиций бюрократии, продолжавшегося на протяжении всей советской истории (о начале этой тенденции писал еще Троцкий). При Сталине советская бюрократия сформировалась и получила власть, при Хрущеве – безопасность, при Брежневе – стабильность, при Ельцине – собственность, при Путине – сохранила собственность и восстановила утраченную еще во время перестройки стабильность. Точнее, при Ельцине – Путине она стала частью новой собственнической элиты, включающей чиновников и связанных с ними предпринимателей. Госсобственность перешла не просто в частные руки. Это были руки бюрократов, членов их семей, их деловых партнеров. Крупные бизнесмены не из бюрократической среды, хотели они того или нет, стали коммерческими партнерами бюрократии, т. е. частью финансово-бюрократической олигархии.
Остальные важные последствия событий 1991 года все же можно назвать вторичными, сопровождающими переход экономических ресурсов в частную собственность. Среди них: распад империи, смена плановой экономики на рыночную, снижение уровня жизни большинства населения, расширение некоторых гражданских свобод (слова, передвижения, совести и т. д.), введение формальной многопартийности и, формально, альтернативных выборов в органы власти.
Так что, бегая на демонстрации в поддержку Ельцина, мы все добывали собственность для бюрократии. Ветеранам защиты Белого Дома можно выдавать медали «За взятие собственности для бюрократии». Те сторонники Ельцина, которые, как Чубайс или Юмашев, потом стали коммерческим партнерами бюрократии – работали на свое будущее. А те, кто, как и большинство тогдашних демократов, до сих пор продолжает вести скромное интеллигентское существование – работал на бюрократию безвозмездно.
Девять антисоветских мифов советской интеллигенцииПрошедшие 20 лет развеяли многие мифы, которыми жили несколько поколений советской интеллигенции, в т. ч. и ваш покорный слуга, впитавший их, что называется, с молоком матери.
1. Миф о том, что крушение социализма принесет счастье или уж, по крайней мере, демократию народам СССР.
После крушения СССР демократическая система по западному образцу установилась только в странах Прибалтики. И то с существенными оговорками. Права и свободы даже там получили не все, значительная часть населения оказалась в роли бесправных «неграждан». В остальных странах установилась или восточная деспотия покруче правления КПСС (Средняя Азия, Казахстан, Азербайджан, Белоруссия), или имитационная демократия, как в России или на Украине, за которой скрывается власть криминально-бюрократической олигархии.
Что касается счастья, то с ним дела обстоят еще хуже. По всем опросам подавляющее большинство бывших граждан СССР считают, что рыночные реформы не улучшили их положения. Согласно совместному исследованию Института социологии РАН и Фонда им. Ф. Эберта в России «Двадцать лет реформ глазами россиян», доля считающих себя «выигравшими» в ходе реформ составляет всего 10 %.
Я уже не говорю о безвозвратных жертвах реформ, «о кровавых костях в колесе» истории реставрации капитализма на постсоветском пространстве – сотнях тысяч жертв войн в Чечне, Таджикистане, Грузии, Осетии, Абхазии, Приднестровье, Карабахе, октябрьских событий 1993-го в Москве, бандитизма, терроризма и т. д.
Объяснения, что капитализм в России установился не тот, который хотели инициаторы реформ, не принимается. Какой мог, такой и установился. В Эстонии же другая система возникла, в Туркмении – третья, а в Грузии – четвертая. И это, конечно, не случайно. Значит, в России именно тот вариант капитализма, который здесь и сейчас может быть, к которому страна с ее культурными особенностями и социальными традициями готова. Не нравится эта система? Тогда нужно признать, что стране была необходима другая, некапиталистическая перспектива развития.
2. Миф о рынке, который уничтожит дефицит и приведет к изобилию.
На рынках и барахолках в советское время дефицита не было. Там по рыночным ценам купить можно было практически все. Был дефицит товаров в магазинах по субсидированным государством, т. е. искусственно заниженным ценам. В результате реформ исчез не только этот дефицит, а вообще любые товары по субсидированным ценам. Все товары стали реализовываться потребителям по рыночной стоимости. Удивленные жители бывшего СССР заметили, что хоть долгожданное товарное изобилие, наконец, настало, у них просто нет денег на покупку необходимых товаров. Они больше не тратят времени в очередях. Они просто не в состоянии купить многое из того, что раньше в этих очередях добывали.
В капиталистической России потребление, например, многих продовольственных товаров сократилось (здесь можно посмотреть цифры из отчетов Международной Продовольственной Организации http://community.livejournal.com/ru_history/545105.html). Значительная часть общества стала хуже питаться. Возможность бездефицитного, т. е. высокого уровня потребления, осталась у тех же, у кого она была и при СССР: у чиновников, торгашей (предпринимателей), элиты интеллигенции, некоторых категорий служащих.
3. Миф о том, что рыночная экономика всегда эффективнее социалистической.
Этот миф легко опровергает статистика основных экономических показателей России за 20 лет рынка. В 2007 году Кудрин гордо отрапортовал, что ВВП России наконец-то вышло на уровень 1990 года. Это заявление особенно издевательски звучит для тех, кто помнит, что изначально официальной причиной реформ было именно стремление увеличить темпы роста экономики, необходимость не отставать от передовых западных стран. В результате через 17 лет реформ, и то только благодаря беспрецедентному росту цен на нефть, страна наконец-то догнала уровень уже кризисного советского 1990 года. А ведь другие страны в это время не стояли на месте. Рыночная Россия отстала от них гораздо больше, чем социалистическая (некоторые цифры можно посмотреть, например, здесь http://www.stoletie.ru/tekuschiiy_moment/dvadcat_let_spusta_2010-06-11.htm)
4. Миф о том, что частная собственность в любой ситуации предпочтительнее общественной.
Все помнят стенания «первых советских рыночников» – различных Черниченок и Стреляных: земля ждет хозяина, придет рачительный собственник и поднимет экономику страны. Наконец наступило это капиталистическое счастье, пришел собственник, хозяин. А им оказался Цапок (тысячи разных цапков во всех сферах жизни) – не «европейский фермер», а средневековый феодал, насильник и мучитель крестьян с правом первой ночи, этакая Салтычиха XXI века. Оказалось, что частная собственность, особенно на землю, – не панацея, а штука, вообще-то, чреватая для окружающих закабалением. Тем более в России, где хозяин – это очень часто неоСалтычиха в «Мерседесе».
Приватизация государственной собственности в начале 1990-х привела, по сути, к небольшой гражданской войне с тысячами жертв, в результате которой самыми ценными ресурсами страны завладели победившие – наиболее изворотливые и жестокие участники этой кровопролитной схватки. Вместо ожидаемых эффективных собственников пришли различные бюрократические и криминальные кланы, интересующиеся только быстрым обогащением любой ценой.
Эти «эффективные» хозяева продемонстрировали два варианта «бизнес-стратегии». Разворовать присвоенную госсобственность и быстро свалить за кордон. Или эксплуатировать полученный ресурс на полную катушку, выжимая все, что можно из земли, техники и работников. Такие собственники не вкладываются ни в разведку новых месторождений природных ресурсов, ни в обновление производственных мощностей, ни в улучшение условий и безопасность труда рабочих. В результате ситуация во всех этих сферах в стране все ухудшается.
Наивные шахтеры говорили в перестройку: мол, пусть придет хозяин, купит нас, тогда мы заживем как люди, будем на Канарах отдыхать. Хозяин пришел. И стал, как ему и полагалась, их безжалостно эксплуатировать, посылая на гибель в аварийные шахты, экономя на всем, кроме собственной прибыли.
5. Миф о полной личной свободе при капитализме.
Несвобода была главной и справедливой претензией интеллигенции к советской системе. Конечно, свободы в России стало больше. Но появились и новые формы рабства. Например, жесткая зависимость сотрудников компаний от их руководства и владельцев. Творческих людей – от различных продюсеров и промоутеров. «Тайная свобода», которую «пел» Пушкин и «вослед» ему Блок, осталась уделом немногих избранных. А остальным, в т. ч. творческим людям, пришлось продаваться по примеру не столь известного поэта Н. Тинякова: «И торгует всяк собой: проститутка – статным телом, я – талантом и душой».
Если раньше было одно всевидящее око КГБ, то теперь многие компании шпионят за своими работниками. Выражение «нетелефонный разговор» в Москве сегодня так же популярно, как и во времена Брежневе. Но произносят его сотрудники банков и корпораций, опасающиеся слежки со стороны корпоративных служб безопасности.
«Крикуны и печальники», различные правдолюбцы, и просто внутренне свободные люди, которые не хотят подчиняться жесткой корпоративной иерархии, с той же неотвратимостью лишаются куска хлеба при капитализме, как и при социализме.
6. Миф о «Верхней Вольте с ракетами».
Это известная страшилка позднесоветского времени, которую впервые озвучил Алесь Адамович. Мол, если не будет рыночных реформ, СССР уподобится этому слаборазвитому африканскому государству. На практике, наоборот, как раз в процессе реформ, Россия превратилась в страну дикого «африканского» капитализма типа Верхней Вольты, обладающую при этом ядерным оружием. Так же как в слаборазвитых африканских или азиатских странах, у нас правит криминальная бюрократия. В стране примерно тот же уровень коррупции, такой же огромный разрыв в доходах между криминальной элитой и нищим большинством населения, та же фальшивая имитационная демократия, большинство населения столь же бесправно и т. д. Именно постсоветская Россия в последнее время стала настоящей Верхней Вольтой с ракетами, угрожающей всему миру.
7. Миф о страшных привилегиях бюрократии, которые исчезнут вместе с социализмом.
Все помнят стенания демократических демонстрантов: «Народ и партия едины, но только разное едим мы!». Сейчас просто не верится, но спецстоловые и продовольственные спецмагазины были едва ли не главными привилегиями «ужасной» советской номенклатуры. Ну, еще у номенклатурщиков было больше возможностей ездить за границу, служебные авто, квартиры и дачи, которые зачастую надо было сдавать при уходе на пенсию. Я думаю, все привилегии советской номенклатуры за год стоили стране не больше десятка-другого наручных часов видных современных российских чиновников, пары яхт Абрамовича или замков Лужкова-Батуриной.
8. Миф о том, при рыночной экономике не станет высокооплачиваемых бездельников-манипуляторов, расплодившихся при социализме.
«Мы не сеем, не пашем, не строим. Мы гордимся общественным строем», – сколько было сарказма по поводу бездельников в разных обкомах, горкомах, НИИ и т. п. Сейчас расплодилась целая армия новых «не сеющих и не строящих» манипуляторов: пиарщиков, рекламщиков, политтехнологов, хиромантов, астрологов, НЛПистов всяких, прости господи, «коучей» и т. п. И берут они за вешание лапши на уши побольше своих примитивных советских предшественников. Я уже не говорю про бюрократию, численность которой по сравнению с советскими временами лишь выросла и продолжает расти.
9. Миф о том, что Запад – лучший друг свободы и прав человека в России.
Главными направлениями борьбы Запада за права человека в СССР была защита политзаключенных и «отказников» (прежде всего, их права на эмиграцию для воссоединения с семей). Кого сейчас на Западе интересуют политзаключенные, например, в Туркмении или Узбекистане, да, даже, в России? За 18 лет правления Брежнева во всем СССР их было осуждено несколько тысяч человек. А, сколько политзаключенных сейчас в разных постсоветских республиках? Тысячи, десятки тысяч? Никого в мире, кроме профессиональных правозащитников, это особо и не интересует.
Нарушения прав человека не мешают западным странам иметь дело с азиатскими сатрапами типа Назарбаева или Алиева (Каримова слегка пожурили только после того, как его войска убили несколько тысяч собственных граждан во время подавления восстания в Андижане). А Путин вообще полноправный партнер Запада по большой восьмерке. Можно ли было представить в этой роли Брежнева? А ведь он не травил своих противников полонием, не бомбил Грозный, не расстреливал парламент из танков и, вообще, во многом вел себя не так жестко, как Ельцин и Путин. Так что же на самом деле не устраивало Запад в нашей стране при нем: нарушение прав человека или экономическая формация, исключавшая Россию из мировой капиталистический системы? Думаю, второе имело большее значение для Запада.
Современным «отказникам» разрешения на въезд для воссоединения с родственниками не дают уже сами западные страны. В Германии, например, по этой причине тысячи людей не могут воссоединиться со своими супругами. А ведь недавно эти же западные правительства гневно обличали советские власти за бесчеловечное разъединение семей.
Запад интересует, прежде всего, одно право – право частной собственности на средства производства, право своих предпринимателей свободно делать деньги во всех странах мира. Все остальное для западной правящей элиты – дымовая завеса.
Зачем я обо всем этом пишу? Я не принадлежу к «плакальщикам по СССР» и уверен, что крах советского «социализма» был неизбежен. Более того, я скорее среди тех десяти процентов, которые считают, что выиграли от гибели советской империи. Причем не в материальном плане. За эти двадцать лет новая реальность подарила мне множество нетривиальных впечатлений, острых приключений, творческих задач. В общем, мне интереснее жить, чем моим вполне успешным при социализме родителям, жизнь которых была сытна и спокойна, но, по мне, скучна и однообразна.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?