Читать книгу "Вспоминая Даниила Хармса"

Дмитрий Шагин, Игорь Смирнов-Охтин
Вспоминая Даниила Хармса

Все исторические и культурные версии, не соответствующие этой книге – враньё, ложь и обман народов

Игорь Смирнов-Охтин

Митя Шагин

Известно, Чайковский очень любил Пушкина и даже на его стихи писал оперы – чего бы никогда не стал делать, если бы не любовь! А самого Чайковского очень любил Гитлер. А вот Чайковский Гитлера не любил вовсе – тот даже ему был неприятен. Гитлер о том не знал и думал, что Чайковский не обращает внимание из-за Пушкина. И решил Пушкина убить. И убил на дуэли. Но любви Пушкина не добился. А Чайковский даже еще одну оперу на стихи Пушкина написал, а Сталин так, вообще, за эту дуэль выгнал Гитлера из страны. Сталин тоже любил Пушкина, но был доволен, что кто-то его убил.

Когда Сталин выгнал Гитлера из страны, Гитлер поехал в Германию. Начальником Германии тогда был Карл Маркс. Гитлер и Маркс были друзьями. Еще с детства. Их родители дружили. И родители родителей. А Гитлер и Маркс в детстве были похожи – до того, что родители их путали. И, возможно, что когда-то даже перепутали. Так что, неизвестно, не был ли Гитлер Карлом Марксом, а тот Гитлером. Сейчас не установить.

И когда Гитлер приехал в Германию, он с Марксом обнялся, поцеловался, а Маркс и говорит: «Что это ты убил славу русской поэзии?! Мне Сталин письмо написал». Маркс как раз собирался идти войной на Персию и рассчитывал на помощь Сталина. А Персию хотел воевать из-за большой любви к персидской принцессе, – очень красивая была девушка, но за здорово живешь замуж не соглашалась. И вообще была своенравной. А когда узнала, что Маркс её силком решил взять, сказала: «Нет уж! Лучше я Сталину достанусь». И досталась. Сталин ею был очень доволен, а потом случайно уронил в Волгу. На том все и кончилось.

Начальником всех писателей в стране Советов был Даниил Хармс. Сам Хармс не писал романов, но все писатели – даже те, кто писали романы, – ему подчинялись. Так было заведено. А если какое – нибудь стихотворение или роман Хармсу не нравился, Хармс приказывал автору свое произведение сжечь. Ослущаться никто не мог. А еще Хармс сам мог написать про любого писателя и ославить его. Особенно досталось Пушкину и графу Толстому. И хотя графа Толстого все уважали за то, что тот любил детей, это Хармса не остановило. И он его ославил. И даже не единожды.

Сталин тоже писал стихи, но никому не показывал – боялся Хармса. Он вообще боялся, что Хармс его ославит и так, без всяких стихов. Стали подумывал, не позвать ли опять Гитлера: может быть Гитлер и Хармса вызовет на дуэль?

А вот поэты Евтушенко и Вознесенский очень хотели, чтобы Хармс их ославил. Но у них ничего не получалось. Поэт Андрей Вознесенский даже стал стихи рисовать, надеясь, что Хармс особенно возмутится. Однажды целую поэму нарисовал цветными караданшами. «Ну все! – говорил друзьям по телефону. – Теперь мне от Хармса достанется!» – Хоть бы хны!

А еще поэты Евтушенко и Вознесенский всем журналистам и дипломатам говорили, что Сталин их вот-вот расстреляет. Журналисты и дипломаты беспокоились и каждое утро звонили, справлялись: живы ли еще?

Однажды Сталин получил от Гитлера письмо такого содержания: «Очень соскучился, Гитлер.» – Сталин пожал плечами.

Через неделю – еще письмо, точно такое же по тексту…

Известно, Сталин был вдумчивым. Он задумался над письмами и думал минут сорок, но тут пришли Каганович с Молотовым и Сталину пришлось отвлечься, кормить гостей обедом.

Известно, что Сталин был очень щедрый. Он все раздаривал направо, налево. Особенно много подарил Пушкину, которого очень любил: Пушкинский театр, Пушкинский музей, много улиц, даже подарил Пушкину город, даже какие-то горы.