Читать книгу "Обманувший дьявола"

Глава 11

Могила с деревянным крестом не шла у Андрея из головы. Он решил еще раз съездить на кладбище и все выяснить. Но баба Валя, точно чувствуя его мысли, весь день не отпускала его из дома, постоянно находя все новые предлоги, чтобы задержать. То подходило время обеда, то надо было помочь ей перекрутить на мясорубке мясо для котлет к ужину, то ей хотелось узнать, как дела у его родителей. В общем, Андрей исполнил свой долг внучатого племянника сполна. Только под вечер ему удалось выбраться на улицу. Сославшись на головную боль и желание проветриться, он оделся и поспешно выскользнул из квартиры.

– Долго не задерживайся, – напутствовала его баба Валя, – темнеет уже.

Действительно, по-осеннему быстро смеркалось. Погода ухудшилась. Из висевших над городом туч посыпал мелкий холодный дождик. Андрей плотнее запахнул воротник куртки и, вжав голову в плечи, чтобы дождь не затекал за шиворот, потрусил к остановке. Ждать в такую погоду автобус у него не было никакого желания. Да он и не хотел задерживаться надолго. Баба Валя могла начать беспокоиться. Поэтому он поймал такси.

– На новое кладбище, – бросил он шоферу, залезая на заднее сиденье.

– А не поздновато? – хихикнул таксист, которому, наверное, хотелось поговорить. – В такое время туда только вурдалаки ездят.

Эти слова заставили Андрея вздрогнуть. Но переносить поездку на другой день ему не хотелось.

– Я уезжаю завтра, – стал он почему-то оправдываться перед шофером, – рано утром. Хочу бабушку повидать. Надо проститься.

– Да мне-то что, – хмыкнул мужчина, – я ж просто пошутил. Дело житейское. Куда скажете, туда и отвезу.

Андрей согласно закивал. Как будто слова шофера убедили его самого в необходимости поездки. Впрочем, таксист в темноте, наверное, не заметил странного поведения своего пассажира.

– Только вы меня подождите, – попросил его Андрей, выходя возле кладбищенских ворот, – я ненадолго.

– Подождать-то можно, – согласился таксист, – но только без обмана. А то простою так полночи.

– Это ж не проходной двор, – огрызнулся Андрей. – Куда я здесь денусь? Останусь ночевать, что ли?

Шутка явно понравилась шоферу. Он захохотал и замахал руками:

– Жду, жду, не беспокойтесь. Кто ж вас отсюда заберет, если не я? Тут в такое время машину не поймать.

Андрей удовлетворенно кивнул и по центральной аллее направился в глубину кладбища. Гравий хрустел у него под ногами чудовищно громко. Звук, казалось, волнами расходился по всем окрестным полям, докатывался до видневшихся на самом горизонте домов и эхом возвращался обратно.

– Всех вурдалаков перебужу, – пробормотал вполголоса Андрей, пытаясь приободриться.

Но от подобной шутки у него только похолодело в животе, а по спине поползли предательские мурашки. Над кладбищем уже сгустилась настоящая ночь. Памятники громоздились вокруг него, похожие на остроконечные небоскребы. И он чувствовал себя великаном, бредущим по улицам Нью-Йорка.

Главное – найти могилу. Сейчас Андрей понял, что в темноте сделать это будет не так просто. Составленные из надгробных обелисков улицы казались одинаковыми. А разобрать на воткнутых в землю табличках номера секторов было почти невозможно. Андрей пожалел, что не запасся фонариком. Но делать было нечего. Он твердо решил разделаться с этим сейчас.

Светя себе зажигалкой, он наклонялся к табличкам, точно идолопоклонник. Зажигалка то и дело гасла под перешедшим в ливень дождем. К тому же поднялся сильный ветер. Прикрывая зажигалку от его порывов рукой, Андрей обжег ладонь.

Наконец он нашел нужный могильный ряд и медленно пошел вдоль него, стараясь не пропустить запомнившийся ему крест. Вот и он. Андрей не мог ошибиться. Этот участок кладбища был заполнен еще два года назад. И над большинством могил уже были поставлены обелиски. Крест нового захоронения тревожно выделялся на их фоне. Как будто звал к себе всех, кто проходил мимо.

Андрей сошел с гравиевой дорожки на раскисшую землю. Да, тот самый крест. Бабушкина могила рядом. Вон лежит их букетик. Поднять голову к памятнику он не решился. Вдруг старушка опять выйдет из-за гранитной плиты?

Тошнота снова подкатила к его горлу. А чтобы успокоить бешено колотившееся сердце, Андрею пришлось сделать несколько глубоких вдохов. Старательно избегая взглядом бабушкину могилу, он подошел поближе к кресту. Там, на скрещении планок он еще утром заметил приколоченную табличку. Надо думать, с именем.

Намокший от дождя крест был сейчас совсем черным. Андрей приблизился к нему вплотную. Нет, без света ничего не увидеть. Зажигалка долго капризничала. Мокрый от дождя палец соскальзывал с ее колесика. И из-под кремня сыпались лишь крошечные снопики искр, не способные что-либо осветить. Андрей выругался. Обычно он избегал крепких выражений. Но сейчас они помогли ему собраться. В этот момент он искренне ненавидел себя за свое любопытство. Чего его понесло на ночь глядя на кладбище? Его, который в последнее время даже в квартире боялся спать без света?

Андрей действительно разозлился. Он с силой чиркнул колесиком зажигалки. Из нее наконец-то взметнулся язычок пламени. Правда, уже в следующее мгновение он погас, задутый свирепым ветром и залитый дождем. Но Андрей успел увидеть выхваченную на доли секунды из темноты надпись на табличке. Точно на пленке фотоаппарата она отпечаталась у него в мозгу: Холопова Валентина Федоровна. И ниже – годы жизни. Датой смерти значился минувший сентябрь.

– Ба-ба-баба Валя? – заикаясь, прошептал Андрей. – К-к-как же так? П-п-почему же? Р-р-разве такое м-м-может быть?

Ноги его сделались ватными и отказывались подчиняться. Клацая зубами от страха, Андрей опустился на корточки, опершись руками о землю. Медленно, как обычно бывает во сне, он начал задом отползать от креста в сторону посыпанной гравием дорожки.

– Баба Валя, – бормотал он, не в силах отвести безумный взгляд от торчавшего из земли креста, – баба Валя.

Острые кромки гравиевой крошки резанули его ладони. Эта боль вернула ему волю к действию. Превозмогая слабость, Андрей поднялся на ноги и бросился бежать с кладбища.

– Только бы шофер не подвел, – билась у него в голове в такт бегу единственная мысль, – только бы не уехал. До города не добежать.

Он не помнил, как выскочил на дорогу. К счастью, машина была там. Сотрясаясь всем телом от бившего его озноба, Андрей бросился на заднее сиденье и с усилием пробормотал:

– На вокзал, поехали, скорее.

– Вы ж говорили, что утром уезжаете? – недоуменно оглянулся на него шофер.

– Передумал, – огрызнулся Андрей, которого уже стали раздражать постоянные расспросы излишне любопытного извозчика, – дела. Поезжайте, ради бога.

– Как скажете, – обиделся тот. – Мне-то что. Я повезу.

– Так везите же, – простонал Андрей, опасливо оглядываясь назад, на ворота кладбища.

Машина выехала с обочины на шоссе и помчалась в город.

Глава 12

Вокзал был почти пустым. По углам слабо освещенных залов таилась темнота. Опасливо косясь по сторонам, Андрей сразу прошел к кассам, уже нагнулся к окошечку, но отпрянул. Нет, в самом факте отъезда он не сомневался. Ничто не заставило бы его теперь вернуться в квартиру бабы Вали. Но вот куда ехать? Он понял, что ему следует это обдумать.

Через два часа уходил московский поезд. Он, правда, не совсем подходил Андрею. Не прямой. Но в Москве можно пересесть. Шесть часов – и он дома. Не проблема. Но поезд шел через Курск – город, в окрестностях которого произошла история, рассказанная бабой Валей. И эта мысль не давала Андрею покоя. Он нервно прохаживался по вокзалу. Сначала он, правда, попытался присесть, чтобы не привлекать к себе внимания немногочисленных пассажиров. Но уже через пару минут вновь вскочил. Сказалось внутреннее напряжение.

Слава богу, деньги у него были с собой. Все – и наличные, и карточка. И документы. Зачем он взял их на кладбище? Предчувствие, наверное. Впрочем, он почти всегда так делал: держал в бумажнике все, что у него было, и носил с собой паспорт. Юлька постоянно упрекала его за это. Мол, не надо класть все яйца в одну корзину. Украдут – будет обидно до боли. Кредитку и документы можно восстановить, хоть и хлопотно. А наличные пропадут безвозвратно.

Хорош бы он был, если бы послушался ее советов! Да, что бы он сейчас делал без денег и паспорта? Без вещей можно обойтись. А вот за деньгами и документами пришлось бы возвращаться. И что ждало его там? Лучше и не думать. Благо, что у него есть возможность этого избежать.

Но вот куда ему отправиться? Вернуться домой или поехать в Курск?

– Домой, конечно, домой! Куда же еще? – возопил его внутренний голос. Андрей все больше склонялся к тому, что все происходящее с ним в последнее время не было плодом его больного воображения. От этого нависшая над ним угроза представлялась ему все реальнее. Нужно ли еще искушать судьбу? Родной город казался наиболее спокойным местом. Переедет жить к родителям. Купит пистолет. Газовый. А Курск? Что он там будет делать? Как избавит бабушку от треклятого Прова? Окропит надгробье святой водой? Так прошло полтора столетия. Где искать его могилу?

– Идиотизм какой-то, – пробормотал Андрей. – Что делать-то? И в полицию с этим не пойдешь. Только хуже будет. Хоть удавись.

От осознания возможности покончить с собой ему неожиданно стало легче. Словно он нашел выход из запутанного лабиринта. Крайний выход. Сам по себе ужасный. Но дающий уверенность в том, что при любом развитии событий у него будет запасной вариант.

– Все равно в Курске ничего не выяснить, – шептал Андрей, нервно расхаживая по вокзалу. – Лучше спрятаться. Нет другого выхода.

Наверное, сам того не замечая, он слишком разгорячился. И на него стали обращать внимание немногочисленные вокзальные обитатели. Впрочем, они уже не были столь немногочисленными. Андрей и не заметил, как здание мало-помалу начало заполняться людьми. Народ прибывал к отправлению московского поезда. И мечущийся по залу ожидания молодой человек, бормочущий себе под нос обрывки фраз и точно убеждающий в чем-то самого себя, не мог остаться незамеченным.

Поймав на себе несколько удивленных взглядов, Андрей юркнул за колонну и постарался успокоить нервы. Какими бы ни были его планы, в них точно не входили разговоры с полицией. Он без вещей, иногородний. Это может вызвать подозрения.

Немного успокоившись, Андрей направился к кассам. Отстояв образовавшуюся там небольшую очередь, он купил билет до Москвы. Плацкартных мест уже не осталось, так что ему пришлось брать купе.

– Вам же лучше, – удивилась кассирша, видя его расстроенный вид, – удобнее ехать. А по цене не такая уж и большая разница.

Он согласно кивнул. Хотя цена интересовала его сейчас меньше всего. В любом другом случае он, безусловно, был бы доволен большей комфортностью поездки. Но сейчас замкнутость купе казалась ему опаснее людской скученности плацкартного вагона. Признание собственной трусости нисколько не расстроило Андрея. В его ситуации глупо было проявлять геройство.

Отойдя на несколько шагов от кассы, он уже хотел вернуться, чтобы все же сдать билет. Но замешкался. Что делать после этого? Ждать прямой поезд? Но он будет только завтра под вечер. Сидеть здесь почти сутки? На вокзале? Или взять такси до Ростова и попытаться уехать оттуда?

В это время объявили посадку. Андрей очень устал сегодня. От этого искушение растянуться на полке стало непреодолимым. Решив рискнуть, он вышел на перрон.

Глава 13

Вагон оказался почти пустым. В двух или трех купе сидели несколько человек. Может быть, он просто зашел одним из первых? Он ведь уже давно толкался на вокзале. Нормальные люди приедут ближе к отходу. Таганрог – железнодорожный тупик. Здесь нет транзитных пассажиров. Андрей зашел в купе, оставив дверь открытой. Он сел на краешек полки – так, чтобы видеть коридор и тамбур.

Но к отходу пассажиров не прибавилось. К нему в купе не подсел никто. Это, а также то, что оба соседних купе остались пустыми, очень его напугало. Вагонная пустота и темнота за окнами почти физически давили на него. О том, чтобы растянуться на полке и поспать, не могло быть и речи. Он взял у проводника белье, но даже не вынул его из полиэтиленового пакета. Ехать было почти сутки. Так что впереди его ждала долгая бессонная ночь. А потом еще целый день. Но днем, хотелось надеяться, будет спокойнее. Можно будет вздремнуть. Надо. Чтобы выдержать еще одну ночь. Это если сразу поехать домой. Или остановиться до утра в Москве, в гостинице, а домой отправиться уже на следующий день? Ладно, потом решит. У него еще будет на это время.

Как только выехали из города, проводник погасил в вагоне основной свет. Дежурное освещение – тусклая синеватая лампочка – раздвигало тьму лишь в проходе купе и на верхних полках, залив их своими мертвенными лучами. На нижних полках подушками залегли глубокие тени. И лишь в коридоре вагона горел яркий желтый свет. Андрей щурился на него, как будто подмигивал старому доброму другу. От тряски дверь купе все время съезжала по своим направляющим, норовя захлопнуться. И Андрею приходилось постоянно отдергивать ее обратно. Впрочем, через пару часов он приноровился придерживать дверь ногой. Скрестив на груди руки, он откинулся назад и сам не заметил, как стал придремывать.

Его разбудил резкий толчок. Он полетел вперед и едва не расшиб лоб о противоположную стенку купе. Стук колес и качка прекратились. Станция. Зевающий со сна проводник прошел в тамбур. Там послышался шум открываемой двери. Как будто он кого-то впускал с перрона. Но в коридоре никто не появился. Может быть, пассажиры сходили? Андрей поежился. Если так, то скоро он останется в вагоне один.

А что если пройтись по плацкартным вагонам, найти тот, который полнее, и поменяться с кем-нибудь местами? Неужели не пойдут? Купе все же. И без доплаты. Впрочем, подумав хорошенько, Андрей вынужден был отказаться от этой идеи. Он представил, как бродит ночью в полутьме по вагонам, заглядывает на полки, расталкивает спящих там людей, предлагая им, ничего не соображающим со сна, перебраться в свое купе, и поморщился. Несуразица. Надо оставаться там, где он есть. И все будет нормально. Ночь промчится незаметно. День он как-нибудь перекантуется. Остановится в Москве в гостинице. Он все больше склонялся к этому варианту. Примет душ. Отоспится. А потом – домой…

Новый толчок прервал размышления Андрея. Стоянка длилась не более пяти минут. Поезд стал медленно набирать ход. Проводник вынырнул из тамбура. Он бросил вдоль вагона испуганный и одновременно извиняющийся взгляд и юркнул в свое купе.

– Словно убил кого-нибудь или обокрал сиротский приют, – подумал Андрей, выглядывая в коридор. – А пассажиров-то нет. Наверное, действительно кто-то сходил.

Но он ошибся. Незнакомец появился за дверью тамбура. Как будто его нарисовали на стекле краской.

– Почему он так долго ждал? – взметнулась в душе Андрея тревога. – Хотя, может быть, просто курил. Или махал провожающим. Из тамбура? А почему бы и нет? Не хотел беспокоить спящих соседей, пробираясь к окну. Да мало ли чего. Какая разница?

Но тревога не проходила. Дверь тамбура медленно открылась, и новый пассажир вступил в коридор. Он двигался плавно и беззвучно, словно боялся от резкого движения развалиться на части. Андрей пристально вглядывался в него. Незнакомец приближался. Он казался Андрею знакомым. Или похожим на кого-то.

Длинное черное пальто, туго и высоко, под самый подбородок, обмотанный вокруг шеи белый шарф, который напоминал бинты или бандаж, что надевают при травме шейных позвонков. Но главное – лицо. Андрей не мог разглядеть в деталях его черты. Но и того, что бросалось в глаза издали, было вполне достаточно: мертвенно бледная кожа и неподвижный, устремленный вперед взгляд. Где-то Андрей уже видел кого-то очень похожего. Причем совсем недавно.

Когда он вспомнил, то почувствовал, как его левая рука немеет. А в левую половину лица точно впились мириады иголочек. Андрей стал массировать щеку рукой, стараясь в то же время совладать с предательской тошнотой, вновь подкатившей к горлу. Фигура в пальто сделала еще несколько шагов по мерно покачивающемуся коридору вагона. Да, теперь Андрей был уверен: незнакомец поразительно напоминал того велосипедиста, что дважды встретился ему дождливым вечером по дороге с работы. Те же мертвые глаза и белая бескровная кожа. Только этот выглядел старше.

Андрей почти не сомневался, к кому направляется незнакомец. Он вскочил и выбежал в коридор. Дернул ручку соседнего купе. Дверь с лязгом распахнулась. Но внутри никого не оказалось. Да, за время поездки туда так никто и не подсел. Андрей судорожно оглянулся. Но незнакомец, кажется, не был привлечен наделанным им шумом. Он продолжал идти по коридору все так же медленно и размеренно. Андрей бросился дальше. Следующее купе не открылось. Наверное, дверь заперли изнутри. Уже не пряча свой испуг, он забарабанил по ней кулаками. Но ему никто не ответил. Спят? Или уже убиты? Вышли? Но дверь заперта. В окно вышли? Зачем? Увидели этого, в пальто? Но он опасен только ему. Или нет?

Больше раздумывать было некогда. Третье купе распахнулось. У окна, вполоборота, почти спиной к нему кто-то сидел, облокотившись локтями о столик. Слава богу! Андрей уже сунулся было внутрь, когда фигура обернулась. Ее глаза горели в полутьме зеленоватым фосфоресцирующим пламенем. Та самая старуха, с которой он ехал сюда! Андрей почувствовал, что ему не хватает воздуха. Он судорожно хватал его широко раскрытым ртом, но не находил, точно внезапно очутился в вакууме.

Цепляясь руками за вагонные переборки, он выполз из купе и, шатаясь, побрел вдоль коридора. Он чувствовал, что теряет скорость. Ему нужно было двигаться быстро, очень быстро. Если, конечно, он хотел спастись. Но у него не было сил. Перед глазами поплыли разноцветные круги.

– Спасите! Кто-нибудь! Помогите! – хотел крикнуть он, но не смог.

Из его рта вырвался лишь слабый хрип – то ли стон, то ли рвотный позыв. Больше он даже не пытался заглядывать в купе.

Слабая надежда на спасение скрывалась за дверью тамбура с противоположного конца вагона. Что там дальше? Может быть, плацкартный вагон? Там должно быть много людей. Не зря же не было билетов. Там его не посмеют тронуть. Он поднимет шум, разбудит всех. Пусть его примут за сумасшедшего. Так даже лучше. Его свяжут? Неважно. Главное, если они испугаются его истерики, то не оставят одного. Будут следить. Вызовут полицию. В поезде должен быть наряд. Пусть доставляют его куда угодно. Только бы вырваться из этого вагона.

Поезд набрал ход, и вагон теперь швыряло на рельсах из стороны в сторону. Дверь качалась у Андрея перед глазами, словно подзывая его. Как будто она была с ним заодно и болела за его спасение. Андрей перебирал и перебирал ногами. Он должен был уже добраться до нее, он прошел, наверное, уже километры. Но дверь оставалась все так же далеко.

– Так бывает только во сне, – подумал он.

Сон? Может быть, это всего лишь сон? И надо просто проснуться? Он несколько раз укусил себя за руку. Говорят, это лучшее средство в таких случаях. Но ничего не помогло. Значит, это все же не сон? И это страх, сковавший его тело, замедлил все его движения. Андрей чувствовал, что сердце сейчас выпрыгнет у него из груди. Он уже не оглядывался назад. В полуобморочном состоянии он опустился на колени и пополз вперед.

Несколько раз больно (это лишний раз доказывало, что он не спит) ударившись о какие-то ребра вагонных переборок, он все же добрался до конца вагона и смог дотянуться рукой до ручки спасительной двери. Он тянул и тянул ее вниз, но дверь не поддавалась. Не было даже того люфта и лязга запора, который бывает, когда вы трясете запертую дверь. Нет, эта дверь словно была заварена по всему периметру наглухо. Ни одного движения, ни единого миллиметра щелочки, отвоеванной ценой невероятных усилий.

Уцепившись за ручку, Андрей встал на ноги и заглянул через дверное стекло. Из полумрака тамбура на него смотрело безжизненное лицо велосипедиста. Андрей инстинктивно отметил его жуткое сходство с тем, кто приближался к нему сзади. Испустив слабый стон, он уцепился за ручку, теперь уже изо всех сил оттягивая ее вверх, чтобы не дать двери открыться. Что-то подсказывало ему, что теперь, когда он удостоверился, что ему некуда бежать и тамбур таит не меньшую опасность, чем вагонный коридор, дверь не преминет открыться. Хотя сдерживать ее было бесполезно. Еще мгновение – и его настигнет чудовище в белом шарфе.

Впрочем, велосипедист, похоже, не собирался проходить в вагон. Андрей обернулся. Второй незнакомец прошел уже больше половины вагона. Но между ним и Андреем оставалось еще три или четыре купе. Возможно, какое-то из них было открыто? Только это давало еще слабый шанс на спасение. Заскочить внутрь и запереться, попробовать отсидеться до следующей станции, а там вылезти через окно на перрон.

Андрей кинулся назад, навстречу фигуре в пальто. Первое купе не поддалось. Второе тоже. До ходячего мертвеца оставалось два или три метра. Еще немного, и тот сможет дотянуться до него рукой. Андрею показалось, что он уже чувствует на горле хватку его ледяных скользких пальцев. В последней попытке спастись он что есть силы дернул на себя ручку третьего купе. Дверь распахнулась на всю ширину. Андрей затравленно заглянул в купе. Пусто. Не помня себя, он ввалился в его полумрак и захлопнул за собой дверь. Ломая ногти, он выдвинул спасительный стопорный язычок и затравленно огляделся вокруг. Одна из нижних полок была поднята. В первую секунду ему показалось, что ее багажный ящик заполнен туго набитыми мешками. Но тут его содержимое зашевелилось, стало расправляться и выпирать наружу.

Спасаться больше было некуда. Теперь стало ясно, почему существа в коридоре были так медлительны. В их планы не входило ловить Андрея. Они просто старательно загоняли его именно в это купе. Травили, как зверя. Андрей отпрыгнул от чудовища к окну и в приступе отчаяния рванул вниз ручку. О чем он думал? Поезд шел с курьерской скоростью. И спрыгнуть с него, перевалившись через окно, означало бы верную гибель. Хватило бы у него на это смелости? Неизвестно. Но ручка не поддалась. Пробираемый ознобом, Андрей отшатнулся назад, влез с ногами на противоположную от чудовища полку и сжался, ожидая конца.

Нечто выбралось из ящика под полкой и встало в проходе. Андрей машинально отметил, что фигура не просто была чудовищней двух предыдущих – она как будто логически завершала их эволюцию разложения плоти. Так, длинное черное пальто было ветхим и полуистлевшим. И в его прорехах что-то шевелилось. Слишком длинная, как казалось, шея была туго перебинтована грязным бинтом. Но страшнее всего было лицо незнакомца. Не просто бледное, а зеленоватое. Без бровей и фактически без носа, который утопал в многочисленных буграх и складках. Распухшее, словно вымоченное в воде лицо и сейчас было покрыто влагой – то ли каплями пота, то ли какой-то слизью. Глаза чудовища были мертвыми черными дырами. Впрочем, когда на них падал свет от проносивших за окном огоньков, в глубине глазниц появлялся зеленоватый отсвет. Так в темноте отсвечивают глаза животных. Рот с синеватыми узкими и влажными губами, как уродливый гноящийся шрам, рассекал лицо над бесформенным подбородком.

Дрожа всем телом, Андрей вытаращенными глазами смотрел на то, как чудовище медленно опустило противоположную полку и присело на нее прямо напротив него. Он чувствовал, что сейчас его вырвет. Тошнота стала настолько сильной, что ему пришлось зажать рот обеими руками. И тут синеватые губы шевельнулись:

– Это. Сердце.

Существо точно читало его мысли. Оно говорило утробным низким голосом, который доносился откуда-то издалека. Каждое слово звучало отдельно. Не так, как если бы говоривший задыхался. Нет, он просто произносил слова по одному – медленно и с расстановкой, как будто сталкивал с крутого склона огромные камни.

– Тебе. Нужен. Врач. Впрочем. Это. Не поможет.

Речь явно давалась чудовищу с трудом. При каждом слове из пор на его лице выступали крупные капли. Они стекали затем вниз, сливаясь воедино и образуя струйки.

– Что вам от меня нужно? Отпустите! – хотелось крикнуть Андрею, но у него не было на это сил.

Наверное, так приходит смерть. Кто же или что же это еще может быть?

Наконец, по-прежнему не в силах шевельнуться и оторвать ото рта руки, он выдавил из себя, как будто выплюнул лишь одно слово:

– Зачем?

– Тебе. Не надо. Нас. Бояться, – произнесло чудовище, обливаясь не то потом, не то слизью.

Андрей лишь издал в ответ какой-то нечленораздельный звук.

– Нет. Не надо. Не сейчас, – повторил сидящий напротив него. – Я думаю. Ты понял. Кто мы.

Андрей судорожно кивнул.

– Мы. Не приходим. Раньше. Срока. И твой. Еще. Не настал. Ты. Будешь. Наш. Но. Не теперь.

Андрей опять кивнул. Он чувствовал, как по лицу его струится горячий пот. Наверное, он выглядел сейчас не намного лучше своего мучителя. А существо тем временем продолжило:

– Нам. Нужен. Пров. Ты. Поедешь. В Курск. Найдешь. Его.

Андрей отрицательно замотал головой. Нет, он уже не противился поездке в Курск. Мысль о том, что вся эта дьявольщина не оставит его в покое, пока он не найдет Прова, мучила его еще на вокзале в Таганроге. То, что творилось с ним, надо было вскрыть, как нарыв. Вскрыть и вычистить. Как бы страшно и больно ему при этом ни было. Но он хотел сказать, что не представляет себе, где искать Прова.

– Где? – промычал он.

– Среди. Живых, – произнесло чудовище.

Глаза Андрея еще больше расширились. Наверное, адский посланец понял, что нужно дать какие-то разъяснения.

– Его. Душа. Наша. Но. Он. Обманул. Нас. Сбежал.

– А почему же вы сами его не найдете? – опять хотел спросить Андрей, но смог выдавить лишь: – Сами?

– Наши. Возможности. Здесь. Невелики, – ронял слова его ужасный собеседник.

Лицо его при этом оплывало, как поднесенная к жару огня восковая свеча. Из раздувшихся пор уже сочился зеленоватый гной.

Андрей кивнул.

– Ты. Должен. Его. Вернуть, – продолжило существо.

– А если… – простонал Андрей, почти промычал, потому что изо всех сил продолжал зажимать себе рот обеими руками.

– Тогда, – чудовище встало и сделало шаг к Андрею, протянув к нему свою руку с зеленоватыми влажным пальцами. – Никто. В твоей. Семье. Не будет. Знать. Покоя.

Существо разинуло рот – наверное, чтобы договорить последние слова, – и Андрей заметил, что в уголках его губ копошатся черви. Если бы чудовище приблизилось к нему еще хоть на полшага, сердце Андрея, вероятно, разорвалось бы, и он уж точно оказался бы бесполезен в поисках Прова.

– Найди. Прова, – изрыгая червей, произнесло чудовище. – Найди.

Потом оно неловко повернулось и, медленно подняв полку, стало залезать обратно в ящик для багажа. Андрей следил за ним, не испытывая уже никаких чувств – ни страха, ни отвращения. Так обмороженный перестает ощущать холод. Существо заползло в полку, которая захлопнулась за ним, как крышка гроба. И тут Андрея все-таки вырвало. Впрочем, это не принесло ему никакого облегчения.

Одолеваемый все той же тошнотой, он, прижимаясь спиной к переборке купе, не спуская ног на пол, прополз вдоль полки от окна к двери, задвинул стопор и распахнул ее. Он знал, что в коридоре уже никого не окажется. И все же опасливо выглянул туда. Удостоверившись в правильности своих мыслей, он слез с полки и, шатаясь, перебрался в свое купе. Там оставались его куртка и шарф.

Андрей поглядел на часы. Без четверти пять. Они должны прибыть в Курск в половине десятого. Он запомнил это еще в Таганроге. Наверное, он тогда уже чувствовал, что ему придется сойти в этом городе. Так или иначе, но сейчас у него оставалась еще бездна времени, с которой просто нечего было делать. Он знал, что все равно не сможет задремать. А неумолчный стук колес отдавался в его голове кузнечным перезвоном.

Он плохо помнил оставшуюся дорогу. Казалось, вагон был абсолютно пуст. По крайней мере мимо открытой двери его купе ни разу никто не прошел. Впрочем, может быть, немногочисленные пассажиры просто спали? Его рвало еще несколько раз. И у него не было сил добраться до туалета, так что он изрыгал содержимое своих внутренностей в ящик под одной из полок. Ему жалко было проводника, но он ничего не мог с собой поделать.

Он не заметил, как рассвело. Обложенное толстыми тучами небо не дало выглянуть солнцу. И мрак за окном сменился отвратительной серой пеленой, как будто Андрей смотрел на проносившийся мимо пейзаж через старый грязный тюль.

Когда вдалеке замаячили огни города, он с усилием встал, оделся и, пошатываясь, вышел в тамбур. Ему хотелось курить, но он не решился, боясь, что его снова вырвет. Уцепившись обеими руками за прутья ограждения на окнах тамбура, он воспаленными глазами вглядывался в присыпанные легким снежком холмы. Где здесь искать Прова? Где, вообще говоря, ищут тех, кто уже полторы сотни лет должен лежать в могиле? С чего начать?

Андрей не придумал ничего лучшего, как съездить в село Митрошино. Там все произошло когда-то. Может быть, там удастся что-то выяснить? Это было маловероятно, но ничего другого ему, похоже, не оставалось. Впрочем, прямо сейчас он нуждался в отдыхе. Ему хотелось есть. Но это было не самым главным. Душ, горячий душ – вот без чего он не мог сейчас обойтись. Душ и несколько часов сна. Очень хорошо, что наступает день. Днем ему даже лучше будет спаться. Спокойнее.

Мимо понеслись разъезды и станционные постройки. Поезд замедлил ход. В тамбур вышел заспанный проводник. Взглянув на осунувшееся и посеревшее лицо Андрея, он понимающе хмыкнул.

– Главное – не наблюй в купе, – погрозил он ему толстым пальцем.

Андрей покорно кивнул. Предостережение проводника явно запоздало. Поезд тем временем подошел к огромному вокзалу из красного кирпича. Проводник залязгал задвижками дверей. Андрей двинулся к выходу.

– Пять минут стоим, – буркнул проводник, неохотно отодвигаясь в сторону, чтобы пропустить его на перрон. – Не опаздывать.

– Я сойду сейчас, – пробормотал Андрей.

– Как «сойду»? – возмутился проводник. – У тебя ж билет до самой Москвы. Я тебе сойду. Напился – теперь иди досыпать. Может, к первопрестольной и полегчает.

– Нет, нет, – отрицательно махнул руками Андрей, – я в здравом уме, не беспокойтесь.

– Как же, в здравом, – фыркнул проводник, – еле языком ворочаешь.

– Сойду, сойду, – пробормотал Андрей. – Мне… мне нужно… здесь… дела у меня.

– Понятно, какие у тебя нынче дела, – хихикнул проводник. – Ты не беспокойся, для опохмела чего-нибудь найдем. Есть у меня.

– Нет, нет, другие дела, – замотал головой Андрей.

– Хватит отнекиваться. Все организуем. Водка хорошая, не паленая. И недорого. Дешевле на вокзале все равно не найдешь.