Читать книгу "Александровский парк Царского Села. XVIII – начало XX в. Повседневная жизнь Российского императорского двора"

Тогда же, в начале 1870-х гг., Александру II поднесли еще одно охотничье ружье, заряжающееся с казенной части. И опять за этим подарком стоял «маркетинговый ход», рассчитанный на крупный заказ ружей Военным министерством. История была следующая…

В октябре 1872 г. русский чрезвычайный посол в Константинополе граф Н. М. Игнатьев направил рапорт на имя министра Императорского двора графа В. Ф. Адлерберга. Посол сообщал, что французский торговец оружием «Азариан, уже имевший заказы от нашего правительства» выразил «желание поставлять Военному министерству ружья системы „Winchester“. Г. Азариан представил мне в то же время охотничье ружье той же системы с отличной выделкой, ходатайствуя о разрешении поднести оное Государю Императору». Посол подчеркивал, что «турецкое правительство уже приобрело у него 52 тыс. ружей системы „Winchester“ для кавалерии и флота»[332]332
  РГИА. Ф. 472. Оп. 7. Д. 158. Л. 1. О поднесению Государю Императору поставщиком ружей, заряжающихся с казенной части, Азарианом охотничьего ружья. 1872.


[Закрыть].

Александру II доложили о письме посла, и царь «высочайше повелеть соизволил охотничье ружье… прислать в Санкт-Петербург, где оно и будет представлено Его Величеству». «Winchester» срочно доставили в Петербург вместе с 8 пачками патронов. В ноябре 1872 г. ружье выставили в Запасной библиотеке Зимнего дворца для «представления» царю. Александр II принял «Winchester» и распорядился выдать Азариану в подарок стандартный бриллиантовый перстень, но в дела Военного министерства вмешиваться не стал. В результате Главное артиллерийское управление Военного министерства в январе 1873 г. ответило Азариану, что «означенное предложение не может быть принято», поскольку русская армия «не имеет в настоящее время надобности в ружьях»[333]333
  РГИА. Ф. 472. Оп. 7. Д. 158. Л. 9. О поднесению Государю Императору поставщиком ружей, заряжающихся с казенной части Азарианом, охотничьего ружья. 1872.


[Закрыть].

Возвращались изобретателям экспериментальные модели оружия и российских подданных. Отметим при этом, что уже тогда, в 1870-х гг., было известно, что в Арсенале Царского Села имеется коллекция ружей экспериментальных конструкций. Не рассчитывая на большее, многие конструкторы желали оставить свои изобретения именно в этой коллекции. Так, в 1874 г. в прошении на имя министра Императорского двора агент Либавской железной дороги, коллежский советник С. А. Черневский, указывал, что он, «изобрев простую и довольно удобную систему скорострельного штуцера», желал бы поместить ее «как модель в кабинет Вашего Величества разных ружейных изобретений…»[334]334
  РГИА. Ф. 472. Оп. 7. Д. 363. Л. 2. По прошению Коллежского Секретаря Сигзимунда Черневского, о разрешении ему поднести изобретенный им скорострельный штуцер для помещения в Собственном Его Величества Арсенале. 1874.


[Закрыть].

По отработанной схеме подарочный штуцер переправили в Егермейстерскую контору для экспертизы. Приводимый ниже текст заключения интересен не только тем, как испытывались подобные новаторские модели, но и описанием самой модели: «1. Механизм, поднимающий подвижную (казенную) часть ствола, шестерня, недостаточно прочен, и при частом употреблении зубцы должны стереться и механизм будет действовать неудовлетворительно; 2. При опускании подвижной части, она не плотно приходит на место, отчего неминуемо должны быть осечки и неправильное движение пули при переходе из казенной части в ствол ружья; 3. При заряжании ружья патрон вставлять неудобно, так как казенная часть собственною тяжестью запирается, ее нужно придерживать одною рукою, а другою вставлять патрон, что препятствует скорому заряжанию ружья, тем более, что при ружье нет экстрактора и выстрелянный патрон нужно вынимать особым крючком. 4. При малейшей ржавчине казенной части, движения ее как снизу вверх, так и сверху вниз будет затруднено и заряжание еще более неудобно; 5. Вся отделка ружья как-то: березовая ложа, винты, замок, не только проста, но и небрежна. По этим причинам ружье изобретения г. Черского не только не заслуживает помещения в Собственный Его Величества Арсенал, но едва ли могло быть принято в собрание оружий частного лица. Обер-егермейстер генерал-адъютант барон Ливен»[335]335
  РГИА. Ф. 472. Оп. 7. Д. 363. Л. 4. По прошению Коллежского Секретаря Сигзимунда Черневского, о разрешении ему поднести изобретенный им скорострельный штуцер для помещения в Собственном Его Величества Арсенале. 1874.


[Закрыть].

Впрочем, были и подарки, которые принимались царем без всякой экспертизы. Это были «охотничьи подарки» людей, лично знакомых Александру II. Например, когда бывший военно-походный шталмейстер отставной генерал-майор А. И. Беклемишев преподнес Александру II «два охотничьих ружья в подарок», то император распорядился поместить их в Собственный Его Величества Царскосельский Арсенал[336]336
  РГИА. Ф. 472. Оп. 5. Д. 275. Л. 7. О поднесении Государю Императору разного рода оружия и о приобретении такового для Его Величества по Егермейстерскому Ведению. 1866.


[Закрыть]. И в этом решении не было ничего обидного для дарителя. Просто у Александра II было несколько пристрелянных ружей, которыми он и пользовался во время своих охот. Воспользоваться всем подаренным оружием у него не было ни возможности, ни желания. Все «отложенное» оружие «копилось» в Арсенале Царского Села.

Поскольку в XIX в. широко была распространена практика «дипломатических охот», то монархи, за неимением в то время автомобилей, охотно «мерялись» своими ружьями. Более того, в обязанность дипломатов входило отслеживать, какой маркой ружья или оружием какого мастера пользуется тот или иной монарх. Такие сведения помогали выбрать хороший ответный подарок монаршей особе. Вполне возможно, что именно с этими соображениями связано письмо российского генерального консула в Генуе на имя министра Императорского двора гр. В. Ф. Адлерберга. В октябре 1871 г. консул сообщал, что он отправил «описания охотничьего ружья, приобретенного королем Италии» на промышленной выставке в Милане, начальнику Управления Императорской охоты барону Ливену[337]337
  РГИА. Ф. 472. Оп. 7. Д. 41. Л. 4. О ружье нового образца приобретенном королем Италии на промышленной выставке в Милане. 1871.


[Закрыть].

Александр III, избравший местом своего постоянного пребывания Гатчину, был не только заядлым охотником, но и большим любителем и знатоком оружия. В Гатчине хранилась и его личная оружейная коллекция. Поскольку Александровский дворец перестал посещаться монархом, видимо, это и послужило основанием для перемещения коллекции оружия из Царскосельского Арсенала в Императорский Эрмитаж.

В 1886 г. коллекция оружия Царскосельского Арсенала была передана в Императорский Эрмитаж. В 1910-х гг. в Арсенал, по приказу Николая II, передали «военные фигурки» скульптора Газенбергера, в деталях воспроизводившие форму русских конных полков. Они были сделаны из папье-маше и изображали офицеров или нижних чинов верхом. Все детали обмундирования воспроизводились с мельчайшей точностью. Эти фигурки ранее находились в комнатах Николая I в Александровском дворце.

Николай II в память об отце – собирателе предметов русской старины, покровителе искусств – в 1895 году издает именной высочайший указ «Об учреждении Русского музея Императора Александра III». Первыми фондообразователями этого музея стали сам Николай II и члены императорской семьи. Они передали в музей предметы русской старины, в том числе и оружие.

У Николая II в Александровском дворце имелся довольно широкий выбор оружия, с которым он выезжал на охоту. Также у царя имелись ружья типа «Монтекристо»[338]338
  Монтекристо – мелкокалиберное ружье или пистолет, употреблявшийся для стрельбы по мелкой птице или для забавы. (По имени героя романа французского писателя Дюма-отца «Граф Монте-Кристо».)


[Закрыть], из которых он стрелял ворон в Александровском парке. Три ружья на специальной подставке стояли у него в Мавританской уборной комнате. Имелись и парадные образцы, поднесенные в дни торжеств, посвященных 300-летию дома Романовых в 1913 году, охотничье оружие, образцы табельного стрелкового оружия стран Европы и оружие, принадлежащее частям русских и зарубежных армий, шефами которых числились члены императорской фамилии.

Традиции коллекционирования дома Романовых были прочно связаны с оружием. Его почитали и собирали, преумножая российский коллекционный фонд оружия. Благодаря собирательской деятельности царственных почитателей и знатоков, замечательные коллекции памятников оружейного искусства сохранились до наших дней.

Шапель

Одним из многочисленных неоготических павильонов Александровского парка стала Шапель (от. фр. chapelle – капелла), которая представляет собой готическую часовню (капеллу), «разрушенную» временем. С одной стороны этот павильон выдержан в столь популярных в начале XIX в. «вальтерскоттовских» традициях, с другой стороны, образ полуразрушенной Шапели перекликается с Башнейруиной в Большом Екатерининском парке. Такие «романтические развалины» были типичным явлением в садово-парковой архитектуре второй половины XVIII – начала XIX вв.

Проект Шапели архитектора А. А. Менеласа был высочайше утвержден в самом конце царствования Александра I, строительство павильона началось в 1825 г. и в целом закончено уже при Николае I в 1828 г. В качестве фундамента Шапели А. А. Менеласом был использован южный люстгауз Зверинца времен Ф. Растрелли. Таким образом, павильоны Белая башня и Шапель оказались на одной линии «север-юг», замыкая разобранный кирпичный периметр Зверинца.

Пространственная схема Шапели включала две квадратные башни (одна из которых «разрушена» до первого яруса, другая – «укреплена» по углам готическими контрфорсами). Башни связаны переходом с расположенным под ним арочным проездом. На стены и средний ярус (террасу) Шапели ведет узкая лестница, по которой можно было пройти в саму капеллу.

Стены Шапели прорезаны стрельчатыми порталами-входами, в верхних ярусах – ложными стрельчатыми окнами. Единственный настоящий стрельчатый «готический» оконный проем был украшен цветными витражами с изображениями библейских сюжетов. Венчает Шапель высокая шатровая кровля с небольшими «сказочными» башенками, завершающимися острыми шпилями. На главной («уцелевшей») башне находятся часы (традиционный символ утекающего времени) и флюгер-петух (символ отречения апостола Петра). Деревья, растущие вплотную к Шапели, камни, поросшие мхом, усиливали впечатление «древности» павильона.

План павильона Шапель

Чертеж фасада павильона Шапель

Павильон Шапель. 1890-е гг.

Фасад башни павильона Шапель. Современное фото

Борель П. Ф. Павильон Шапель. 1892 г.

Христос. Ск. И.-Г. Даннекер

Свод павильона Шапель

Павильон Шапель (башня Спасителя).1890-е гг.

Внутренний интерьер зияющей пустотой башни только отчасти дополнялся фигурами ангелов, расположенными у основания сводов и держащими в руках раскрытые Евангелия (скульптуры работы В. И. Демут-Малиновского). Свод Шапели был расписан художником В. Дадоновым, роспись стен изображала висящую на них драпировку, на своде было изображено золотое сияние, стены окрашены в светло-зеленый цвет. Центральное место в интерьере Шапели занимало беломраморное изваяние Христа, которое императрица Мария Федоровна приобрела (100 000 руб.) у скульптора И. Г. Даннекера[339]339
  Иоганн Генрих фон Даннекер (1758–1841) – немецкий скульптор, окончил военную академию, брал уроки у Кановы, придворный скульптор Вюртембергского герцога (1780), дружил с Шиллером, профессор Академии в Штутгарте (1790).


[Закрыть] в 1824 г.[340]340
  Скульптура была изготовлена в Штутгарте в 1820–1824 гг. Авторский вариант этой скульптуры находился в г. Регенсбурге.


[Закрыть]. Мраморное изваяние находилось на втором этаже часовни[341]341
  В настоящее время мраморная фигура Христа из Шапели хранится в Государственном Эрмитаже.


[Закрыть]. Кроме этого, в Шапель поместили египетский саркофаг, подаренный Александру I графом Толстым.

Функционально Шапель служила местом «романтического уединения» и отдыха придворных и членов императорской семьи в ходе прогулок по Александровскому парку. Некоторое время в Шапели жил духовник Николая I – протоиерей Н. В. Музовский.

Белая башня

Парковый павильон Белая башня был построен на обжитом месте. Когда-то здесь находился один из бастионов Царскосельского Зверинца. Его территория, огороженная кирпичными стенами, была густо населена разным зверьем, которое без особых хлопот и в неимоверных количествах отстреливали царственные «охотники». К началу XIX в. эта забава отошла в прошлое, и кирпичные стены Зверинца начали разбирать (1818–1823 гг.). Однако этот бастион Зверинца сохранили, и на его фундаменте по проекту А. Менеласа построили Белую башню высотой 37, 8 м (1822–1827)[342]342
  В основании Белой башни сохранился расстреллиевский фундамент и потерна, т. е. подземный коридор-галерея, проходивший внутри стены.


[Закрыть].

Как и очень многое в Царскосельских парках, готическая Белая башня имела английские корни. Дело в том, что в этот период шла перепланировка Александровского парка по типу английских пейзажных парков с их ярко выраженным романтическим началом. Поэтому одним из важнейших штрихов и стали готические павильоны.

Белая башня, напоминающая донжон рыцарского замка, стала одним из последних парковых проектов, построенных по распоряжению Александра I. Графиня Шуазель-Гуфье упоминает, что, гуляя по Александровскому парку, она и Александр I «подошли к новому зданию, которое государь ради развлечения строил в парке. Это была очень высокая четырехугольная башня, так называемая башня рыцарей, так как с четырех сторон ее, в нишах, стояли статуи рыцарей. В этом здании предполагалось поместить юного великого князя Александра»[343]343
  Графиня София Шуазель-Гуфье. Исторические мемуары об императоре Александре и его дворе // Державный сфинкс. М., 1999. С. 364.


[Закрыть]. Это упоминание очень важно, поскольку косвенно подтверждает намерение Александра I обустроить семью своего младшего брата и его детей в Царском Селе по императорскому стандарту, реализуя весьма затратные проекты.

Потерна бастиона Зверинца, схранившаяся в основании Белой башни

Разрез Белой башни. 1820-е гг.

Фасад Белой башни. 1820-е гг.

Поэтажный план Белой башни

Белая башня. Современный вид

О том, насколько дорогим был этот проект, затеянный «ради развлечения», позволяют судить следующие данные: в 1823 г. на «постройку башни близ Нового дворца» было выделено 72 899 руб.[344]344
  РГИА. Ф. 519. Оп. 7. Д. 396. Л. 4 об. По отчету генерал-майора Захаржевского о денежных суммах по Дворцовым правлениям за 1823 год.


[Закрыть]; в 1824 г. «на сделание в Башне близ Нового дворца чугунной лестницы, настилку террасы, сделание баляс и решеток и отлитие из чугуну фигур и львов» потратили еще 56 732 руб. Тогда же на «заготовку внутренних украшений для оной башни» истрачены 25 000 руб. И, наконец, на устройство «при оной башне служб и сделание поезжалой дороги» пошло 30 000 руб.[345]345
  РГИА. Ф. 519. Оп. 8. Д. 280. Л. 3об. По отчету генерал-майора Захаржевского о денежных суммах по Дворцовым правлениям за 1824 год.


[Закрыть]. Следовательно, на строительство Белой башни, обустройство ее внутреннего убранства и окружающей инфраструктуры только в 1823–1824 гг. потратили 184 631 руб.

Лев у Белой башни.

Архитектоника Белой башни формируется тремя ярусами, поднимающимися кверху ступенями. Основанием башни служит широкая, квадратная в плане терраса, на которой высится кубический массив первого яруса. Окна башни и главный вход, как и положено по жанру, – арочные.

Упомянутые выше «чугунные фигуры» (на которых потратили 56 732 руб.) – это скульптуры работы В. И. Демут-Малиновского, представляющие английского, французского, немецкого и русского[346]346
  В кольчуге русского воина XI–XIII вв.


[Закрыть] воинов-рыцарей, олицетворяющих «Священный союз»[347]347
  Священный союз – союз монархических держав России, Пруссии и Австрии, созданный с целью поддержания установленного на Венском конгрессе (1815) международного порядка в Европе после разгрома Наполеона.


[Закрыть], одним из отцов-основателей которого был Александр I. (Как пишет Шуазель-Гуфье, на каждой из четырех сторон по два рыцаря, всего восемь, то есть каждая скульптура повторялась дважды.) Лежащие на террасе Белой башни четыре чугунных скульптуры львов были отлиты в 1825 г. по модели Л. Ландини.

Французский рыцарь

Немецкий рыцарь

Английский рыцарь

Русский витязь

Чугунная решетка Белой башни и ее фрагмент

Готическая гостиная. Белая башня, 3 этаж

Кабинет Рыцаря. Белая башня, 4 этаж

Работы по «доведению до ума» Белой башни продолжались и в последующие годы. Так, после окончания строительства башню окрасили в белый цвет, поэтому ее стали называть Белой. Вокруг нее разбили садик, опоясали по внешнему периметру бастиона рвом с водой и огородили чугунной решеткой.

Внутренняя планировка Белой башни была следующей. На первом этаже находилась столовая и буфетная; на втором – две камердинерские комнаты; на третьем – Готическая гостиная, стилизованная в отделке (богатая резьба по дубовым панелям) и во всех интерьерных предметов под «вальтерскоттовское» Средневековье. Гостиная предназначалась для игр и учебных занятий детей. Интерьер гостиной дополняли обязательные беломраморные камины (А. Трискорни), зеркала в богатых рамах «под готику», декоративные фонари. На четвертом этаже находилось две комнаты. Первая именовалась «Кабинетом рыцаря», интерьерное решение которого было выдержано в строго неоготическом стиле. Замечу, что многие «готические» помещения украшались средневековым оружием из личной коллекции Николая I. Из «Кабинета рыцаря» можно было выйти на балкон башни. Вторая была спальней, интерьер которой был выдержан в ампирном стиле. На пятом этаже была устроена одна комната-зал с девятью окнами, которая использовалась как игровая. Там находились детский бильярд и различные игрушки. На шестом этаже – небольшая комната без окон. Далее по лестнице можно было подняться на верхнюю площадку Белой башни.

Балкон Белой башни

С 1835 г. комнаты пятого и шестого, а также верхняя площадка, украшенная зубчатым парапетом, использовались как служебные помещения оптического семафорного телеграфа. Сигналисты, обслуживавшие телеграф, жили в подвале башни. В годы Первой мировой войны Белая башня стала одним из звеньев системы ПВО, прикрывавшей Александровский дворец. На ней выставлялся пост Сводного полка для наблюдения за вражескими самолетами.

Время от времени Белую башню ремонтировали. Например, в 1833 г. выяснилось, что чугунное покрытие террасы, уложенное по проекту А. А. Менеласа, не держало воду, и основание Белой башни начало отсыревать[348]348
  Из рапорта Я. В. Захаржевского от 1 марта 1833 г.: «…по проекту архитектора Менеласа терраса у башни покрыта чугунными плитками (квадраты по 10 ¹/2 аршин) …устройство по заказу Менеласа проведено в 1824 г. С.-Петербургском Александровским чугунно-литейным заводом за 20 111 руб.». См.: РГИА. Ф. 487. Оп. 5. Д. 1881. Л. 13. По исправлению террасы у башни близ Нового дворца. 1835–1836. Чугунные плитки были уложены на чугунные рамки, в которых имелись желобки для стока воды.


[Закрыть]. 1 марта 1833 г. об этом сообщил министру Императорского дворца Я. В. Захаржевский: «Еще до начала работ я предварял Менеласа, что чугунные плиты не предохранят свод от сырости… от морозов и гранит даст трещины… ошибочное заключение архитектора Менеласа, ибо с первой зимы морозами начало поднимать плитки и сырость с открытием весны обнаружилась на сводах»[349]349
  РГИА. Ф. 487. Оп. 5. Д. 1881. Л. 13. По исправлению террасы у башни близ Нового дворца. 1835–1836.


[Закрыть]. В результате в башне начала распространятся «повсеместная сырость», которая «испортила всю живопись». А. А. Менелас неоднократно пытался исправить свой просчет. Во-первых, «по требованию Менеласа завод неоднократно замазывал швы цементом». Это не дало результатов, терраса продолжала течь. Во-вторых, «Менелас предложил сделание навеса на террасе» и подготовил два варианта, однако Захаржевский их отверг, поскольку навесы не защищали террасу от косого дождя. В результате Я. В. Захаржевский предложил свой проект – «снять чугунную настилку… разобрать своды… положить слой свинца… покрыть свинец войлоком», на него уложить чугунные плиты и пропаять их свинцом. По подсчетам генерала, это должно было обойтись в 8000 руб.

Дальше рапорт пошел по отработанному алгоритму: о предложении Захаржевского доложили Николаю I, который, в свою очередь, высочайше повелеть соизволил: пригласить директора Александровского завода М. Е. Кларка, показать ему потекшую террасу и спросить, «согласен ли он провести описанные работы… без особенной за сию платы заводу?»[350]350
  РГИА. Ф. 487. Оп. 5. Д. 1881. Л. 5. По исправлению террасы у башни близ Нового дворца. 1835–1836.


[Закрыть]. Уже 5 марта 1833 г. все заинтересованные лица собрались на террасе Белой башни. При этом М. Е. Кларк заявил, что он изначально предлагал постлать пропаянный свинец под чугун, но почему Менелас не принял его предложение, «ему неизвестно», и спросить у архитектора уже было нельзя, поскольку он умер в 1831 г. Так или иначе, в 1833 г. свинцовые, пропаянные листы были уложены на своды террасы, что обошлось в 42 742 руб. Параллельно с этими работами, растянувшимися до 1834 г., починили оконные переплеты Белой башни.

Панорама Белой башни и павильона Ворота-руина

План 1-го этажа павильона Ворота-руина

Следующий значительный ремонт павильона Белая башня провели летом 1856 г. 9 июля 1856 г. «живописный мастер» Карл Мекет подписал расписку, обязуясь «находящиеся в нишах башни близ Нового дворца и на террасе при оной бронзовых: четыре льва и восемь рыцарей, всего двенадцать штук, подготовить, выкрасить и выбронзировать своими материалами за 180 руб. сер. …в течение двух недель»[351]351
  РГИА. Ф. 487. Оп. 5. Д. 2056. Л. 3. О выдаче денег Мекету за выбронзование починенных мест на лепных украшениях по наружности Старого дворца и 12 фигур, находящихся у Башни близ Александровского дворца. 1856.


[Закрыть]. Как следует из рапорта архитектора И. А. Монигетти, все работы были выполнены к 28 июля 1856 г.[352]352
  И. А. Монигетти указывает, что все работы обошлись Царскосельскому дворцовому управлению в 205 руб., поскольку кроме работ с 12 фигурами (180 руб.), К. Мекет получил еще 25 руб. «за делание флага для башни близ Нового дворца».


[Закрыть].

Практически одновременно с Белой башней возводился павильон Ворота-руина (1823–1824). Этот павильон композиционно формировался двумя крепостными башнями, связанными переходом, и был стилизован под разбитую ядрами часть стены замка около его главных ворот. Арочные ворота имитировали въезд в замок с обязательным подъемным мостом через ров. Сами ворота были оснащены имитацией подъемной решетки-герсы. Над воротной аркой размещалась лепная композиция с геральдическим щитом. В функциональном плане двухэтажные пристройки к павильону использовались в качестве квартир ближайшей императорской прислуги.

В результате в 1830–1840-х гг. Белая башня и Ворота-руина стали еще одной «территорией детства» для детей и внуков Николая I. Постепенно появлялись новые «детские объекты»: рядом с павильоном Ворота-руина возник кронверк «Звезда». Композиционно все они с Белой башней образовывали единый архитектурный комплекс.

Предмостный земляной кронверк «Звезда» был устроен за Воротами-руиной. Это был полноразмерный натурный полигон в виде восьмиконечной звезды, устроенный для сыновей Николая I (Николая и Михаила), обучавшихся фортификации в 1841–1845 гг. (учитель Ф. Ф. Ласковский). Мальчики сами рыли рвы, расставляли орудия и учились стрелять из пушек. Там же у них проходили «уроки труда», на которых великие князья долбили «доску для ворот нашей крепости в Царском Селе», пилили «ворота», долбили «мост», работали «на крепости» и «штурмовали ее с нашими мальчиками» (из дневниковых записей великих князей). В день рождения племянника[353]353
  Великий князь Николай Александрович (1843–1865) – родился в Зубовском флигеле Екатерининского дворца 8 сентября 1843 г.


[Закрыть], первенца будущего Александра II, юные великие князья Николай и Михаил салютовали из пушек с кронверка «Звезда»[354]354
  Из дневника: «Сегодня у Саши родился сын Никса, очень миленький. После молебна мы стреляли с нашей крепости из двух орудий 101 выстрел».


[Закрыть]. Там же для сыновей Николая I устроили небольшой огород, на котором они сажали рожь, деревья, рыли маленькие водоемы для поливки саженцев, учились варить картофель под руководством унтер-офицеров роты Дворцовых гренадер. Позже у Белой башни установили мачту с веревочными вантами и сеткой-батутом у основания, за которой приглядывали матросы Гвардейского экипажа[355]355
  На мачте великие князья Николай и Михаил занимались гимнастикой, а великий князь Константин Николаевич обучался установке парусов.


[Закрыть].

Павильон Ворота-руина

Решетка-герса в арке ворот

В сентябре 1835 г. на Белой башне установили телескоп для наблюдения за звездами, поскольку детям преподавались начала астрономии: «В 4 ч. мы пошли обедать к сестрицам и после бегали в горелки и ходили на башню, где устроили телескоп, чтобы смотреть на комету. После чая в залах и чтения в 9 ч. мы с сестрицами отправились на башню смотреть комету, но ничего не видели» (из дневника цесаревича Александра Николаевича)[356]356
  С 1839 г. дети императора стали ездить для астрономических наблюдений в Пулковскую обсерваторию. Вообще увлечение астрономией в дворцовых интерьерах берет свое начало со времен Екатерины II, когда над Фонариком, на крыше Зимнего дворца была сооружена специальная будка, оснащенная телескопом. Эта будка просуществовала до 1826 г., когда ее разобрали по приказу Николая I. См. подробнее: Зимин И. Зимний дворец. Люди и стены. История императорской резиденции. 1762–1917. М., 2012.


[Закрыть].

В Белой башне великая княжна Ольга Николаевна училась писать маслом: «Наш учитель рисования Зауервейд устроил мне в Сашиной башне ателье, к которому вели сто ступенек. Оттуда можно было наблюдать за облаками и звездами. Он хотел научить меня быстрой и успешной манере писать. Я принялась за это с восторгом и была вскоре в состоянии копировать некоторые картины в Эрмитаже». Да и вообще дети, даже повзрослев, очень любили свою Белую башню. В начале 1840-х гг. великая княжна Ольга Николаевна упомянула в письме к младшему брату Михаилу: «Мы часто гуляем в лодке и бываем у башни»[357]357
  РГИА. Ф. 706. Оп. 1. Д. 89. Л. 1. Письма великой княжны Ольги Николаевны (впоследствии королевы Вюртембегской) великому князю Михаилу Николаевичу. 1838–1863.


[Закрыть]. Выйдя замуж и уехав из России, она продолжала с ностальгией вспоминать родное Царское Село: «…я очень рада, что вам весело в Царском Селе. Мне скучно и грустно без вас и меня тянет домой» (416 сентября 1845 г.)[358]358
  РГИА. Ф. 706. Оп. 1. Д. 89. Л. 2. Письма великой княжны Ольги Николаевны (впоследствии королевы Вюртембегской) великому князю Михаилу Николаевичу. 1838–1863.


[Закрыть].

Николай II, став в 1894 г. хозяином Александровского дворца, не единожды упоминал Белую башню, которую он хорошо знал по детским годам, проведенным в Царском Селе: «Вернулся в 3 в Царское. Гулял с д. Сергеем и осмотрел арсенал и белую башню, влезли на самый верх ея. Пили чай на балконе. Обедали впятером и катались в Павловске. Жаль покидать милое Царское так рано!» (8 мая 1899 г.); «Поехали вчетвером в наш гараж, кот. показали Ерни и Онор. Гулял с ним, и влезли на белую башню. Работали на острове» (24 марта 1908 г.); «Чудный день. В последний раз погулял и влез на белую башню» (27 мая 1909 г.); «днем влезал на белую башню, катался с Алексеем в “Гатчинке” и на велосипеде» (14 апреля 1910 г.); «Долго катался и гулял с Алексеем, влезал с ним на белую башню» (22 апреля 1910 г.); «Днем влез на белую башню и затем ломал лед с Алексеем. Вечером чувствовал себя утомленным весенним воздухом» (8 апреля 1911 г.).

Когда дети Николая II начали вести свои дневники, то и в них периодически упоминалась Белая башня. Так, великая княжна Татьяна записала в дневнике, что они «Днем с Папа ходили на башню» (13 августа 1914 г.). 8 февраля 1916 г. цесаревич Алексей в своем первом дневнике также упомянул, что он «Днем гулял у Белой башни».