Текст книги "Германо-итальянские боевые операции. 1941-1943 гг."
![](/books_files/covers/thumbs_240/germano-italyanskie-boevye-operacii-1941-1943-gg-235090.jpg)
Автор книги: Илья Мощанский
Жанр: История, Наука и Образование
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 1 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
И. Б. Мощанский
Германо-итальянские боевые операции. 1941–1943 гг.
© Мощанский И.Б., 2011
© ООО «Издательский дом «Вече», 2011
Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.
Гибель в снегах. (Итальянские войска на территории СССР 3 августа 1941 года – 1 февраля 1943 года)
После начала победного наступления советских – войск под Сталинградом 19 ноября 1942 года германское командование неоднократно пыталось спланировать и осуществить контр-удар по частям Красной Армии, чтобы из района Среднего Дона деблокировать окруженную группировку 6-й и 4-й танковой армий вермахта. Дабы предвосхитить действия противника в районе Среднего и Верхнего Дона, войсками Юго-Западного и Воронежского фронтов последовательно были проведены операции по разгрому соединений 8-й итальянской армии, прикрывавшей этот участок обороны, а также действовавшие с ней немецкие, румынские и венгерские войска.
Поход в Россию
Ко времени вступления Италии во Второй мировую войну, 10 июня 1940 года, в боевом расписании ее армии числилось 67 дивизий. Из них 43 – пехотные и частично моторизованные и 24 – специального назначения: бронетанковые, моторизованные, альпийские, колониальные армейские и моторизованные дивизии кавалерии. Но только 16 дивизий были полностью вооружены и экипированы, хотя и не до конца укомплектованы личным составом. В отличие от армий большинства стран – участниц Второй мировой войны итальянские дивизии были двухполковыми и скорее напоминали пехотные бригады, усиленные артиллерией и другими видами дивизионного вооружения. Все это затрудняло маневр в глубину и ограничивало способность итальянских дивизий к созданию эшелонированной обороны. Как острили в среде итальянских военных, единственное преимущество двухполковых дивизий заключалось в создании большого количества генеральских должностей.
Однако из всех союзников Германии в Европе только Италия имела вооруженные силы, способные решать самостоятельные задачи на различных ТВД без значительной германской военно-технической помощи. Бронетанковые силы итальянской армии на 10 июня 1940 года состояли из трех бронетанковых дивизий (divisione corazzata): 131 тд «Чентауро», 132 тд «Ариэте», 133 тд «Литторио» и Отдельной танковой бригады (Brigata Corazzata Speciale), в 1940–1941 годах находившейся в Северной Африке. Каждая из дивизий состояла из полка берсальеров (моторизованная пехота), танкового полка (164 танкетки семейства L3), артиллерийской части на мехтяге и подразделений обеспечения. Кроме крупных соединений, в составе итальянской армии существовали сводные полковые танковые группы (Raggruppomento) и отдельные танковые батальоны, придававшиеся пехотным соединениям. Практически все из вышеперечисленных частей находились или готовились к отправке в Северную Африку. Военная промышленность Италии, с трудом восполнявшая потери материальной части, не могла обеспечить укомплектование новых танковых соединений.
За год, прошедший с момента нападения на Францию, до присоединения к агрессии против Советского Союза, положение в итальянской армии не изменилось, поэтому посылка даже одного корпуса на новый фронт была довольно затруднительна для Италии. Тем более что этому корпусу предстояло действовать совместно с лучшими дивизиями германской армии, хорошо оснащенными и натренированными в молниеносных походах.
Но Муссолини по-своему заботился о национальном престиже: 15 июня 1941 года, когда впервые зашел разговор о подготовке экспедиционного корпуса, он сам наметил его состав – бронетанковая дивизия, механизированная дивизия и дивизия гренадеров. Гренадеры входили в корпус, которым командовал король, и на этом основании не пользовались расположением дуче. Но в этом случае Муссолини решил поступиться личными симпатиями. «Гренадеры высокого роста, – сказал он. – Они хорошо представят нашу расу».
Однако жизнь заставляла вносить коррективы в предначертания дуче. На совещании, созванном вскоре в генеральном штабе, выяснилось, что подготовить бронетанковую дивизию, достойную подобного названия, не представляется возможным. Действительно, новые танки М13/40 с пушкой калибра 47 мм были как воздух необходимы итальянским танковым соединениям в Африке, так как Германия, занятая операциями на советско-германском фронте, не могла позволить себе дальнейшее увеличение танковой группировки Африканского корпуса вермахта. Поэтому было выдвинуто предложение дополнительно механизировать имеющиеся пехотные и кавалерийские дивизии, чтобы они могли эффективно взаимодействовать с немецкими танковыми дивизиями. Итальянские генералы справедливо рассудили, что трехтонные танкетки L3 по вооружению и бронезащищенности не идут ни в какое сравнение с сорокатонными немецкими и пятидесятитонными русскими танками. Кроме того, было очевидно, что гренадерская дивизия, столь хорошо выглядевшая на военных парадах, по уровню механизации и вооружения совершенно не подходила для современной войны: высокий рост солдат этой дивизии не мог компенсировать отсутствие в ней автомашин. В итоге было принято решение включить в состав экспедиционного корпуса две пехотные дивизии: «Пасубио» и «Торино», а также дивизию кавалерии «Челере», носившую имя принца Амедео герцога Аосты, и легион чернорубашечников M.V.S.N. «Тальяменто». Кроме того, корпусу придали авиационную группу, состоявшую из транспортных самолетов и эскадрильи истребителей.
9-я пехотная дивизия «Пасубио» находилась под командованием генерала Витторио Джиованелли, а 52-я моторизованная дивизия «Торино» – под командованием генерала Луиджи Манци. Обе дивизии были организованы согласно штату 1940 года (по другим данным, 1938 года. – Примеч. авт.) и имели 2 трехбатальонных пехотных полка, трехдивизионный артиллерийский полк, а также минометный дивизион и инженерный батальон и другие подразделения, как боевые, так и обеспечения. Артиллерийский полк был оснащен 24 75-мм орудиями модели «75/27» и 12 100-мм гаубицами модели «100/17». В минометном дивизионе имелось 27 минометов калибра 81 мм. В зенитных батареях дивизий имелось по 8 пушек «Бреда» калибром 20 мм. В противотанковой батарее каждой из пехотных дивизий было по 8 противотанковых 47-мм пушек модели «47/32». По различным источникам количество личного состава в подобной дивизии достигало 14300 человек. Армейские соединения обычно усиливали частями M.V.S.N. (Milizia Volontaria Per La Sicurezza Nationale) – итальянским аналогом германских – войск СС. Полевые части итальянских фашистов именовались чернорубашечниками (camicie nere). На советско-германский фронт был выдвинут легион чернорубашечников «Тальяменто», состоявший из двух «центурий» пехоты в одной «когорте» (670 человек), а также частей усиления: тяжелых пулеметов, минометной батареи (81-мм минометы) и противотанковой батареи (8 47-мм орудий «47/32»). Личный состав и материальная часть легиона фашистской милиции «Тальяменто» были подчинены 52-й реально «полумоторизованной» дивизии «Торино» (легионом подразделение M.V.S.N. «Тальяменто» именовалось в советских документах, реально – это был отдельный батальон чернорубашечников. – Примеч. авт.). Согласно немецким стандартам в 1941 году в Италии начали формироваться моторизованные дивизии (divisione motorizzata). Фактически с 1941 по 1943 год полностью была сформирована только 101-ямоторизованная дивизия «Триесте», которая была отправлена в Северную Африку. Однако при формировании экспедиционного корпуса пехотную дивизию «Пасубио» итальянское командование пыталось довести до стандартов моторизованной. Для этого 9-я пехотная дивизия была усилена 1-м берсальерским полком моторизованной пехоты и большим количеством автотранспортных батальонов, на которых предполагали перебрасывать пехоту к театру военных действий. Поэтому при передаче данных о тактических параметрах дивизий немцам «Пасубио», а заодно, что особенно удивительно, и дивизию «Торино» назвали механизированными. Об этом впоследствии итальянцам пришлось горько пожалеть.
Структура 9-й моторизованной дивизии «Пасубио» приводится автором достаточно подробно, чтобы показать читателям реальные возмодности подобного соединения. Дивизия состояла из 79-го и 80-го пехотных полков (оба назывались «Рома». – Примеч. авт.). Каждый из полков имел штабную роту, 3 линейных батальона, минометную батарею с 81-мм минометами и батарею огневой поддержки, оснащенную 65-мм артсистемами «65/17». Третьим полком дивизии был 8-й артиллерийский полк «Пасубио», состоящий из трех артиллерийских групп (первая оснащалась 100-мм гаубицами «100/17», вторая и третья – 75-мм пушками «75/27», а также 85-й и 309-й батареей ПВО с 20-мм зенитными пушками). Как уже говорилось, 9 мд был придан 1-й легион чернорубашечников, также существовали подразделения дивизионного подчинения: 5-й и 9-й дивизионы 81-мм минометов, 9-я батарея ПВО с 47-мм пушками «74/32» в буксируемом варианте, 30-я саперная рота, 9-я рота связи, 5-й медицинский взвод, 11-й взвод обеспечения, 26-й и 27-й мотовзводы карабинеров, 95-й прожекторный взвод, 26-я полевая хлебопекарня, 91-й заправочный взвод, 9-й автомобильный взвод, 83-е отделение полевой почты, а также строительные и медицинские учреждения (одних «медсанбатов» было четыре. – Примеч. авт.).
Состав частей и подразделений, входящих в дивизию «Торино», был следующий: 81-й и 82-й пехотные полки, 52-й артполк, дивизион ПВО, 26-й и 52-й минометные дивизионы, 52-я и 171-я танкоистребительные батареи, 52-й инженерный батальон, 52-й медицинский взвод, 56-й автомобильный взвод, 52-й взвод обеспечения топливом, 66-й взвод карабинеров.
Третья дивизия под наименованием «Челере» (Celere – конная. – Примеч. авт.) принадлежала итальянской кавалерии. По примеру французской армии все 3 итальянские кавалерийские дивизии в конце 30-х годов были реорганизованы в конно-механизированные. 3-я дивизия «Челере» имени принца Амедео Дука д’Аоста под командованием генерала Марио Мараццани насчитывала 7750 человек и состояла из двух кавалерийских полков (кавалерийского полка «Кавалерия Савойи», созданного в 1692 году, и кавалерийского полка «Уланы из Наварры», созданного в 1829 году), 3-го берсальерского полка моторизованной пехоты, артиллерийского полка на мехтяге, 3-й моторизованной группы «Сан Джоржио» (61 танкетка L3 и батальон мотоциклистов), противотанковой и инженерной рот.
Каждый из кавалерийских полков состоял из 4 эскадронов и пулеметного батальона. Полк берсальеров имел в своем составе батальон мотоциклистов, 2 батальона моторизованной пехоты, противотанковую роту и подразделение бронеавтомобилей. По своему оснащению и составу 3-я моторизованная дивизия кавалерии «Челере» соответствовала требованиям к механизированному соединению.
Все эти дивизии ранее были приданы армии «По», созданной в 1938 году в качестве «ударной армии немедленного использования». Армия оснащалась наиболее современным оружием, а ее штаты были укомплектованы в соответствии с требованиями военного времени. Фашистская пропаганда, не колеблясь, называла эту армию «самым потрясающим современным соединением», которое сочетает в себе «максимум огневой мощи и подвижности». Газеты называли ее «жемчужиной итальянской армии», рожденной «концепцией молниеносной войны Муссолини». Однако итальянский историк Валори, присутствовавший на предвоенных маневрах, вспоминал, как во время наступления танки шли в атаку в колоннах: было ясно, что экипажи не были обучены действовать в развернутом строю. Это зрелище вызвало немалое веселье среди иностранных военных атташе.
1 июля 1941 года на рабочем столе Муссолини лежал полный отчет о ходе подготовки дивизий. Начальник Генерального штаба генерал Каваллеро (иногда пишут Кавальеро. – Примеч. авт.) докладывал, что он «приложил максимум усилий» для того чтобы «подобрать части и командный состав, следуя строгим критериям профессиональной пригодности и соответствия поставленным задачам». В докладе подробно перечислялись сведения о вооружении и снабжении корпуса. Прочитав доклад, Муссолини сделал на нем замечание красным карандашом: «Четыре тысячи шестьсот мулов? Это слишком много для трех современных дивизий. Если 5500 автомашин способны перебрасывать только 1 дивизию, а не 2, как это предусматривалось, то это слишком мало. На этот раз я не потерплю никаких “приблизительно”. Нужно отдать все! Мы победим! Муссолини»[1]1
«Le operazioni del CSIR e dell, ARMIR dal guigno 1941 all ottobre 1942», Roma, 1947.
[Закрыть].
Ценность указаний «первого маршала империи» не превышала ценности автографа, ибо его железная воля, столь решительно проявлявшаяся на бумаге, не могла преодолеть слабости военной промышленности. Значительное количество транспорта итальянская армия уже потеряла в Греции и Африке. Для снаряжения дивизий на Восточный фронт военным властям пришлось широко прибегнуть к реквизициям, но и они не давали возможности полностью моторизировать экспедиционный корпус.
Едва первая дивизия экспедиционного корпуса была готова к отправке, Муссолини, прервав свой летний отдых, прилетел в Верону, чтобы осмотреть ее. По мнению дуче, дивизия была подготовлена превосходно. Немецкий военный атташе Рентилен позволил себе не согласиться, но его возражения Муссолини оставил без внимания. Большое значение Муссолини придавал выбору названия экспедиционных сил, которые должны были прославить фашистскую армию на Восточном фронте. Одно время предполагалось утвердить название «итальянский антисоветский корпус» (сокращенно – КАИ). Однако в последний момент кто-то заметил, что КАИ уже имеется – «итальянский альпийский клуб». Пришлось отказаться от политического на-именования и согласиться на вариант, предлагаемый военными, – «итальянский экспедиционный корпус в России» (Corpo Spedizione Italiane in Russia) – сокращенно C.S.I.R.
Командование корпусом принял генерал Дзингалес. Ознакомившись с состоянием дивизий, он направился в генеральный штаб, требуя их усиления: замена легких танков средними, резкое увеличение противотанковых орудий, минометов и автоматического оружия. Однако Муссолини, к которому Каваллеро специально прилетал на пляж в Риччоне, на этот раз оказался глух. «Передайте Дзингалесу, что с этого момента он может просить у меня для своих людей только ордена и медали», – сказал он заранее приготовленную фразу. Об оружии не было сказано ни слова.
План посылки второго корпуса пришлось отложить до лучших времен. Тем временем 10 июля 1941 года 3 дивизии первого корпуса начали свое движение: 225 эшелонов через всю Европу везли на Восток 62 тысячи итальянцев – 2900 офицеров и 59 тысяч рядовых. Но подвижный состав срочно собранный по всей Италии, не был подготовлен для столь дальнего путешествия: один из эшелонов на горном перевале Бреннера разорвался пополам, и 15 солдат дивизии «Пасубио» выбыли из строя. Экспедиционный корпус понес потери, еще не покинув пределов Италии.
Наиболее выдающимся событием в пути была смена командующего экспедиционным корпусом. Генерал Дзингалес заболел, и на его место был назначен генерал Мессе – представитель той части итальянской военной верхушки, которая безоговорочно выполняла указания фашистского режима. Прослужив после Первой мировой войны некоторое время адъютантом короля, он участвовал затем во всех захватнических походах Муссолини. Во время войны в Абиссинии Мессе был уже бригадным генералом, а за участие в войне против Греции получил чин корпусного генерала. Июнь 1941 года застал его в должности командующего «специальным корпусом» на Балканах. В своих мемуарах о нападении на СССР Мессе позднее писал: «Немецкая атака в июне 1941 года, по тому, как она была задумана и осуществлена, обладала всеми характерными чертами агрессии». Тем не менее назначение, которое делало его непосредственным участником, Мессе принял в 1941 году с явным удовольствием. Он отправился из Италии, не имея представления о том, как его корпус будут использовать немцы. Подразумевалось, что он будет действовать как самостоятельная боевая единица, находящаяся в оперативном подчинении немецкой армии. Первые дни пребывания в России говорили об обратном. Командование 11-й немецкой армии, в которую был включен итальянский корпус, дало понять, что намеревается распоряжаться прибывающими дивизиями и частями по своему усмотрению.
Недостаточная подвижность итальянских дивизий путала все планы германского командования. Командующие немецкими армиями отдавали итальянскому корпусу приказы, но эти приказы в срок не выполнялись. 11-я армия в момент прибытия КСИР была расположена на Днестре, готовясь осуществить охватывающий маневр между Днестром и Бугом, действуя главным образом своим правым крылом.
Итальянский корпус должен был сконцентрироваться на Днестре у Ямполя в качестве армейского резерва. Движение началось 30 июля. Поскольку автотранспорта хватало для одновременной переброски только одной дивизии, вперед выдвинулась «Пасубио». Дивизия «Торино» последовала за ней пешим порядком. Пошли дожди, дороги размокли, и дивизия «Пасубио» завязла в грязи. Колонны итальянского корпуса, растянувшись на сотни километров, вышли из-под контроля своего командующего.
В это время немецкое командование вывело итальянский корпус из состава 11-й армии и передало его бронетанковому корпусу 1-й танковой группы фон Клейста, двигавшемуся к переправам через Днепр между Запорожьем и Днепропетровском. Итальянцы, боровшиеся с дорожными невзгодами, не смогли участвовать в этой операции. Тогда Клейст приказал корпусу прибыть 29 августа 1941 года на Днепр и сменить немецкие части гарнизонной службы, освободив их для выполнения активных задач.
Только 3 августа основные силы 3 итальянских дивизий, наконец, вышли к Днепру и заняли оборонительный сектор в 150 км. Они еще не участвовали в боях, но уже выглядели потрепанными. Пехотинцы «Торино» прошли пешком 750 км и выглядели хуже всех. Такой же путь проделали нагруженные до предела мулы. Автомобильный парк после езды по размытым дорогам понес значительный ущерб.
В это время Гитлер пригласил Муссолини на Восточный фронт. Муссолини прибыл в сопровождении начальника Генерального штаба Каваллеро, начальника кабинета министерства иностранных дел Анфузо и посла в Берлине Альфьери.
Гитлер и Муссолини направились на перекресток дорог в 18 км от Умани, где был назначен смотр итальянским частям, двигавшимся на фронт. Муссолини стоял в открытой машине рядом с Гитлером, принимая парад проходящих частей. Муссолини считал, что настал его черед, и надеялся показать Гитлеру блестящую дивизию, полную боевого духа. Однако с трудом подготовленный спектакль не удался. На бортах проезжавших грузовиков были ясно видны плохо закрашенные надписи фамилий бывших владельцев: «Пиво Перрони», «Братья Гондрад» и т. д. Мотоциклисты-берсальеры, с петушиными хвостами на стальных шлемах, ехали по скользкой дороге, широко расставив ноги, что придавало им комичный вид. Немцы взирали на эту картину с мрачными и насупленными лицами. Они никак не реагировали на восхищенные возгласы итальянских коллег, будучи убеждены, что эти чернявые солдатики разбегутся при первом же выстреле.
Визит Муссолини не оказал заметного влияния на судьбу солдат экспедиционного корпуса, продолжавших месить грязь на осенних дорогах Украины. К середине сентября итальянские дивизии сосредоточились у Днепропетровского плацдарма, где силы 7-й немецкой армии, натолкнувшись на сопротивление, были остановлены. Командующий 1-й танковой группой фон Клейст приказал бронетанковым дивизиям форсировать Днепр у Кременчуга и, двинувшись на север, окружить советские войска, которые прикрывали путь на Полтаву. Итальянцы были введены в действие, когда советские дивизии уже начали отход. Части корпуса провели несколько операций местного значения: за период активных боевых действий с 22 сентября по 1 октября итальянский корпус потерял 87 человек убитыми и 190 ранеными.
Бой у Петриковки, в котором участвовали преимущественно итальянские части, вошел в историю корпуса как его первая самостоятельная операция. Муссолини направил своим войскам поздравление. В свою очередь Гитлер поздравил Муссолини. При этом его послание содержало намек на подсобную роль итальянцев: «Удар Клейста для создания плацдарма у Днепропетровска дал возможность также и вашим дивизиям с успехом провести собственную боевую операцию». Приказ командующего корпусом Мессе отличался пышностью и риторическими оборотами, характерными для фашистского стиля: «С гордостью командующего, – писал он, – я выражаю восхищение в связи с тем, что экспедиционный корпус показал несокрушимое единство, энергию и волю, полное сознание, что он представляет за рубежом страну, идущую к великому будущему». Однако официальные восторги явно не соответствовали масштабам проведенной операции и положению корпуса.
В тот период перед ним нависла реальная угроза окончательно превратиться в тыловую часть. 2 октября 1941 года Гитлер обратился к войскам действующей армии с приказом о начале наступления по всему фронту для нанесения Красной Армии сокрушительного удара. 8 октября 1-я танковая группа фон Клейста получила приказ двигаться на Сталино, Таганрог и Ростов. Итальянский корпус должен был прикрывать левый фланг армии, двигаясь по Донбассу в направлении Павлоград – Сталино. Однако темпы продвижения, которые намечались для КСИР, были для него явно непосильными. «С самого начала, – писал генерал Мессе, – немцы показали, что они не желают понять реальные возможности нашего корпуса. Название “моторизованные” означало лишь, что пехота этих дивизий обучена передвижению на автомашинах, но она не имела автотранспорта. Специальные соединения, как их называли до войны, на деле не обладали достаточным количеством автомашин и обозначались как “автоперевозимые”; это была одна из гениальных находок преувеличения нашей пропаганды. Я всячески убеждал немцев зачеркнуть на их картах колесики на условных знаках наших дивизий»[2]2
G.Messe. La guerra al fronte russo, p. 26.
[Закрыть].
Хотя Мессе и стремился показать, что в возникших недоразумениях повинны непонятливые немцы, даже из его слов ясно, что большую часть ответственности несет итальянский генеральный штаб, механизировавший свои дивизии на бумаге. Как бы там ни было, но задача, поставленная перед корпусом, оказалась ему не по плечу. Мессе направил фон Клейсту протестующее письмо, где указал свой собственный план движения дивизий, наметив рубежом реку Донец. Немецкое командование заметило, что итальянский корпус является частью германской армии и поэтому «обязан подчиняться приказам вышестоящих штабов, так же как любой корпус вермахта».
Результатом этой перепалки было ограничение задач итальянского корпуса. Двигаясь в заданном направлении, он далеко отстал от немецких дивизий. До самого Сталино (ныне Донецк. – Примеч. авт.) корпус двигался, растянувшись в длинную колонну, почти без боев. Достаточно сказать, что свои первые потери, исчисляемые несколькими солдатами, дивизия «Челере» понесла только в боях под Сталино.
После того, как 1-я германская танковая группа Клейста заняла Сталино, итальянский корпус получил указание двигаться по направлению Горловка – Никитовка – Трудовая. В Никитовке и Горловке итальянские дивизии столкнулись с сопротивлением арьергардов Красной Армии и партизанских отрядов. В Никитовке один итальянский полк даже попал в окружение, потеряв на несколько дней связь с основными силами. Итальянский корпус понес относительно большие потери – около 150 человек убитыми и 700 ранеными. Можно было думать, что период беспрепятственного продвижения вперед подходил к концу. Очередной приказ командования немецкой 1-й танковой группы – продвинуться вперед до Городища для восстановления контакта с выдвинувшимся 17-м немецким корпусом – итальянцами выполнен не был.
Так или иначе, но итальянский корпус окончательно остановился 14 ноября, ограничившись занятием населенного пунк-та Хацепетовка. Мессе отдал приказ корпусу приступить к фортификационным работам и готовиться к зимовке. Новые усилия генерала фон Клейста заставить Мессе двинуться вперед, до станции Дебальцево, чтобы выпрямить линию фронта и укрепить связь с 17-м корпусом вермахта, ни к чему не привели.
В известной мере упрямство Мессе было вызвано объективными трудностями, о которых он так много писал. К этому времени дивизии КСИР прошли в среднем по 1300 км: из них 1000 км – догоняя немецкие войска от румынской границы до Днепра и 300 км – по Донбассу. Длительное продвижение по Украине и первые бои подтвердили, что материальная часть итальянского корпуса уступает немецкой. Пулеметы «Бреда M1930» и винтовки «Кариано M1938» засорялись и требовали непрерывной чистки. Гранаты OTO, «Бреда» и SRCM 35-й модели, помимо небольшой боевой мощи, попадая на мягкую почву, в грязь и снег, как правило, не взрывались. Пистолетов-пулеметов «Беретта M1938» и 20-мм противотанковых ружей «Солотурн S-18/100» в войсках было совершенно недостаточно. Артиллерия, особенно противотанковая, была слишком малого калибра. Во время пробных стрельб по подбитому советскому танку Т-34 снаряды 47-мм итальянских пушек модели «47/32» лишь оставляли на броне небольшие вмятины или рикошетили и с громким воем уходили в небо.
Особенно плачевно обстояли дела с автопарком. Подвеска грузовиков совершенно не выдерживала тряски по российским грунтовым дорогам. Покрышки не имели достаточного сцепления с грунтом, и даже после небольшого дождя автоколонны начинали буксовать. Открытые кабины заставляли итальянских водителей задыхаться от пыли летом и мерзнуть зимой. Пестрота марок реквизированных машин крайне затрудняла их ремонт. Мотоциклы берсальерских батальонов значительную часть пути проделали на телегах и в кузовах грузовиков, так как распутица сделала их применение невозможным.
В то же время солдаты 52-й дивизии «Торино», значившейся в немецких документах моторизованной, прошли от румынской границы почти 1300 км пешком. Это вызвало у участников похода ассоциации с картинами средневековых войн, когда, отправляясь на войну, конные немецкие рыцари окружали себя пехотой, набранной среди своих вассалов.
Итальянский корпус, не участвуя в серьезных боях, столк-нулся с трудностями, которые превосходили все предполагающиеся при его отправке. Причины этого заключались как в общих недостатках итальянской армии, так и в том, что немецкое командование, без всякого энтузиазма согласившееся на сотрудничество с войсками своего союзника, выделяло ему снабжение в последнюю очередь. Жалобы итальянского руководства на злую волю германского командования были обоснованны лишь частично: немецкая армия в эти месяцы сама испытывала острый недостаток в некоторых видах снабжения, в частности горючего.
Уже в первые месяцы войны у итальянских солдат и офицеров появились серьезные сомнения в том, что речь идет об увеселительной прогулке, которую обещала им фашистская пропаганда.
Наступление зимы осложнило положение итальянского экспедиционного корпуса. Правда, итальянские дивизии расположились в местности, где имелось достаточно помещений для расквартирования. Итальянское интендантство разместило заказы в Румынии на изготовление меховых полушубков и теплого белья. Однако русские морозы доставили много неприятностей итальянским солдатам в эту первую зиму.
Заказанное в Румынии теплое обмундирование начало поступать на фронт только после 15 декабря, причем оно выдавалось лишь офицерам и часовым для несения караульной службы. Большая часть солдат продолжала ходить в широких и коротких шинелях, совершенно не приспособленных к морозной погоде. Наиболее уязвимым местом обмундирования была обувь. Армейские ботинки, подбитые согласно требованиям итальянского устава 72 гвоздями, на морозе моментально обледеневали и сжимали ноги ледяными тисками. Между гвоздями набивался снег, что заставляло солдат поминутно заниматься эквилибристикой. Это вызывало насмешки деревенских жителей и недовольство итальянских офицеров.
Ботинки национальной армии, эффективные в гористой местности, не выдерживали конкуренции с немецкими сапогами и тем более с русскими валенками. Упоминание о русских валенках является обязательным элементом всех воспоминаний участников войны. Историк Валори подробно описывает, что такое валенки, и под конец меланхолически замечает: «Это непревзойденная обувь, теплая и удобная… Если бы эта обувь была распространена среди наших войск, скольких обморожений можно было бы избежать».
Начиная с ноября тон показаний итальянских пленных, захваченных советскими войсками, заметно изменился: в протоколах допроса невозможно найти оптимистических высказываний о судьбе войны, совершенно исчезли нотки превосходства, которые поначалу проскальзывали в ответах офицеров. Пропали заявления о высоких боевых качествах корпуса. Зато участились похвалы в адрес Красной Армии, ее вооружения и снаряжения ее солдат. Основным объяснением упадка боевого духа было нежелание солдат воевать за чуждые и непонятные им цели. «Когда итальянский солдат знает, за что он воюет, – говорил берсальер 3-го полка дивизии “Челере”, – он воюет неплохо, как это было во времена Гарибальди. В этой же войне солдаты не только не знают, за что они воюют, но они не желали и не желают этой войны. Поэтому они только и думают о том, как бы вернуться домой». Все без исключения пленные говорили об упадке дисциплины в своих частях, причем большинство выражало недовольство своими офицерами, которые плохо подготовлены тактически и слабо занимаются с солдатами. Многие жаловались на питание, и особенно на недостаток зимнего обмундирования.
Первые неудачи немецкой армии осенью 1941 года, слухи, которые просачивались к солдатам, играли важную роль в упадке настроения. «Официальных сообщений о том, что немцы оставили Ростов, не было, – говорил в декабре пленный младший лейтенант из дивизии «Челере». – Однако среди офицеров и солдат ходят слухи, что немцы под Ростовом потерпели поражение и отошли. Ходят также слухи о поражении немцев под Москвой. Эти слухи оказывают огромное воздействие. Мы все более начинаем понимать, что эта война для нас бесперспективна».
Пленные охотно заявляли о враждебности или равнодушии к фашизму, связывая это с отрицательным отношением к войне. «Я ничего не понимаю в политике, но я решительно против вой-ны, говорил солдат 80-го полка дивизии “Торино”. – Ничего она нам не принесла и не принесет. Пусть воюют немцы. Меня заставили пойти на войну, но ничего хорошего я в ней не вижу. Я не за Муссолини и не против него. Если без его падения война не может кончиться, пусть он падет, лишь бы прекратилась война. Разговоров о победе у нас почти не слышно. Раз мы нигде не побеждаем, как мы победим здесь?»[3]3
ЦАМО РФ, ф. 38, оп. 352785с, д. 75, л. 68.
[Закрыть]
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?