Читать книгу "Развод не предусмотрен"

Глава 4 Снежана

Когда Борис замахнулся на меня, впервые в жизни, не только супружеской, но и вообще, мне пришлось пойти на открытую агрессию. Я не стала отшатываться, страх жертвы еще больше раззадоривает таких, как он. Наоборот, выпрямилась, заставляя себя оставаться на месте. Схватила с кухонного стола нож. И, глядя ему в глаза, процедила:

– Тронешь меня, вот этим ножом ночью зарежу. Будешь в могиле гнить, а меня папочка вытащит.

Несколько секунд муж ошарашено таращился на меня, явно не ожидая такого отпора. Но разгоравшаяся в его взгляде ярость быстро сменилась странной задумчивостью. Криво усмехнувшись, он попытался обратить все в шутку:

– Наконец-то вижу характер Быстрицкого. А то уже стал забывать, чья ты дочь, – произнес с показным удовлетворением. – Детка, ты меня не так поняла. Я просто немного вышел из себя. Ну давай, девочка, брось нож. Какой у тебя, оказывается, темперамент. А что ж ты его в постели не проявляешь? Пойдем, покажешь мне, какая ты горячая…

Естественно, ничего я ему показывать не стала. Наоборот, еще больше заморозилась. Удостоилась разочарованного «снежная королева». И наша сексуальная жизнь на этом практически умерла. Борис еще изредка предпринимал попытки завести наследника. Но с каждой неудачей его азарт все больше таял. А я регулярно возобновляла тайные уколы противозачаточных, опасаясь держать в доме такие таблетки. Если бы муж их нашел, мне бы не поздоровилось. Но и рожать от морального урода, а главное, давать мужу еще один рычаг управления мной, не собиралась.

Следующие несколько дней после того случая я размышляла, сопоставляла и анализировала. Задумчивые взгляды Бориса со странным, затаенным огнем в глубине не позволяли отпустить ситуацию. Все, что произошло, было серьезным тревожным звонком. Я слишком хорошо понимала, что это пока только первый шаг. Мое сопротивление остудило мужа лишь на время. Но он уже предвкушает полную власть надо мной. И обязательно попытается это желание воплотить. Если я хочу сохранить рассудок и свободу, нужно, чтобы к тому времени меня уже не было в этом доме.

Во мне наконец созрело и оформилось острое и, по сути, единственное желание – самой распоряжаться своей жизнью. Причем, вдали от всех этих властных мужчин, так легко превращающих женщин в свои игрушки. Я начала тщательно и продуманно готовиться к этому. Слишком многое требовалось учесть и принять во внимание. А каждая ошибка в плане могла дорого мне обойтись. Я знала, что идти к отцу бесполезно. Сейчас он уже не решится открыто противостоять Казанцеву, даже ради меня. А если все же попытается, вряд ли это закончится хорошо. Я до сих пор не простила родителям насильного замужества. Но не хотела, чтобы из-за меня их жизни что-нибудь угрожало.

И вот когда я уже близка к воплощению своих планов, когда потрачена куча времени, сил и средств. Почти закончена подготовка, появляется этот тип, и все летит к черту. Очередной властный мужик решает за меня мою судьбу. Мало того, теперь Борис начнет меня искать. И может наткнуться на то, что не предназначено для его глаз. Не зря я так много сил уделяла конспирации. А теперь все это под угрозой. Лишь потому, что еще один хищник из местных джунглей решил, что я – удачный способ пошатнуть моего мужа. Ну так и расправлялся бы с ним своими методами, не втягивая меня в мужские разборки. Да только Глеб Прохоров в этом плане ничем не лучше Бориса или отца.

Конечно, я сразу поняла, к кому меня доставили. Даже раньше, чем увидела. Уж не знаю, почему, но глаза мне не завязывали, волоком не тащили. Только отобрали телефон. А в шикарный кабинет на последнем этаже самой известной в городе высотки привезли на обычном лифте. И по коридору провели. Так что золотую вывеску на входе в офис я увидела. А кто за ней стоит, уже знала. Слышала, как муж, разговаривая с подручными по телефону, не раз упоминал эту фамилию, исключительно вместе с нецензурными оборотами и угрозами. Заинтересовавшись, поискала информацию в сети. И удостоверилась, что этот человек из той же стаи, что и Борис. Даже, помню, помечтала, что они сожрут друг друга. А я стану вдовой. Но никак не предполагала, что мне в этом спектакле уготовят главную роль. Ну да, нашли дурочку.

А сейчас этот Прохоров с видом благодетеля кидает мне, как голодному псу, кость. Возможность отомстить. Он, конечно, правильно рассчитал, что мужа я ненавижу. Так сильно, как никого в жизни. Скорее всего, я себя все же выдала. Видела, как вспыхнули торжеством темно-серые, как омут, глаза. Да, на первый взгляд его предложение мне выгодно. Можно было бы воспользоваться помощью сильного союзника, чтобы избавиться от ненавистного брака и получить свободу. Но дело в том, что я ни на секунду этому мужчине не доверяю. Для таких, как он, я – расходный материал. Никто не помешает ему получить от меня то, что хочет, и тихо избавиться, закопав в ближайшем лесу. Или устроить «случайную» аварию.

Но даже если он не настолько кровожаден в своих планах. И не планирует меня убивать, все равно в его предложении полно белых пятен. Даже не зная всего, я сходу вижу основные. Например, самый банальный: мертвому человеку свобода не нужна. Этот тип всерьез рассчитывает, что муж простит мне участие в его разорении? Похоже, меня считают еще большей дурой, чем ожидала. Но я-то знаю, Борис – крайне мстительный человек. Он ни за что не забудет унижения и предательства. А именно так расценит мое поведение со своей стороны. Значит, мне все равно придется исчезнуть. А тогда зачем мне Прохоров? Чтобы помочь ему получить желаемое и заодно побыть мишенью для мужа? Очень «заманчивая» перспектива.

Вот почему предложение похитившего меня мужчины даже не собираюсь рассматривать. Он явно считает меня пустышкой и особо не скрывает это. Иначе с чего бы ему думать, что я с удовольствием поменяю одну золотую клетку на другую. Наверняка ведь озаботился изучением моей биографии. Но конечно решил, что красный диплом я получила за красивые глаза. А точнее, за деньги отца. Все окружающие так думают. И этот не исключение. Еще одна причина бежать. Невыносимо надоело быть очаровательно-недалекой дочерью Быстрицкого и женой Казанцева.

Старательно игнорирую попытку откровенного давления нависшего надо мной Прохорова. Делая вид, что наглое вторжение в мое личное пространство нисколько не смущает. И с особым удовольствием бросаю ему в лицо твердое «нет». А потом с затаенным злорадством наблюдаю, как с по-мужски красивого лица исчезает это снисходительное выражение. А в глазах появляется опасный огонек. Но уж лучше пусть злится, чем строит из себя моего благодетеля. Готовлюсь к всплеску гнева. Но мужчина хорошо держит себя в руках. Снова садится за свой стол, складывает на нем крупные ладони с длинными пальцами. Усмехается, глядя мне в глаза. И равнодушно интересуется:

– Ты хорошо подумала?

Говорит вроде бы спокойно. Но это показное равнодушие не обманывает. Я знаю, что сейчас начнется следующий этап «переговоров». Думаю, он будет гораздо более откровенным, чем предыдущий. Изображать из себя радеющего о моем благе человека Прохорову больше нет смысла. А значит, он откроет карты до конца. Даже не сомневаюсь, что у него там еще много чего припрятано. Вопрос лишь в том, какого уровня будут его угрозы. И что делать, если проигнорировать их я не смогу?

Глава 5 Прохоров

– Мое решение: нет. Мне не интересно ваше предложение, – раздается уверенный голос. На секунду теряю самообладание, позволяя ярости вспыхнуть в крови. Но тут же гашу ее усилием воли. Эта «снежная королева» все-таки умудрилась меня выбесить. А ведь я собирался решить дело миром, не прибегая к шантажу. Она сама не оставила мне выбора. Хотя так будет даже проще. И все же что-то скребет внутри. Я, правда, не хотел делать то, что придется.

– Ты хорошо подумала? – спрашиваю, возвращаясь за свой стол. Приняв окончательное решение, прихожу к равновесию. Язык угроз мне привычней. Я вырос с ним. В тех кругах, где пытался выживать, пока не занял устойчивое положение, другим не говорят. Слабостей там не прощают. С тех пор я не так уж сильно изменился. Лишь внешний лоск приобрел. Но сущность у меня все та же. Этой девочке не стоит обольщаться. Впрочем, вопреки ожиданиям, Снежана как раз трезво смотрит на вещи. И эмоциям не поддается. Хотя, тут смотря на что надавить. И с ней как раз выбор небольшой.

– Достаточно хорошо, – холодно отзывается моя гостья. – Добровольно я с вами сотрудничать не буду. Но вы ведь на этом не успокоитесь? – откидывается на спинку стула и, прищурясь, сверлит меня настороженным взглядом.

– Твоя правда. К мужу ты уже не вернешься, – отвечаю равнодушно. Пусть быстрее привыкает к новым раскладам.

– Ясно, – презрительно усмехается она. – Можно было не тратить время, а сразу переходить к этой части.

И опять ее волнение выдают только сжатые до бела пальцы и чуть усилившееся дыхание, которое снова притягивает мой взгляд к женской груди. Злюсь на себя, заставляя мозги переключиться на деловой настрой. Все же у девчонки удивительное самообладание. Мне реально интересно, где она его так натренировала? В семье ее точно баловали. Значит, остается Казанцев. Непроизвольно морщусь. Становится неприятно думать, что ей пришлось вынести от него. Непонятно, с чего тогда так упирается? Решаю поинтересоваться:

– Что мешает тебе согласиться? Расскажи, может, я развею твои опасения.

– Это вряд ли, – упрямо качает головой Снежана. – Возьмем самое простое. Допустим, я поучаствую в вашей авантюре. А вы, и правда, через полгода меня отпустите. Думаете, Борис все забудет и позволит мне жить спокойно? Не отомстит за то, что я приложила руку к его разорению? Уверяю вас, ему будет абсолютно наплевать, что меня к этому вынудили. А я не готова умирать мучительной смертью, только ради того, чтобы доставить вам удовольствие поквитаться с мужем.

– Понимаю твои опасения, – соглашаюсь я. – Но вопрос твоей безопасности входит в условия сделки. Я об этом позабочусь.

– Как? – с мрачной усмешкой уточняет Снежана. – Его остановит только смерть. Если вы собираетесь убить Бориса, то к чему все это вообще? Что вам мешает решить вопрос сейчас? Или хотите больнее ударить его перед смертью?

В ее словах есть смысл. Пожалуй, я бы хотел так решить этот вопрос. Но не с ее помощью. И не сейчас.

– Хорошо, я поясню. Скажем так, есть некоторые обстоятельства, по которым я не могу вывести Казанцева из игры озвученным тобой способом. Сейчас не могу. Но за те полгода, что ты будешь моей женой, ситуация может кардинально измениться.

– А если нет?

– А если нет, я придумаю, как обеспечить твою защиту. Еще раз повторяю, это входит в условия сделки.

– Ну, конечно. Только тут мы приходим к основной проблеме. Я вообще вам не верю. После того, как выполню свою часть, зачем я вам буду нужна? Это мужа моего вы по какой-то причине не можете убрать. Не знаю, может, кто-то из вышестоящей иерархии не позволяет, – в очередной раз удивляет своей прозорливостью. – А меня убить у вас рука не дрогнет.

И опять она в чем-то права. Но не во всем. На моей совести много чего есть. К счастью, кроме убийств женщин и детей. Да и вообще, такие решения – самый крайний вариант, который я давно уже не использую. Но оправдываться не собираюсь. Тем более, в свете того, что скоро ей продемонстрирую.

– Ну, если ты предпочитаешь видеть во мне монстра, не буду мешать, – пожимаю плечами.

– Я предпочитаю не обманываться, а смотреть правде в глаза, – парирует она.

– Хорошо. Раз так, пожалуй, оставлю уговоры и покажу тебе кое-что, – подавшись вперед требовательным тоном задаю вопрос: – Знаешь, где сейчас твой отец?

– Может, дома. Или на работе. А что?

– Сейчас твои родители в одной очень дорогой частной клинике. Быстрицкий проходит там лечение.

– Возможно, – хмурится девушка. – Мама говорила, что отцу чистят кровь и делают капельницы.

– Именно, капельницы, – нажимаю на своем телефоне несколько кнопок, подключаясь к нужной камере. В фокусе вижу Быстрицкого, лежащего на кушетке с иглой в вене. Камера немного дергается, потому что прикреплена к халату врача, делающего процедуру. Но зато так гораздо реалистичней. Кладу телефон на стол и толкаю к Снежане. Командую: – Возьми и смотри.

Но она не спешит. Вглядывается в мое лицо, пытается что-то там прочесть. Добавляю во взгляд отмороженности. На моих оппонентов обычно действует как надо. На нее, похоже, тоже. Наконец берет телефон и с полминуты молча разглядывает экран. Делает шумный вдох и поднимает на меня глаза.

– Кто… это снимает? – уточняет чуть дрогнувшим голосом.

– Молодец, уловила самую суть, – киваю я. – Снимает мой человек. Как видишь, он совсем близко к твоему отцу. Добавить к капельнице специальный препарат не составит труда. Смерть признают естественной. Ведь Быстрицкий серьезно болен. Естественно, вскрытие ничего лишнего не покажет.

– Вы готовы пойти на убийство невинного человека? Вот так просто? – произносит Снежана теперь уже с откровенной ненавистью. На секунду возникает острое желание увидеть в ее взгляде совсем другое чувство. Не менее сильное. Но в нашем случае это все равно невозможно. Моя пленница уже не пытается держать себя в руках: – Вы такой же монстр, как Борис! Ничем не лучше, – выплевывает презрительно.

– Да, девочка, я ничем не лучше. Вроде этого и не обещал. Да и твой отец вовсе не невинный. Думаю, сама прекрасно знаешь. В его случае это вообще будет не убийство. Лишь немного ускорит события.

Снежана бледнеет и нервно сглатывает. Видимо, не подозревала, насколько серьезна ситуация с отцом. Скорее всего, родители ей не говорили. Мне жаль, что она вот так все узнала. Но я легко отбрасываю эту жалость. В делах не место сантиментам.

– Нет, – произносит она вдруг. Бледная, но решительная, откладывая мой телефон обратно на стол.

– Что, нет? – цежу сквозь зубы, стараясь не показывать раздражение. Своим упрямством уже реально бесит.

– Это ничего не изменит. Я не буду вам помогать. Вообще не знаю, как и когда сделана эта запись. Навредить отцу не так просто. У него отличная служба безопасности. В вашей… среде, – презрительно выплевывает это слово, – по-другому не выжить. Все препараты тщательно проверяют. И врачей тоже.

– Ладно, а если так, – беру телефон и пишу сообщение тому, кто на другом конце камеры. Снова переключаю на видео и толкаю девчонке. – Это тебя убедит?

Она берет мобильный и внимательно смотрит. Перевожу взгляд на экран ноута. Там у меня параллельное кино. Мой человек достает из кармана телефон и подносит ближе к камере. Так, чтобы было видно время и дату. Все снимается прямо сейчас. В этом я не блефую. Затем перед экраном появляется ампула препарата. Камера чуть фокусируется, позволяя прочитать название. Врач отламывает верхушку, набирает жидкость в шприц и подходит к капельнице.

Видео выхватывает расслабленное лицо Быстрицкого, спокойно общающегося с женой. Она сидит рядом, на стуле. Они оба не обращают внимания на доктора, считая своим, проверенным. Но почти любого можно перекупить. Вопрос лишь цены. Вместе со Снежаной наблюдаем, как мужская рука подсоединяет шприц к специальному дозатору. Остается только нажать на поршень.

– Разрешаю погуглить название на моем телефоне, – предлагаю я. – Этот препарат вызывает остановку сердца через десять минут. У тебя минута, чтобы принять решение.

– Остановите это… Хватит! – хрипло восклицает Снежана. Лицо у нее белое, как мел, дышит тяжело, пальцы судорожно цепляются за столешницу. Ловлю себя на странном желании успокоить девушку, пообещать, что все будет хорошо. До сих пор эмоции только одной женщины по-настоящему меня волновали – Алисы. И вот еще одна, кажется, пробила мои защиты. Но я не позволяю себе слабости. Чем раньше Снежана примет мои условия, тем быстрее мы перейдем к конструктивному диалогу. Я уже победил. Мало кто способен наблюдать гибель своих родных в прямом эфире. И ей, конечно, не стоит знать, что идти до конца я не собирался. Смерть Быстрицкого сейчас была бы вообще не к месту. Да и не убиваю я никого направо и налево, как она, кажется, думает. Это все из области тупых сериалов про криминал. В наше время большинство вопросов решается по-другому. Забираю телефон и пишу новое сообщение. Мой человек на видео убирает шприц. Отработал он идально. Даю Снежане немного полюбоваться на мирно общающихся родителей и отключаюсь. Жду, когда она озвучит свою капитуляцию вслух. И снова девчонка поразительно быстро берет себя в руки. Поднимает на меня ледяной взгляд, в котором плещется презрение. И заявляет:

– Хорошо, я согласна. Но у меня будут условия.

А я не хочу признаваться себе, что восхищен. «Снежная королева» даже проигрывать умеет блестяще. Хотя ей больше подходит не «снежная королева», а «ледяная принцесса». Если бы мы встретились при других обстоятельствах, возможно, я попытался бы ее отогреть. Все же цепляет она что-то внутри. Но сейчас между нами лед. Пусть так и остается.

Глава 6 Снежана

Мне хочется убивать. Обрушить на голову этого мужчины что-нибудь тяжелое. Но все, что пока остается, на время отступить. Я обязательно заставлю его заплатить за то, что испытала сегодня. За то, что мне пришлось смотреть, как в капельницу отца едва не загнали смертельный препарат. Сейчас я остро сожалею, что затянула с побегом. Надо было решаться быстрее. А я все просчитывала, перестраховывалась. И вот, дождалась. А если бы рискнула, уже была бы в недосягаемости для мужа и Прохорова. Теперь этот урод считает, что победил. Хотя, на удивление, на его лице нет насмешки или торжества. Скорее, он выглядит недовольным. В глазах досада. Не знаю, что ему не понравилась. Все же вынудил меня согласиться. Зато ощущаю мрачное удовлетворение, глядя, как он кривится, едва упоминаю про условия.

– И что же это за условия? Просвети меня, – усмехается мрачно.

– Мне нужны гарантии моей безопасности, это раз, – заявляю твердо. – Что вы выполните все свои обещания, это два. И третье, что наш брак будет фиктивным. Никаких супружеских обязанностей. Причем, надо что-то посущественнее ваших слов.

– Например? – уточняет он, гневно сверкнув глазами. Не понравилось, что я усомнилась в его слове? Так во-первых, он его пока вообще не давал. А во-вторых, с чего бы мне ему верить?

– Не знаю, – пожимаю плечами. – Это ваш план, вам и думать. Но мое окончательное согласие вы получите только в том случае, если гарантии меня устроят. – Да, и еще, верните мой телефон.

– А вот это сразу «нет», – жестко отрезает мужчина. – Придется тебе побыть на осадном положении. Казанцев сейчас усиленно ищет тебя. В твоем телефоне наверняка установлена программа слежения.

– Уверены, что только в телефоне? – саркастически осведомляюсь я. Дико хочется его разозлить, хотя с моей стороны это неразумно.

– Возможно, не только, – спокойно соглашается Прохоров, а в глубине его глаз зажигаются нехорошие огоньки. – Но вряд ли ты бы согласилась на личный осмотр. Не беспокойся, у меня в кабинете стоят глушилки. Все, что здесь обсуждается, здесь же и остается.

– Вы собираетесь и дальше держать меня без связи? – начинаю злиться. Это серьезная проблема для меня, но ему нельзя о ней знать. – В конце-концов, у меня есть родители. Они будут переживать. Борис обязательно им позвонит.

– Это я уже решил, – преспокойно выдает мужчина. – Твоя мать получила от тебя сообщение, что с тобой все в порядке. Что ты хочешь какое-то время побыть одна и подумать о своей семейной жизни. И просишь не искать. Этого достаточно, чтобы потянуть неделю. А к ее концу вас с Казанцевым уже разведут. Тогда разрешу сделать звонок.

Пытаюсь сдержать бушующую внутри ненависть к тому, кто так легко распоряжается моей жизнью. Причем, даже жестче, чем мой муж. С Борисом я хотя бы в город выезжала. А здесь чувствую себя настоящей пленницей. Мне никак нельзя оставаться без связи. Я все еще окончательно не отказалась от своего плана. К счастью, на моем телефоне нет никакого компромата. Опасаясь мужа, я всегда использовала максимальные меры предосторожности. Сейчас это тоже на руку. Но если вовремя не выйду на связь, мой сообщник может исчезнуть, решив, что я спалилась. Впрочем, придется решать проблемы по-очереди. Пока я все равно ничего не могу изменить.

– И что дальше? Где я буду сидеть эту неделю? – пытаюсь прояснить свое положение.

– В моем доме, конечно. Ты же моя будущая жена. Защищенней места не найти, – заявляет собеседник.

Замечательно! Нам еще придется жить вместе. Я уже готова его придушить. За то, что обращается со мной, как с куклой, у которой нет своих желаний. Что угрожал близким. У меня нет уверенности, что с этой чертовой капельницей Прохоров пошел бы до конца. Но проверять, рискуя жизнью отца, я не готова. Пусть думает, что я смирилась. А я придумаю для него «сюрпризы». Послушно выполнять предназначенную мне роль уж точно не собираюсь. Но пока у меня слишком мало данных, чтобы выстраивать свое поведение. Поэтому не сопротивляюсь, когда мужчина, недолго пообщавшись с кем-то за дверью, заглядывает ко мне и зовет:

– Поехали, покажу твое новое место проживания на ближайшие полгода.

Сцепив зубы, иду за ним в окружении плотных парней, тихо переговаривающихся по рациям. Словно охраняют передвижение президентской четы. На этот раз нас выводят через запасной выход. Там уже ждет машина. Прохоров сам открывает мне дверь. И даже руку протягивает, ухмыляясь. Не касаясь ее, забираюсь внутрь и отодвигаюсь к противоположному краю. Надежда, что он сядет вперед, не оправдывается. Всю дорогу упорно смотрю в тонированное окно. Но животную энергетику своего спутника ощущаю слишком хорошо. И иногда покалывание щеки, как будто его взгляд физически жжет кожу.

Мы быстро выезжаем из города и движемся по одному из пригородных шоссе. Пытаюсь читать проносящиеся мимо вывески населенных пунктов. Вдруг, пригодится. Прохоров не мешает, молча уставившись в свой телефон. Лишь когда мы сворачиваем на боковую дорогу, поднимает голову и заявляет:

– Как ты понимаешь, заехать к тебе домой за вещами не получится. В твоей комнате уже приготовлено кое-что из самого необходимого. Я обеспечу тебя всем, к чему ты привыкла. Интернетом пользоваться пока нельзя. Так что придется по старинке. Напишешь на бумаге все, что нужно для нормальной жизни.

– Свободу от всяких уродов, – тихо цежу я, не удержавшись.

– Похвальное желание, – ухмыляется этот тип. Наверное, такой оскал идет у него за улыбку. Впрочем, не уверена, что он вообще когда-нибудь улыбается. Пока изучала его фотки в сети, не встречала ничего похожего. – Но в твоем случае пока не выполнимое. Придется потерпеть. Лучше скажи, что из документов у тебя с собой? Восстановить все, что нужно, не проблема. Просто хочу знать, с чем можно не заморачиваться.

– Только российский паспорт, – сообщаю сухо. – Все остальное, включая мой загранник, Борис держит в сейфе.

Документы – одна из самых сложных частей в моем плане. На ее решение ушло больше всего сил и средств. И вот теперь все может пойти прахом. Настроение снова падает до нуля. А ненависть к Прохорову, наоборот, растет. Он, похоже, чувствует это и больше не лезет ко мне с вопросами. Наконец мы заезжаем в его владения. За нашей машиной закрываются высоченные ворота, отрезая от остального мира. Рядом прохаживаются двое крепких мужчин в камуфляже. Кажется, еще и с оружием. Я словно попала в жуткую сказку. Синяя Борода привез меня в свой дворец. Несмотря на внешнюю браваду, мне страшно. Мучают мрачные предчувствия. Неизвестно, сумею ли я выбраться отсюда?

– Ну что ж, добро пожаловать, – заглядывает в открытую дверь Прохоров, насмешливо глядя на меня. – Пойдем, проведу тебе экскурсию.