Текст книги "Пушкин"
![](/books_files/covers/thumbs_240/pushkin-247434.jpg)
Автор книги: Иона Ризнич
Жанр: Биографии и Мемуары, Публицистика
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Арзамас
В российском обществе в то время начали формироваться два направления философской и литературной мысли. Позднее их представителей назовут славянофилами и западниками. Славянофилы выступали за самобытность России и против использования в русском языке слов иностранного происхождения, а западники ориентировались в основном на Запад и предлагали во всем брать пример с Европы.
Одним из основателей зарождавшегося славянофильства был Александр Семенович Шишков – писатель, литературовед, филолог, основавший общество «Беседа любителей русского слова». Его оппонентом был Николай Михайлович Карамзин, историк и литератор.
Еще будучи лицеистом, Пушкин был принят в литературное общество «карамзинистов» «Арзамас», иначе – «Арзамасское общество безвестных людей». Оно возникло в 1815 году и просуществовало три года.
Литературное общество «Арзамас» было шуточным, пародийным. Об этом говорило даже то, что секретарь общества, поэт Жуковский, вел его протоколы гекзаметром.
Всего в обществе состояло 20 человек. У каждого из членов общества было прозвище, взятое из баллад Жуковского. У самого Василия Андреевича было прозвище Светлана, в честь его самой знаменитой поэмы о гадающей девушке. У занимавшегося переводами Александра Ивановича Тургенева – Эолова Арфа. У поэта и историка Петра Андреевича Вяземского – Асмодей. У поэта, переводчика и литературного критика Александра Федоровича Воейкова – Две огромные руки, или Дымная печурка. У замечательного поэта Константина Николаевича Батюшкова было прозвище Ахилл (по одноименной балладе). У Дениса Васильевича Давыдова – Армянин (по балладе «Алина и Альсим»). Прозвище у Василия Львовича Пушкина изменялось несколько раз.
Пушкина приняли в «Арзамас», когда он еще был лицеистом, и дали ему прозвище Сверчок. Члены «Арзамаса» быстро оценили по достоинству необыкновенный дар молодого Пушкина.
Через «Арзамас» Пушкин близко подружился со знаменитым и необычайно талантливым поэтом Василием Андреевичем Жуковским, и дружбу эту они оба пронесли через десятилетия. Жуковский писал: «Он мучит меня своим даром, как привидение». Столь же сильно любивший Пушкина Вяземский отзывался: «Стихи чертенка-племянника чудесно хороши».
Особенно восхищали его следующие строки:
«В дыму столетий! Это выражение – город, – говорил Вяземский, сам писавший очень недурные стихи. – Я все отдал бы за него, движимое и недвижимое. Какая бестия! Надобно нам посадить его в желтый дом: не то этот бешеный сорванец нас всех заест, нас и отцов наших. Знаешь ли, что Державин испугался бы дыма столетий? О прочих и говорить нечего!»[31]31
Здесь и далее письма цитируются по книге В. Вересаева «Пушкин в жизни».
[Закрыть]
А Пушкин относился в то время к своему дару крайне легкомысленно и даже выкинул столь поразившее всех выражение «дым столетий» из окончательной редакции стихотворения.
Это его легкомыслие сильно огорчало арзамасцев, которые часто ругали Пушкина за леность и его глупые, почти детские выходки. «Праздная леность, как грозный истребитель всего прекрасного и всякого таланта, парит над Пушкиным…», – сокрушался Андрей Иванович Тургенев. «Не худо бы Сверчка запереть в Геттинген и кормить года три молочным супом и логикою. Из него ничего не будет путного, если он сам не захочет; потомство не отличит его от двух его однофамильцев, если он забудет, что для поэта и человека должно быть потомство». «… Как ни велик талант Сверчка, он его промотает, если… Но да спасут его музы и молитвы наши!», – вторил ему Константин Николаевич Батюшков. Ну, а юный Пушкин только отшучивался: «Поэма никогда не стоит улыбки сладострастных уст», – отвечал он и очертя голову бросался ухаживать за очередной светской кокеткой.
Зеленая лампа
Другим литературным обществом, в котором состоял Пушкин, была «Зеленая лампа». Основателем «Зеленой лампы» был водевилист, переводчик, певец-любитель, страстный театрал Никита Всеволодович Всеволожский, служивший в Коллегии иностранных дел. В его доме в Санкт-Петербурге, на Екатерингофской набережной, постоянно бывали талантливые молодые люди, пробовавшие свои силы в литературе и увлекавшиеся театром.
Кружок получил свое название в марте 1819 года. «Зеленой лампой» его назвали потому, что участники собирались за круглым столом, освещаемым лампой с абажуром зеленого цвета. Члены кружка носили колпаки – символы свободы и веселья, и кольца и изображением лампы – символом просвещения. Девизом общества были слова: «Свет и надежда!»
Нравы «Зеленой лампы» отличались большой степенью вольности, но нецензурная лексика была под запретом. Известная строка Пушкина «Желай мне здравия, калмык!» касается обычая: если кто-либо из гостей салона произносил нецензурное слово, слуга-калмык Никиты Всеволожского преподносил ему «штрафной» бокал вина со словами: «Здравия желаю!» Сам Пушкин сквернословил частенько, потому не раз и не два приходилось ему выпивать штрафную чашу.
Просуществовало это общество всего лишь год с небольшим. За это время было проведено как минимум 22 собрания общества. На этих собраниях царили весьма свободные нравы, в обычае было озорство и вольнодумство. Кто-то донес о слишком вольных речах, и за обществом был установлен полицейский надзор, после чего решено было прекратить встречи.
Светская жизнь
После выпуска из Лицея восемнадцатилетний Пушкин был определен в Государственную Коллегию Иностранных Дел с чином коллежского секретаря. Сам он мечтал о военной службе в гусарском полку, однако его отец, Сергей Львович, как обычно, отговорился недостатком средств: он был очень скуп.
Служба в Министерстве иностранных дел, а также родственные и общественные связи отца открыли молодому Пушкину вход в лучшие круги большого света. Он свел знакомство с графами Бутурлиными и Воронцовыми, с князьями Трубецкими, графами Лаваль, Сушковыми…
Талантливый, остроумный, элегантный Пушкин быстро стал популярен. Его известность и литературная, и личная с каждым днем возрастала. Однако никаким серьезным трудом начинающий поэт не занимался: три года, проведенные Пушкиным в Петербурге по выходе из Лицея, почти целиком отданы были светским развлечениям. От великолепного салона вельмож до вольной офицерской пирушки, везде принимали Пушкина с восхищением. Молодежь заучивала наизусть его стихи, повторяла его остроты и рассказывала о нем забавнейшие анекдоты. Многие из этих анекдотов дошли до наших дней, но теперь уже трудно сказать, какая часть там правды, а какая – выдумки.
Молодому Пушкину нравилось быть притчей во языцех. Он нарочно оригинальничал, старался выделиться… Тогда же начал он носить длинные ногти – привычка, которую он не поменял до конца жизни, любя щеголять своими изящными пальцами. Особенно длинным был ноготь на мизинце. Чтобы его не сломать, Пушкин заказал особый наперсток – золотой футляр для ногтя.
Внешность и манера поведения Пушкина
«А я, повеса вечно-праздный,
Потомок негров безобразный», —
писал о себе Пушкин и даже сравнивал себя с фавном. Но современники вовсе не считали его безобразным, и хотя он не казался им красавцем, многие находили черты его приятными и признавали, что лицо его выразительно и одушевленно. Все обращали внимание на то, что цветом лица он отличался от большинства русских – сказывались африканские предки.
Многие описывали быструю речь поэта и его подвижность. Актриса Колосова вспоминала, что Пушкин смешил ее «своею резвостью и ребяческою шаловливостью. Бывало, ни минуты не посидит спокойно на месте; вертится, прыгает… перероет рабочий ящик матушки; спутает клубки гаруса в моем вышиванье».
Жена друга Пушкина Вера Нащокина отмечала необыкновенные голубые глаза поэта: «Это были особые, поэтические задушевные глаза, в которых отражалась вся бездна дум и ощущений, переживаемых душою великого поэта. Других таких глаз я во всю мою долгую жизнь ни у кого не видала».
Еще одной примечательной чертой поэта были прекрасные зубы – чем в то время далеко не каждый мог похвастать; белизной с ними могли равняться только перлы.
Выделяли его из общей массы и волосы – по-африкански курчавые, но не черные, а каштановые. Он позволял им отрастать до плеч, держа голову в беспорядке, порой отпускал бакенбарды, длинные и всклокоченные, одевался небрежно, ходил быстро, поигрывая тростью, напевая и насвистывая. В это время многие пытались копировать его стиль, таких подражателей называли a la Pusсhkin».[32]32
Из журнала «Русская Старина» за 1874 год.
[Закрыть]
Небрежность в облике молодого Пушкина была тщательно продуманной, ведь он был большим модником, франтом. В его произведениях часто встречаются подробные описания мужского костюма, и заметно, что перечисление его элементов доставляло поэту удовольствие. В то время в моде господствовал английский стиль, в манере одеваться молодые люди подражали поэту-романтику Джорджу Гордону Байрону, известному также своими амурными похождениями и участием в войне за независимость Греции. Светские люди носили панталоны, жилет, фрак или сюртук, сверху – плащ-альмавиву, драпировавшийся в романтические складки. Дополнялся костюм цилиндром или широкой шляпой-боливаром, а также тростью. В моде были разнообразные шейные платки и галстуки, завязывавшиеся слегка небрежно, «а-ля Байрон». Модный силуэт предполагал довольно широкие плечи, выпуклую грудь и тонкую талию. Если человек не обладал этими достоинствами, использовали корсет и подкладки под плечи и грудь. Однако у Пушкина, несмотря на невысокий рост, фигура была очень хорошей, он был сложен крепко и соразмерно. Ну а в талии он всегда был очень тонок: как-то уже двадцатипятилетний Пушкин померился талией с пятнадцатилетней стройной девчушкой – и оказалось равно. А ведь талии девушек в том веке сызмальства формировались корсетами!
Поэт был страстен по натуре и постоянно влюблялся, причем не без взаимности: женщинам Пушкин нравился. Когда он кокетничал с женщиной или когда был кем-то искренне заинтересован, разговор его становился необыкновенно заманчивым и увлекательным.
Должность в Министерстве иностранных дел предоставляла ему отличную возможность сделать карьеру. Но Пушкин был неусидчив и ленив до службы!
Он был принят в лучшем обществе, но вместо того, чтобы благоразумно завязывать нужные связи, напротив, дерзостью своей наживал себе врагов. Пускал обидные эпиграммы, начал писать свои первые вольнолюбивые стихи, за которые можно было и в крепость угодить. Казалось, он ничего не боится.
Многие светские дамы были добры к пылкому юноше с африканским темпераментом. А их мужья занимали высокие должности! Другой мог бы воспользоваться этим, чтобы найти себе протекцию – но не Пушкин. Он был на редкость бескорыстен в проявлении своих чувств и, казалось, вообще не думал о завтрашнем дне. Он всегда оставался самим собой и никогда ни под кого не подстраивался.
Яркий, оригинальный, необычайно живой, поэтичный, но порой и злой на язык Пушкин вызывал восторг, любовь, зависть, ревность… а иногда и ненависть. Кто-то пустил обидное прозвище «мартышка», «обезьяна». Оно приклеилось, и так дразнили Пушкина очень долго.
Болезни
Конечно, подобный образ жизни не мог не сказываться на здоровье молодого Пушкина. От природы он был крепким и сильным, к тому же еще в Лицее привык к физическим упражнениям, долгим пешим прогулкам, купанию и верховой езде. Но теперь не было ни прогулок, ни спортивных игр, зато добавилось безудержное пьянство. Так, на одном кутеже Пушкин побился об заклад, что выпьет бутылку рома и не потеряет сознания. Исполнив первую часть пари, он упал без чувств и только все сгибал и разгибал мизинец левой руки. Придя в себя, Пушкин стал доказывать, что все время помнил о закладе и что специально двигал мизинцем в доказательство того, что сознания не потерял. По общему приговору, пари было им выиграно.[33]33
Из воспоминаний Щербачева. Цит. по: Вересаев В. В. Пушкин в жизни.
[Закрыть]
Тогда же Пушкин пристрастился к азартным играм, которые сделались его бедой на долгие годы: проигрыши не раз ставили поэта на грань разорения.
К тому же молодой человек частенько посещал публичные дома. В этом не было ничего необычного: практически все молодые люди пользовались услугами женщин легкого поведения. Поэт зачастил к некой Софье Астафьевне, содержательнице фешенебельного публичного дома, который посещала вся гвардейская молодежь Петербурга. Пушкин любил побесить бедную старуху притворной разборчивостью. Но больше всего злило старуху-сводню то, что Пушкин мог вдруг приняться расспрашивать девушек об их прежней жизни, а потом взять, да и уговорить жрицу Венеры расстаться с развратной жизнью и заняться честными трудом. Да еще и дать ей денег на выход! По этому поводу Софья Астафьевна даже жаловалась на поэта полиции как на безнравственного человека, развращающего ее овечек.
Средств контрацепции в те годы не существовало, и Пушкин во время амурных похождений подцепил какую-то инфекцию, которые в начале XIX века еще не отличали одну от другой и лечили одинаково – ртутью, иначе «меркурием». Ртуть сама по себе очень вредна, и она имеет свойство накапливаться в организме. Последствия ртутного отравления Пушкин испытывал всю жизнь.
«За старые грехи наказанный судьбой,
Я стражду восемь дней, с лекарствами в желудке,
С Меркурием в крови, с раскаяньем в рассудке —
Я стражду…»
– сокрушался он.
За всем этим последовали и другие более ярко выраженные болезни. Медицина начала XIX века еще не знала выражения «грипп с осложнениями», этот недуг тогда именовали «гнилой горячкой». Доктора опасались за жизнь Пушкина, вся его семья была в отчаянии. Недуг продлился шесть недель, но крепкое сложение и молодость возвратили Пушкина к жизни. Однако после этой жестокой горячки он лишился своей знаменитой шевелюры: голову пришлось обрить.
Пушкин и театр
Театр в России стал развиваться в XVIII веке. Во времена Пушкина театральные постановки стали уже любимым развлечением как светских людей, так и более бедной публики. Молодые люди могли посещать спектакли ежедневно. Тогда спектакли начинались рано, в шесть часов, а к девяти вечера уже заканчивались, так что «почетный гражданин кулис» после спектакля успевал как раз к разгару бала.
Как и теперь, в театральном зале были партер, ложи и балкон, иначе называвшийся галеркой или райком. Партер выглядел иначе, нежели современный. В нем было два отделения: кресла, или паркет, и собственно партер, пустое пространство за креслами, где зрители стояли. Кресла обычно покупали на спектакль или даже абонировали на весь сезон. Это были дорогие места, а стоячие стоили намного дешевле.
Многоярусный театральный зал мягко озарялся оплывающими свечами, установленными в многочисленных люстрах и канделябрах. Эти свечи во время спектакля не гасили, и стоящие в партере молодые щеголи частенько отвлекались от сценического действия и наводили лорнеты на ложи, рассматривая дам. Все дамы прекрасно знали, что их будут разглядывать и оценивать, и поэтому тщательно продумывали свои туалеты и прически, принимали изящные позы и не допускали ни резких движений, ни бурных эмоций. Только зрители райка могли позволить себе открыто проявлять восторг или, наоборот, недовольство игрой актеров.
Пушкин был страстным любителем театральных представлений. В силу природной живости характера он очень часто нарушал этикет, привлекая к себе всеобщее внимание.
После тяжелой болезни Пушкину пришлось обрить голову, и он вынужден был носить парик, который вовсе его не красил. Как-то, в Большом театре, он зашел в ложу к друзьям. Те усадили его, в полной уверенности, что в театре-то знаменитый проказник будет сидеть смирно… Ничуть не бывало! В самой патетической сцене Пушкин, жалуясь на жару, снял с себя парик и начал им обмахиваться, как веером… Это отвлекло зрителей от спектакля и вызвало всеобщий смех. Друзья стали унимать шалуна, он же, дурачась, со стула соскользнул на пол и сел в ногах, прячась за барьер, что опять вызвало хихиканье. Так Пушкин и просидел на полу во все продолжение спектакля, отпуская шутки насчет пьесы и игры актеров.[34]34
Из воспоминаний Каратыгиной. Цит. по: Вересаев В. В. Пушкин в жизни.
[Закрыть]
Театральная школа находилась на Екатерининском канале. Конечно, у молоденьких актрис была масса поклонников. Поклонники эти каждый день прохаживались бессчетное число раз по набережной канала мимо окон школы, а воспитанницы училища смотрели в окна и вели счет, сколько раз пройдет обожатель: мерой влюбленности считалось число прогулок мимо окон. Пушкин тоже был влюблен в одну из воспитанниц и также прохаживался мимо окон школы. Воспитанницы уже издали примечали его эффектный плащ-альмавиву, Пушкин носил его, закинув одну полу на плечо[35]35
Панаева А. Я. Воспоминания. – М., 1986
[Закрыть].
«Почетный гражданин кулис» Пушкин не пропускал театральных новинок! Заходил в партер, гулял по всем десяти рядам кресел, ходил по ногам, разговаривал со всеми знакомыми и незнакомыми. Так же вели себя и все его приятели.
– Откуда ты? – спрашивал один, имея в виду то, в гримуборную которой из красавиц-актрис посчастливилось заглянуть.
– От Семеновой…, от Сосницкой…, от Колосовой…, от Истоминой…, – хвастались друг перед другом молодые люди, которым выпала удача понаблюдать, как обласканные публикой прелестницы готовятся к выступлению.
– Как ты счастлив! – завидовали им те, кого служительницы Мельпомены не удостоили близкого знакомства.
– Сегодня она поет – она играет – она танцует – похлопаем ей – вызовем ее! она так мила! у ней такие глаза! такая ножка! такой талант!.. – продолжалась болтовня.
Занавес подымался. Молодые люди восхищались и хлопали…[36]36
Пушкин А. С. «Мои замечания об русском театре».
[Закрыть] Такова была околотеатральная обстановка конца 1810-х годов.
А кем же были перечисленные актрисы? Пушкин полагал их наиболее даровитыми, восхищался ими, влюблялся…
Екатерина Семеновна Семенова – дочь крепостной крестьянки и учителя Кадетского корпуса, который не пожелал дать ей свою фамилию. Пушкин восторгался ею и ухаживал за ней, называя актрису единодержавной царицей русской трагической сцены. Но Семенова не могла ответить на его чувство, она была несвободна: вот уже несколько лет она жила как супруга с князем Гагариным, которого искренне любила и от которого родила сына и трех дочерей. В 1828 году, наплевав на сословные различия, князь, наконец, обвенчался с любимой женщиной, и после этого Семенова ушла со сцены.
Елена Яковлевна Сосницкая была драматической актрисой. Пушкин писал о ней: «…Я сам в молодости, когда она была именно прекрасной Еленой, попался было в ее сети, но взялся за ум и отделался стихами». Он записал в ее альбом изящное посвящение:
«Вы съединить могли с холодностью сердечной
Чудесный жар пленительных очей.
Кто любит вас, тот очень глуп, конечно;
Но кто не любит вас, тот во сто крат глупей».
Александра Михайловна Колосова была еще одной известной петербургской актрисой. «Молодая, милая, робкая» – так характеризовал ее Пушкин, отмечая ее прекрасные глаза, прекрасные зубы и нежный недостаток в выговоре. Пушкин одно время был в числе поклонников Колосовой, но потом они поссорились: поэту передали, будто бы Колосова смеялась над его внешностью и назвала его мартышкой. Он очень обиделся и ответил злой эпиграммой:
«Все пленяет нас в Эсфири:
Упоительная речь,
Поступь важная в порфире,
Кудри черные до плеч,
Голос нежный, взор любови,
Набеленная рука,
Размалеванные брови
И огромная нога!»
Ну а хорошо известно, что Пушкин больше всего ценил в женской внешности изящные ножки небольшого размера.
Колосова вышла замуж за знаменитого актера Василия Андреевича Каратыгина и впоследствии Пушкин не раз бывал у них в гостях. Но это было уже позднее, после возвращения поэта из ссылки.
«Балеты долго я терпел, но и Дидло мне надоел», – восклицает герой Пушкина Евгений Онегин. Шарль-Луи Дидло считался одним из ведущих балетмейстеров того времени. Новаторством Дидло стала реформа костюмов: вместо расшитых золотом тяжелых кафтанов и башмаков с пряжками он ввел трико телесного цвета и туники наподобие античных. Это существенное изменение позволило усложнить и сам танец, который именно тогда приобрел черты, свойственные современному классическому балету. Однако пуанты еще не были изобретены, и балерины становились лишь на высокие полупальцы. От танцовщицы требовалось подражание красивой картине или статуе, самое пристальное внимание обращали на ее руки. Зато мужской танец изобиловал высокими и сильными прыжками. Использовал Дидло и технические новшества, при помощи натянутой проволоки заставляя исполнителей буквально летать над сценой.
«Балеты г. Дидло исполнены живости воображения и прелести необыкновенной… в них гораздо более поэзии, нежели во всей французской литературе», – вспоминал Пушкин. Конечно же, пылкий молодой человек не мог обойти вниманием лучшую ученицу Дидло, прима-балерину Авдотью Ильиничну Истомину, дебютировавшую в 1816-м году. Поэт видел на сцене балеты Дидло «Ацис и Галатея», «Тезей и Арианна, или Поражение Минотавра» и другие. В каждом балете центральную партию исполняла Истомина.
Это была капризная, избалованная красавица, всегда окруженная толпой поклонников и имевшая довольно скандальную репутацию: ходили слухи, что иногда в интимной обстановке Истомина соглашается танцевать для своих страстных поклонников совершенно обнаженной. Среди молодежи того времени из-за нее не раз происходили дуэли, в том числе и заканчивавшиеся трагически. В 1817 году, терзаемый ревностью, на дуэли погиб возлюбленный балерины штабс-ротмистр Шереметев.
Впоследствии, когда Пушкин был уже в ссылке, Дидло заинтересовался его поэмой «Кавказский пленник», и так как не владел русским языком, попросил ее для себя перевести. Текст ему очень понравился, и Дидло поставил балет по этой поэме, причем ввел еще одного персонажа – невесту главного героя, которая в самой поэме присутствует лишь намеками. Иначе он не мог объяснить, почему Ростислав отказался от любви прелестной черкешенки. Роль черкешенки исполнила Авдотья Истомина, и она выглядела настолько «восточной», что даже пошли слухи, будто она сама – черкешенка по происхождению.
Еще при жизни Пушкина его творчество манило балетмейстеров. Кроме «Кавказского пленника» на его сюжеты было создано еще три балета: «Руслан и Людмила», «Керим-Гирей, крымский хан», «Черная шаль, или наказанная неверность» – и они постоянно шли на русской сцене в 1820—1830-е годы.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?