Читать книгу "Стрелец из будущего"

Глава 6

Удар пришел на исходе третьей недели. Тихо, ночью, и едва не оказался последним для нас обоих. Я спал в тесной каморке при доме, отведенной мне как охраннику. Я был на ногах раньше, чем успел понять, что именно меня разбудило, и в руке уже лежал нож, который с недавних пор держал под подушкой из осторожности, окрепшей после разговора с Ртищевым.

Тень скользнула по коридору к покоям Любавы. Я нагнал незваного гостя у самой ее двери – человек в темной одежде, его пальцы уже легли на щеколду. Я ударил его в бок, и мы оба рухнули на пол. Он вывернулся из-под меня слишком быстро для случайного грабителя, полоснул ножом по предплечью и метнулся к окну. Я успел ухватить его за полу одежды – ткань треснула, но он вырвался, оставив меня с лоскутом в кулаке и колотящимся сердцем. Дверь Любавы распахнулась. Она стояла на пороге встревоженная и со свечой руке.

– Что случилось? – спросила она.

– Кто-то шел к твоим покоям, – сказал я, зажимая рану на предплечье. – Быстрый. Умелый.

Она посмотрела на кровь, темневшую на моем рукаве, и на секунду ее лицо дрогнуло.

– Ртищев, – произнесла она. – Больше некому.

Мы не спали остаток ночи. Идти с жалобой в приказ означало ввязаться в разбирательство, в котором у Ртищева было куда больше рычагов, чем у вдовы без покровителя за спиной.

– Есть у меня родня по матери, в землях южнее, – сказала Любава к рассвету. – Небольшая вотчина, тихое место. Пересидим там, пока не найду способ достать Ртищева его же грехами. А грехов у него немало, поверь мне.

– Когда выезжаем?

– Сегодня, до полудня. – Она посмотрела на меня прямо. – Возьму немногих слуг, кому верю. Ты со мной, стрелец Вадим. Открыто. Хватит прятать то, что все и так видят.

В ее словах было решение вопроса охраны. И было еще признание того, что мы оба избегали называть все эти недели в Москве. Выехали спешно, малым числом: Любава, я, две служанки и старый слуга Емельян. К вечеру Москва осталась позади, сменившись извилистой дорогой среди деревьев.

Гнали коней, пока хватало света. К ночи остановились – двигаться дальше в темноте было не безопаснее, чем оставаться в Москве под ножом Ртищева. Разбили лагерь на поляне у ручья, развели небольшой костер. Емельян со служанками уснули быстро, вымотанные гонкой. Я остался у костра с Любавой. Она сидела, кутаясь в плащ, глядя на огонь.

– Испугалась? – спросил я, подсаживаясь ближе.

– Разозлилась, – поправила она. – На страх у меня не было времени. Была злость, что кто-то посмел прислать убийцу в мой дом.

Я смотрел на ее профиль в свете костра – острые скулы, упрямо сжатые губы, взгляд, направленный в огонь. Внутри поднималось тепло, которого я не ждал от себя в такую тревожную ночь.

– Ты сегодня чуть не потерял руку, – сказала она, повернувшись ко мне и посмотрев на повязку. – Из-за меня.

– Из-за Ртищева, – возразил я. – Вина не твоя.

Она протянула руку и коснулась повязки на моем предплечье.

– Я не готова потерять тебя раньше срока.

– Я не собираюсь никуда исчезать, – заверил я.

Она придвинулась ближе, я обнял ее. Небо над поляной было ясным, звездным, без единого облака.

– Смотри, – сказала Любава, глядя вверх. – Столько звезд. В Москве их за дымом да за светом от окон не разглядеть толком.

– В моем прежнем мире их тоже было почти не видно, – сказал я тихо.

Она посмотрела на меня внимательно, но не стала расспрашивать. Коснулась губами моей щеки, затем нашла мои губы.

– Здесь нас никто не увидит, – прошептала она. – Ни Москва, ни Ртищев. Только небо да костер.

Плащ соскользнул с ее плеч на траву. Я обнимал ее в свете догорающих углей. Здесь, вдали от чужих взглядов, она позволяла себе быть просто женщиной – той, что ищет тепла и отвечает на каждое прикосновение. Ее губы раскрылись под моими, поцелуй стал глубже, полон невысказанной жажды, копившейся долгие дни. Она прижалась ближе, будто хотела раствориться в этом моменте, в этом редком ощущении свободы.

Я опустил ее на расстеленный плащ, не разрывая поцелуя. Мои пальцы медленно развязали шнуровку на ее платье, и ткань послушно сползла, открывая плечи и грудь. Покрыл поцелуями ее шею, спускаясь ниже, к ложбинке между грудями. Мои губы ласкали ее грудь, язык мягко кружил вокруг чувствительных вершин. Ее дыхание участилось, а тело отзывалось на каждое движение легкой дрожью удовольствия.

Я перевернул ее на бок, прижимаясь сзади, чтобы чувствовать всем телом. Одна моя рука обхватила ее за талию, другая скользила по бедру. Она задрожала, когда мои пальцы нашли влажную, готовую для меня нежность и начали медленные, круговые движения. Любава прикусила губу, чтобы сдержать стон, но он все равно вырвался – низкий, полный желания.

Я вошел в нее сзади. Она охнула, принимая меня полностью, и на мгновение замерла, привыкая к ощущению наполненности. Потом начала двигаться сама – толкаясь назад, навстречу каждому моему толчку. Я перевернул ее на спину, чтобы видеть ее лицо. Вошел снова, глубоко, обхватывая ее ноги и закидывая их себе на плечи. Теперь каждый толчок заставлял ее выгибаться и тихо вскрикивать. Мои руки ласкали ее грудь.