![](/books_files/covers/thumbs_240/kazhdyy-tvoy-vzdoh-tam-gde-zakanchivayutsya-slova-nachinaetsya-tanec-123504.jpg)
Автор книги: Ирэне Као
Жанр: Эротическая литература, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава 3
В прошлом году, в октябре, она вернулась в Лондон – вместе с Себастьяно они отправились на Международный конкурс вина и алкогольных напитков, одно из самых престижных мероприятий в мире. На церемонию награждения она надела длинное шелковое облегающее платье с глубоким вырезом на спине и поднялась на сцену вместе с ним: «Бассано Эншнт Бридж» получило золотую медаль. Себа был очень элегантен в смокинге и галстуке-бабочке, а когда глава комиссии объявлял решение судей, у него блестели глаза.
– Цвет белого золота. Аромат марципана с легкими фруктовыми и цветочными нотками. Бархатистое и нежное, оставляет приятное послевкусие. Древесные нотки придают вкусу глубину.
Скольких громких эпитетов удостоилось последнее детище дома Нони, королева грапп! Это был просто сказочный уик-энд. Бьянка с удивлением обнаружила, что испытывает к нему все то же влечение, что и в первые годы. После церемонии вручения Себа – теперь он набрал пару килограммчиков и потерял почти все волосы – пригласил ее на ужин, в ресторан «Аква Шард», с видом на Темзу. Возвращались они пешком до самого отделя «Клеридж», поднялись в номер и всю ночь занимались любовью. Всю ночь – этого с ними давненько не случалось, а в последнее время они все реже бывали вместе. Он был так близко! И все же, даже находясь в этом номере, даже когда они занимались любовью, ее не покидала мысль: а что, если бы вместо Себастьяно она выбрала Лондон и карьеру примы. Этот невероятный город сводил ее с ума. Быть может, в этот самый момент она танцевала бы на сцене Королевской оперы… Да нет, несомненно: она сделал правильный выбор, решив остаться на родине, и ни о чем не жалеет. К тому же с Себой их связывает глубокое чувство.
Она сворачивает на грунтовую дорогу, вдоль которой растут вековые кипарисы. «Ауди А1» поднимается на холм, вздымая легкое облачко желтой пыли. Два гигантских терракотовых кратера с крохотными лозами внутри открывают дорогу к поместью, раскинувшемуся на площади более шести гектаров. Пестрая панорама виноградных лоз, оливковых деревьев, цветущего миндаля и розовых кустов.
Свет в окнах завода все еще горит, а перед ним стоит большой автобус. Должно быть, последняя экскурсия затянулась. Иногда Бьянка и сама занимается посетителями – особенно если это иностранцы: она одна из немногих сотрудников, бегло говорящих по-английски. К счастью, год назад Себастьяно все-таки решился и взял на работу Анджело – милого паренька, в совершенстве владеющего французским, английским, немецким и русским. К тому же с недюжинным актерским талантом, делающим его выдающимся экскурсоводом.
В этот час он, наверное, рассказывает гостям «Двенадцати рыцарей», как называет их Себа, об исторической конструкции с паровой котельной, построенной в 1878 году и использовавшейся для производства выжимок из красного винограда. А ведь Себа даже разговаривает с перегонными кубами. При этой мысли на лице ее появляется улыбка: она не раз видела, как в производственном отделе он бывало вытягивался по стойке «смирно», а затем принимался обходить котлы, один за другим, салютуя им – ни дать ни взять, отставной лейтенант стрелковой дивизии. В эту работу он вкладывает свою душу – уж она-то точно это знает. Его граппы – самая большая любовь его жизни, сразу после Бьянки. Во всяком случае, она на это надеется…
Перегонный завод основал один из его прапрадедов в конце девятнадцатого века, и спустя несколько поколений, когда отец ушел на пенсию, у руля встал Себа. Для него семья и это место – священные столпы, без которых настоящая граппа немыслима.
Бьянка паркует «Ауди» на небольшой площадке, выложенной гравием, на вершине холма, и входит в виллу. Это тоже часть семейного наследия. Экстерьер эпохи неоклассицизма, интерьер же по желанию Себастьяно был изменен, и теперь на первом этаже просторная веранда. Она кладет ключи от машины на мраморную подставку и кидает сумку и куртку на огромный двенадцатиместный диван, обитый белой кожей.
– Милый, я дома! – кричит она так, чтобы было слышно в любом уголке дома. И действительно, через мгновение эхо подхватывает и разносит ее слова. Но ответа нет.
– Себа, ты здесь?
Молчание. Как и вчера вечером, и позавчера. В последнее время, вернувшись домой, она чаще всего не застает его. То встреча с маркизом Фрескобальди, то съемки для воскресной программы на RAI 1, то очередное собрание акционеров (это его брат и сестра – Лучо и Антонелла), то интервью с журналистом из «Тревелле» или с мисс Индии в стиле Болливуда для индийского телевидения, то работа над обновлением сайта… Разумеется, Бьянка понимает: поддерживать на плаву такую крупную компанию – особенно если хочешь, чтобы о ней узнали и за рубежом, – нелегкий труд.
Она поднимается на второй этаж, осматривается и снова пытается его позвать. Ищет в комнатах, в двух ванных, в тренажерном зале, в сауне. Тщетно. Потом входит в открытую дверь его кабинета – может, он оставил записку на столе? Он часто так делает. Но, пошарив, она находит лишь сложенный пополам лист бумаги:
«Имя: Клеопатра Амароне, фирменная граппа.
Бальзамические ароматы подножия гор Венето. Нотки мирры…»
Итак, послание явно не для нее, он придумывает новую граппу – это точно. Теперь понятно, почему в последние дни он витает в облаках! Когда творческий процесс в самом разгаре, он забывает о жизни вокруг. Себа всегда говорит, что нет одной граппы – их много, каждая хороша по-своему, со своим характером и историей, и для хорошего напитка нужен тонкий нюх и хороший вкус. Есть молодые граппы, с освежающим вкусом, настаивающиеся в дубовых бочках; есть зрелые – их Себа любит особенно – и ароматизированные. Бьянка обожает ежевичную. Это целый мир, и она пока не чувствует, что в полной мере принадлежит ему.
Она выходит из кабинета, и в этот самый момент в сумочке звонит телефон. Она сбегает по ступенькам и на бегу берет трубку.
– Себа!
– Любовь моя…
– Где ты? Чего ты хочешь на ужин?
– Любимая, к сожалению, я пока еще с Флавией. – Он говорит вполголоса – похоже, специально вышел, чтобы ей позвонить.
– А, ладно. Все ясно, увидимся через пару часов… Если хотите, когда закончите, приезжайте и все вместе поедим пасту.
Флавия – консультант по маркетингу из Милана – настоящая ударница труда; на работе она как сторожевой пес. Бьянка встречалась с ней пару раз по разным проектам по усовершенствованию поместья и решительно не понимает, как она умудрилась выйти замуж – притом за замечательного человека – и вырастить двоих детей. Лицо у Флавии грубоватое, она не из тех, кто способен поразить мужчину с первого взгляда, несмотря на природное обаяние.
– Спасибо, милая, ты просто ангел. Но не знаю, сколько мы еще просидим. Боюсь, это дело затянется надолго. – Голос у Себастьяно усталый, должно быть денек выдался не из легких. – Клянусь тебе, я больше не могу. Мы тут пересматриваем маркетинговую кампанию на лето и план мероприятий. А тут еще идея о создании страницы на Фейсбуке по новой линии, платные объявления в «Твиттере»… Боже правый, я с ума сойду!
– Успокойся, родной, – ей жаль, что его не будет к ужину, но она уже привыкла: работа для него – святое. Хотя иногда Бьянка вырывается вперед. В такие моменты она старается стать для него лучшей спутницей: внимательной, понимающей, умеющей взбодрить и воодушевить.
– Себа, поверь мне, все будет хорошо, у вас снова все получится! К тому же Флавия просто молодчина.
– Это да, но когда она начинает задаваться и упираться – вот как сегодня – это уж слишком… Ладно, прости, что я тебя гружу, любимая… Я обещал тебе поужинать вместе, а сам… Чувствую себя дерьмом… – Голос у Себы звучал как у побитой собаки. – Но она ведь в Милане, когда еще вернется…
– Знаю, знаю.
– Так что надо пользоваться, пока она здесь, иначе придется ждать четыре месяца!
– Говорю тебе, не волнуйся! Не переживай за меня. Главное, чтобы у вас все получилось.
– Обещаю: завтра мы поужинаем вместе. Или даже – знаешь что? Поедем в Венецию, в Чиприани.
– Да, конечно… – осторожно отвечает Бьянка, словно ребенок, который изо всех сил хочет, чтобы его любили.
– К одиннадцати, максимум – половине двенадцатого, буду дома.
– Тогда увидимся.
– Спасибо, милая. Ты ведь дождешься, правда?
– Я всегда здесь и жду тебя. Целую!
Глава 4
– Так что, вы встречаетесь?
– Не знаю, Бьянка. Он еще в Нью-Йорке, на следующей неделе должен прилететь в Милан, но это какой-то кошмар.
– Не торопи его, Диана. Не строй из себя капризулю – «хочу все и сразу!» Не то рассержусь, обещаю…
– Я и не тороплю, но послушай! Пишу ему, что скучаю, что ужасно хочу его увидеть, а он? Посылает мне кучу сердечек по Ватсаппу. Нет чтобы позвонить – хоть бы разок! И не надо его выгораживать, мол, он за границей: он, и находясь в Италии, никогда мне не звонит. Сплошные эсэмэски и смайлики. Черт побери, неужели здоровый мужчина в тридцать девять лет не может нормально общаться? Или для этого ему нужны тупые картиночки? И это называется я многого хочу, ну конечно!
– Ну что ж поделать, таков уж он, постарайся его понять… – Бьянка пытается сбить нотки трагизма, но Диана не унимается. Они болтают уже минут десять – подруга рассказывает о своих отношениях с Кристианом Бьянки, клавишником из группы, победившей в последнем сезоне X-Factor. Они познакомились за кулисами на съемках шоу – Диана продюсер программы. Бьянка так и не поняла до конца, в чем заключается ее работа: знает лишь то, что она постоянно общается с актерами, создателями шоу, авторами, режиссерами, помощниками режиссеров, спонсорами, агентами, сетевыми директорами, – в общем, всем этим суматошным, безумным миром, где путаются роли и всем правит хаос.
Бьянка и Диана вместе выросли в Бассано, были неразлучны с самой начальной школы и до лицея, пока последняя не решила поступить в Свободный университет языков и коммуникаций в Милане и не осталась там жить. Теперь она делит лофт в Порта-Нуова с двумя друзьями-геями, но часто приезжает в Венето к матери, которая живет в домике на окраине Бассано. Они всегда все знают друг о друге, и хотя по-разному смотрят на многое и нередко ссорятся, тем не менее глубоко и искренне привязаны друг к другу. Бьянка ценит свободолюбивый нрав подруги, ее высокий полет, независимость – не столько экономическую (при ее образе жизни она нередко оказывается на мели), сколько духовную. В отличие от нее Диана никогда не боялась остаться одной, даже надолго.
– Звездочка моя, да я и пытаюсь его понять. Но проблема не только в неспособности общаться – просто вся эта ситуация такая запутанная!
«А когда тебе нравились простые ситуации?» – думает про себя Бьянка, но молчит – пусть Диана выговорится. Теперь ясно: именно для этого она и позвонила.
– Но как можно требовать от мужчины большего внимания, когда он музыкант, продюсер, отец, муж и бывший муж? Потому что та, на которой он сейчас женат, наверняка вторая! Вот как, скажи мне, Би? – в ее голосе слышатся нотки отчаяния. Должно быть, этот мужчина и вправду для нее много значит.
– Дело не в этом, а в том, чтобы понять, чего он хочет от тебя, а ты – от него.
– Ага, спасибо! Я и сама себя об этом спрашиваю… – Диана тяжело вздыхает. В этом вздохе слышится смирение, а может быть, попросту осознание ситуации. – Такое ощущение, что для него это был просто хороший секс.
Она умолкает, а затем продолжает, словно собравшись с новыми силами:
– И знаешь, что меня бесит больше всего? Он ведь в любви мне признавался, сволочь! Да блин, в этом ведь не было необходимости! Мы оба – взрослые, привитые особи! Этого достаточно, чтобы говорить то, что важно, и молчать обо всем остальном, разве нет? Зачем давать мне ложную надежду?
– Не знаю, Диана, может, он и вправду любил… – отвечает Бьянка, может быть, даже мягче, чем хотелось бы, стараясь немного утихомирить подругу. – Просто потом, в какой-то момент, ты спускаешься с того облака, на котором сидишь, на землю и не знаешь, куда голову приклонить. Должно быть, действительность, то есть его счастливая семейка и все, что с ней связано, – заставила его задуматься и образумиться.
– Да это-то понятно! Но тогда молчи! Не надо говорить мне о любви – я же верю ему, чертову идиоту! А почему не верить? И поэтому говорю тебе: он говнюк! Если у тебя куча проблем – дочка, бывшая подружка, красивая жена, на которой ты год назад женился и с которой уже не спишь, концертный тур, депрессия, моменты ярости, когда готов взорвать мир… То есть, если ты в сорок лет еще не решил, что делать со своей жизнью, не надо говорить мне о любви, а потом пропадать… А, чуть не забыла, самый смак: теперь модно уходить по-английски, ничего не говоря, исчезать и даже не отвечать на сообщения. Все за гостинг![17]17
Постепенное затухание отношений.
[Закрыть] Как тебе такой расклад?! По-твоему, это нормально?
– Нет, это ужасно. Этому нет оправдания. Но насчет его чувств – не знаю. Может, он и правда в них верил, когда признавался…
– Ну да, конечно! Говнюк он, вот кто. Как и все мужики. И точка.
Категорично и окончательно.
– Хотя я еще успею спастись. Больше не намерена позволять всяким придуркам причинять мне боль. Хватит, наигралась. Хочется уважения, ясно? Уважения…
– Молодец! – верит ли она сама в то, что говорит?.. Бьянка невольно улыбается.
– Хотя, похоже, есть вероятность, что этот… – Она безуспешно пытается подобрать слово, – в общем, этот тип, наверное, самый классический пример говнюка. И уж от него никто не спасется.
– Пример… кого?
– Говнюка. Да-да, упрямой сволочи, которая способна выставить тебя полной дурой и втоптать в грязь по полной. От таких, как он, надо бы придумать вакцину и прививать всех девочек, чтобы никто не попал к нему в ловушку.
Бьянка смеется – до Себы у нее почти не было парней. Хотя с таким типом мужчин она встречалась и до сих пор отлично их помнит.
– Это точно, Би… Тот, кто придумает противоядие от говнюков, достоин нобелевки! Но хватит обо мне… Как у вас с Себой?
– Ничего, подружка, хотя его вечно нет.
– Тоже мне, новость, – саркастически парирует Диана.
– Он обещал, что сегодня мы вместе поужинаем, а вместо этого завис на работе, а я тут сижу дома, как гусыня, и жду его…
– И когда он только изменится?
– Думаю, никогда, но меня это устраивает, я не хочу его менять.
– Боже мой, дорогуша, ну какая ты молодец! Не знаю, как только ты терпишь такое к себе отношение, учитывая, сколько ты делаешь для поместья и его завода.
В ее тоне звучит плохо скрываемая враждебность. Диана никогда не любила Себастьяно. Когда Бьянка приняла решение отказаться ради него от карьеры, она всеми силами старалась заставить ее передумать.
– Если останешься здесь, ты совершишь огромную ошибку! Если он и правда тебя любит, то должен дать тебе свободу, позволить следовать за мечтой, и ты должна дать ему это понять!
И она так и не отступилась от своих слов, хотя со временем, похоже, поняла, что Бьянка сделала правильный выбор. Броситься в объятия Себастьяно было спонтанным решением, естественным поворотом судьбы: этот человек, старше ее на одиннадцать лет, мог дать ей тепло, защиту и уверенность в завтрашнем дне, которых ей так не хватало. Ведь расти без матери нелегко, помнить ее такой, какой она осталась в сердце с самого детства, видеть только на фотографиях и в поблекших воспоминаниях – своих и чужих. Даже если отец готов на все, чтобы облегчить боль утраты.
– Диана, ты несправедлива к Себе! Вовсе он мной не пренебрегает. Просто это нелегко – тащить такую огромную компанию. Он взвалил на свои плечи такую ношу, это нужно понимать. Но он дает мне все, что нужно.
– Ну, раз ты так говоришь… Но как он может все еще тебе нравиться, после стольких лет? Ты заслуживаешь большего… Ты ведь красавица, во всех смыслах. Смотри, какая у тебя талия – а у него уже животик и совсем нет волос!
Она злобно хихикает. Диана беспощадна к нему, всегда говорит то, что думает. Знает, что Бьянка не обижается. К несчастью, она любит даже его жирок на животе, а его бритая голова кажется ей сексуальной – так его зеленые глаза кажутся больше.
– Слушай, а почему бы нам, вместо того чтобы перемывать косточки Себе, не пойти куда-нибудь поужинать?
– Я за!
– Что скажешь насчет крутейшего японского ресторана – недавно открылся по дороге в Венецию?
– Отлично! Себа нас туда все равно никогда не отвезет, он ненавидит суши… – снова в ход пошли шпильки. Бьянка не комментирует.
– Во сколько за тобой заехать?
– Я только немножко припудрю носик – минут через пятнадцать буду готова.
– Дорогуша, не торопись, я еще сама не переоделась после танцев.
– Понятно, – фыркает та. – Тогда давай через час. Знаю, сколько ты можешь провозиться.
– Заеду в девять.
– Жду.
Глава 5
Она щелкает пальцами, как всегда, когда спешит. При Себе этого лучше не делать – его бесит этот звук, но она ничего не может с собой поделать. Открыв на полную мощь горячую воду, она набирает чугунную ванну, снимает джинсы и майку. Затем подставляет руку под струю и, обжегшись, пытается отрегулировать температуру. Этот великолепный предмет интерьера начала двадцатого века остался от прежней обстановки поместья. Себа настоял на том, чтобы лично отреставрировать ее. В этот самый момент она слышит сзади приближающиеся шаги. Не успевает она повернуться, как сильные руки обнимают ее со спины. Ноздри наполняет его неповторимый терпкий аромат, и вот уже ее тело томится в его сладостном плену.
– Себа, что ты здесь делаешь?! – Бьянка поворачивается и смотрит ему в глаза. – Разве ты не должен был быть на работе?
– Так и есть, уже убегаю. – Себастьяно сжимает руками ее попку. – Просто, когда я услышал твой голос, во мне вдруг проснулось такое желание…
Он крепко целует ее в основание шеи, проводит языком, поднимается к уху, страстно и решительно. Его борода слегка щекочет ей лицо, она чувствует, как по всему телу разбегаются мурашки. Себа не отступает. Он крепко целует ее, одновременно расстегивая ремень и вынимая его, твердый и настойчивый. Он хочет взять ее прямо здесь, немедленно, стоя, прижав к стене ванной, быстро, как лопасти в дистилляционном кубе перемалывают виноградную мякость. Она даже не пытается сопротивляться – знает, что битва уже проиграна; только обхватывает ногами его бедра, руками – его бычью шею и позволяет этой безудержной силе захватить себя. Кажется, будто Себа не занимался этим уже месяц, хотя на самом деле секс у них был прошлой ночью. Хотя, конечно, как всегда, на бегу – таков уж он, переходит сразу к делу, предварительные ласки его не интересуют.
Тем временем Себастьяно проникает внутрь ее, притягивает к себе, сжимая ягодицы, двигает вверх и вниз, продолжая ласкать языком шею. Она начинает что-то чувствовать, но для истинного наслаждения нужно время, которого как раз сейчас и не хватает, потому что он уже кончает. Последний толчок, он проникает до самого дна – и выходит. Спальня оглашается сдавленным хриплым криком.
– Боже, как я тебя люблю! – Себастьяно крепко целует ее в лоб, одновременно застегивая брюки.
Одна рука скользит туда, в ее разгоряченную и пока не удовлетворенную промежность, он щиплет ее:
– Моя картошечка… Красавица! – Потом он с минуту смотрит ей в глаза и принимается вылизывать щеки. – Красавица, красавица, красавица! – последним поцелуем он запечатывает ей рот.
Бьянка улыбается ему, легонько встряхивая головой.
– Поговорим, когда вернешься, ладно?
Он берет ее руку и прикладывает к брюкам: под ними он все еще твердый.
– Клянусь: сегодня ночью, когда вернусь, я сведу тебя с ума.
Бьянка выходит из ванны и аккуратно ставит ноги на пол из лавового камня. Затем берет полотенце с пола и оборачивает вокруг тела, завязав на уровне груди. При соприкосновении со свежим воздухом кожа словно электризуется, пробуждается от неги, в которую ее окутали пузырьки гидромассажа.
Она берет из ящика масло с цветами тиаре и умащивает все тело, в особенности бедра и зону вокруг пупка. Между бедрами и ягодицами есть небольшие растяжки – всякий раз при виде их она испытывает досаду; но в то же время она прекрасно знает, что после тридцати не стоит ждать многого. Чтобы быть в гармонии с собой, нужно научиться принимать свое тело таким, как есть.
И все же ее кожа улучшилась; скраб с маслом макадамии сделал ее мягче.
Она рассматривает свое отражение в зеркале. Кожа белоснежна, и эта белизна подчеркивает малейшее несовершенство. С другой стороны, она всегда была строга к себе – гораздо строже, чем к другим.
Приподнимается на цыпочках; насколько было бы лучше, будь я сантиметров на пять повыше, думает она. Чтобы хоть как-то компенсировать свои метр шестьдесят, она носит туфли на головокружительных каблуках, которые напрочь убивают ее ноги, и без того подвергающиеся постоянной пытке танцами.
Она оглядывает поясницу со всех сторон: с одной стороны, выглядит она как-то невнятно, по бокам словно пустая, но, с другой – она ничего не имеет против маленькой попки; надо бы только немного ее подкачать, думает она, проводя по ягодицам пальцами и приподнимая их.
Затем берет крем с гиалуроновой кислотой и наносит на ягодицы, а потом проводит вокруг груди. Вот ее она не отказалась бы иметь немного побольше, а не этот второй размер, стремящийся скорее к первому, чем к третьему. Но для танцев – то, что нужно, к тому же она совершенно не намерена обращаться к пластическому хирургу. От одной только мысли у нее начинается паника. Во-первых, это отрицательно скажется на имидже – почти все звезды танцев плоские. Во-вторых, Себа и так от них без ума, их форма – как бокал для шампанского – идеально ложится в руку. Хоть она маленькая и хрупкая, но тело гармонично сложено, с точеными формами… К тому же пуш-ап творит чудеса!
Вот и сейчас на ней бюстгальтер-балконетт из синего кружева и трусики в тон. Она достает из шкафа свои лучшие джегинсы (тоже с эфектом пуш-ап в области ягодиц), синюю шелковую маечку и черную облегающую кожаную куртку с золотой молнией, к ней – черные же туфли с открытым носом на позолоченной шпильке. Отличный прикид для выхода с Дианой. Смотрит на часы – еще двадцать минут на макияж. Она идет в спальню и садится за туалетный столик в стиле рококо, с овальным регулируемым зеркалом и банкеткой, обитой розовым бархатом. Это также часть антикварной обстановки виллы, в которую Бьянка влюбилась с первого взгляда и которую ей благосклонно уступила «свекровь».
Лицо у нее немного усталое – наверное, из-за месячных, – а кожа на лбу красноватая из-за сделанного два дня назад пилинга. А ведь она просила косметолога работать аккуратнее, но та не слушала – и вот результат. Лицо светится, чистое и гладкое, ничего не скажешь, но в некоторых местах болит. Кожа у нее чувствительная, раздражается от всего. Даже от бороды Себастьяно, когда он не бреет ее несколько дней. Если целует в шею – это самая настоящая катастрофа – последний раз это случилось совсем недавно. Хотя пытаться его унять еще хуже, так что она смирилась… в конце концов, раздражение на коже можно вылечить. Она проводит по коже ватным тампоном, пропитанным очищающим тоником на основе лепестков розы, затем наносит гель – легкими движениями от контуров глаз к вискам. Глазам она уделяет особое внимание, ей очень нравится их цвет: цвет неба, который в счастливые моменты становится ярко-синим, а в минуты грусти – бледно-голубым. Время от времени она делает тонизирующие компрессы с травяным настоем на основе зеленого чая, и тогда этот небесно-синий цвет приобретает особый блеск. Но сейчас ей некогда, Диана придет в ярость, если она опоздает; поэтому просто убирает налет усталости при помощи корректора, туши, придающей объем ресницам, и подводки. Наконец, слой компактной пудры, румян и прозрачный блеск для губ. Немножко: слишком яркий макияж старит.
Волосы Бьянка почти всегда носит собранными, даже вне уроков танцев. Все дело в том, они слегка волнистые, а она не выносит беспорядка на голове. Укладка ей удается не слишком хорошо, она пыталась сделать их гладкими или кудрявыми при помощи плойки, но ничего хорошего из этого не вышло. Уж лучше собранные. Она слегка проводит феном, чтобы придать волосам объем, затем зачесывает назад и приподнимает над затылком, завязывая черной резинкой в высокий хвост. Пинцетом вырывает из каштановой гривы седой волос. Это ее кошмар! Впервые он вырос, когда ей было двадцать, и с тех пор постоянно растет на одном и том же месте. История повторяется из раза в раз: она его вырывает, а он вырастает снова, на том же самом месте, крепче прежнего.
Затем надевает кулон-капельку. За эти годы она несколько раз меняла нить – сначала черный шнурок, подаренный Сарой, на леску, потом – на тонкую серебряную цепочку; но кулон – серебряную капельку с заключенным внутри синим камушком, под цвет ее глаз – она бережно хранит.
Он чуть больше ногтя, неброский, Бьянка снимает его, лишь когда моется или ложится спать, но всегда кладет на прикроватную тумбочку как талисман, который ее защищает и согревает.
Каждый раз, надевая его, она вспоминает о матери. Вот и сейчас. Она застегивает цепочку и на секунду поворачивается к комоду. Там, в рамке из светлого дерева, фотография Сары, где ей чуть больше двадцати. Бьянка смотрит на нее, и кажется, будто она глядит в зеркало. Они похожи, как две капли воды: те же глаза продолговатой формы, только цвет другой: у Сары они нежно-орехового оттенка, те же губы, маленькие, но четко очерченные, высокий открытый лоб и этот нежный, доверчивый взгляд. Саре было всего тридцать, когда ее не стало, а Бьянке – девять, и она не понимала, что происходит с мамой. Тогда ей не сказали, что у нее за болезнь – все говорили общо и очень тактично о «тяжелом недуге», а Сара молча терпела и всегда улыбалась Бьянке. Она ушла бесшумно, как уходят самые чистые души, но прежде, чем навсегда закрыть глаза, сняла с шеи этот серебряный кулон и надела на шею Бьянке. Она усадила дочурку на свою постель и шепнула на ушко: «Девочка моя, всегда следуй за своей мечтой».
Следуй за мечтой. Эта фраза словно впечаталась в ее сердце. С ней Бьянка прошла переходный возраст, годы бунтарства, и даже сейчас иногда ей кажется, что эхо этих слов нет-нет да и пробьется сквозь толщу страха. Может быть, ее мечты были слишком хрупкими и смелыми, как кристаллы соли, которые испаряются, но не исчезают до конца.
К горлу ее подступает ком, и она смотрит в ласковые глаза матери в поисках света, ответа. Гордится ли она тем, какой стала ее дочь? «Как знать, чего ты сама хотела для меня? – думает Бьянка. – Может быть, я все сделала не так, может быть, заслуживаю большего, а может, и вовсе уже не знаю, о чем мои мечты. Если бы ты была сейчас со мной…» Она пытается представить хоть один день вместе – тогда эта неразбериха улетучилась бы сама собой. Бьянка делает глубокий вдох, сглатывает комок. Ты здесь, со мной, я чувствую, говорит она себе, будто собираясь с духом. И всегда будешь рядом, за горизонтом, как песнь, летящая в небо. Песнь каждого дня, звучащая в тиши, в радости и горе, в счастье, которое дарят простые мелочи. Я не имею права жаловаться, строго заключает она: отказавшись от мечты стать звездой сцены, взамен получила мужчину своей мечты… С которым живу как принцесса.
Теперь Бьянка улыбается, оглядываясь вокруг. Она думает о Саре, которая всегда говорила, что когда-нибудь она станет принцессой и будет жить в замке. И вот он – ее замок. И даже принц есть. Все чудесно так, как есть, повторяет она про себя, даже если и несовершенно. Но именно для этого и существуют посиделки с Дианой.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?