Книга: Кадын - Ирина Богатырева

История девушки, волей судьбы ставшей во главе своего народа два с лишним тысячелетия назад, на сломе исторических эпох. Дочь правителя Ал-Аштара (Красный цветок) дева-воин, избранная Луноликой богиней на службу себе. Если провести аналогию с античностью - это сродни римской весталке или жрице Артемиды у греков. Служение богине предполагает искусность в охоте и владение оружием, превосходящие мужское, закрывая для Избранной путь жены и матери. Дева-воин и дочь вождя, она не готовится править, но волею судеб оказывается поставленной во главе своего народа. Своеобразный гендерный переход от женскости через бесполость полного отказа от плотского , в мужской род. Большую часть книги Кадын будут титуловать Царем (не Царицей).

Бремя правителя, нелегкое в относительно стабильные времена, в эпоху перемен становится вовсе неподъемным, и хрупкие женские плечи кажутся меньше приспособленными нести его, чем крепкие мужские, но Кадын справляется - такое имя получит девочка после жесткого обучения у Камки Еще одна здешняя героиня в модусе неопределенности - шаманка-наставница без возраста: древняя старуха преображается порой в деву, а с текучей плавностью и быстротой ее движений не тягаться никакой девчонке. Или парню - порой пол также неопределим и она предстает наставником-камом. Трехчастный роман с первой повестью "Воины Луноликой", второй "Имена войны" и третьей "Царь" частями отмечает вехи взросления героини и уровень сложности проблем, с которыми она сталкивается. Их более, чем хватает: переход от веры в Бело-голубое, которое соответствует Тенгрианству, к языческому политеизму; от кочевья к оседлости с изменением похоронных обрядов: прежде мертвых оставляли птицам небесным, теперь зарывают в землю

И конечно, повседневный бытовой мифологизм. Предельная, до кристаллизации насыщенность им здешних реалий, вообще характерная для Севера, где человеческая жизнь тесно связана со стихийными духами, а умение договориться с ними, наладить отношения - в немалой степени способствует процветанию, если не вовсе выживанию. Богатырева обратилась к этнофэнтези одной из первых, когда это еще не стало мейнстримом, и сделала это отменно. Но читательской радости необходимость продираться через текст не добавляет, а здесь это приходится делать часто. "Кадын", в отличие от "Белой согры", которая и уму и сердцу, больше "для ума".

Ах, прекрасная царевна, сильная, волевая и такая мудрая! Все её взлёты и падения воспринимаются очень остро, и так хочется обнять её и утешить. Её стойкость и мудрость вдохновляют и заставляют задуматься о собственных силах.

Самая большая боль книги — это Талай. Как же я надеялась, что вот сейчас, именно сейчас она всё бросит ради него и они наконец обретут любовь. Как замирало сердце каждый раз, когда в тексте появлялось его имя. Все их отношения и то, чем они завершились, добавляет истории глубины и эмоциональной насыщенности.

Финал истории вызвал неоднозначные чувства. С одной стороны, царевна достойно шла по своему пути и приняла все тяготы и испытания. С другой стороны, её жертва и самопожертвование кажутся слишком тяжёлыми для одной жизни. Возможно, это и есть главная мысль книги — что жизнь полна боли и страданий, но именно через них мы становимся сильнее и мудрее.

В целом, книга оставила сильное впечатление. Она заставляет задуматься о смысле жизни, о любви и самопожертвовании, о том, как важно оставаться верным своим принципам и идеалам. Рекомендую её всем, кто ищет глубокие и эмоциональные истории.

Атмосфера книги полна очарования. Мы начинаем с юности Ал-Аштары и следуем до самого конца её пути, постигая её переживания и трудности, жизнь её народа, родных и близких. Такое фэнтези мне ближе всего: реальность людей переплетается с миром духов, что не поймёшь, реальный ли то снежный барс или нет, люди то или духи. Я живу не так уж далеко от тех мест, где в целом происходят события (места не названы в тексте, но можно сделать предположения, особенно опираясь на послесловие), и это особенно интересно: пусть я и живу всю жизнь в квартире, всё равно понимаю, о чём пишет автор. И писательское мастерство тоже влияет: читать увлекательно, познавательно, красиво. Чувствуешь лицом этот холодный ветер, слышишь лес в морозных сумерках, шум степи, видишь снежные макушки гор и сияние солнца на свежей листве. Читаешь про татуировки зверей и птиц — и вспоминаешь рисунки на стенах пещер. Особенно оленей.

Единственная причина, почему не 5,0 — последняя часть показалась очень краткой. Было бы уделено ей хотя бы вполовину столько же, как первым двум — была бы счастлива. Как люди приняли, что их царь — женщина? Неужели не было попыток прикрыться духами и сделать вид, что им такое не надо? Не случались ли покушения на власть? Да и жизнь иных станов хочется увидеть, особенно отдалённых. Впрочем, очень нравится возможность поразмышлять: ведь можно понять обе стороны. И как решить, кто прав?

Не знаю, в чём тут секрет, но книга окутывает, как окутывает терпкий дым, когда костёр начинает чадить, а в него ещё и докидываешь травы.

И в тебе тоже просыпается что-то древнее и кочевое.

Но давайте по порядку. Начну с претензий к Ирине Богатыревой, коих у меня накопилось немало. Первая - неумение заинтриговать читателя с самого начала. Как я уже говорила, внятная сюжетная линия началась где-то с половины книги, а до того мы условно наслаждались зарисовками из быта полумифических ачжунов. Полу - они действительно существовали. Мифических - о культуре пазырыкцев практически ничего не известно. Не скрою, к роману Богатыревой меня привлек именно интерес к древним культурам Алтайского региона, но, чорт побери, не этнографическое же исследование я читала! Эти зарисовки связаны историями о пяти девочках, прошедших посвящение в воины Луноликой девы и ставших по сути своеобразными алтайскими весталками. Их взаимоотношения, попытки определиться в жизни и понять, правилен ли выбранный путь - вот тема первой части романа. Увы, это могло бы быть гораздо интереснее, если б автор иначе выстроила все повествование. Неуместные флэшбеки и никчемные флэшфорварды очень мешали проникнуться историей. И до определенного момента это был набор малосвязанных между собой историй, а не единая книга.

Вторая претензия - в первой главе заявлено пять героинь, пять девушек, избранных для служения Луноликой деве. Но в итоге у нас лишь полторы героини: царевна Ал-Аштара, от имени которой ведется большая часть рассказа, и ее подруга охотница Очи, появляющаяся на сцене в роли кустового рояля каждый раз, когда царевне нужна помощь. Трех других девушек очень быстро выталкивают за кулисы, в итоге им достается лишь участь массовки. Но зачем тогда они вообще были нужны? На ход событий они практически не влияли, персонажей и без них было предостаточно. В итоге - интересный зачин, которым автор просто не смогла распорядиться.

Третья претензия - а что, тема девственности вот прям обязательна была? Потому что без нее какой нах конфликт может возникнуть в сердцах юных дев? Ведь проблем, кроме как дать или не дать, не существует в жизни? Эмм, я бы попробовала назвать эту книгу феминистской, если б не фиксация на сексе, деторождении и счастливой семейной жизни. Вернее, фиксация на том, что у главной героини ничего этого не будет. Тут как бы и миры духов, и подземные энергетические вампиры, и на худой конец, война со степными племенами, но разве ж это интересно? Другое дело, девственность...

Но отставим претензии в сторону, тем более, что выяснилось, что не все так плохо. Все-таки про ачжунов было интересно. Спасибо Ирине Богатыревой, я немного погуглила и стала чуточку образованней. И было много размышлений о роли правителя в жизни народа, о том, как меняется народ с каждым поколением, превращаясь постепенно в полную свою противоположность, были мысли о смерти и бессмертии, о том, что желать бессмертия противоестественно для человека, ибо смерть есть неотъемлемая часть жизни, а жизни невозможна без смерти.

Изначально я была уверена, что с этой книгой у меня будет самая настоящая любовь, но любви не случилось. Но мне хочется дать Ирине Богатыревой еще один шанс, почитать у нее что-нибудь более позднее, потому что мысли у нее совсем неглупые.

Когда я вижу, что книга была вдохновлена мумией, найденной в вечной мерзлоте, то невольно жду жизнеописания этой доисторической женщины, которое завершится, собственно, ее превращением в вышеуказанную мумию. Но Ирина Богатырева решила писать тоньше и сложнее, и ее вымышленный сюжет по мотивам алтайского эпоса на самом деле посвящен превращению кочевого образа жизни в оседлый, переходу от погребального обряда кремации к курганной культуре. Когда Ал-Аштара, или Кадын, уходит на последних страницах, измученная дурными предчувствиями как кактус, источенный мышью, трудно представить себе, что ее превратили в куклу и закопали в землю — гораздо легче думать, что героиню книги и мумию объединяет только лишь умение защищать Алтайские горы от землетрясений.

Первая треть книги - самородок этнически-эзотерический, который недаром был удостоен премий. В ней девочка Ал-Аштара только ступает на путь превращения в мудрую и справедливую Кадын, проходит взрослую инициацию, знакомится с тонкими мирами и населяющими их духами, прикасается к магии ведунов-камов и заводит дружбу с Очи — своей заново обретенной сестрой и мифологическим альтер-эго. Возможно, автору стоило махнуть рукой на мумию и остановиться на этом этапе, чуть расширив повествование за счет развития второстепенных героинь, которые вместе с Аштарой и Очи были избраны нести возмездие во имя Луны (то есть, в воинство Луноликой матери — в местной мифологии это что-то типа амазонок). Начало книги пронизано незнакомой магией, самобытной фэнтези-составляющей. Невероятная атмосферность этой истории достигается постоянным подсыпанием этнографических деталек, описанием материалов, запахов, трав, мелких ритуалов, предметов, животных, быта. Ни абзаца без этого не обходится, и текст балансирует на грани перегрузки, но почти всегда сохраняет равновесие. Интересными вышли испытания для будущих воинов, в том числе последнее - испытание домом, как в сказке про огонь, воду и медные трубы. И при этом отлично показана жизнь и интересы пазырыкской молодежи, в лучших традициях современной подростковой литературы (хотя автор говорит, что целилась во взрослых, но получилось довольно звонко и молодо). Когда же история отходит от бытовой стороны и превращается в стопроцентную мифопоэтику, начинается чистая, яркая миядзаковщина в своем наилучшем виде, как в "Принцессе Мононокэ". Думаю, это не случайность, раз у автора в библиографии есть повесть с характерным названием "Я — сестра Тоторо", тоже заслужившая наград. Иногда автор в лучших традициях фэнтези выдает и баллады в духе Тома Бомбадила.

Но уже во второй части книга существенно проседает. Появляются небольшие опечатки и нестыковки, как будто она начинает уставать сама от себя. Атмосферность сменяется простынями экспозиции и какими-то инвентарными описями музейных экспонатов — вроде и интересно, а вроде добрые двадцать минут читаешь о том, у кого какая шуба да какая на ком шапка. Много безрадостных описаний сватовства и свадеб. И вроде здорово, и исторично, и важно, и про международные отношения с торговцами Шелкового пути, и про войны со степняками, но вот сказочность уходит на задний план. А третья часть вообще бьет хвостом и переключает фокус на совершенно иного персонажа. Похоже, автор нестерпимо захотела сказать или даже показать, как с мифологией мира Кадын взаимодействуют мужчины. И начало первой части передает это блестяще, когда новый центральный персонаж по имени Алатай проходит посвящение во взрослую жизнь да травит байки с другими парнями о Деве-Охотнице (местной Артемиде). Но язык и повествование этой части кардинально отличаются от начала книги: в ней почти нет тягучих рефлексий, увлеченного наблюдения, упоения природой и переходов между гранями материального и тонкого мира. Нет, здесь все уже вполне осязаемо — что врагов, что сверхъестественных существ можно ничтоже сумняшеся мочить дубиной по лбу, и все на этом. Если это была авторская задумка, чтобы показать, что время Кадын ушло, поколения сменились, люди стали другими, сказка ушла в прошлое и наступил первый век до нашей эры — я держу руки наготове для аплодисментов. Но что-то заставляет меня в этом сомневаться и думать, что третья часть просто была написана в три раза быстрее, чем первая. История Кадын больше мне нравилась, когда была балладой про Бомбадила в переложении для варгана.

Алтайская история, природа и мифология в книге постоянно стоят на переднем плане, затмевая даже главную героиню. Аштара - чувствительная, созерцательная, хорошая рассказчица с отличной памятью, но ужасно несообразительная (в третьей части автор выкидывает нас у нее из головы, и мы так и не узнаем, выправился ли в ней этот недостаток). Ее сестра и подруга Очи — импульсивная, дикая и гордая язва. У нее более острый ум, чем у Аштары, и она прекрасно умеет усваивать уроки. Героини поначалу потрясающе дополняли друг друга, и жаль, что их взаимодействия к концу книги полностью иссякли — как и многие другие хрупкие сюжетные веточки. Еще жальче остальных будущих богатырок, которые тоже собирались стать воинами в первой части — Ильдазу, Согдай и Ак-Дирьи. Автор обошлась с ними несправедливо жестоко, причем я говорю сейчас не об их книжной судьбе, а о человеческом отношении писательницы к придуманным женщинам. Это было даже как-то мизогинично и совсем не в духе первых глав о частично матриархальном строе и настоящей женской дружбе. Впрочем, все герои книги очень быстро и легко превращаются в тени и подобие самих себя. Не только второстепенные, и не только те, что были похожи на самый толстый, самый многослойный, самый ладно прессованный картон — даже сама Кадын больше напоминает тень самой себя в последней части. Время в книге тоже идет очень условно, и поэтому трудно нащупать твердую почву под ногами, чтобы уверенно сказать — было ли это настоящее переложение эпоса о скифах и пазырыкцах, или просто какой-то дурманный трип.

Странная вышла триада историй, прямо как три измерения, в которых обитают разные по качеству духи-ээ. Если книга претендует на какую-то историческую достоверность, мне не хватило к ней длинного послесловия или толстого справочника с примечаниями — да карты хотя бы, как в приличной фэнтезятине. А если это все-таки была сказка, то эта сказка закончилась намного раньше, чем весь этот текст, и поэтому оказалась сказкой о потерянном времени.

В книге той, что мне досталась, мужики обычными делами занимались: пили, резали. Больше-то особо и не умели ничего, плюс минус: для выживания хватало, а войны и не было. Бабам же надо было в первую же зиму после крови в тайгу тащиться и учиться вообще всему, в том числе пить и резать, а кроме того танцевать, не касаясь земли, с духами совладать невидимыми и платить им своими жизнями за услуги да и всякое такое. Тогда им можно с мужами за одним столом сижевать, да шуточки ихние, что она-те тоже сталбыть с ними мужик, слушать.

Мальчиков тоже забирали в лес — пить и резать их всетки учат не в утробе, но то всегда было нежным летом, где они в неге могли не париться, а пить и резать всяко приятнее в тепле.

При этом всём у бабы славбогу был выбор, в случае чего, научившись хотя бы пить и резать, бросить это всё да идти мужа себе искать среди пьющих и режущих, тем и счастливы были. Но какой бы выбор не сделала баба, поклон всегда держала перед мужиком, скокаб он ни пил и ни резал. Если же в питье или резне баба какого мужа обошла, то он легко мог сказать, что пить и резать он её ночами обучал в своем шатре, после чего она сразу становилась негодная и даже духи о неё носы воротили.

Но чем крепче твои, что там у тебя, тем дольше ты можешь скалиться и даже победить можешь в скалилки любого мужика. Девочка выбрала идти до упора, отринув опьяняющие мускулы под загоревшими кожами, отринув пьянящий запах любви от шеи крепкого воина, отринув опьяняющий детский смех из пахнущей карамелью головки своего наследника. Девочка стала Кадын, и уж больше мы не чуем в ней сомнений, не чуем в ней страхов и сожалений, лишь железную волю и силу править.

К слову, сестринством там пахло не из каждого угла, хотя мудрые старались таки его пропихнуть. А было дело еще до Нового Распятого Бога, с тех пор мало что изменилось. Лишь пересели с живых коней на железных да костры сменили на батареи.

Меня книга заставила задуматься, чо-те за постоянные "те" в ней встречаются. Но с тех пор утекло, и более я не думаю о том.