Читать книгу "Телохранитель для Оливки"

Глава 4

Последующие дни мы не поднимали больше тему о моем муже и его матери. Я просто наслаждалась тем, что находилась дома, в кругу семьи, где нас с Дамирушкой обожали и ни в чем не упрекали.

Сыночек здесь не оставался без внимания и практически все время не слазил с рук дедушки. Да, так было всегда. Папа души не чаял во внуках, к слову, как и в нас, своих детях. Я только улыбалась, наблюдая, как малыш что-то усердно рассказывает дедушке и дергает того за бороду.

Мирошка с Юляшкой резвились на заднем дворе, играя в догонялки, визжа от счастья и постоянно плескаясь в небольшом детском бассейне. За компанию с ними играл Булат, а Лапочка с мамой накрывали на стол на террасе. А вот меня отчего-то воротило от запахов.

Кажется, я что-то не то вчера съела, потому что, проснувшись утром, почувствовала тошноту.

Дело в том, что вчера мы праздновали День рождения папы, и было ооочень много вкусностей, которые хотелось все попробовать. Видимо, перебрала.

– Оливка, давай к столу, – позвала мама, забирая Юляшку из бассейна и укутывая ее в полотенце.

Богословский побежал вдогонку за сыном под его задорный смех.

– Мамуль, а можно мне только стакан воды с лимоном? Я вчера, видимо, перебрала, и мне до сих пор дурно.

После сказанных слов тут же получила пронзительный взгляд от отца, который, поднявшись вместе с Дамирушкой, подошел ко мне.

– Милая, а ты часом не беременна?

– Беременна? – удивленно переспросила я и сглотнула, чувствуя, как тошнота подкатила с новой силой. – Нет, ну все возможно. Но я не знаю, даже не думала.

– А стоило бы, – серьезно произнес отец.

Все родные собрались за столом. Мирошка сидел сам на стуле, а вот Юляшку взяла на колени ее мама, а Дамирушку – бабушка. Я же поняла, что просто не смогу спокойно есть, и решила, что лучшим вариантом будет пойти полежать.

– Простите, я пойду в дом, прилягу, – сообщила я, привлекая к себе внимание взрослых. – Приятного вам аппетита.

Я ушла в дом. Ужасно хотелось прилечь и заснуть, потому что состояние, мягко говоря, не самое лучшее. Еще и папины слова застряли в голове, а настроения это мне не прибавляло. Нет, я была не против второго малыша, но учитывая нынешнее положение вещей, просто не представляла, что делать.

Если я действительно окажусь беременной, папа ведь снова может попросить не сообщать об этом Даниэлю. А мне так хочется, чтобы благодарю этому ребенку наши отношения наладились. Но вдруг, стоит ему узнать о том, что у нас будет еще один ребенок, муж все внимание переключит на животик, а потом и на самого малыша. И совсем забудет за Дамирушку.

Черт, ну почему из-за глупостей взрослых страдает мой сыночек?

– Оливка, я тебе принес воды с лимоном, как ты и просила, – услышала голос папы и, открыв глаза, заметила его у входа в комнату.

Я уже успела прилечь на диван в гостиной и, прикрыв глаза, погрузиться в свои мысли. И сейчас была рада, что папа решил меня навестить. Хотелось поговорить с ним наедине.

– Папочка, спасибо большое, – улыбнулась ему и, приподнявшись, дождалась, когда подойдет ко мне, и я смогу отпить немного воды.

– Что-то ты совсем хандришь. Не нравится мне твое состояние.

– Мне самой оно не нравится, – хмыкнула я и, взяв стакан с водой, полностью его осушила. Обалдеть!

– Ты меня, дочь, очень пугаешь, – присев рядом, произнес папа, забирая из рук пустой стакан и отставляя его на столик. – Даже связываешь мне руки.

– Ты о чем?

– Если беременна…

– Папочка, для меня это очень сложный вопрос. Узнает Даниэль, тогда он может полностью отвернуться от Дамирушки. Мне очень больно за сына. В то же время, и муж имеет право знать о собственном ребенке, но… зная тебя, ты не станешь так просто просить о таком… А Дамир страдает от того, что его не любит собственный папа. Какой-то замкнутый круг.

– Ты действительно любишь этого придурка?

– Я люблю того Даниэля, за которого выходила замуж. А сейчас… мне… я не знаю, что вообще думать. Да, мы помирились, все хорошо. Но там, не здесь. И раньше я в Италии чувствовала себя по-другому. Как дома.

– Оливия, просто ты должна на все смотреть широко открытыми глазами. Муж имеет право быть ночью не дома, если у него ночной график работы, или поездка, или праздник, в конце концов, у кого-то. Но вот так срываться и мчаться на работу…

– Папуль, ты хочешь сказать, что Даниэль мне изменяет?

– Я бы не исключал этого предположения. Но если я только узнаю, сам лично вырву ему яйца, – папа взял меня за руку и нежно поцеловал пальчики, и с каждым подобным жестом я все больше и больше понимала, как сильно не хочу отсюда уезжать.

– Я очень надеюсь, что он мне верен.

– Ребеночка-то хочешь? – улыбнулся папка и вдруг положил руку мне на живот.

– Хочу. А ты так уверен, что я беременна?

– Ну, вчера кушали и пили все. Так что… думаю да, уверен.

– Завтра отвезешь меня в больницу? Попрошу маму, чтобы позвонила нашему гинекологу.

– Естественно, что за вопросы?

– Пап, что мы будем теперь делать, если я действительно окажусь беременной?

– Скажем твоему муженьку, что ты загуляла с красивым мужчиной.

– Пааап! – удивилась я и улыбнулась его фантазии.

– Шучу. Придумаем что-то. Но особо не питай надежд. Любимый твой – далеко не принц.

– Эх, и почему он не такой, как ты или Булат? Риторический, конечно, вопрос.

Отец задумчиво посмотрел мне в глаза несколько долгих секунд, затем, склонившись, нежно поцеловал в висок, даря мне свою любовь. Кажется, у нас с Лапочкой самые лучшие родители.

– Ну что я могу сказать, Оливия. Поздравляю, ты станешь мамой во второй раз, – произнесла Вера Николаевна, смотря на меня с широкой улыбкой на губах.

– Правда? – радостно переспросила я, все еще лежа в кресле.

– Да, милая. Можешь вставать и одеваться.

Я осторожно встала с гинекологического кресла, оделась и прошла по кабинету, присев на стул напротив женщины.

– Не ожидала? Наверное, не планировали?

– Совсем не ожидала, но это здорово. Внутри меня снова малыш, – улыбнулась я и руками погладила свой животик, в котором снова зарождалась маленькая жизнь.

– Семь неделек. Крошка у тебя там совсем еще. Зная вашу семью, уверена: ох и обрадуется твой муж.

От услышанных слов мое настроение тут же упало в два раза, потому что я пока не понимала, что мне со всем этим делать. Точнее, ребеночку я была безумно рада, а вот как сообщить теперь об этом Даниэлю…

Да уж, знала бы я, чем эта история закончится, вообще бы не дергалась из страны.

***

– Оливия, у меня будет к тебе просьба, – произнес папа, когда мы присели за стол в его домашнем кабинете.

– Я тебя слушаю, – кивнула и протянула через стол руку к его руке, которую он тут же крепко сжал.

– Оставь Дамира.

– Оставить Дамира? Почему?

Папа тяжело вздохнул и, поцеловав мои пальчики, устало произнес:

– Так будет лучше. Хотя бы на время, милая, оставь. Скажи своему мужу про ребенка, а там посмотрим, что делать дальше.

– Пап, да все хорошо будет. Даниэль же не плохой мужчина, просто характер у него непростой.

– Характер… вот и узнаем, доченька. Я же за вас всем головы откручу.

– Это я знаю, папка, – хмыкнула я и, поднявшись из-за стола, прошла к папуле и уселась на колени. Как в добрые детские времена. – Скажи, ты ведь маму никогда не обижал?

– Нет, конечно. Что за вопросы.

– И не изменял? – с надеждой в голосе спросила я, хотя и так знала ответ.

– Естественно, нет! Ты же знаешь, я маму встретил, когда мне было сорок. Так вот до этого, я был вольной птицей и имел возможность нагуляться. А как можно изменять твоей маме? Мужик женится для того, чтобы любить и быть любимым, как и женщина выходит замуж. Только наша участь быть еще и опорой, и стеной для жены и детей. А нахрен бы мне надо было жениться, если бы я хотел и дальше гулять?

– Ты прав. Мама у нас вон какая красивая.

– Не то слово, девочка. Безумно красивая. Я как увидел ее, так и влип.

– Она говорила, что сразу тебя боялась.

– Да, думала, что я ее обману. А вообще, меня все боялись, но уже как шефа… а вот мама…

– Ну да, ну да, говорила она, что ты до нее еще тем бабником был, – хмыкнула я, а я потом забавно показала зубы, понимая, что ляпнула отцу лишнего. – Прости, папочка.

– Ничего. Это же мама сказала. Да и правда, чего уж там скрывать.

– Удивительные вы у нас с Лапочкой. Я так рада, что у меня такие родители замечательные. Даже не знаю, что бы делала, если бы не вы.

– И мы бы без вас скучно жили. Знаешь, как мы рады с мамой, что вы выбрали именно нас. Жаль только, что муж у тебя хоть отдаленно не напоминает Богословского.

– Пап, давай больше не будем на эту тему. Ну люблю я Даниэля, что поделать. Он же все-таки не законченный урод.

– Ладно. Пусть внук погостит у нас с недельку. Договорились?

– Договорились, конечно.

А на следующий день я улетела в Италию. Конечно, опять же, жизнь в Сицилии – во многом заслуга родителей. Это у них там филиал их компании и огромный двухэтажный дом. Кстати, и не только в Сицилии. Это папа мамочке дарил. Один, точно знаю, за то, что родила меня.

По-моему, наш папа – самый уникальный мужчина в мире.

Но и я не буду жаловаться, муж тоже меня балует подарками. И сейчас я летела домой на крыльях счастья. Да, я верила, что он обрадуется нашему малышу, а еще я очень надеялась, что благодаря беременности, он не отвернется от Дамирушки, а наоборот, сблизится с ним.

Вот что делает беременность с женщиной. Как быстро меняются наши мысли и желания, но главное, что настроение поднято до отметки 100+. Да я теперь все сделаю, чтобы муж полюбил Дамирушку как своего несмотря на то, что он и есть свой. А то, о чем просит папа… ну значит, так будет лучше. А папе я привыкла доверять.

Пересекая аэропорт, я заприметила яркий цветочный магазин. Широко улыбнувшись, решила взять себе розовых роз, которые, к слову, раньше не любила. В предпочтении были только красные. Но не теперь, не знаю, с беременностью ли это связано, или с прекрасным настроением, но я таки купила букет цветов с нежно розовыми бутонами. Даже придумала, куда их поставлю. В гостиной на столе, в хрустальную вазу, подаренную мне мужем.

Я сейчас была настолько рада, что даже продавец цветов сделала мне комплимент, отметив, что я буквально сияю от счастья. И это было прекрасно. Вот с таким настроением и нужно возвращаться домой к любимому мужу.

И да, его ожидает еще один сюрприз. Так как сегодня выходной, я решила не сообщать Даниэлю о своем прибытии. А он явно дома скучает один, а потому… В общем, хотелось чего-то романтичного. Он не ждет меня сегодня, а значит, приеду и обрадую тем, что ему не придется выходной день коротать в одиночестве.

Забрав с платной парковки свое авто, убрала в салон розы, а после с трудом загрузила чемодан в багажник. К родителям мне помогал собираться муж, а сейчас я была одна, но несмотря на то, что багаж был нелегкий, я с довольной улыбкой на губах уселась за руль. В предвкушении скорой встречи с любимым радостно потерла ручки и тронула машину с места.

Радовало, что до дома мне всего полчаса езды.

Но когда подъехала к дому, заметила у ворот чью-то машину, абсолютно мне не знакомую. Наверное, друг какой-то или коллега по работе Даниэля. Заглушив двигатель, поставила на ручной тормоз и, взяв сумочку и букет роз, пошла делать сюрприз. Боже, как же здорово здесь. Красота невероятная. И как быть, когда хочется находиться сразу в двух местах одновременно.

Медленно перебирая по кирпичной дорожке, я рассматривала цветы и кусты, высаженные моими руками. Да, я любила заниматься своей небольшой клумбой и садом, потому как после родов на работу практически не ездила. Мне хотелось как можно больше проводить времени с сыночком. Но когда он ложился на обеденный сон, я старалась заниматься цветами или же ухаживала за фруктовыми деревьями. Такое вот небольшое у меня хобби.

Поздоровалась с охранником, стоящим возле своего домика, и, бросив взгляд на Эльзу, сидящую в вольере, поднялась по ступенькам. Вроде все было хорошо, но какой-то странный запах привлек мое внимание. Сбросив в прихожей туфли, прошла в гостиную, и замерла… запах травки или?..

Но уже в следующую секунду мне было плевать на запах, потому что со второго этажа послышали странные звуки.

Я рванула по ступенькам вверх и, открыв дверь в свою спальню, мгновенно выронила цветы, которые тут же упали к моим ногам. У меня без сил опустились руки, отказав слушаться свою хозяйку.

Пред глазами предстала оргия, или проще говоря – тройничок. Мой муж трахал одну блондинку, а вторая просто как ни в чем не бывало вылизывала ему яйца.

На миг в глазах потемнело, горло сжал спазм, а мое маленькое сердечко словно в этот момент навсегда перестало биться. Но нет, я все еще жива и, кажется, даже дышу.

– Больной ублюдок, – прохрипела я, и Даниэль мгновенно обратил свой взор на меня.

Надо же! Его удивлению не было предела!

– Оливия…

– Котик, а ты не говорил, что будет третья девочка. А мы и так жадные, – сказала та, что стояла перед моим мужем на коленях.

– Да заткнись ты, дура! – прорычал он и как ни в чем не бывало вышел из нее, вызывая у меня рвотный рефлекс. – Оливка, любимая, я сейчас скажу, в чем суть.

– Не подходи ко мне. Мерзкая сволочь! – прорычала я и, посмотрев на двух шлюх, добавила: – Можете забирать себе этого потасканного кота.

Слезы, подступившие к горлу, душили меня. А я из последних сил сдерживалась, чтобы не разреветься перед этим козлом. Стоило ему только подойти ближе ко мне, вот так голым, только что после другой бабы, как снова тошнота подкатила к горлу. Я резко влепила ему пощечину и, развернувшись, сбежала вниз. Не хотела и секунды задерживаться в этом доме, где все оказалось лживым и ничтожным. Где давно слово «любовь» утратило свою силу, и места нам с сыном в этом доме больше не было.

– Господи, как же хорошо, что папочка решил оставить Дамира в столице, – прошептала я себе под нос, выбегая на улицу, вовремя схватив с полки свои кеды.

– Оливия, вернись! – прокричал Моретти, но я не собиралась даже останавливаться.

– Встретимся в суде, козел!

Глава 5

Я сидела в полумраке гостиничного номера. Слезы давно высохли. Осталась лишь боль и пустота. Больше ничего.

Даже и представить не могла, что вот так просто в один миг можно разлюбить человека. Нет, наверняка мои чувства к Моретти остались где-то глубоко за стеной боли. Но ненависть перевешивала чашу весов, а картина, до сих пор стоявшая перед глазами, просто перечеркивала все чувства, которые я испытывала еще с утра.

Он все растоптал. Вся наша совместная жизнь, кажется, изначально была обманом, ведь не может человек изменять, если любит. А если разлюбил… то честно в этом признается ради уважения к своей жене, или мужу. Даниэль же просто унизил меня, навсегда оттолкнув от себя. Он меня предал, а ведь я верила ему и во всем поддерживала.

Мне до сих пор не хотелось верить в то, что Булат оказался прав. И тогда, ночью, муж уезжал не работать. И никаких ошибок в контракте не было. Он бежал к своим любовницам. Правильно Богословский с папой сказали, что ни один нормальный мужик не станет работать ночью, когда дома у него любимая жена.

Только это не про меня. Отчего-то, мне кажется, я никогда и не была любимой. Ведь не зря еще перед свадьбой Моретти часто интересовался бизнесом отца… В итоге, он и получил некую долю с него. Хорошо, что у меня папочка умный и подарил ему акции не с самого основного дела, иначе, не знаю, чем бы теперь все закончилось.

Признаться, я и сейчас не знаю, что будет. Конечно, разведусь с Даниэлем, и будем с сыночком у родителей жить. Как того они и хотели. А теперь еще и все вместе ожидать появления второго малыша. Только почему мне так больно и стыдно? Стыдно от того, что я не смогла уберечь семью, не смогла построить хорошие отношения, такие же, как и у моих родных.

А вот утром следующего дня я решила не откладывать в долгий ящик то, что надумала вчера. Ни отношения, ни брак сохранить не удастся, да и я не позволю больше вытирать о себя ноги. Даже на миг стало интересно: а сколько в действительности мой муж мне изменял. Хорошо, что интерес возник только на миг. Потому что от случившегося на самом деле мерзко. Не очень хочется знать, как долго Даниэль приходил в нашу постель после чужой бабы. Одна мысль об этом раздирала душу на куски, а потому я пыталась ее прогнать. И хоть родные оказались правы в том, что муж мне изменяет, думать о его похождениях абсолютно не хотелось. Потому что только преданная кем-то женщина может знать, какая это ущемляющая боль – застать любимого человека в постели с другой.

Приняв душ, я вышла из ванной комнаты, вытирая банным полотенцем длинные волосы. Как же хорошо, что вчера, заехав домой, я не выгрузила свой чемодан из машины, и теперь мне было что надеть. В другом случае, я бы просто заехала в магазин, потому что возвращаться в дом, наполненный ложью, а теперь еще и жалостливыми взглядами охраны, не было никакого желания.

Надев кожаную юбку кремового оттенка, длиною практически до колен, я поняла, что вскоре не смогу такое носить. Животик начнет расти, вес прибавляться, и тогда мне придется сменить мой гардероб.

Пожалуй, силы мне придавали мои детки. Дамирушка, который ждет меня у бабушки с дедушкой, и малыш в животике, которого жду я. Вот в чем моя сила. Могу сказать это с уверенностью.

Посмотрев в зеркало, гордо подняла подбородок и решила, чего бы мне это ни стоило, но я научусь жить без Даниэля. Ради детей, ради себя, ради семьи. В конце концов, он не последний мужик на планете.

Выбрала черную блузку с прозрачными рукавами. Прямо-таки олицетворение моего настроения. Хотя чего уж врать, я настроена идти в бой и даже не догадываюсь, что именно так и пройдет последняя встреча с Даниэлем.

– Странно, что твоя секретарша не доложила о моем приходе, – язвительно произнесла я, входя в кабинет своего пока еще мужа.

Швырнула сумочку на диван, прошла к столу и, бросив на Даниэля суровый взгляд, со стуком положила на столешницу обручальное кольцо. Фух, даже как-то легче стало. Осмотрелась и присела в свободное кресло, отбросив за его спинку длинные волосы. Мужчина, как и всегда, вел себя вальяжно и, словно испытывая мои нервы, несколько долгих секунд молчал, показывая свою важность.

– Что это? – строгим голосом спросил Даниэль и, наконец-то, поднял на меня злой взгляд.

– Кольцо, милый. Неожиданно, правда?

– Зачем ты его сняла? Надень немедленно обратно, – со стуком переложил его ко мне ближе, но я не пошевелилась.

– Мы разводимся, и устраивать цирк не имеет смысла.

– Понятно, – вздохнул Даниэль и, размяв шею, расстегнул пиджак. – Это все из-за вчерашнего? Ну так понимай, что это было лишь раз.

– Прямо-таки раз?

– Да! Хотелось чего-то новенького попробовать. Да еще и ты уехала.

– То есть ты считаешь, что если ты решил изменить мне всего лишь раз, то я должна тебя простить? Вот так просто, закрыть глаза на то, что я вчера застала тебя в массовой оргии?

– Ну не преувеличивай! – поднял голос на меня, стукнув по столу. – Их было всего три!

– Тогда да. Это меняет дело, – хмыкнула я и тут же добавила: – Мы разводимся, я уже это решила. И лучше бы сделать это быстрее, чтобы мой отец не узнал правды. Иначе ты знаешь, что будет.

– Да что твой старик мне сделает? – зашипел этот идиот и, склонившись над столом, грубо схватил меня за лацканы блузки.

– Уничтожит тебя, – ответила ему в тон. – Он тебе еще такую фору даст, что ты из Италии ногами убежишь, лишь бы не встретиться с ним лицом к лицу.

Даниэль знал, о чем я говорила, и потому молчал, сверля меня ненавистным взглядом. Конечно, узнай мой отец, что я застала мужа в обществе трех телок, одну из которых он как раз драл так, что та пищала на весь дом, Даниэлю придется туго. Во-первых, не смотря на мои отговорки, папа пришлет бугаев, чтобы этому несостоявшемуся итальянцу начистили морду и подправили ребра, а во-вторых, он просто резко станет банкротом. Ведь в день нашей свадьбы отец подарил Даниэлю Моретти десять процентов акций. А это баснословная сумма, учитывая, какие деньги крутятся в концерне родителя и Булата. Теперь я понимаю, почему позже отец пожалел, что позволил мне выйти замуж за этого ублюдка. Но об этом не сейчас.

– Чего ты хочешь? Фирму отнять? Дом или машину? – наконец заговорил он и отпустил мою блузку, возвращаясь обратно в свое кресло.

– Ты смотри, как заговорил. Боишься денежки потерять? Не меня? Ну что же, ты прав. Меня-то ты уже потерял, а вот деньги…

– Ты, сука, только попробуй…

– Что? Ну что? Думаешь, если я тебя любила, то стану прощать твои измены? Тебе мало было меня? Так радуйся, я тебя отпускаю, и дальше ты сможешь развлекаться с кем хочешь! – сообщила я так, словно мне действительно было плевать. Но нет, душа изнывала от боли. Я любила этого подонка и замуж выходила по следам чувств своего сердца.

– Ты о сыне подумала? Что с ним будет? – продолжал рычать, будто это было виновата я, а не он.

– А что с ним будет? Или ты у нас главный добытчик в семье?

– Я его отец, хочешь ты этого или нет!

– Я бы не стала об этом так яро кричать, – я поднялась из кресла, собираясь покинуть кабинет и заняться разводом, как муж резко дернул меня за руку, и не сдержавшись, я снова рухнула в кресло. – Ты больной? Осторожнее будь! – мне стало не по себе, ведь мое положение не жаловало нервных срывов и резких движений.

– Послушай ты, – он поднялся со своего места и, обойдя стол, навис надо мной, яростно прожигая меня взглядом, – то, что по документам…

– То, что по документам, тебя не должно волновать. Даже не смей свой рот открывать! Ах… – щеку обожгла боль, а перед глазами заплясали звездочки. Сфокусировав взгляд, заметила, как глаза Моретти едва ли не наливались кровью. Боже. Неужели он, как и вчера, под дозой?

– Никогда, сука, не смей со мной разговаривать в таком тоне. Ты сегодня же позвонишь домой и прикажешь привезти сына сюда, и сама будешь день и ночь проводить с ним. До тех пор, пока я не захочу тебя в своей постели! – зарычал он, и еще чуть-чуть и из его рта забрызгала бы слюна. Как же мерзко.

– Ты больной ублюдок, нажравшийся наркоты. Я даже понятия не имела, с кем жила эти годы и как была слепа. Прав тогда оказался отец…

– Заткнись!!! – зашипел и резко выдернул меня из кресла, усадив на стол и схватив за горло.

Страшно было сейчас только за ребенка, и я едва сдерживалась, чтобы не плюнуть этому мерзавцу в лицо. Как же я могла его любить и не видеть, что из себя представляет его нутро.

– Мужикам нужно все прощать, – сказал коварным голосом и резко дернул за полы моей блузы, вырывая из петель маленькие пуговички.

– Ты придурок, пусти, – стала вырываться, но Даниэль резко перехватил руками мои руки и завел их за спину, вызывая боль в плечах и груди.

Перехватил их в одну руку, а второй грубо схватил за подбородок.

– Ты моя жена и будешь покоряться до тех пор, пока я этого хочу. А сейчас я хочу тебя, – и сдвинул руку мне на грудь, прикрытую лишь бюстгальтером.

– Ненавижу тебя. Одним махом перечеркнул все чувства. Отпусти! – продолжала брыкаться я, ощутив его язык на груди. – Пусти, ненормальный!

– Да угомонись ты, дрянь, – новый удар по щеке, отчего я покачнулась и рухнула спиной на стол.

Поддаваться не хотелось. Ощущала себя испачканной от его рук, и на душе становилось мерзко от того, что мой собственный муж мало того, что изменил мне, так еще хочет изнасиловать.

Он задрал мне юбку, я отбивалась руками, толкала его всеми силами, но они были не равны. Я даже попыталась заехать коленкой ему в пах, за что получила легкое удушение, бросившее меня в жар. Силы были на исходе, я начинала понимать, что попросту не справлюсь с ним и бороться не было смысла, потому что Даниэль в разы сильнее меня. Но когда его рука коснулась моей промежности через трусики, меня чуть ли не стошнило прямо на него. Горло обхватило спазмами, и решив, что я не имею права сдаваться хотя бы ради ребенка, я рукой начала искать на столе хоть что-то, что могло мне помочь. И когда мерзавец уже полностью овладел моей грудью, облизывая ее своим языком и не глядя пытался расстегнуть свои брюки, я нащупала какую-то статуэтку, перехватила ее дрожащими пальцами и размахнулась, ударяя ею мужа по голове.

Он истошно простонал, дернулся и завалился прямо на меня. Я выдохнула и отбросила статуэтку, а затем и бессознательное тело Даниэля на пол.

Как могла, поправила на себе одежду, запахнула блузку, которую уже нельзя было никак застегнуть, схватила сумку и словно от зверя бежала не только из кабинета, но и из здания, боясь, что Моретти настигнет меня и продолжит начатое. И только в своем авто, мчащемся по трассе на большой скорости в сторону загородного дома, я поняла, что именно только что произошло. Жаль, я сразу не заметила кровь, медленно расплывающуюся по кавролину и не пощупала пульс мужа. Может быть, если бы я не была растерянна и ненавидела его так сильно за эти поступки, моя жизнь не сделала бы такой кульбит. И как русло той реки, не потекла бы в другом направлении.