Текст книги "Искушение змеиного лекаря"

Слова про танец болью отозвались в сердце. Тяжело вздохнув, я пригубила чай и подняла на жрицу полные слез глаза. С языка готовы были сорваться самые разные слова, столько всего хотелось сказать, и в результате я просто молчала, пока яркой лампочкой не зажглась самая адекватная мысль: это просто сон. Глубоко вдохнув, я смогла взять под контроль расшатавшиеся нервы и наконец ответить.

– Меня зовут Джаннет Пристли, всю свою сознательную жизнь я танцевала, пока в прошлом месяце по глупости не поехала на лыжный курорт. С тех пор мне снятся вот такие странные, но очень реалистичные сны о том, что я вновь способна покорять зрителей своим танцем. Но стоит мне проснуться, как больная нога даст о себе знать. Поэтому превозносить вашу богиню придется кому-то другому. Боюсь, на такое действо моей фантазии уже не хватит.

– Ты думаешь, что все происходящее сейчас вокруг тебя – это фантазия? – Глаза Солидат хищно сузились. Она сделала несколько глотков своего напитка, и ее взгляд будто потеплел.

Я не знала, что ей принесли, но яркий гранатовый цвет в ее чашке красиво бликовал на солнце.

– Фантазия, сон – называйте как хотите. Стоит мне лечь спать, как Морфей переносит меня в этот дворец. А учитывая, что сейчас у вас далеко не ночь, я подозреваю, что еще одной причиной моего отсутствия на празднике плодородия станет классическая отмазка: «Проспала». Точнее – прободрствовала. Ведь когда у вас ночь, я, судя по всему, совсем не сплю.

С интересом рассматривая принесенное угощение, я решала, что попробовать в первую очередь, пока меня не разбудил жених, который должен был уже вернуться с работы.

– Джаннет, я не хочу тебя расстраивать, – начала жрица, – но все, что тебя окружает, вовсе не сон.

– Как так? – с любопытством спросила я и взяла с тарелки кусочки сухофруктов. Абсурдность моих сновидений начинала зашкаливать, что немного пугало. А сладости всегда позволяли мне взять себя в руки.

– Очень просто. Наша богиня всемогуща. И это неудивительно, ведь из мира в мир, от народа к народу все живые существа борются за плодородие. Радеют за хороший урожай, беспокоятся за потомство… Все их молитвы и чаяния подпитывают богиню плодородия и делают ее могущественной и бессмертной.

– Допустим, – философски заметила я, – но сказанное вами никак не отменяет того, что вы и ваша богиня всего лишь плод моей фантазии. Вы мне снитесь. И как только я проснусь – вы исчезнете…

Жрица улыбнулась, но от этого ее красивое лицо почему-то стало жутковатым, словно у злой мачехи из старой сказки.

– Ты переносишься к нам уже какой раз? И мы никуда не исчезли. Я слышала, что в твоем мире вы просыпаетесь, если себя ущипнете. – Она мелодично рассмеялась. – Такая дикость. У меня есть более надежный способ доказать тебе, что это все не сон.

Она поднялась и удалилась в противоположный конец покоев, скрываясь за множеством занавесей. Но довольно быстро вернулась с кинжалом в руке. Я испугалась.

– Стойте! Хоть это и сон, я не готова умирать, – невольно вырвалось у меня, и, подскочив, я стала пятиться в противоположную от Солидат сторону.

– Глупышка, зачем же мне тебя убивать? – усмехнулась Главная жрица. – Богиня не простит мне такой жестокости. Я просто уколю тебе палец.

– Жертвовать свою кровь ради эксперимента я тоже не намерена, – попыталась произнести как можно убедительнее, но запуталась в висящих повсюду шторах и в голосе прорезалась паника.

– Ты же убеждена, что это просто сон…

– Да, но я не говорила, что предпочитаю сны про убийства, тем более себя любимой. – Я закрутилась, пытаясь вырваться из захвата ткани, но тут же запуталась в другом куске. – Выпустите меня уже отсюда! – в отчаянии слетело с губ.

Сквозь органзу я увидела приближение Солидат. Она протянула руку и дернула один из концов ткани. Меня сильно крутануло – аж голова закружилась – и я очутилась стоящей с ней лицом к лицу.

– Богиня плодородия выбрала тебя для участия в празднованиях…

– Но почему именно меня? – Голос прозвучал сипло и испуганно. Я попыталась отступить на шаг, но уперлась в какую-то преграду.

– Ты принесла достойную жертву, да еще в месте силы…

– Что?! – Вырвалось у меня неожиданно громко, и я откашлялась. – Вы что-то путаете. Никаких жертв я не приносила. Я вообще неверующая. Места силы также не посещала.

С каждым словом страх отступал, а во мне появлялось все больше злости. Этот реалистичный сон мне совсем не нравился. Хотелось быстрее проснуться и прекратить бредовый разговор на болезненную для меня тему. Я попробовала обойти нависающую жрицу, но она схватила меня за запястье.

– Жертва – это твой дар, твой талант – способность танцевать, – мягко пояснила Солидат. – На склоне горы ты пересекла границу алтарного камня и пожертвовала самым дорогим, что у тебя есть.

– Нет… Не может быть. Я ничем не жертвовала! – грубо бросила я. – Я свалилась, как изломанная кукла, на этих гребаных лыжах и потянула ногу! И это был обычный заснеженный холм, там многие катаются. Никакого места силы.

– В глубокой древности на том месте стоял храм богини плодородия. Но люди не уберегли его. Храм разрушился. Вокруг обломков за тысячелетия образовался холм. Но богиня следит за всеми своими святилищами. Даже разрушенными.

Прерывисто вздохнув, я попыталась осознать услышанное, но тут вспомнила, что это всего лишь сон.

– Вы очень интересно все рассказываете, – наконец прервала я паузу. – Непонятно, откуда узнали про травму и склон… Хотя во сне, наверное, и не такое бывает. Поэтому просто помогите мне уже проснуться, и я забуду вас как… да, как страшный сон, – невольно рассмеялась я получившемуся каламбуру.

– Забыть не получится. Богиня уже пометила тебя как избранную. Сейчас физическое тело остается в твоем мире, а к нам переносится только астральное. Но с каждым перемещением наш мир будет удерживать тебя все сильнее. Потом ты материализуешься здесь окончательно, чтобы посвятить танец богине. А после праздника наверняка захочешь стать жрицей и продолжишь славить богиню, уже не покидая храма.

От всего происходящего у меня закружилась голова. Я не понимала, чему верить, а чему нет. Как вообще такое могло быть?

– Сейчас я проколю тебе палец, и ты проснешься, – произнесла Солидат и ловко схватила меня за руку, зафиксировав кисть. – Я даю тебе минут пятнадцать, чтобы там – у себя дома – убедиться, что я не сон. Что наш храм существует, а ты – избранная. После этого ты уснешь, чтобы перенестись вновь, и мы договорим.

Острая боль словно молния пронзила палец, охватила ладонь. Обжигая, полетела вверх по руке и сдавила горло. Мир взорвался тьмой, отключая сознание.

Глава 3

Схватившись обеими руками за шею, я резко подскочила, распахивая глаза, и чуть не свалилась из кресла на пол. Очень хотелось пить – горло словно огнем опалило. Аккуратно поднявшись, я направилась на кухню за водой. В мыслях царил полный сумбур: кто я, где, почему? Наполнив стакан, я жадно к нему припала.

– Так-так-так, моя спящая красавица проснулась? – раздался за спиной недовольный голос Клива. – А я уже думал, придется одному ужинать. Не очень путевая хозяйка из тебя выходит.

Обернувшись, я смерила сидящего за столом жениха возмущенным взглядом. Если весь мой романтический настрой смыло еще неприятным пробуждением, то тихую радость от возвращения жениха он сам только что задушил в зародыше.

– Каков мужик – такова и хозяйка, – парировала я и посмотрела на часы. – Я ждала тебя еще три часа назад. Почему ты не предупредил, что задерживаешься?

– Вообще-то я работал, – попытался устыдить меня Клив.

– Вообще-то я волновалась, – не осталась в долгу. – Мог бы хоть сообщение черкануть!

– Говорю же: был занят, закрутился. И потом, ты могла сама мне набрать…

– Набирала! – резче, чем хотелось, выкрикнула я. – Но абонент оказался недоступен.

– Малышка, ну не злись, – тут же заюлил Клив и, вскочив со стула, взял меня за руки. – Наверное, спускался на склад, а там связь отвратительно ловит. Постараюсь в следующий раз предупреждать.

Он поднес мою ладонь к губам и поцеловал в серединку, потом переключился на пальчики, касаясь нежными губами каждого по очереди.

– Ой, а что это? – удивился Клив, пристально рассматривая подушечку среднего пальца. – Где ты так поранилась? Ты поэтому не в настроении?

Я отобрала у него руку, чтобы рассмотреть, о чем он говорит. На некогда чистой розовой коже красовался странный зигзагообразный шрам с малиновыми, едва зажившими краями. Я не успела этому удивиться, как в голову вспышкой ворвались воспоминания: Главная жрица, кинжал, порез…

Но женщина лишь слегка проколола кожу – откуда тогда такой некрасивый шрам? Да и потом, если палец мне поранили во сне, как след от кинжала мог появиться в реальной жизни? А если меня убьют в этом странном сне – что тогда произойдет со мной здесь?

– Малышка, ты побледнела. Что случилось? – забеспокоился жених. – Присядь на стул, я налью тебе воды.

– Я уже пила воду, – отмахнулась на автомате, пытаясь понять, что происходит. – Пойдем лучше в комнату.

Приобняв за плечи, Клив повел меня в гостиную и посадил на диван, устроившись рядом.

– Ты вся дрожишь! Погоди, я принесу плед.

Поцеловав меня в висок, он поспешил к комоду, а я невольно обняла себя руками, пытаясь утихомирить заполошно бьющееся сердце. Минуту спустя меня тепло укутали и для надежности крепко обняли. Положив голову на плечо жениха, я прикрыла глаза.

– Это так странно, – почему-то шепотом произнесла я. – Этот шрам – его не должно было быть. Но он есть. И даже ты его видишь…

– Конечно вижу, я ведь не слепой, – удивился Клив. – Чем ты так порезалась? Словно о какую-то форму или штамп…

– Мне тетка какая-то во сне кинжалом проколола… – сорвалось с языка.

– Детка, от кинжала не мог такой след остаться, тем более во сне…

– Клив, – перебила я. – Поцелуй меня, мне страшно.

Я подняла к нему лицо, и он не заставил себя уговаривать. Теплые губы коснулись моих, сначала легко, едва ощутимо. Потом сильнее прихватив верхнюю. Языком сделав круг, он проник им внутрь. Я прерывисто вздохнула. По телу медленно разливалась истома. Пальцы Клива зарылись в мои волосы и легко поглаживали кожу, отчего приятные мурашки щекотали спину.

Постепенно жаркие поцелуи спустились по шее к ключицам, Клив аккуратно прихватил нежную кожу зубами, и я застонала от удовольствия. Прогнувшись назад, я открыла ему больше простора для ласк. Мои руки блуждали по его плечам, в то время как он захватил в плен набухший сосок. У меня кружилась голова от переполнявших эмоций. Кровь бурлила от страсти. Клив медленно опустил меня спиной на диван, полностью отдавшись ласкам. Мешающую ему сорочку он спустил на талию, я же не спешила раздевать в ответ. Мне нравилось царапать его спину под рубашкой или лишь слегка приспускать брюки, чтобы освободить напряженный член. Тогда казалось, будто мы делаем что-то запрещенное и в любую минуту может кто-нибудь войти. От этого я распалялась только сильнее.

Я выгнулась, когда его пальцы словно невзначай прошлись у меня между ног. Клив повторил движение, и я вновь застонала и приподняла бедра, стремясь за его лаской. Жених еще даже не проник в меня, а я уже была на грани. Дыхание сбивалось, под плотно сжатыми веками вспыхивал фейерверк. И вот когда до единения оставались секунды, когда я уже почувствовала, как его головка коснулась влажных складок… Я провалилась в небытие. Мое сознание отключилось. Нет, оно не покинуло меня, но я словно куда-то падала, и все ощущения с каждым мгновением становились все менее и менее чувствительными. Я пыталась открыть глаза, как-то «проснуться» и вернуться в нашу с Кливом квартирку, но ничего не выходило. Наоборот, я совсем перестала чувствовать свое тело. Меня окружала темнота.

Постепенно пришло осознание, что я лежу на диване, но ни возбуждения, ни мужских касаний, ни даже члена во мне не было! Я ничего такого не чувствовала, только острое невыносимое неудовлетворение.

– Ты уже здесь, можешь открывать глаза, – раздался сбоку насмешливый голос. – Убедилась, что это все не сон?

Я не спешила отвечать, медленно приоткрывая веки. Меня вновь окружала странная комната, увешанная органзой. Подо мной находился не привычный диван, а мягкая тахта, заваленная подушками. Та, что называла себя Главной жрицей, сидела рядом на большом мягком бархатном мешке. В одной руке она держала блюдце с засахаренными кусочками фруктов, а другой по одному отправляла их в рот, смакуя вкус.

– Так не бывает, – невольно вырвалось у меня. – Это же просто сон. Только почему-то очень внезапный. А раз это сон, вы не можете управлять моим появлением здесь.

Жрица лишь улыбнулась, ничего пока не говоря. Осторожно сев, я осмотрела себя. Меня прервали на самом интересном месте, когда я к тому же была чуточку не одета. Не хотелось бы щеголять обнаженным бюстом перед этой странной дамочкой неопределенного возраста. На мне обнаружился легкий шелковый халат и в комплект к нему свободные штаны. Из-за пестрой расцветки пижамы я немного сливалась с окружающими меня подушками, поэтому предпочла выбраться из них и сесть напротив жрицы на еще одно бескаркасное кресло.

– Итак, как вы это сделали? Меня обработали каким-то психотропным веществом? – Сложив руки на груди, я стала ожидать ответа.

– Тебя, точнее, пока твое астральное тело, перенесла сюда наша богиня, – мягко произнесла Солидат, словно разговаривала с маленьким потерявшимся ребенком.

Хотя, наверное, примерно так я себя сейчас и ощущала – потерявшейся девочкой, у которой вся жизнь пошла наперекосяк, так теперь еще и проблемы с головой начались.

– Если я – лишь астральное тело, как вы объясните это? – протянув вперед руку, я показала тот уродский шрам на пальце, которым наградила меня Солидат.

– Ты хотела доказательств, магия позволила мне дать их тебе.

Жрица резко подалась вперед и перехватила мою протянутую руку, прежде чем я успела ее одернуть. Склонившись к моим пальцам, она неожиданно обхватила средний своими пухлыми губами, обвела подушечку языком и медленно вынула мой палец изо рта, словно леденец облизывала.

– Ну вот, больше никакого шрама нет, – произнесла она томно и вновь откинулась на подушки.

Поднеся руку к лицу, я с удивлением изучала совершенно гладкую кожу. Невероятно. Я же буквально мгновение назад видела уродский незаживающий шрам. Это абсолютно точно не могло быть явью. Но когда у нас в стране научились делать управляемые сны? Наверняка на мне испытывают какое-то новое биологическое оружие…

– Я вижу, ты все еще не веришь моим словам, – усмехнулась жрица и поднялась. – Видимо, здесь поможет только время и более полное изучение нашего мира. Давай пройдемся и поговорим.

Я на мгновение зависла, поняв, что не смогу так же элегантно и легко подняться со своего «мешка». Несмотря на спортивную подготовку, любые попытки элегантно встать разбивались о растекающийся по полу наполнитель. Однако я все равно очень любила бескаркасные кресла.

Видимо, поняв мои трудности, Солидат протянула руку, предлагая помощь. Я не стала отказываться и теперь уже с легкостью подскочила на ноги, невольно оказавшись вплотную к женщине. Вместо того чтобы тут же отпустить мою руку и повести меня к выходу, жрица замерла и повела носом, принюхиваясь, словно животное. Я попыталась отстраниться, но она перехватила меня за талию и склонилась к шее, активно втягивая носом воздух.

– Что происходит? – испугалась я.

– М-м-м, мы оторвали тебя от приятного занятия, – промурлыкала она. – Я чувствую эманации неудовлетворенного желания.

Она наконец-то отстранилась и сочувственно посмотрела мне в глаза.

– Что же ты так неосторожно? Я же предупреждала: у тебя будет всего пятнадцать минут, прежде чем мы вернемся к прерванному разговору.

– Испугалась, Клив стал успокаивать… – промямлила я, покраснев. – А вы могли бы дать мне больше времени. Думаете, легко, когда сознание туда-сюда скачет?

Последние слова уже пылали возмущением. Сон это или нет, но издеваться над собой я не позволю при любом раскладе.

– На самом деле наша богиня никогда не мешала богоугодному делу продолжения рода, – задумчиво промолвила Солидат и, развернувшись, пошла вперед, раздвигая висящую ткань. – Она вполне могла перенести тебя уже после… осеменения. А значит, ей что-то не понравилось в твоем мужчине.

Вот только богини, решающей, с кем мне быть, не хватало. Сдержаться и не нагрубить я смогла только потому, что все происходящее казалось нереальным сюром[2]2
  Сюр – современное сленговое сокращение слова «сюрреализм». Используется для обозначения ненормальных, нелогичных событий, чего-то абсурдного.


[Закрыть].

– Не расстраивайся и не обижайся на нее, – произнося это, жрица открыла передо мной неприметную дверь.

Я непроизвольно покосилась на большие узорчатые створки в противоположном конце помещения, через которые меня привели, но развешенные полотна их почти полностью скрывали.

– Это для официальных визитов, – усмехнулась жрица, поймав мой взгляд. – Сама я ими почти не пользуюсь – неудобно открывать. Проходи.

Она махнула рукой в темный проем, и я с опаской вышла в коридор. Тут оказалось сумрачно, всего пара слабеньких светильников располагалась в противоположных концах коридора.

– Налево, – уточнила Солидат и, подхватив меня под руку, направилась в озвученном направлении. – Так вот, о неудовлетворенных желаниях. У нас при храме проживает достаточное количество прислужников. Любой из них будет рад удовлетворить тебя. Поможет расслабиться, потом возбудиться, чтобы ты получила разрядку. Дала выход внутренней энергии. Это очень важно.

С этими словами она открыла еще одну дверь, пропуская меня на балкон большого светлого зала. После темного коридора я оказалась немного дезориентирована, поэтому не сразу отреагировала на странное предложение с удовлетворением моих потребностей.

Сквозь витражный потолок в зал проникали солнечные лучи, окрашиваясь в яркие цвета. Внизу раскинулся бассейн, на разноуровневых бортиках которого отдыхали полуобнаженные девушки. Остальная часть помещения была поделена ширмами или плотными занавесями на отдельные закуточки. Кадки с растениями тоже служили неплохим ограждением. Подняв взгляд, я посмотрела на противоположную сторону: в прошлый раз меня провели по той стороне верхней галереи.

С этого ракурса открывался немного иной вид. Зал выглядел достаточно зеленым из-за большого количества вьющихся цветов. Кое-где стояли клетки с певчими птицами. Плеск воды и щебетание девушек поднимались гулом к балкону, на котором мы стояли.

Краем глаза я уловила движение за одной из ширм и повернула туда голову. Но стоило мне присмотреться, я густо покраснела и быстро отвернулась. Там на подушках смуглый мускулистый мачо ублажал молодую девушку. Донесшиеся до нас стоны только подтвердили, что мне не показалось.

– В этом нет ничего постыдного, – мягко промолвила Солидат, а я вздрогнула, совсем забыв, что нахожусь на балконе не одна. – Мы же жрицы богини плодородия, нам необходимо следить за своим физическим здоровьем и эмоциональным тоже. А нерастраченная сексуальная энергия плохо влияет и на то, и на другое. Поэтому, когда девушки чувствуют потребность сбросить напряжение, они обращаются за помощью к прислужникам.

Главная развернулась и направилась к следующей двери, и вскоре мы перешли в другое помещение.

– Даже наши лекари не отказываются посодействовать, – продолжила она объяснения. – Наги, кстати, очень искусны в этих вопросах. Тебе стоит только пожелать…

– Нет! – решительно, но слегка истерично остановила я поток этих неприличных предложений. – Когда я захочу удовлетворить свои сексуальные потребности, я сама решу, с кем, где и… и вообще. Прошу больше не касаться этой темы, а то я начинаю волноваться по поводу танцев, которые вы посвящаете своей богине во время праздника.

– И танцы, и занятия сексом, и медитации – все это направлено на высвобождение внутренней энергии, которая питает не только нашу богиню, но и окружающий мир. Оргазм – это часть ритуала. Танец – это способ аккумулировать и направить энергию жизни в нужное русло. Передать ее той, которая использует ее во благо всего мира.

После блужданий по различным коридорам мы вышли во двор, утопающий в зелени и цветах. У меня невольно вырвался вздох восхищения: аккуратные дорожки, уходящие в глубь сада, ровно подстриженные кусты и кроны деревьев, витиеватые узоры из высаженных цветов и разноцветного газона, окружающего их.

– Сад – наша гордость, – произнесла Солидат довольным голосом. – Он достоин нашей богини. Здесь не только много цветов, но и… плодовых деревьев, которые дают хороший урожай. Все жрицы рано или поздно приходят к тому, что им нравится ухаживать за растениями. Даже если по первости они чурались работы с землей.

– Здесь невероятно! – согласилась я. – Мы же можем прогуляться, чтобы я рассмотрела поближе всю эту красоту?

– Да, конечно. Наш сад располагает к умиротворению и спокойным беседам.

Мы направились вперед по усыпанной гравием дорожке.

– Итак, танцы, которые мы посвящаем богине, – продолжила разговор Солидат после того, как я удовлетворила первое любопытство и перестала склоняться над каждым интересным цветком и тянуться к каждому необычному фрукту на ветках. – Жрицы сами выбирают, что и как танцевать. Продумывают свой наряд: кто-то любит откровенные платья, провокационные, другие, наоборот, выбирают костюм, полностью скрывающий тело. Младшие жрицы обычно готовят общий танец. Старшие и избранные – сольный. Отрабатывают движения и подбирают инвентарь при необходимости. Отсюда и танцы у всех разные: откровенные, сексуальные, робкие, застенчивые. Но все их объединяет одно: они возбуждают.

– Кого? Вашу богиню? – заинтересовалась я.

– И ее тоже, – засмеялась Солидат. – Но в первую очередь гостей праздника. Возбуждение – это правильная, хорошая энергия. Неважно, исходит она от жриц, избранниц или гостей храма. Она аккумулируется в центральной башне дворца, а потом распределяется по энергетическому полю нашего мира. Напитанные подобной магией облака проливаются дождем и заряжают посевы. Омытые такой водой женщины легко рожают. Это круговорот энергии жизни.

Я с удивлением слушала рассказ жрицы и вспоминала дом. На Земле проблема женского здоровья с каждым годом становилась все острее. В моем окружении то и дело появлялись разговоры о том, что кто-то из знакомых не может зачать, или выносить, или (что еще страшнее) нормально родить. И никто не понимает причину происходящего. Местным повезло, что у них есть этот храм.

– В наш храм, – продолжила рассказ Солидат, словно откликаясь на мои мысли, – на торжественные мероприятия съезжаются гости со всех уголков света, из других вселенных. Все они хотят заручиться поддержкой нашей великой матери – богини плодородия. Хотят получить ее благословение и продолжить род. Некоторые пары годами не могут зачать, а в ночь празднования плодовитости богини им это удается. Да и малыши потом рождаются здоровые, крепкие, удачливые…

– Погодите, ваши жрицы что – еще и рожают?! – ужаснулась я перспективе стать… кем? Суррогатной матерью? Или наложницей?

– Жрицы – только когда сами этого захотят. Гости просят благословения для себя, для своих жен и мужей. Танцы, посвященные богине, являются кульминацией праздника. Они заряжают всех присутствующих правильной энергией, возбуждают, очаровывают. Но это вожделение направлено не на жриц, подаривших прекрасный танец, а на вторую половинку, на партнеров, с которыми гости уединяются потом в многочисленных спальнях дворца и… трудятся на благо нашей богини.

По саду вновь разнесся звонкий смех Главной жрицы. Ее явно забавляло то, что она рассказывает мне такие очевидные для нее вещи. А вот мне было не до смеха. Где-то внутри потихоньку крепла уверенность, что это все же не сон. Что жрица права, и я каким-то немыслимым образом переношусь из своего мира – в этот. И могу застрять здесь надолго, если не навсегда. По спине прошелся озноб. Чтобы пока не накручивать себя и не начать паниковать раньше времени, я постаралась отвлечься на разговор:

– А что бывает, если исполненный жрицей танец не нравится богине? – От испуга горло пересохло, и я откашлялась.

– Так не бывает, – произнесла Солидат, и в ее голосе мне почудились металлические нотки.

Сорвав с ближайшего дерева гранат, она разрезала кожуру ногтем и развернула дольки. Рубиновые зерна брызнули в разные стороны.

– Богиня сама отбирает послушниц и избранных. – Жрица собрала несколько сочных зерен и положила мне на ладонь. Казалось, что они пульсируют от переполняющей их энергии. – Божественная сущность чувствует их скрытую мощь, видит их силу, заложенную в них магию жизни. Почти все они умеют говорить языком тела. Они отдаются танцу с головой, а мы помогаем им в этом: готовим, обучаем, раскрываем потенциал… Поэтому, когда наступает момент и девушки выходят в круг, они не думают ни о чем, за них говорит их тело, их душа. Такая отдача не может не понравиться богине.

– Допустим, – задумчиво прошептала я. – Допустим, я поверила во все, что вы мне рассказали. Я станцую этот танец, хотя сразу предупреждаю: в силу обстоятельств я больше не обладаю прежней гибкостью – последствия травмы, – после праздника я смогу вернуться домой?

– А ты уверена, что захочешь этого?