Текст книги "Ювелирная работа"
![](/books_files/covers/thumbs_240/yuvelirnaya-rabota-262891.jpg)
Автор книги: Ирина Градова
Жанр: Современные детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
– Есть новости? – поинтересовалась она у Виктора, который вальяжно расположился на стуле, словно герцог на троне.
– Кое-что, да, – напустив на себя загадочный вид, ответил тот.
Определенно, он хотел, чтобы Лера пустилась в расспросы, но она не собиралась доставлять ему удовольствие и терпеливо ждала, пока опер соизволит «разговеться».
– Оказывается, – продолжил он, недовольный ее хладнокровием, – из хаты прокурорской мамаши все же кое-что пропало!
– Да ну? – удивился Севада. – Она сказала, что…
– А теперь передумала! – перебил Логинов.
– Такое случается, – заметила Лера. – С первого взгляда трудно понять, какие предметы отсутствуют, тем более что техника осталась на своих местах, а деньги и драгоценности она отдает на хранение сыну. Кроме того, пропал ее любимый питомец, и это наверняка сбило бедную женщину с толку.
– Так вот, она взяла себя в руки и составила подробный список пропавшего имущества, – продолжил Виктор. – Во-первых, кое-какие побрякушки в доме все-таки были – до визита грабителя и убийцы, естественно.
– И что же пропало?
– Так, посмотрим… парочка цепочек стоимостью тысяч по двадцать, крест золотой с эмалью – где-то тысяч тридцать, и серьги без вставок, но тяжелые, поэтому стоят около сорока тысяч.
– Девчонку убили из-за ста тысяч? – недоверчиво высказался Севада.
– И за меньшее убивают! – отмахнулся Логинов.
– Нет, он прав, – поддержала Падояна Лера. – Если бы речь шла об уличном грабеже, тогда понятно, но злодей проник в дом, а для этого он должен был рассчитывать на более тучную поживу!
– Он не вламывался в квартиру! – возразил Виктор. – Девица сама его впустила, а это значит, что убийство и ограбление могли носить случайный характер.
– Что-то я сомневаюсь, – подал голос Коневич. – Это же не просто чья-то квартира, а хата матери прокурора города, помните?
– Согласна, – кивнула Лера. – Скорее всего, этот человек, или люди, знал, куда лез, а значит, ему требовалось что-то конкретное.
– Насчет количества злодеев, – прицепился к ее словам Логинов, – что говорят эксперты?
– В квартире найдено множество отпечатков пальцев, – ответила Лера. – Они сразу исключили Роговых и жертву убийства. Кое-какие следы, как выяснилось, принадлежат соседям, но имеются и такие, идентифицировать которые пока не представляется возможным – не с чем сравнить. Рогова ведет светский образ жизни, у нее полно знакомых, и многие из них посещают ее жилище. Так что работа предстоит большая! Кроме того, нельзя исключить и того, что убийца работал в перчатках или избавился от своих следов до того, как покинул место преступления.
– Так с чего же нам начать? – нетерпеливо спросил Леонид: он, словно жеребенок, уже бил копытом, полный решимости кинуться по следу бандитов, поймать их и увешать свою футболку орденами и медалями.
– С опроса соседей. Севада пробежался по этажам, но не всех удалось застать дома. Кроме того, он спрашивал лишь о том, не слышал ли кто-то звуков борьбы и не видел ли посторонних в подъезде в вечер убийства Катерины Уткиной. Теперь мы будем интересоваться, кого видели соседи в другие дни, не было ли среди них кого-нибудь подозрительного. Кроме того, нас интересует и сама Уткина: вдруг у нее есть враги, мечтающие ее убить?
– Ты и в самом деле думаешь, что дело может быть в девчонке? – недоверчиво поднял бровь Логинов. – Лезть к мамаше прокурора, чтобы расправиться с ничем не примечательной студенткой?
– Исключать этого нельзя: сосредотачиваться лишь на одной версии неправильно.
Логинов ничего не сказал, но лицо его продолжало недвусмысленно и насмешливо говорить: ну-ну, попробуй, попробуй! Интересно, получится ли у нее когда-нибудь положить конец этому глупому соперничеству и перевести его в продуктивное русло? Немудрено, что Виктор не сработался с бывшими коллегами – характер у него уж больно неприятный.
– Итак, соседями у нас займется… Леонид, – изрекла Лера, делая пометку в своем блокноте. – Обойди и тех, с кем говорил Севада: вдруг всплывет что-то в дополнение к собранным им сведениям.
– Заметано! – отозвался молодой опер. Если бы Лера подала знак, он, несомненно, тут же сорвался бы с места и наперегонки с остальными кинулся бежать к дому маменьки прокурора. Но она еще не закончила.
– Севада обойдет все близлежащие ломбарды. Изделия, похищенные у Роговой, не представляют большой ценности – обычная заводская штамповка, но все-таки что-то может там «всплыть». Виктор, займись связями Уткиной и первым делом опроси ее однокурсников.
Физиономия Логинова снова скривилась: он понял, что Лера намеренно поручила ему «разматывать» именно ту ниточку, в целесообразности которой он сомневался.
– Ну, а ты-то что намерена делать? – спросил он.
– Работать, – спокойно ответила она. – Встречусь с Роговым, порасспрошу его подробно о том, на что могли нацелиться злодеи – вдруг он «расколется»? Затем еще раз поболтаю с его матерью: может, она расскажет что-нибудь о Екатерине и ее жизни – вряд ли она дает ключи от дома кому попало. И помните, главное – узнать, что было целью преступника, ограбление или убийство. Выясним это – раскроем дело.
* * *
Леонид обежал уже почти всех соседей Роговых, но никто не смог сообщить даже мало-мальски полезных сведений. Молодой опер почти отчаялся принести Валерии хоть какую-то информацию, но уходить с пустыми руками ему ох как не хотелось!
За последней дверью после его звонка сначала стояла гробовая тишина, но потом Коневич все же различил тихие шаркающие звуки внутри и позвонил еще раз, более настойчиво.
– Кто там? – раздался скрипучий голос – словно старые жернова с трудом поворачивались, перемалывая зерно.
– Следственный комитет! – громко крикнул опер, опасаясь, что пожилой человек – он не сумел разобрать, мужчина или женщина – может плохо слышать.
– Не надо орать, у меня отличный слух! – голос прозвучал сердито, однако дверь приоткрылась. – Документы имеются?
Коневич раскрыл свою книжечку, и старичок, теперь это стало очевидно, внимательно изучил каждую строчку, после чего впустил, наконец, незваного гостя.
– Катька-то? А как же, видел, и не раз!
Они устроились на маленькой уютной кухоньке. Хозяина квартиры звали Богданом Семеновичем Нестеренко, и, похоже, жил он здесь один. Однако кухня не походила на чисто мужскую, здесь явно просматривалась женская рука.
– Чего смотришь-то? – подозрительно поинтересовался Богдан Семенович.
– Да вот, гляжу, не похожа ваша кухня на холостяцкую, – помявшись, честно ответил Леонид.
– Тоже мне, специалист по семейным отношениям! – криво усмехнулся старик. – Кто тебе сказал, что я холостяк? Вдовец я, понимаешь… Жена моя, Татьяна, все здесь на свой вкус обустроила, когда мы квартиру получили – после двадцати лет в коммуналке! Видишь вон те картинки?
Леонид еще при входе заметил несколько красивых картин из соломки, висевших над обеденным столом. На каждой из них были изображены птицы – журавли, лебеди и фламинго. Человек, который их сделал, определенно обладал большим мастерством и любовью к этим божьим тварям: каждая деталь, даже самая мелкая, была подмечена и умело воссоздана.
– Это все моя Татьяна, – глаза Нестеренко стали печальными. – Она увлекалась рукоделием – и шила, и вязала, но особенно любила вышивать и мастерить картины из соломки, даже специально на курсы ходила. Я искал для нее красивые фотографии в журналах, а она их копировала. Особенно птиц любила – не знаю, почему.
Коневич сглотнул, чувствуя, что невольно растревожил кровоточащую рану, и не зная, как дальше себя вести, ведь он пришел сюда с определенной, очень четкой целью.
– Да ладно, не бери в голову! – словно поняв, о чем думает парень, махнул рукой старик. – Татьяна-то моя уж лет десять как того… Ты о Катьке спрашивал, верно?
– Да! – обрадовался Леонид. – Вы ее хорошо знали?
– Да какой хорошо – едва-едва. Вот Инну Георгиевну, ту отлично знаю: мы в этот дом почти одновременно въехали, с разницей в несколько месяцев. Интеллигентная женщина, ничего не скажешь – не чета нам, лапотникам! Но она этим не кичится, приветливая, всегда поздоровается. С Татьяной моей они даже, бывало, в гости друг к другу ходили.
– Но вы же сказали, что…
– Сказал, что встречал Катьку, это правда. Когда впервые увидел, как она из квартиры Георгиевны выходит, решил, что она воровка или мошенница какая – сразу хозяйке позвонил, а она рассмеялась и сказала, что это Катерина, и что она будет заходить, чтобы полить цветы, пыль там протереть и покормить Леопольда. Леопольд – это кот Георгиевны. Да что там, кот – такой зверь громадный, аж страшно! И с характером: кого знает – только руку протяни, он сразу на спину валится и пузо подставляет – почеши, значит, а если кто чужой или плохой человек, может и без глаз остаться, если рискнет к нему приблизиться!
– Так вам нечего рассказать о жер… о Катерине, то есть? – расстроился Леонид.
– Кто сказал, что нечего? Вроде неплохая девка была – жаль, что такое с ней… Но давеча я видел, как она с каким-то парнем ругалась у мусоропровода.
– Что за парень? – встрепенулся опер: впервые за время топтания по лестницам у него появилась надежда.
– Да ничего особенного – хлипкий такой, лет тридцати. Рыжеватый, длинноносый, глаза близко посажены, как у филина.
– Настоящий красавец! – пробормотал Коневич.
– Ага, точно! И на предплечье у него татуировка – то ли дельфин, то ли русалка, непонятно.
– Вы уверены?
– У меня проблемы с ногами, парень, а не с глазами! – нахмурился Нестеренко. – Я в охране режимного предприятия сорок лет оттрубил!
– Ну да, с таким послужным списком… теперь понимаю! – виновато забормотал оперативник.
– То-то же!
– А с чего вы взяли, что они ругались? Может, просто…
– Да нет, – снова перебил старик, – точно ругались они!
– А из-за чего?
– Ну, этого, извини, я тебе сказать не могу – не расслышал: хоть они и на нервах общались, но о чем, не разберешь, только Катька парня-то все время урезонить пыталась: тише, говорила, тише, а то, мол, соседи слышат… А я как раз собрался мусор выкинуть и под дверью стоял. Потом решил все-таки пойти – вдруг, значит, услышу что интересное, да только они сразу замолчали при виде меня. А потом Катька и вовсе парня вытолкала к лифту. Он не хотел уходить, сказал: «Пожалеешь, да поздно будет!» или что-то вроде того… А еще, кажись: «Он и тебя кинет, вот увидишь!»
– Ага… выходит, он ей угрожал?
– Ну, похоже, что так.
– А как вам показалось, Богдан Семенович, Катерина боялась его?
– Да нет, не боялась, по-моему… Он же хлюпик – чего его бояться: Катька его легко в лифт запихнула!
– И больше вы этого типа здесь не видели?
Старик покачал головой.
– Если б увидел, – добавил он, – обязательно рассказал бы Георгиевне: пусть, значит, понимает, с кем дело имеет!
– А еще кто-то к ней приходил? – поинтересовался Коневич.
– Больше никого не видел. А что, думаешь, тот мужик ее и… того, да?
– Все может быть. Сможете с нашим художником поработать?
* * *
Ну почему эта следачка всегда тянет одеяло на себя? Подумаешь, у нее есть юридическое образование – почему она не стала адвокатом или судьей? Нечего бабам делать в следствии, среди мужиков! Ну ладно, Суркова, ее еще можно терпеть: в конце концов, она сумела дослужиться до такой высокой должности, до которой ему, Виктору, как до луны… Другой вопрос – как ей это удалось! Ходят упорные слухи, что ее теплые отношения с Кириенко носят не только платонический характер, и Логинов тоже почти в этом не сомневается: как все бабы, она пользуется своими женскими чарами и делает карьеру «через постель»! Но Валерия – другое дело. Виктор с трудом мог представить ее в подобной ситуации, ведь она резкая, как северный ветер, жесткая, как наждачная бумага, и прямая, как линейка – абсолютно не склонный к компромиссам человек! И все же что-то в ней есть – нечто особенное, волнующее, заставляющее опера желать раскусить ее, разобраться, что же она на самом деле за личность. Конечно, будь она страшна, как атомная война, вряд ли у него возникло бы подобное желание, но она, как назло, чертовски хорошенькая штучка: не будь они коллегами, Виктор обязательно затащил бы ее в койку… Жаль, что этого никогда не произойдет.
Виктор ненавидел общаться с молодежью, а Валерия, будто специально, отправила его заниматься именно этим. Он считал школьников и студентов дебилами, которых не интересует ничего, кроме «вписок», дурацких флэшмобов и компьютерных игр, но основной причиной его неприятия этого поколения являлось то, что он в свои тридцать четыре чувствовал себя древним старцем в их обществе – ужасное ощущение!
– Катюха была классной, – со вздохом сказала Ника Жданова, подруга жертвы, как удалось выяснить Логинову после опроса довольно большого количества «недоумков», не вызывающих у него иных эмоций, кроме раздражения. И эти люди называют себя студентами, и не какого-нибудь там заштатного сельскохозяйственного вуза, а юридического факультета государственного университета Северной столицы, где училась убитая!
– Неужели? – саркастически изогнул бровь Логинов: он понимал, что требуется расположить к себе эту девицу в мешковатых джинсах и толстовке на три размера больше, чем требовалось, однако он ничего не мог с собой поделать: неприязнь так и сочилась у него из всех отверстий. – И чем же она была столь… замечательна?
– Ну, она любила тусить, ее всегда можно было подорвать на любой кипиш, – пояснила Ника, не замечая настроя собеседника. Еще одна «молодежная» черта, с удовольствием подметил про себя Виктор – эмоциональная черствость и глубокая сосредоточенность на себе, что не позволяет юным созданиям уловить изменения в настроении других людей и, как следствие, наладить продуктивное общение. Но, как назло, Логинову требовалось вовлечь студентку в диалог и добиться от нее хоть какой-нибудь полезной информации.
– А что она за человек была, Катя? – спросил он, мысленно сжав зубы и приготовившись к двадцати минутам ничего не значащего щебетания.
– Человек? – переспросила Ника, и Виктор задался вопросом: она не знает значения этого слова или не обладает достаточным словарным запасом, чтобы описать подружку?
– Что она любила, с кем общалась, – терпеливо принялся объяснять он. – Были ли у нее враги или хотя бы недоброжелатели?
– Ну, она любила…тусовки, – пожала плечами студентка. – Учиться ей не очень нравилось. Понимаете, она ведь приехала из Тихвина – вы бы видели, какая это дыра!
– Ты там бывала? – поинтересовался Логинов.
– Ну да, один раз, с Катькой… Да и одного раза для этого городишки много – там же ничего нет, никаких развлечений, одни монастыри да какой-то парк занюханный! Ни тебе дискотек, ни интернет-клубов, ни нормальных кафе… Скукотища! Она и сама туда почти не ездила и даже звонила редко – о чем ей с родичами-то разговаривать?
– И что ты хочешь сказать тем, что Катя приехала из такого скучного места?
– Да то, что она ни за что не хотела туда возвращаться, ни под каким соусом! – воскликнула девица, глядя на опера, как на существо низшего порядка с интеллектом слишком ограниченным, чтобы постичь мотивы «продвинутой» молодежи. – Катька во что бы то ни стало мечтала зацепиться в Питере!
– И как же она планировала это сделать?
– Ну, есть только два способа: найти крутую работу или мужика, – передернула плечами Ника.
Наконец-то он хоть немного продвинулся!
– И что, – спросил Логинов, – нашла она работу?
– Да нет, как-то не складывалось… Катюха подрабатывала в интернете, и вполне успешно, между прочим!
– Это как?
Интересно! Секс по телефону или продажа курительных смесей?
– Она здорово работала с кожей.
– Татуировки, что ли, набивала? – не понял Логинов.
– Да нет, вот с такой кожей, – сказала Ника, сунув Виктору под нос свое запястье. На нем красовался плетеный черный браслет, на котором, уже из красной кожи, была сделана довольно искусная аппликация в виде дракона. Вместо глаз были вставлены маленькие желтые стразы.
– Это она сама смастерила? – уточнил оперативник.
– Ну да, сама, – кивнула студентка. – Я всегда говорила, что у нее талант, и она могла бы зарабатывать больше, если бы захотела, но для этого нужен хотя бы собственный сайт, или на маркете выложиться, а Катюха только в соцсетях себя рекламировала – там больших денег не сделаешь! Да и у станка стоять с утра до вечера ей не хотелось.
– И что, хорошо покупали ее поделки?
– Те, что подешевле, хорошо. Катюха ведь могла и сумки делать, и куртки, но лучше всего продавались вот такие браслеты, ожерелья и ошейники.
– Ошейники?
– Для собак и кошек. Это недорого и стильно, и Катюха могла сделать любую картинку – к примеру, по фотографии питомца или какую-нибудь надпись сварганить из кожи или даже из стразов. Она все мечтала купить специальную швейную машинку для кожи.
– И такие есть? – удивился Логинов: не то чтобы он интересовался шитьем, но ему казалось, что все швейные машинки одинаковы.
– Есть, – подтвердила Ника, – и они очень дорогие: Катюха говорила, что не меньше тридцатки нужно, если хорошую покупать!
– В смысле, тридцать тысяч?
– Ну да, или даже больше – смотря какое качество!
– И что, купила?
– Купила, только заказов больших не было… А теперь уж и не будет! – печально закончила студентка и уткнулась в свою чашку с почти остывшим капучино.
– Ты сказала, что есть два способа вырваться из провинции: работа или мужчина, – напомнил Логинов. – Выходит, Катя выбрала первый?
– Кто сказал?
– Ну, кожа и все такое…
– Ну, сколько бы она ни трудилась, а по-настоящему больших бабок так не срубишь! У нее вообще-то был любовник – он, кстати, и денег на швейную машинку подкинул.
– И кто?
– Понятия не имею!
– То есть он не студент?
– Нет, я бы знала! Какой-то старый мужик, я так думаю, и женатый.
– С чего ты взяла? – спросил Виктор, чувствуя, что наклевывается что-то стоящее и нужно продолжать «раскручивать» девчонку, чтобы выудить из нее все, что ей известно.
– Иначе бы она не пряталась с ним по углам.
– А они прятались?
– Ну да! Он даже ни разу за ней в универ не заехал, вот я и предположила, что он, скорее всего, женат и не хочет, чтобы их видели вместе.
– Катя хотела за него замуж?
– Думаю, да, – после недолгой паузы кивнула Ника. – Она его долго «окучивала» и, как мне кажется, надеялась на дивиденды.
Виктора буквально потрясло, что его собеседница выговорила такое сложное слово.
– Она говорила об этом?
– Нет. Каждый раз, когда я пыталась ее разговорить, она уходила от ответа – тоже мне, конспираторша!
Еще одно трудновыговариваемое слово – может, девчонка вовсе не так тупа, как он предполагал?
– Есть мысли, почему Катерина не хотела говорить на эту тему?
– Может, любовник ей запретил? Он давал ей денег каждый месяц – это я точно знаю.
– Откуда?
– Ну, она приоделась немного, а то раньше все в секонд-хенде шмотье покупала – как ни стирай его, все равно воняет бабушкиным шкафом!
– Так он богат?
– Вряд ли.
– Почему нет?
– Ну, будь он богат, хату бы ей снял, машинку купил и все в таком роде. Бабок отстегивал, но не айс – на одежку кое-какую и еду хватало, не более! Правда, в последние несколько дней что-то изменилось.
– Неужели?
– Катюха ходила довольная, как будто в лотерею выиграла… Кто ж знал, что с ней такое случится!
– В лотерею, говоришь?
– Загадочная такая вся стала, а как-то раз я застукала ее за чтением туристической брошюры – не поверите, какой?
– Ну?
– Про достопримечательности Ташкента. Я загуглила – это в Узбекистане!
– Думаешь, ее любовник оттуда родом?
– Может, и так – иначе зачем ей Ташкент? Если они планировали в путешествие отправиться, то выбрали бы какое-нибудь приличное место – ну, Эмираты там или Мальдивы… Турцию, наконец!
Вот дуреха: Узбекистан, по ее мнению, такая же «дыра», как и Тихвин? Ей представляется, что там и посмотреть-то нечего… Господи, чему только в этих университетах учат! Вот он, Виктор Логинов, университетов не оканчивал, но знает, что Ташкент – древний город, полный как старинных зданий, так и современных построек, и там определенно есть чему удивиться. Правда, сам Виктор ни разу там не бывал – да что там, он дальше области не выезжал! – однако, может, когда-нибудь…
– Ты знаешь, как Катя получила работу в доме Рогова? – сменил он тему.
– Не-а… Кстати, его дочка у нас учится, Танька, в другой группе. Катюха страшно радовалась, что получила это место. Во-первых, хата часто свободна, так как старуха Рогова постоянно в разъездах, а почти что свое жилье – это вам не общага! Кроме того, деньги какие-никакие платили, а работа не пыльная – кота покормить да цветочки полить, и старуха не возражала, чтобы на время ее отсутствия Катюха туда перебиралась… Разве мог кто подумать, что в этой проклятой хате ее и грохнут?!
* * *
Севада с Леонидом встретились в кафе на Васильевском острове. Они любили эту забегаловку, потому что, во-первых, кормили здесь вкусно, а во-вторых, что немаловажно, сравнительно недорого. Меню не отличалось разнообразием, зато порции достойные, да и опера не особо любили разносолы, предпочитая сытную еду изысканной. А еще здесь самообслуживание – значит, не нужно тратить время на ожидание заказа, что тоже является большим плюсом. Набрав полные подносы провизии, опера уселись у окошка, выходящего на улицу, по которой деловито сновали пешеходы. Чуть поодаль катился по дороге транспорт. Леонид любил наблюдать за незнакомыми людьми, представляя себе, какой может быть их жизнь. Заинтересовать его мог далеко не каждый, а только тот, кто чем-то выделялся из толпы: необычной одеждой, выражением лица или поведением. Он с детства зачитывался рассказами о Шерлоке Холмсе и пытался практиковать его метод дедукции, придумывая жизнь для тех, за кем наблюдал – эх, жаль только, что проверить правильность его догадок не представлялось возможным, ведь незнакомцы лишь на несколько мгновений появлялись перед ним, проходя мимо и исчезая в толпе!
– Эй, ты здесь? – окликнул парня Севада, заметив, что Леонид неотрывно пялится в окно вместо того, чтобы есть аппетитное пюре с котлетой, запивая его знакомым с детства компотом из сухофруктов.
– Да-да, – возвращаясь к реальности, отозвался коллега. – Как дела в ломбардах?
– Да никак! – отмахнулся Падоян. – В последнее время много всякого барахла сдавали, но то, что украли у старухи Роговой, ничем особенным не отличается – так, обычные побрякушки, штамповка! Правда, остается еще надежда на крест с эмалью: не бог весть какая драгоценность, но все же выделяется из общей кучи – может, повезет в других местах? Ну, а у тебя какие новости?
– Похоже, у убиенной были проблемы личного характера, – ответил Коневич, принимаясь, наконец, за еду.
– С кем?
– Сосед описал того перца, я отвез его к нашему художнику – пробуют сляпать портрет. У него татуха заметная: вполне может статься, парень из наших «клиентов», а тогда он есть в базе!
– Ты действительно думаешь, что дело в девушке, а не в прокуроре?
– Это же просто версия… Но ты прав, я думаю, дело в Рогове! Только вот почему влезли к его мамаше, а не к нему?
– Ты его квартиру видел?
– Нет…
– А я вот посмотрел адресок в интернете: кондоминиум в районе Крестовского острова, с консьержной службой, видеонаблюдением и так далее – зубы обломаешь!
– Ну, кому надо, тот сумеет, – резонно заметил Леонид.
– Да, только узнать бы, что надо и кому! Смотри, если целью была Катерина, то почему бы не убить ее в общаге?
– Слишком много свидетелей.
– Уверен, там есть места, куда редко заходят. Или, допустим, почему не на улице, в каком-нибудь безлюдном закутке? Зачем лезть к тому, из-за кого весь город возбудится?!
– Улики показывают, что жертва сама впустила злодея – значит, возможно, он и не собирался ее убивать, просто так вышло?
– А потом хладнокровно обшарил квартиру, вытряхнул ящики и перевернул мебель?
– Совместил, так сказать, приятное с полезным…
– Нет, что-то тут не сходится! Рогов этот мутный какой-то, не находишь?
– Ты это потому говоришь, что он телезвезда?
– Тоже мне, Иннокентий Смоктуновский! – скривился Севада. – Помяни мое слово, он что-то скрывает: наверняка ведь знает, зараза, что у него искали, но не «колется»!
– Ну, ладно: Медведица с ним поговорит и, может…
– Кто поговорит?
– А ты не слышал, как Дед Валерию прозвал?
– Что реально – Медведицей?
– Ага, прикинь!
– А что, звучит… гордо! Главное – при ней не болтануть.
И оба опера молча заработали челюстями.
* * *
Глядя, как хозяйка, облаченная в шикарный японский халат с журавлями на фоне восходящего солнца, хлопочет над заварочным чайником, Лера пришла к выводу, что ее первое впечатление о Роговой было не совсем правильным. Она сразу решила, что мать прокурора города – вздорная старуха, любящая командовать и истерить. Однако она не учла того факта, что пожилая и, как следствие, не вполне здоровая женщина находилась в шоке: во-первых, ей только что сообщили о взломе квартиры, во-вторых, прибыв на место, она узнала, что погибла девушка, которая присматривала за домом. И, наконец, куда-то запропастился ее любимец, Леопольд, – разве этого не достаточно, чтобы выйти из берегов?! Мама обязательно попеняла бы Лере на то, что она слишком быстро судит о людях, составляя свое мнение о них лишь по первому впечатлению. Лера и сама знала об этом своем недостатке и честно пыталась с ним бороться, но, по-видимому, пока – тщетно!
– Вы нашли кота? – поинтересовалась она, пока Рогова разливала чай в белые чашки из тончайшего костяного фарфора и водружала на стол блюдо с крошечными пирожными.
– Какое там! – расстроенно махнула рукой мать прокурора, усаживаясь напротив Леры.
Глаза ее неожиданно наполнились слезами, и гостья пожалела, что завела этот разговор: не хватало еще, чтобы Рогова разнервничалась, и ей потребовалась медицинская помощь! Однако ничего подобного не произошло: Инна Георгиевна лишь тихо всхлипнула и промокнула глаза шелковым платочком.
– Пропал мой Лео! – вздохнула она с дрожью в голосе. – Навсегда пропал!
– Ну не надо так, – попыталась успокоить ее Лера. – Почему же сразу пропал – может, он в подвал убежал, от испуга, ведь в доме побывал убийца, а потом набежало столько народу – немудрено, что он рванул прочь!
– Нет его в подвале, – вздохнула Рогова. – Я нашего дворника Ахмета попросила проверить, он спустился в подвал и все там обшарил – нет моего Леопольда!
– Ну, он же не все время в подвале сидит, – не сдавалась Лера. – Может, отправился на поиски еды…
– Что вы, Лео ест только специальный корм, диетический, он и не притронется ко всякой уличной гадости!
Лера не стала говорить опечаленной хозяйке кота, что голод не тетка, и, когда сводит желудок, слопаешь, что предлагают, не выбирая, что диетическое, а что нет. Да и она, в конце концов, не судьбу кота пришла обсуждать, хоть, видит бог, Лера любит животных!
– Инна Георгиевна, скажите, ваш сын хранит дома какие-то документы? – спросила она, переводя разговор в нужное ей русло.
– Документы? – озадаченно переспросила Рогова. – Ну, свидетельство о рождении, документы на квартиру и загородный дом…
– Я имела в виду бумаги иного рода, – аккуратно прервала ее Лера. – Рабочие, понимаете?
– Нет, что вы! Во-первых, такие документы выносить запрещено, а уж тем более – дома хранить; а потом, зачем бы Киту хранить их здесь, ведь он тут появляется крайне редко – его семья живет в основном за городом. Есть еще и городская квартира, но ее сын использует как рабочий кабинет. Там есть сейф, и, если уж так необходимо, он может держать бумаги в нем. А почему вы, собственно, спрашиваете?
– У нас есть версия, что в вашу квартиру могли влезть с целью похищения каких-то важных материалов по одному из дел, которые находятся в его ведении.
– Это исключено! – уверенно заявила Рогова.
– Но ваш сын сам сказал, что зашел к вам за документами…
– Значит, это какие-то домашние бумаги, не имеющие отношения к его работе, – не позволила Лере закончить хозяйка квартиры. – Но я могу заверить вас, что ничто из них не пропало, все на месте, я проверила! Так что, Лерочка… можно мне вас так называть?
Лера растерянно кивнула.
– Так что, поверьте мне, этот след – ложный!
– Тогда, как по-вашему, для чего бандит проник в вашу квартиру?
Рогова помолчала с полминуты.
– Знаете, – произнесла она, наконец, – я и сама все размышляю над этим…
– И к какому выводу вы пришли?
– Мы с Китом это очень подробно обсуждали: вряд ли вор мог позариться на те немногочисленные и довольно дешевые побрякушки, что я хранила в шкатулке.
– Мы тоже так считаем.
– Тогда остается только два варианта. Первый: вор знал, кем был мой покойный муж, и рассчитывал обнаружить у меня дорогие украшения и другие вещи, которые легко унести с собой. Он не предполагал, что на время своего отсутствия я отдаю ценности на хранение!
Это предположение звучало вполне резонно, и Лера не стала возражать, только спросила:
– А что насчет второго варианта?
– Извольте: это был случайный человек – к примеру, доставщик пиццы, электрик или кто-то еще. Катя открыла ему дверь, он увидел обстановку и решил, что может поживиться, так как она одна и вряд ли окажет серьезное сопротивление.
– А как вы объясните то, что Катя впустила доставщика пиццы в гостиную? – решила использовать свой главный аргумент Лера.
– Ну-у, – протянула Рогова, переваривая ее слова, – значит, это был не доставщик, а какой-нибудь коммунальщик…
– Мы проверили: никто в подъезде не вызывал мастера, – парировала Лера. – Сама Катерина тоже вряд ли вызвала бы кого-то, ведь в квартире все в рабочем состоянии, верно?
Рогова медленно кивнула.
– Кроме того, информация обо всех вызовах ремонтников имеется в диспетчерской, и грабить дом вряд ли представляется делом рациональным: одно дело потихоньку стибрить деньги с комода, если их там оставили беспечные хозяева, и совсем другое – выпотрошить шкафы и перевернуть мебель, да еще и убив при этом человека!
– Да, пожалуй, вы правы, – нехотя согласилась мать прокурора. – Тогда остается только первая версия. Думаю, грабитель имел основания полагать, что найдет здесь настоящий Клондайк, вы согласны?
– А версию, что убить хотели именно Катерину, вы вообще не рассматриваете? – осторожно поинтересовалась Лера.
– Да бог с вами, за что?! – всплеснула руками пожилая дама. Лера обратила внимание, что ее руки, хоть и покрытые пигментными пятнами, все еще красивы, и Рогова не пренебрегала маникюром – неброским, но явно сделанным отличным мастером. – Катюша же была студенткой, кому она могла встать поперек дороги? А брать у нее было совершенно нечего, она ведь из провинции, семья кое-как перебивается, так что… Нет-нет, это я даже обсуждать не хочу! Да и кто знал-то, что она присматривает за квартирой в мое отсутствие?! Скорее, наоборот – ожидалось, что здесь пусто, и вор спокойно обшарит все углы, не боясь, что хозяева неожиданно вернутся… Бедная девочка, как же ей не повезло… а ведь она так радовалась, что можно хоть на время вырваться из тесноты общежития и побыть самой себе хозяйкой, пусть и в чужом доме!
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?