Текст книги "Ювелирная работа"
![](/books_files/covers/thumbs_240/yuvelirnaya-rabota-262891.jpg)
Автор книги: Ирина Градова
Жанр: Современные детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
На некоторое время в помещении повисло молчание.
– Лерочка, могу я вас попросить об одолжении? – наконец, снова заговорила Рогова.
– Конечно, Инна Георгиевна, что я могу для вас сделать?
– Отыщите Леопольда, а? Он же залюбленный, зацелованный домашний котик – пропадет он на улице! Там повсюду машины, дикие подвальные коты и злые люди!
Да, подумала Лера, люди действительно злые… И не только по отношению к животным.
* * *
На первый доклад к Сурковой Лера шла, как обычно, без особого энтузиазма: понятно, что через одни сутки ждать больших подвижек не приходится, однако ей все же хотелось представить начальнице более существенные новости, нежели те, что имелись в ее распоряжении. Но выхода не было, и приходилось смириться с неизбежным. Суркова выглядела немного уставшей, но она улыбнулась, приветствуя вошедшую, и пригласила сесть. Отчет занял не более пяти минут, и последнюю новость Лера приберегла напоследок.
– Выяснилось одно обстоятельство: вскрытие жертвы показало, что она была беременна!
– Вот как! – встрепенулась Суркова.
– На третьем месяце, если точно, – подтвердила Лера.
– Ну, так это заставляет нас взглянуть на дело под другим углом!
– Вы об отце ребенка?
– Разумеется! Вы с самого начала сосредоточились на том, что кому-то что-то было нужно именно от прокурора в силу его рода деятельности. А что, если все просто до банальности – папаше не нужен ребенок от бедной студентки?
– Логинов опросил ближний круг жертвы, как я уже говорила, и по словам ее лучшей подруги парень девушки, скорее всего, женат.
– Ну вот! – воскликнула Суркова, но тут же добавила: – Только не зацикливайтесь на одной версии, рассмотрите все возможные, хорошо?
– Само собой, – кивнула Лера. – Меня кое-что смущает…
– Что же? – заинтересовалась Суркова.
– Если убийца – приятель жертвы, зачем ему перерывать весь дом? Сделал дело – и беги, казалось бы!
– С одной стороны, да, но мы не принимаем во внимание характер личности убийцы: вдруг он решил, что, раз уж все равно замарал руки кровью, то почему бы не поживиться в богатой хате? Он не знал о предусмотрительности Роговой и рассчитывал на приличный куш!
– Но это говорит о том, что он действовал совершенно хладнокровно!
– Верно! Судя по показаниям соседа потерпевшей, насколько я помню, жертва незадолго до гибели ссорилась с каким-то татуированным парнем. Принимая во внимание эту его особенность, разве не может быть так, что он уже сидел, а потому имеет определенный опыт – возможно, даже убийства?
Лера согласно кивнула, но потом сказала:
– Этот любовник Катерины, по словам ее подружки, давал ей деньги. Не так много, как той хотелось бы, но на кое-какие излишества все же хватало. Как-то это не вяжется с обыском и ограблением!
– А одно другому не мешает – если этот человек, конечно, не миллионер, для которого деньги ничего не значат. Но вы сами говорите, что он снабжал убитую деньгами не так уж и щедро, так что, можно предположить, что для него ее финансирование было обременительным. И тут она сообщает, что ждет ребенка, – продолжала рассуждать Суркова. Она даже встала из своего удобного кресла и принялась прохаживаться по кабинету туда-сюда, словно так ей лучше думалось. – Это совсем некстати, ведь рождение младенца означает дополнительные денежные вливания. Кроме того, если он и впрямь женат, то любовница-мать становится куда большей угрозой, нежели бездетная подруга! Что, если девушка отказалась избавляться от нежелательной беременности, и любовник убил ее, а по пути решил «обнести» богатую квартиру!
– Только вот ему не «обломилось», так как Рогова не хранит ценности дома, – подхватила Лера. – Поэтому он взял, что нашел, и сделал ноги!
– Неплохая версия, – усмехнулась Суркова.
– Но мне не дает покоя кое-что еще, – тут же сказала Лера. – Когда я спросила Рогова, зачем он пришел в квартиру матери в ее отсутствие, он сказал, что ему срочно понадобились какие-то документы. Тогда я не стала уточнять, что это за бумаги, но сегодня пообщалась с потерпевшей, и она заверила меня, что никаких рабочих документов сын в ее доме не хранит. Я, конечно же, еще поговорю с Роговым…
– Поговорите, – согласилась Суркова, – но мне показалось, что вы что-то еще имели в виду, когда сказали про Рогова, я права?
– Честно говоря, да… – нерешительно проговорила Лера и запнулась.
– Говорите, – подбодрила ее Суркова, – мы ведь здесь одни, только вы и я!
– Хорошо, Алла Гурьевна, только между нами. Видите ли, сдается мне, Рогов что-то недоговаривает!
– И с чем, вы думаете, это связано? – заинтересовалась собеседница.
– Даже не знаю, но мне кажется, он что-то скрывает. Может, это из-за того, что он не имеет права брать рабочие документы домой?
– А он, вы полагаете, взял? Но тогда – почему именно квартира матери? Разве она не сказала вам, что у него есть и дом за городом, и квартира в Питере, которую он использует в качестве рабочего кабинета?
– Я это помню, и все-таки…
– Вы не верите в его «отмазку», я права? – догадалась Суркова. – Думаете, он приходил именно к Катерине?
Лера покраснела – неужели все так очевидно?!
– Простая логика, – пожала плечами Суркова. – Наверняка вы даже допускаете, что Рогов – отец ребенка?
Лера опустила глаза: делать такое предположение было слишком смело, но Суркова ее «раскусила» на раз-два!
– Его дочь учится на том же факультете, но в другой группе, – пробормотала она. – Я подумала…
– Вы подумали, что они могли познакомиться через нее, – понимающе кивнула Суркова. – И что Рогов может быть тем самым женатым любовником, о котором упоминала подруга жертвы.
– Точно… – нехотя призналась Лера.
– Не исключаю такой возможности.
– Правда?
– Рогов – мужчина в расцвете сил, а погибшая – молодая, привлекательная девушка, только вот у нас нет ни малейших оснований выдвигать против него обвинения. Давайте поразмыслим. Начнем с того, что отношения Рогова и жертвы не доказаны: вы сами говорите, что друзья убитой никогда не видели ее с ним вместе. Если хотите получить ордер на сравнение ДНК плода и прокурора, докажите хотя бы их сексуальную связь.
Лера и сама понимала, что это необходимо сделать, но начальница ясно дала понять, что иного выхода не существует. Кроме того, Логинов упоминал о Ташкенте. Может, это и ложный след, но вдруг любовник убитой взаправду родом оттуда, и Катерина планировала поездку?
– А теперь об убийстве, – продолжила Суркова. – Неужели вы всерьез полагаете, что Рогов убил бы любовницу в квартире матери?!
– Да, звучит…
– Неправдоподобно! – закончила за Леру начальница.
– А как насчет убийства в состоянии аффекта? – решила так легко не сдаваться Лера. – Помните, как убили Уткину?
– Разумеется – ее задушили. Я допускаю, что это мог сделать прокурор, если мы предположим, что их любовная связь доказана, но зачем ему устраивать такой бардак в квартире собственной матери?!
– Инсценировка? – предположила Лера. – Надо же свалить вину на кого-то другого – скажем, на неизвестного грабителя, который, явившись в шикарную квартиру, не ожидал застать там свидетеля своего преступления, а потому избавился от нее! А еще, возможно, Рогов искал какие-то доказательства того, что они с Уткиной встречались, чтобы их уничтожить.
– Если такие свидетельства и были, – задумчиво проговорила Суркова, – вряд ли жертва стала бы хранить их в чужом доме… Да и Рогов ведь не скрывался, помните?
– И что он делает, обнаружив труп в квартире мамаши?
– Звонит Кириенко.
– Вот именно – не в полицию, а сразу Деду!
– Ну, это-то как раз вполне объяснимо: если бы мы с вами угодили в такой переплет, разве нам не хотелось бы, чтобы в деле разбирался кто-то знакомый и заранее непредвзятый? Не забывайте, Рогов ведь мог закрыть за собой дверь и уйти, сделав вид, что вообще не являлся, и мы могли не найти свидетелей того, что на самом деле он посещал квартиру матери!
– Алла Гурьевна, вы же сами знаете, что тот, кто первым сообщает о преступлении…
– …зачастую и есть преступник – да, конечно, я в курсе этого сомнительного постулата, много раз опровергнутого, между прочим, особенно, если речь не идет о больном маньяке!
– Значит, вы считаете, что подозревать прокурора бессмысленно?
– Я этого не говорю, но не забывайте один немаловажный факт, который уже имеется в вашем арсенале.
– Какой?
– У вас есть свидетельство того, что жертва ругалась с татуированным парнем, и нет никаких доказательств интрижки между ней и Роговым… По крайней мере, пока. Докажите его связь с жертвой – тогда поговорим. Между прочим, если таковая и была, и если даже окажется, что Рогов – папаша нерожденного ребенка, это еще не говорит о том, что он и есть убийца! А сейчас я хочу побеседовать с вами о другом деле.
– О каком – другом?
– Вы ведь знакомы с Эдуардом Вагнером?
Меньше всего Лера ожидала услышать это имя. Однако ей вспомнился вовсе не Эдуард, а совсем другой Вагнер – единственный, кто на самом деле по праву носил эту фамилию[1]1
Читайте об этом в романе Ирины Градовой «Проклятие ДНК».
[Закрыть]. Роман Вагнер формально считался братом Эдуарда по отцу, хотя, как выяснилось в ходе расследования того запутанного дела, на самом деле был ему чужим: мать Эдуарда родила его не от мужа. Лера не видела ни одного из Вагнеров с тех пор, как давала показания на суде над Эльзой Вагнер, и ничего о них не слышала. Впрочем, неудивительно, ведь их бизнес не терпит широкой огласки!
– Да, Алла Гурьевна, конечно, – ответила Лера на вопрос начальницы. – А что такое?
– Вы удивитесь, Лера, но Эдуард Вагнер, похоже, связан с одним делом, которое веду я!
– Неужели? – и впрямь удивилась та: как часто, на самом деле, один и тот же человек повторно попадает в поле зрения органов следствия – ну, если, разумеется, он не маньяк – с этими ребятами такой расклад как раз дело обычное! – Что он натворил?
– Я даже не уверена, что Эдуард Вагнер как-то причастен – это еще предстоят выяснить.
– А что за дело вы ведете? – полюбопытствовала Лера.
Девушку всегда интересовало то, чем занимается Суркова, ведь той поручали самые сложные случаи, частенько связанные с громкими именами.
– Убит и ограблен довольно известный в городе ювелир, Зиновий Фельдман, не слышали?
– Н-нет, честно говоря, – пробормотала Лера, пытаясь припомнить, не видела ли что-то об этом в новостях по телевизору. – Что украли?
– Бриллианты. Очень дорогие, привезенные из Индии.
– Что-то еще взяли?
– Так, мелочь всякую. И деньги. Те бриллианты – самое дорогое из похищенного. Я пришла к выводу, что преступник знал, что они будут находиться у ювелира дома, ведь обычно он хранил такие вещи в банковской ячейке или в мастерской.
– Да, похоже на то, – согласилась Лера. – Так при чем же здесь Эдуард Вагнер?
– Мы с коллегами опросили подмастерьев Фельдмана, и они, боясь, что подозрение в первую очередь падет на них…
– Что совершенно разумно при данных обстоятельствах! – вставила Лера.
– Верно, – кивнула Суркова. – Так вот, эти парни, их двое, рассказали, что у Фельдмана незадолго до гибели случился серьезный скандал с Эдуардом Вагнером.
– Из-за чего?
– Вот и мне хотелось бы это знать! Фельдман хоть и известен в узких кругах, но он все же не чета Вагнерам, у которых есть собственное производство и обширные связи. Таких, как он, называют кустарями – он работает только на заказ. И все же, если верить словам подмастерьев жертвы, Вагнер и Фельдман повздорили.
– А они не сказали, на почве чего?
– В том-то и дело, что нет: Фельдман заперся с Вагнером в кабинете, а там отличная звукоизоляция. Они лишь помнят, что гость выскочил оттуда как ошпаренный, бросив напоследок что-то вроде: «Вы об этом сильно пожалеете!»
– Что ж, это может указывать на мотив.
– Да, но одного этого маловато, чтобы взять Вагнера в обработку. Поэтому я хотела попросить вас…
– Встретиться с Эдуардом и расспросить о ссоре?
– Нет, не с ним. Я хочу, чтобы вы навестили Романа Вагнера.
– Но зачем? – изумилась Лера. – Разве он тоже имеет к этому отношение?
– Сомневаюсь, но у вас с Романом, если я ничего не путаю, установились, гм… дружеские отношения за время расследования убийства его деда?
– Ну, не то чтобы дружеские…
– В любом случае, вам пришлось с ним контактировать достаточно близко, и мне кажется, это общение можно назвать доверительным, не так ли?
О, да! Лера знала о Романе Вагнере то, что почти никому не известно, и он сам позволил ей это выяснить. С тех пор, как она получила эту странную, тревожащую и абсолютно невероятную информацию, Лере казалось, что она владеет яйцом, в котором спрятана «смерть Кощеева». Именно поэтому она не пыталась наводить справки о том, чем сейчас занимается Роман и его семейство, словно это могло запустить скрытый механизм, способный привести к катастрофе.
– В некоторой степени, пожалуй, – нехотя ответила она Сурковой. – А что?
– Насколько я припоминаю, у Романа и Эдуарда отношения так себе, верно?
– На самом деле, они почти не общаются – во всяком случае, раньше не общались. Думаю, они плохо друг друга знают и вряд ли желают познакомиться поближе.
– Вот потому-то я и хочу, чтобы вы встретились с Романом: если они друг друга недолюбливают, возможно, он расскажет вам что-то, чего не знает больше никто? Кстати, вы в курсе, что Эдуард по-прежнему руководит производством фирмы покойного Карла?
– Честно говоря, нет… Странно, я полагала, что Эдуарду не досталось ничего из наследства и, соответственно, он был уволен!
– А вот и нет! Можно сказать, он даже получил повышение, и теперь фактически занял место Карла. Невероятно – зачем Роману оставлять его в компании после всего, что случилось?!
– Да-а, непонятно…
На самом деле, у Леры была пара мыслишек на этот счет, но она не собиралась делиться ими с начальницей, как бы сильно ее ни уважала.
– Навестите Романа, – подытожила Суркова, вновь усаживаясь в кресло. – Мне кажется, с вами он будет более откровенен, нежели со мной: судя по всему, он – не самый общительный человек и ведет уединенный образ жизни, несмотря на то, что является весьма состоятельным молодым человеком. Если Роман не слишком привязан к своему так называемому «брату», можно ожидать, что он поделится с вами информацией, которая прояснит ситуацию и даст понять, стоит ли «пристегивать» Эдуарда к делу Фельдмана. Я в любом случае вызову его на беседу, но хотелось бы быть, так сказать, во всеоружии перед встречей. Так вы выполните мою просьбу, Лера?
Вопрос начальницы не предполагал отрицательного ответа.
* * *
Виктор с интересом разглядывал щуплого паренька, сидевшего напротив него за столиком в студенческой столовой. Просторное помещение было заполнено молодыми людьми и девушками, а у буфетной стойки образовалась длинная очередь. В ожидании Ильи Ступина, который, по словам подруги Кати Уткиной, являлся ее бывшим ухажером, опер изучил ассортимент блюд и пришел у выводу, что со времен его юности многое изменилось в лучшую сторону – ну если, конечно, не считать возросших многократно цен. Университетов Логинов не оканчивал, а в школе милиции в его память врезались микроскопические порции винегрета и капустного салата, желто-зеленые котлеты и жиденькое картофельное пюре. Зато стоило это все сущие копейки! Чтобы насытить здоровый организм молодого парня, приходилось покупать сразу несколько порций и соединять их в одну более или менее приемлемую. Бедный рацион отлично дополняли хлебобулочные изделия, выпекаемые местными поварами, и вкус тех плюшек, пышных, сладких, с маком и корицей, с лимоном и клубничным джемом, Виктор тоже не мог забыть.
Глядя на Илью, безразлично ковыряющего вилкой творожную запеканку, он спрашивал себя, как столь амбициозная, судя по отзывам однокурсников, девушка, как Катя Уткина, могла крутить шашни с таким «ботаником»? Ведь ни кожи ни рожи… Немудрено, что она бросила его, как только на горизонте замаячили более заманчивые перспективы!
– Значит, вы расстались… когда, говоришь?
Логинов задал этот вопрос после того, как Илья подтвердил, что когда-то встречался с жертвой.
– Да давно уже, – как бы нехотя процедил парень. – Мы познакомились во время вступительных экзаменов… Не представляю, как она вообще прошла на юридический: конкурс-то сумасшедший, а она, ну, вы понимаете…
– Не совсем.
– Ну, Катька, она звезд с неба не хватала: ЕГЭ кое– как сдала, но баллы по истории, к примеру, у нее были очень низкие – и все же она как-то прошла!
– Думаешь, дала кому-то взятку? – заинтересовался Логинов.
– Катька-то? Да вы что, откуда у нее бабки, она же калымила, где только могла, а у ее семьи не было возможности помогать материально!
– Тогда как же она прошла – с такими-то баллами?
– Бог ее знает, она не рассказывала! Может, нашла какие-то входы-выходы, она ушлая деваха… была.
Опера не удивили горечь, звучавшая в словах парня, и плохо скрываемое удовольствие, с которым он выкладывал незнакомому человеку нелицеприятные факты о бывшей.
– Из-за чего поссорились-то? – поинтересовался Логинов, просто чтобы наладить контакт: проявление интереса и сочувствия обычно действует безотказно.
– Да не ссорились мы! – махнул рукой Илья, едва не сбив со стола стакан с апельсиновым соком. – Она кинула меня, как лоха последнего, как только поняла, что на факультете полно более интересных кандидатов в женихи!
– Так уж и в женихи? – приподнял бровь Виктор: каждый из этих «женихов» мог участвовать в ограблении и убийстве, поэтому было важно все про них выяснить.
– Ну, Катька-то замуж мечтала выйти – так и говорила: «Что я, зря сюда приперлась из Тмутаракани, чтоб штаны в аудитории протирать?!»
– То есть, университет был лишь ступенькой к другой, более счастливой жизни?
– К более красивой жизни, да. Вы не подумайте, я ее не осуждаю… то есть, немного, наверное, да, ведь я действительно думал, что между нами что-то есть!
Илья оказался откровеннее большинства его ровесников: обычно такие вопросы легче обсуждать с девчонками, но студенту, видимо, требовалось выговориться, и тут, очень вовремя для них обоих, подвернулся Виктор.
– И на кого же Катя тебя променяла?
– На Пашку Мохова, у него папаня крутой бизнесмен. Да только вот Катьке невдомек было, что она на фиг Пашке не нужна – так, потусоваться недельку!
– Почему?
– Да потому, что деньги-то к деньгам – слыхали поговорку? Такие, как Пашка и его отец, ищут себе ровню, а не девчонку из Тихвина без гроша в кармане!
– И то верно, – согласился Логинов. Он и сам был из тех, кто «без гроша» – во всяком случае раньше. Семья не дала ему ничего хорошего и выкинула в реальную жизнь не то что без путевки – вообще без понятия о том, что делать дальше! Всем, чего он достиг, Логинов обязан только себе самому и еще одному человеку, который почему-то решил, что у парня все-таки может быть приличное будущее, поэтому он отлично понимал Уткину. Разумеется, он не считал поиск богатого жениха правильной целью: человек должен пытаться сам добиваться всего в жизни, не полагаясь на других, ведь они могут предать или попросту не оправдать ожиданий, однако в какой-то степени, по мнению Логинова, Катя заслуживала сочувствия. Молодой девчонке тяжело в большом городе без родственников и связей, и уже то, что Уткина решилась покинуть Тихвин, чтобы выбиться в люди, заслуживало определенного уважения!
– И что, бросил ее Пашка? – задал следующий вопрос опер.
– Конечно, даже недели не протянул! – криво усмехнулся Илья: было видно, что он рад возможности рассказать случайному собеседнику о провале бывшей девушки и одновременно презирает молодого мажора, который так легко заводит и заканчивает романы. – Но Катька недолго горевала – нашла другого, потом еще одного…
Парень погрустнел, и Логинов подумал, что он, возможно, испытывал сильные чувства к Уткиной, только она его крепко обидела, а он еще слишком молод, чтобы научиться скрывать эмоции.
– Что тебе известно о семье Катерины? – спросил Виктор, поняв, что по этой теме Илья вряд ли способен добавить что-то еще.
– Она не очень-то распространялась – думаю, ей было стыдно.
– Почему?
– У нее брат… ну, то ли сидит, то ли раньше сидел – я точно не знаю.
– В смысле, в тюрьме?
– Ну да. Семья многодетная – их у матери шестеро, отец инвалид… Я вообще не понимаю, зачем рожать столько детей, если ты не в состоянии их прокормить?! Катька все детство перебивалась буквально с хлеба на воду, жили в основном на пособия по инвалидности да многодетности, ведь работать полноценно отец не мог. Правда, потом вроде бабка ихняя померла, и семейство получило наследство. Катька быстро сообразила, что это – ее шанс, и потребовала у родаков денег на репетиторов. Не знаю, какие там в Тихвине репетиторы, но к ЕГЭ она все-таки подготовилась.
– Во многих вузах есть квоты для детей из многодетных семей, – заметил Виктор. – Может, это тоже сыграло свою роль при поступлении?
– Сомневаюсь! – отмахнулся студент. – Вы не представляете, какой сейчас конкурс! Меня вот репетиторы три года натаскивали, и то я буквально между струями проскочил на юридический – всего один балл отделял от провала!
Виктор внезапно почувствовал, как заныло в груди: чем-то история Кати Уткиной до боли напоминала его собственную, что сближало его с жертвой убийства, а Логинов вовсе к этому не стремился. Наоборот, он изо всех сил пытался забыть время, когда находился в похожем положении, с благодарностью принимая подачки от соседей и учителей в школе, слоняясь часами по улице в дождь и мороз в ожидании позволения вернуться домой, пока вечно пьяная мать развлекала своих приятелей в их квартире. Когда-то она была другой, но потом… потом все разом перевернулось.
– Скажи-ка, – проговорил Виктор, выбрасывая из головы тяжелые мысли, – могли у Катерины остаться враги в Тихвине?
– Вы смеетесь?
– Почему же, смеюсь – мало ли, обидела она кого?
– Если и так, то мне не рассказывала, – покачал головой Илья. – Говорю же, стыдилась она своего семейства и, насколько я понимаю, не намеревалась когда-нибудь снова с ними встретиться. Она даже на каникулы и праздники в Тихвин почти не ездила, здесь торчала! Правда, пару раз она жаловалась, что мать названивает ей, требуя материальной помощи, а она и сама едва концы с концами сводила, поэтому ничем не могла подсобить родне.
– Ты сказала, она калымила везде, где удавалось. Известно тебе, где именно?
– В интернете поделки продавала – знаете, из кожи?
– Да, видел у ее однокурсниц.
– У нее хорошо получалось, но так много не заработаешь, ведь материалы тоже денег стоят, да и времени у нее было не так много, чтобы с утра до вечера безделушки на продажу варганить… Она пробовала работать официанткой в кафе, но это труд тяжелый, платят мало, да еще и мужики пристают, когда напьются! Пыталась затесаться в массовку на киносъемках, но там платили кошкины слезы. На телевидении вот неплохо удавалось заработать, да и делать ничего особенного не приходилось.
– И что же требовалось на телевидении?
– Там всякие рекламные акции проходят, и под это дело набирают людей по объявлениям. Нужно пробовать всякие йогурты, кофе и конфеты и делиться впечатлениями. Во время одной из таких акций Катьке даже удалось попасть на съемку какого-то ток-шоу – ну, типа, зритель в зале, понимаете? Там тоже немного заплатили… Когда она нашла работу у одной старухи, за домом присматривать в ее отсутствие, Катька решила, что джек-пот выиграла: бабка чуть ли не пять раз в год моталась по курортам, а всего-то и надо – кошку кормить да цветочки поливать! Даже убираться не просили, потому что дважды в неделю приходили люди из клининговой компании – их тоже, правда, требовалось впустить и находиться в квартире, чтобы они чего-нибудь не стибрили и хорошо сделали свою работу.
Похоже, Илья пристально следил за жизнью бывшей возлюбленной и был в курсе почти всего, что с ней происходило. Мог ли он убить ее? Но они давно расстались! Отсроченная ярость? Подобное случается редко, если только парнишка не псих, а на это не похоже. Или между молодыми людьми случилось что-то совсем недавно, перед самой смертью Уткиной, в результате чего эта самая смерть и наступила? Нет, что-то картинка не складывается.
* * *
Подъезжая к дому, в котором жил Роман Вагнер, Лера испытывала смешанные чувства. Во-первых, она недолюбливала богачей: они казались ей существами из другого мира, где все продается и покупается. Правда, надо честно признать, что ее общение с такими персонажами пока что было весьма ограничено, а жизнь Романа Вагнера и все, что ей удалось о нем узнать во время расследования убийства его деда, доказывало, что уж он-то заполучил свое немалое состояние, пройдя сквозь ад кромешный! Кроме того, Лера не совсем понимала, как общаться с теми, кто полагает, что вокруг них вращается мир, ведь характер у нее, как говаривала мама, не сахар, а темперамент так и вовсе бешеный, поэтому и обычные-то люди порой от нее шарахаются, не говоря уже о тех, кто не считает нужным подстраиваться под других, пусть и облеченных властью, как представитель Следственного комитета. Вот и сейчас Лера вовсе не была уверена, что Роман захочет с ней говорить – в конце концов, она дважды задерживала его в качестве подозреваемого! Правда, потом она же и доказала его невиновность, однако в течение расследования ему пришлось пережить немало неприятностей, а потому ее появление, способное всколыхнуть неприятные воспоминания, вряд ли доставит ему удовольствие! Поэтому Лера не стала звонить Вагнеру, предупреждая о своем приходе, решила нагрянуть неожиданно, застав парня врасплох, чтобы у него не было иного выхода, кроме как пообщаться с ней. В том, что она скорее всего найдет Романа дома, Лера почти не сомневалась. Конечно, он мог отказаться открывать ей дверь – и был бы в своем праве, ведь он, строго говоря, не является ни свидетелем по делу, ни уж тем более подозреваемым, но она все же решила рискнуть.
Как и в самый первый раз, когда она появилась здесь несколько месяцев назад, холл дома на Фонтанке, в котором проживал Вагнер, произвел на Леру впечатление: огромный и светлый, уставленный по периметру тропическими растениями, с мраморной лестницей, ведущей к лифтам, и картинами на стенах, он вполне мог бы быть фойе всемирно знаменитого театра или пятизвездочного отеля где-нибудь в Эмиратах. Навстречу ей поднялся из-за стойки консьерж в униформе, напоминающей военную – видимо, так и задумывалось. Однако это был не тот мужчина, которого Лера помнила: этот казался моложе лет на десять и не обладал той офицерской выправкой, какая отличала предыдущего. Лера предъявила документы и сообщила, что пришла к Роману Вагнеру.
– Он вас ожидает? – вежливо поинтересовался консьерж.
– Не думаю, – осторожно ответила она.
– Тогда я доложу ему о вашем приходе, – все так же вежливо, но тоном, не допускающим возражений, проговорил консьерж.
К облегчению Леры, Роман согласился ее принять, и она поднялась в отделанном дубовыми панелями лифте на шестой этаж. Дверь в квартиру Романа Вагнера оказалась открыта, и она вошла, предварительно позвонив в звонок, чтобы предупредить о своем появлении. Хозяин вышел ей навстречу в светлую просторную прихожую, и Лера отметила, что он по-прежнему до неприличия красив – как будто она ожидала, что это может измениться! Однако кое-какие перемены Лера все же заметила: весь облик Романа Вагнера дышал покоем, чего не было и в помине три месяца назад. Похоже, он освоился в роли главы знаменитого семейства и ювелирной империи!
– Не ожидал вас снова увидеть, – сказал он вместо приветствия. Роман стоял прямо, слегка склонив голову набок, словно птица, рассматривающая нечто, представляющее для нее интерес – например, жука или червячка. – Что-то случилось?
– С чего вы взяли? – резче, чем намеревалась, спросила Лера: ей не доставляло удовольствия, что ее разглядывают, словно экспонат в Кунсткамере.
– Неужели пришли со светским визитом? – приподняв бровь, насмешливо поинтересовался Роман, и Лера поняла, как глупо, должно быть, прозвучал ее вопрос.
– Вы правы, я по делу, – призналась она.
– Ну, тогда проходите в гостиную, – предложил он. – В дверях беседовать не слишком-то удобно, верно?
Гостиная не изменилась – все та же прекрасная мебель в стиле ар-деко, но главное – огромные окна на улицу, из которых видны самые известные достопримечательности Питера – за такой вид можно душу продать! Сейчас они оказались закрыты шторами, так как на улице моросил мелкий дождик и было прохладно. Лера выбрала для себя мягкий диван молочно-белого цвета напротив окна и уселась. Роман остался стоять: то ли пытаясь таким образом сократить время ее визита, то ли просто ему было так удобнее. Однако Лере при этом приходилось смотреть на собеседника снизу вверх.
– Итак, – первым заговорил он, – что у вас за дело, Валерия Юрьевна?
– Вы в курсе, что недавно убили и ограбили ювелира Зиновия Фельдмана? – спросила она.
– Разумеется. Наше профессиональное сообщество довольно узкое, знаете ли, и о каждом происшествии в нем сразу же становится известно!
– Вы были лично знакомы?
– Нет, но Карл – был.
Что ж, он по-прежнему называет деда по имени – здесь тоже без перемен. С другой стороны, стоит ли удивляться? Сначала Вагнер-старший забрал его из детдома, усыновив, и много лет Роман считал его приемным отцом. Позже, незадолго до его гибели, выяснилось, что Карл на самом деле приходился парню родным дедом – немудрено, что у Романа возникла путаница и в голове, и в душе!
– Насколько близко? – спросила Лера.
– Видите ли, мы работаем в разных секторах. Фельдман был, как говорили раньше, цеховиком, частным предпринимателем. В восьмидесятые он сидел в подполье, в девяностые, когда это перестало быть преступлением, вышел на свет, но предпочитал заниматься своим небольшим делом и никогда не пытался поставить его на поток. Он имел собственный, довольно узкий, круг клиентов, которые делали заказы, поэтому ему не требовалось много работников.
– Ну, ваш круг тоже не слишком-то широк! – заметила Лера.
– У нас свое производство, – возразил Роман. – Кроме того, сейчас многое изменилось: мы с Эдуардом пришли к соглашению.
Вот они, наконец, добрались и до Эдуарда – Лера и не надеялась, что это произойдет так легко и органично!
– К какому соглашению? – поинтересовалась она.
– Мы открыли линию более доступных изделий, как он и хотел, и производство расширилось. Дела идут лучше, чем прежде!
– Значит, вы не уволили Эдуарда?
– Зачем? – пожал плечами Роман. – Он эффективен на своем месте: Карл научил его всему, познакомил с поставщиками, так почему я должен его увольнять?
– Ну, хотя бы потому, что он вам не родственник!
– И что с того? Дело перестало быть сугубо семейным, но от этого оно ничего не потеряло, а лишь приобрело. Эдуард не приходится мне кровным братом, но мы неплохо поладили, когда познакомились поближе, ведь раньше у нас отсутствовала такая возможность. Наши функции строго определены: я работаю с VIP-клиентами и создаю дизайны для производства. В изделиях, предназначенных для масс-маркета, используется более дешевое сырье – к примеру, не синие бриллианты, а голубые топазы, не желтые сапфиры, а цитрины и так далее, а в остальном они выглядят так же, только стоят в разы дешевле. Эдуард занимается бизнесом. Кстати, мы вернули предыдущего директора по маркетингу, и они теперь снова работают вместе.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?