Читать книгу "Развод! Я сама так решила"

Глава 4

Усаживаюсь на переднее сидение. Смотрю четко перед собой и не жду никакого подвоха, как вдруг:

– Привет, живая тетя Мирослава.

Опять это раздражающее «тетя», от которого кровь за секунду закипает в жилах. Я вздрагиваю от внезапности, оборачиваюсь.

– Да чтоб тебя… и ты тут, горе-киллер?

Ухмыляется от уха до уха, показывая мне книгу в его руках. Вчитываюсь:

«Профессия: Киллер. Пособие для чайников».

И смеюсь скорее от отчаяния, чем от комичности. Я поняла, он все же решил меня добить, мелкий паршивец!

И не могу сдержаться от подкола:

– Вот, значит, Глеб, как вы устраняете конкурентов?! Взращиваете с пеленок собственного киллера, умно.

Он окидывает меня слишком откровенным взглядом, под которым я вспыхиваю, будто спичка. Раздевает им до гола и ласкает, что явно не уместно в нашем случае. Тем не менее, хватает и секунды, чтобы я завелась с пол-оборота, в отличие от моей предательницы машины! Но спешно гашу в себе любые зачатки ненужных чувств. Может, доктор чего-то не увидел на моих снимках?

Глеб возвращает взгляд на дорогу, не комментирует мои слова. Зато тарахтит его сын:

– Теть, ты четкая, не скукота, как другие батины подсти…

– Илья! – рявкает на весь салон отец и мальчонка умолкает.

Пожимает мощными плечами и с хитрой ухмылкой ныряет носом в книгу.

Я посмеиваюсь, ведь Арсеньев недоволен, вон как покраснел, будто переспевший помидор на грядке. Но, меня мало волнуют его подстилки, ведь именно это хотел сказать Илья.

Остаток дороги пролетает в гробовом молчании. Сначала Арсеньев высаживает сына возле ветки метро. Киллер подмигивает мне, затем показывает сердечко большим и указательным пальцем, убегает.

Ну а мы плавно трогаемся с места. Я просто… сижу молча, находясь под гипнотическим впечатлением от новой встречи с Ильей. Не могу не сравнить, параллель сама проводится в голове. По сравнению Вероникой он настолько живой и открытый со мной, словно я не чужая ему тетка, которую вчера сбил на самокате. А самая родная и дорогая сердцу… тетка.

Я сбита с толку и растеряна, ведь чужой ребенок вызывает трепет в душе, что совсем неуместно. Поэтому, как только джип Глеба тормозит около нашего с Сашей офиса, спешу сбежать.

Да и потому, что сплетен точно не избежать. Жена босса приехала на машине конкурента! От офисных сплетниц с биноклем вместо глаз ничего не скроешь, даже кота в мешке.

Хватаюсь за ручку, но выйти не успеваю, меня тормозят слова:

– Мирослава, и все же, я бы хотел с тобой поговорить о работе.

Ну что ж такое! Уютный настрой рушится в одно мгновение, трескается, будто я неосознанно наступила на тонкий лед. И через секунду уже тону в холодной проруби, а руку подать некому.

Не хочу, но оборачиваюсь к Арсеньеву. В глазах четкое упрямство, ни намека больше на прежнее тепло или юмор, что витал в салоне. Что ж, в игру включился расчетливый бизнесмен и я понимаю Глеба. Но не более того.

– О работе с конкурентами не разговаривают.

Настойчиво отворачиваюсь, выбираюсь из удушливого салона и прежде, чем закрыть дверь, добавляю с настойчивостью:

– Арсеньев, в следующий раз, даже если мы случайно пересечемся, давайте просто пройдем мимо друг друга. Я не хочу, чтобы до моего мужа доползли грязные и неправдивые слухи.

– Послушай, Мирослава, – он вздыхает, отстраняется от руля и спешит выйти из машины.

А я убегаю, бросаю на ходу охране, чтобы Арсеньева ни в коем случае не пускали. Слишком упрямый и целеустремленный. От такого точно нужно ждать беды!

– Но почему ты прицепился именно ко мне?! – ворчу в лифте, потому что вижу через стеклянные двери, как упорно Глеб пытается прорваться в офис.

Прячусь в кабинете, но с опаской поглядываю на дверь, хотя знаю, что посторонние точно не пройдут в офис.

И расслабляюсь спустя несколько часов, когда полностью погружаюсь в дела. А еще через два в мой кабинет беспринципно вламывается помощница, по совместительству офисная «подруга» Лена. Как всегда, одета слишком вызывающе: шпильки выше, чем башни в Дубае и платье, бросающее вызов офисному дресс-коду. Красное, миниатюрное, слишком облегающее. Волосы уложены идеально, будто у нее дома личный парикмахер, а не обычный фен и лак. И чересчур броский, как по мне, макияж, но это уже мелочи на общем фоне.

Она красива, спору нет, словно дорогая конфета в золотистой обертке. Но внутри отвратительная карамель, что безбожно липнет к зубам и от нее сводит скулы. Лена обожает внимание вокруг себя. Она льстит, когда это выгодно, и язвит, когда хочет уколоть. Невольно съеживаюсь, будто за ней в кабинет врывается январский холод.

– Славка-а-а, – сладко тянет Лена, садясь в кресло напротив и закидывая ногу на ногу, – ты что, реально с Арсеньевым приехала или у меня галлюцинации из-за недосыпа?

Я морщусь, делаю вид, что продолжаю печатать. А по факту бурлю, как вода в перегретом чайнике. Сразу мысленно ругаю себя за минутную слабость на дороге. Надо было вызвать такси, а не идти на поводу у странных желаний!

– Моя машина заглохла, а он проезжал мимо, – равнодушно отмахиваюсь, даже зачем-то оправдываюсь, но…

– Проезжал мимо? – хмыкает, откидывается назад. – Слава, ну ты совсем сдурела. Это ж конкурент Александра Васильевича! Ты в своем уме?

Хочет образумить? Нет, скорее тычет в меня укором, как пальцем в свежую рану.

– Лена… – отрываюсь от монитора, всматриваюсь в замысловатые глаза работницы и сдерживаюсь, чтобы ни выставить ее за дверь.

Не такие уж мы и подруги, чтобы она смела нарушать субординацию и тыкать мне в моем кабинете! Но сотрудница словно и не замечает предупреждающего взгляда, продолжает расковыривать рану ногтем:

– Ты настолько осмелела, что теперь ездишь с Арсеньевым, как с личным водителем? А если Александр Васильевич узнает? Ты хоть представляешь, что будет?

– Я опаздывала. Все, точка.

Грубо отрезаю, но Ленка не соображает, когда нужно заткнуться:

– Да ладно! – смеется так отвратительно, что звонкий голос режет, будто ногтями по стеклу провели. – Слава, ты выглядела, как занудная зубрилка, которую подвез оторва старшеклассник на мотоцикле. Я аж обалдела, когда вас увидела! Ты вообще понимаешь, чем рискуешь?

Сжимаю губы в тонкую линию, но молчу. Я ничем не рискую, потому что не сделала ничего плохого! И упрекнуть меня Сашке точно не за что. Но Лена упрямо рисует отнюдь неприятные последствия и мне… реально становится дурно. Будто меня случайно застукали за изменой в номере дешевого отеля, причем, голой и в постели с мужиком. Тут же одергиваю себя. Вспоминаю, сколько раз муж ужинал с разными женщинами, скольких из них подвозил и при этом никто слова косого ему не сказал, даже я!

Помню, как однажды случайно поймала Сашку в компании незнакомой мне женщины. В ресторане с уютной атмосферой, где на фоне играла расслабляющая музыка. Он отмахнулся, сказал, бизнес-встреча и мне нет смысла закатывать скандал. Как и не было больше резона забирать заказ еды, в тот день я хотела побаловать своих ресторанным ужином…

Так с какой радости мне сейчас нужно краснеть и оправдываться? Да еще и перед кем? Перед собственной подчиненной? Вздор!

– Тебе что, острых ощущений не хватает? – Лена склоняется ближе, ее духи бьют в нос приторным запахом. – Или ты решила показать всем, что играешь с огнем? Но я тебя предупреждаю: обожжешься, потом не плачь.

– Лен, не читай мне нотации и иди лучше займись работой, – машу ей рукой на дверь, а помощница фыркает.

– Дура ты, Славка, – морщусь от ее «Славка», но проглатываю возмущение. – Мужики своих женщин не прощают, если те играют в грязные игры.

– Елена, – устаю от хамства и включаю режим руководителя: – Впредь следите за тем, что вырывается из вашего рта и соблюдайте субординацию! Я начальник, а не ваша подружка!

– Да как скажете, Мирослава Анатольевна.

Глава 5

Ухмыляется, зараза, даже ради приличия не делает вид смущенной. А я уже реально задумываюсь, а не уволить ли нахальную помощницу к чертям. Но, блин, со своими обязанностями она справляется, мне не в чем ее упрекнуть.

Лена уходит, противно цокая каблуками, я же морщусь. Откидываюсь спиной на кресло, когда за работницей захлопывается дверь.

Ну что за день?! С самого утра все наперекосяк! Хочу сбежать, но остаюсь на месте только потому, что через несколько часов важные переговоры, на которых мы должны с Сашей оба присутствовать. И Лена издевательски чуть позже напоминает о них, когда связывается по селектору. Бесит!

На удивление, сплетни не потянулись офисом и, похоже, что только Лена, моя помощница, стала невольным свидетелем утреннего минутного «позора». И то только потому, что наши окна как раз смотрят на главный вход.

Сашка появляется на пороге кабинета за час до встречи.

– Ага, ты тут, отлично, – выдыхает с облегчением. – Пошли, эти педанты уже в переговорке, – выплевывает остаток фразы.

Собираю документы по будущему проекту, беру блокнот и планшет. Пока идем длинным коридором, муж недовольно бухтит под нос:

– Приперлись раньше времени, заявились сюда, как к себе домой!

– Саш, это немцы, – успокаиваю его, касаясь напряженной спины. – Для них пунктуальность превыше всего. Мы справимся, у нас все просчитано.

В переговорке сразу подмечаю несколько знакомых лиц: представители сети клиник MediKraft и аналитик из мюнхенской штаб-квартиры. Муж спешит поздороваться, обменяться рукопожатием, я же ограничиваюсь деловой улыбкой. Немцы сразу просят не тянуть время, ссылаясь на плотное расписание встреч.

Сашка мигом берет инициативу: говорит уверенно, но слишком много льет воды. Обещает «высокий уровень обслуживания», «перспективы расширения сотрудничества» и «динамику рынка медицинских услуг», но конкретики ноль. Только красивые слова.

Замечаю, как лица партнеров каменеют: они кивают, но глаза холодные, словно потерявшие интерес. Знаю этот взгляд – еще пять минут, и они вежливо попрощаются, оставив нас с несостоявшейся сделкой. Ну нет! Мы эту сделку планировали два года и упустить ее вот так – позорно!

– Джентльмены, – мягко перебиваю мужа, – давайте перейдем к цифрам.

Сашка поджимает губы, но покорно замолкает, ведь тоже замечает, насколько низко упал градус доверия в переговорке.

Включаю слайды на экране.

– За последние три года мы проспонсировали и вывели из убыточности семь частных клиник и три диагностические лаборатории. – Говорю спокойно, показывая графики. – Уровень загрузки – восемьдесят два процента. Средний чек пациента вырос на четырнадцать, а доходность лабораторных услуг держится стабильно на уровне двадцати семи.

В переговорке сразу становится громче из-за перешептывания, взгляды партнеров оживляются. Мелькают по цифрам, затем немцы тихо обсуждают их между собой. В итоге обвожу всех пристальным взглядом и задерживаю на муже. Не доволен: губы поджал в плотную линию, глаза полыхают огнем, но при этом он натягивает настолько милую улыбку, что скоро лицо треснет. С гордо поднятой головой встречаю его укор и швыряю такой же в ответ.

Да, я исправила все цифры на настоящие, потому что приукрашивать – это верх идиотизма!

– Мы понимаем, что для немецких инвесторов важна прозрачность, поэтому все финансовые отчеты проходят аудит у KPMG. Долговая нагрузка менее пятнадцати процентов от оборота, а значит, проект устойчив даже в случае колебаний рынка.

Показываю слайд с прогнозами и рассказываю четко, куда и на что пойдут будущие инвестиции.

Воздух в комнате меняется, градус доверия уверенно ползет вверх, когда партнеры задают уточняющие вопросы. Про лицензии, систему контроля качества, сертификацию. Я отвечаю коротко, по делу. Они кивают, делают пометки и, судя по всему, контракт мы точно подпишем.

Когда все заканчивается, Сашка вновь перетягивает одеяло на себя: улыбается, жмет руки, уверяет, что именно он будет «держать на контроле все этапы сделки». Его поздравляют, приглашают продолжить разговор за ужином. Я же, как всегда, остаюсь в тени.

Стою чуть поодаль, собираю записи и улыбаюсь дежурной улыбкой. Легкой, почти равнодушной, будто мне в самом деле не важно, кто получит лавры. Ведь дело общее…

Но внутри душу царапает дикая кошка и шипит от негодования. Рвется наружу, бежит со всех ног, но натыкается на невидимый барьер и падает от сильного удара в лоб.

Ловлю свое отражение в стеклянной стене переговорной. Женщина в деловом костюме, прямая осанка, уверенные глаза. И только я одна вижу, что за красивым фасадом прячется неистовая усталость.

Улыбаюсь отражению просто чтобы проверить, не дрогнет ли маска. Нет, все в порядке. Никто ничего не заметит.

И ухожу по-английски, так как Саша уже знает свое дело: упорно тащит партнеров на ужин, где мне точно не место, потому что даже переводчик и тот мужчина!

Но все же муж догоняет меня в кабинете:

– Дорогая! – лепечет взволнованно и, могу поспорить, что у него в голове сейчас бренчит звук шелеста денег. – Приду поздно, так что меня не ждите!

– Только без фокусов, ладно? – грожу ему кулаком, припоминая «девочек» для прошлых партнеров. – Это немцы и они нам важны!

– Ой, будто немцы роботы, а не мужики.

Отмахивается, но кивает и спешно уходит. А я вызываю себе такси. Пока едем, прокручиваю в руках разбитый телефон.

– Надо бы купить новый, – ставлю себе мысленную пометку и в голову лезет что-то такое противно зудящее…

Будто я упустила важную деталь, но, какую? Вроде все нормально. Ай, короче! Это был слишком длинный день.

Дома мигом выбрасываю из головы мысли, принимаю теплую ванну и сразу ныряю в постель. Даже громкие вопли Ники из комнаты не мешают мне почти сразу же уснуть.

Просыпаюсь от противного бренчания телефона на тумбочке, не хочу смотреть, мысленно машу рукой. Переворачиваюсь на другой бок и только расслабляюсь, как бренчание повторяется. Через пару секунд снова и так несколько раз. Будто кто-то пишет по два слова и отправляет, чтобы я точно проснулась, взглянула на сообщение.

Ладно. Хрен с ним. Приподнимаюсь на постели и удобнее усаживаясь, беру смартфон. Неаккуратно веду пальцем по треснутому экрану и…

– Ой… – случайно режу палец об острую трещину, но на боль не обращаю внимания.

Потому что пытаюсь сконцентрироваться на сообщениях от неизвестного номера в телеграм. Глаза сами цепляются за крайние сообщения:

«Муж тебе изменяет прямо сейчас»

«Отель Skarlet, номер 505»

«Поторопись, если хочешь увидеть измену собственными глазами»

– Что за бред? – выпаливаю в темноту с недоверием, но…

Рука заметно подрагивает, ведь внутренний мандраж уже включился по щелчку пальцев и меня пошатывает, будто пол качается. Однако спешно подключаю логику.

Сашки и, правда, дома нет, а на часах два сорок семь. Но он ведь с немцами и это нормально, что они до сих пор гуляют. Ведь, так?

– Что за бредовый розыгрыш!

Тараторю, пока слушаю гудки, пытаясь дозвониться мужу. Тщетно, не берет даже с третьего раза. Ну, в ресторане может быть шумно или Саша поставил телефон на беззвучный.

Ищу ему оправдания, но строки из сообщения бегут перед глазами, как быстрая строка – бесконечно. Травмирует психику и колют ее, как орех, на две половинки.

– Да ну нет, бред какой-то. Зачем ему мне изменять?

Ладно если б я была какой-то бестолковой и бесполезной дурой, но у нас ведь все хорошо. Холодность в доме и неприступность Ники не беру в расчет, любые чувства со временем остывают. Но остается крепкий фундамент, построенный на доверии и взаимопонимании!

Почти получается убедить себя, но некто будто точно знает о моих сомнениях, поэтому вдогонку к словам прилетает фото.

Открываю и рассматриваю. Кажется, ресепшен того самого отеля, вверху вывеска, на часах в момент снимка ровно два ночи.

И дальше, как бы я ни пыталась отвергать правду, но на снимке муж! Мой… муж… обнимает за талию блондинку, не могу со спины понять, кто она. Зато Сашка запечатлен в пол-оборота: в правой руке держит темно-синий пиджак, в котором он был на переговорах с немцами. Подмечаю, что галстука нет, а рубашка расстегнута на четыре верхние пуговицы. И улыбается так… игриво, что ли.

Не понимаю своих чувств в этот момент. Сердце отвратительно барабанит в груди, как перед приемом к зубному в бесплатной поликлинике. Я… сбита с толку и обезоружена.

Хотя по идее, это фото могли сделать когда угодно, если вообще не ИИ, например. Так скажем, происки конкурентов.

Глава 6

Но, чем дольше смотрю, увеличив фото до максимума, то замечаю слишком много деталей. Запонки – их я сегодня ему подготовила. Часы утром муж выбирал – узнаю и их. А еще цепочка на шее с кестиком, Сашка редко носит его, надевает лишь на очень важные встречи, как сегодня с немцами. Верит, что кулон приносит ему удачу.

Вроде все еще ищу оправдания мужу, но с отвращением отбрасываю от себя смарт и спешно одеваюсь. Я ведомая лишь инстинктами, потому что в голове полная неразбериха. Еще и машина, как на зло, до сих пор в сервисе, а такси все не едет!

Наконец, авто паркуется у дома, прыгаю в него и через секунду мы мчимся по пустой дороге. Доезжаем без пробок и светофоров слишком быстро, не успеваю даже перевести дух.

Отель встречает меня ярким светом в холле и приветливой девушкой за стойкой. Сразу узнаю ее – она была на то проклятом снимке, наверняка оформляла номер для мужа. Чтобы не вызвать подозрений, бронирую себе тоже номер. По иронии – 406. Как символично!

Забираю ключ-карту и со скоростью ленивца поднимаюсь на четвертый этаж. Оттягиваю момент истины, не хочу верить в измену! Я же верила ему безоговорочно, так неужели прощелкала важный звоночек?!

Коридор тянется бесконечно, словно подземный тоннель. Шагаю медленно, но уверенно, несмотря на дикий пульс, барабанящий в ушах. Каждый тяжелый шаг отдается глухим ударом в груди, а каблуки выбивают ненормальный марш, будто я шагаю к собственной казни.

Заглядываюсь на таблички: пятьсот третий… и… пятый.

Пока рука тянется к ручке, я не позволяю себе ни единого лишнего вдоха. Соберись, Мира! Никаких сомнений. Что б там ни было, я должна это увидеть! Резко и уверенно нажимаю на ручку, дверь поддается, будто меня тут ждали. Хотя, почему будто? Тот, кто присылал сообщения, точно хотел, чтобы я сполна насладилась шоу. Кто? Та блондинка с фото – его любовница?

Вхожу и тихо захлопываю за собой, а до ушей в тот же миг достигает целая гамма звуков. Морщусь от фальшивых ноток удовольствия чересчур шумной девицы. Она явно переигрывает!

Нелегко переступить через порог, как и через себя, но вынуждаю сделать уверенный шаг в спальню.

Свет внутри не горит, нащупываю на стене выключатель и клацаю по нему. Комната заливается мягким желтым светом, пугая любовников на кровати, как тараканов. Плохо, что не разбегаются в стороны, а жмутся друг к другу, как пойманные подростки родителями.

Сашка заметно напрягает спину после протяжного «о-о-о-й» его любовницы. Это точно он, его спину и темную макушку узнаю из тысячи. Та же россыпь родинок на плечах, крестик, небрежно скинутый на спину, видимо, чтобы не бил бессовестную девицу прямо в лоб. Она прячет лицо, видно лишь светлые волосы, что волнами рассыпались по смятым подушкам.

На ней и в ней сейчас мой муж! Тот, с кем я прожила, как мне думалось, счастливые десять лет жизни, ни смотря на мелкие неурядицы. Тот, ради кого я из кожи вот лезла в работе. Тот, ради кого я, закрывая глаза и уши, растила его дочь, пока он зарабатывал деньги.

Наконец, муж соскальзывает с любовницы, откатывается в сторону и сразу кутается в тонкое одеяло. Прикрывает себя, но в глаза не смотрит. Стыдно тебе, козлиная морда?!

Блондинка хоть и ныряет с головой в собственное одеяло, но я успеваю разглядеть нахалку – его незаменимая молоденькая секретарша Виктория.

Собственно, картина маслом – измена на лицо. С иронией усмехаюсь и качаю головой, потому что злюсь на себя в эту минуту. На собственную тупость и излишнюю доверчивость. Мне всегда казалось, что те жены, что лазят в телефонах мужей и ставят под сомнение каждый его поздний приход домой – инфантильными. Ну или просто недоверчивыми дурочками, не уважающими своего любимого. Но теперь… сама себе кажусь незрелой дурочкой. Ну как можно было в серьез поверить, что ресторанные посиделки «без галстуков» длятся едва не всю ночь! А ведь я реально верила и… сама охотно на них отпускала Сашку. Так сколько же раз он мне уже… изменил?

Я не кричу на мужа. Не пытаюсь даже вцепиться с остервенением пальцами секретарше в волосы. Нет сил и смысла. Просто улыбаюсь сквозь дикую боль на душе, хотя там уже кто-то озверело размахивает кухонным молотком, отбивая внутренности и превращая их в отбивную. С особой жестокостью уделяет внимание душе и сердцу, чтобы наверняка.

Как ни странно, внутри меня оглушающая тишина, как после взрыва: уши звенят, а мир перед глазами рассыпается на мелкие осколки. Я разбита и растоптана, унижена! Но все еще пытаюсь держать лицо, хотя бы ради собственной гордости.

– Мира, – прорывается сквозь вату в ушах идеально ровный голос мужа. – Это ничего не значит.

Отмахивается, будто я его не за изменой застала, а вытащила из подпольного казино, где он проиграл весь наш бизнес.

Усмехаюсь сквозь адскую муку. Губы дрожат, но усмешка выглядит идеально отточенной, ведь я уже натренировала ее в себе за долгие годы.

Саша даже не оправдывается, хотя, правда, какой в этом толк? Все же очевидно!

– Для твоей секретарши это, – последнее слово особо подчеркиваю, кивая на любовницу, – тоже ничего не значит?

Она резко дергается под одеялом, но все равно не вылазит из укрытия. Будто снаружи бомбы летят, а девица нашла для себя идеальное бомбоубежище.

Замечаю, как муж открывает рот, но сразу затыкается. Да с такой силой поджимает губы, что они белеют. Так и молчим некоторое время, потому что тут слова лишние. Конечно, можно орать, ругаться, истерить как ненормальной, но, а смысл?! Распыляться ради чего?

Киваю, но не ему, а самой себе. Просто чтобы не разлететься на атомы прямо посреди места преступления. Да я тупо сгорела изнутри, словно кто-то бросил мне в душу непотушенный окурок. Чувствую, как боль от предательства уже режет глаза слезами, но спешно моргаю. Нельзя унижаться! Не при них!

Не хочу ничего говорить больше, горло сжимает и жжет, как при ангине. Да и глаза все еще слезятся, ведь мне не все равно, как могло бы показаться на первый взгляд. Внутри меня уже во всю рыдает маленькая и наивная девочка Мира, которую только что выбросили за борт собственной жизни.

Тем не менее, слушать «оправдания» мужа нет никаких моральных сил. Это выше меня! Ничего не значит? То есть, мне сейчас просто вернуться домой, лечь в кровать, а завтра проснуться утром и сделать вид, что лишь приснился дурной сон? Если Сашка правда так думает, то он полный кретин. Или сказочный долбоящер! Потому что прощать измену, а уж тем более закрывать на нее глаза я не буду, пусть даже не мечтает!

Разворачиваюсь и ухожу, громко стуча каблуками по ковровому покрытию отеля и плевать, если кого-то разбужу. Я сейчас как бомба замедленного действия – одно неверное движение и все вокруг рванет.

С каждым отдаляющимся шагом от отеля будто вырываю из себя кусок с мясом, потому что там за спиной остался мой брак. Моя жизнь. И моя… ошибка.

На улице прохладный ветер сразу наотмашь бьет в лицо, будто избавляя меня от запаха предательства, которым пропахла та комната, но вместе с тем холодом обжигает до кости. Леденею, как Снежная королева и замораживаю собственное сердце. Неужели меня… предали? Все еще не верю, может, дурной сон?

На улице темно, лишь фонари подсвечивают путь, но я иду, не разбирая дороги.

Куда мне теперь, домой? Нет. Там его одежда, любимая кружка на кухне, наша постель, что еще хранит общий запах.

Там слишком много нас, чтобы я не сбрендила хотя бы час в родных стенах. Нет, не могу! Поэтому иду куда глаза глядят. Каблуки отбивают гулкую дробь по асфальту, напоминая барабанную партию моего собственного похоронного марша. Кажется, что весь город замер, а у меня чит-код на прохождение этого уровня. Вот только не я убила босса, а он меня. Изменой…

Нахожу лавочку неподалеку от остановки, устало падаю на нее и сразу ломаюсь. Как бы ни пыталась удержать в себе рыдания, но они прорываются сквозь толстую броню. Плачу надрывно, не скрывая больше эмоций, ведь все равно рядом никого. Меня трясет как при лихорадке, слезы градом капают с глаз, а в голове крутится одна единственная фраза: «Это ничего не значит».

Господи, если для Сашки раздвигать чужие ноги в гостиничном номере – это ничего не значит, то у нас с ним точно разные мысли на этот счет.

Сжимаю от нахлынувшей на мужа ярости ладони в кулаки так сильно, что ногти впиваются в кожу, отрезвляя мысли. За что он так со мной?! За годы верности и покорности? Какой же он все-таки… урод!

Боль в груди вдруг перестает быть безликой, она собирается в четкое решение. Жестокое, но единственное правильное.

Развод.