Текст книги "Девушки после пятидесяти – 2. На паузе"

* * *

В конце мая неожиданно установилась практически июльская жара. Страдающие от перегрева горожане ринулись по дачам и загородным отелям, город опустел. Ветер тоже куда-то подевался. Птицы неустанно копошились в ветвях, их потомство требовало еды. Ушлые городские коты не торопились в жару лезть за птенцами на такую верхотуру, они в приятной прохладной тени внизу поджидали момента, когда потомство будет учиться летать и само свалится в их лапы. Пока же они довольствовались мышами из магазина и в предвкушении дичи точили когти о старую кору. Дерево с удовольствием подставляло котам бока и грело под Солнцем свои старые ветки, не опасаясь засохнуть. В северном городе жара долго не длится, обязательно похолодает и будет дождь, который люди будут ругать в точности так, как они сейчас ругают жару. Людям постоянно всё не слава Богу, им вечно что-то мешает наслаждаться текущим моментом. Дерево, наверное, не сильно огорчилось бы, если бы все эти люди поубивали друг друга, как они призывают это сделать из телевизора. Ведь когда-то давно на планете так и было: деревья, птицы, рыбы, звери и никаких людей. Это дерево прочитало в учебнике, там ещё было смешное, мол, потом люди произошли от зверей. Ну, да, конечно! Взяли и произошли. Почему тогда сейчас не происходят, а родятся один из другого как коты и птицы? Очень тёмная история, поэтому они и Бога ко всему этому приплели. Мол, взял и создал всех подряд, а потом и человека. Отчего ж его-то последним создал? Какое-то неказистое изделие получилось. Ведь посмотреть на людей, так они всем жить мешают: и птицам, и рыбам, и зверям, а главное друг другу! Так что, не исключено, что человек как вирус занесён на Землю какой-нибудь кометой типа той, что летит с рогами и зелёным хвостом да всё никак прилететь не может.

* * *

Элина приехала на Родину в начале лета, следом подтянулась и Вероника. У неё возникла какая-то срочная необходимость сопроводить своего Полянского по неотложным рабочим вопросам. Скорее всего, она просто нашла повод, чтобы пообщаться, наконец, с подружками в реале и потискать младшего внука.

«Девочки, вам не кажется, кое-кто кое-что зажал»? – вскоре после своего появления на родных просторах поинтересовалась Элина в общем чате.

«Каюсь, с меня девичник», – сразу же согласилась Ольга.

«Большооооой такой девичник, – воткнулась Вероничка, – двойной! Мы по твоей милости пропустили аж целых две свадьбы».

«Две»? – удивилась Элина.

«Конечно, две! Первая, это когда сама мать невесты замуж выходила, а вторая, когда дочь матери невесты второй раз сочеталась законным браком», – пояснила Вероника.

«Точно! – согласилась Элина. – Помню, первая свадьба дочери матери невесты вполне себе пела и плясала с нашим участием. А сейчас они обе почему-то без нас обошлись. Не украсили свои мероприятия нашим присутствием. Это непорядок».

«Сейчас никаких свадеб не было, – доложила Ольга. – Даже у дочери матери невесты! Дети нынче уже умные, деньги на ветер не разбрасывают, просто расписались, потом уехали в свадебное путешествие на Туретчину, а внука моего бесценного пристроили бывшей нашей свекрови Маргоше, чтобы матери невесты было удобней в две смены за себя и за нового зятя вкалывать».

«Надеюсь, новый зять, в свою очередь, тебя подменял, когда вы с Колей в свадебное путешествие поехали»? – спросила Вероничка.

«Чтобы моего Колю оторвать от его грядок, да ещё в разгар посевной и газонокошения, никакой свадьбы не достаточно. Он как маньяк в свои растения вцепился. А ещё Зиновий при нём как дитя. Колобочек наш ненаглядный, мы с ним ни на минуту не расстаёмся».

«Вероничка, обрати внимание, она уже ворчит! Раньше обычно Коля то, Коля сё, ах-ах, сюсю-мусю, а стоило штамп в паспорте поставить: и то ей не так, и это не этак. Короче, девичник»!

«Где и когда»? – спросила Ольга.

«Что за дурацкие вопросы? Конечно, у тебя! У тебя кровать широкая и мужики под ногами не путаются. – написала Вероника. – И чем скорей, тем лучше, а то мой возьмёт и скажет, срочно уезжаем! С него станется».

«Хорошо». – Ольга прикинула, сколько ей нужно времени для подготовки и объявила общий сбор через два дня. Ведь для полноценного девичника мало широкой кровати и отсутствия мужиков под ногами, необходимо ещё что-нибудь съесть и всё это чем-то запить. Вернее, что-нибудь выпить и чем-нибудь закусить. С учётом того, что Ольгина городская квартира для постоянного проживания практически не использовалась, то всё необходимое ещё надо было туда завезти, ну и, хотя бы протереть там пыль да проветрить.

Подруги явились строго к обозначенному времени, гружёные сумками с подсанкционными деликатесами и выпивкой, а также разнообразными подарками в виде кремов, духов и прочих полезностей остро необходимых девушкам в любом возрасте. Ольга тоже ждала подруг не с пустыми руками. Стол хоть и не ломился, но был изыскан и стоил по нынешним временам очень недёшево, даже сёмга присутствовала собственного посола и чёрная икра, одну банку которой удалось зажать во время последнего визита родственников Николая, ну, и, разумеется, красная, она-то пока в стране имелась в изобилии, хотя бы и по бешеным ценам.

– Это мы и за два дня всё не осилим. – Вероника с восхищением во взоре оглядела стол. – Придётся мальчиков позвать!

– Ничего подобного! Меня, к примеру, нынче очень трудно прокормить. – Элина поправила парик. – Тошнота отступила, диарея прошла, я всё хочу, а главное мне до прежнего веса ещё десять кило нужно набрать. Я, знаете ли, на шарпея стала смахивать.

– Да сними ты уже этот парик, ты в нём не на шарпея, а на грабительницу банков похожа, – попросила подругу Ольга.

– Не буду, мне надо к нему привыкнуть, а то люди пугаются, они совершенно не готовы к появлению среди них серьёзно больных людей. Вот в советские послевоенные годы, к примеру, инвалидов отправляли на выселки, чтоб своим видом они не царапали глаз обывателя.

– Ну да! В результате эти обыватели с неоцарапанными глазами и превратили великую скорбь в праздник. – Вероника печально вздохнула. – До сих пор всё празднуют и празднуют с баянами, поют и пляшут в камуфляже.

– Девочки! Если бы вы только знали, сколько нас таких как я. Кто в париках, кто в платочках. Если всех отправить на выселки, чтоб глаза не царапали, почитай, никого и не останется. Я ведь поначалу у нас лечиться пыталась, в Песочном. Там целый больничный район построен. Несколько радиологических институтов на любой вкус. И ещё строят, там и стационары, и амбулаторное лечение, кому химия, кому лучевая терапия. Со всей страны люди лечиться едут. Мне кажется, раньше, когда мы были детьми, ничего подобного не было. Люди меньше болели раком.

– Черт его знает! – Вероника пожала круглыми плечами. – По телевизору нам точно ничего такого не показывали, да и сейчас, думаю, не показывают. А в нашем детстве люди вероятно лечились на местах, а не ехали со всей страны в Москву и Питер! Да и диагностика с тех пор сильно продвинулась. Раньше, небось, проще было, как говорится, умер Максим, да и хрен-то с ним. Это сейчас докапываются, отчего да почему.

– А мне тоже кажется, что такого не было. Может, это Чернобыль так аукнулся или захоронение ядерных отходов? – предположила Ольга. – Говорят, по всей стране их хоронят, а завозят со всего мира кораблями именно через наш Питер. Хотелось бы на тех, кто с этого выгоду получает, посмотреть, в неоцарапанные глаза им плюнуть.

– Не будем о грустном, – Элина усмехнулась. – У нас же девичник! Мы должны нести всякую чушь и глупо хихикать. Ну, что? Приступим к обжорству?

– Приступим! – скомандовала Ольга.

Подруги сели к столу и накинулись на еду.

– Как поётся, «мне осталась одна забава»! – Вероника отправила в рот ложку Ольгиного как бы Оливье. – Оооо! Вкусно! А не выпить ли нам? Мне кажется, в нашем возрасте нам уже не страшен алкоголизм.

– В нашем возрасте нам уже ничего не страшно. Вон, моя бывшая сватья Маргоша, вы её знаете, начинает день с шампанского, днём полирует его мартини, а что она пьёт вечером, мне неизвестно, но факт, что-то обязательно пьёт. И при этом, что удивительно, под кустом не валяется, – сообщила Ольга, разливая вино по бокалам.

Чокнулись, выпили.

– Ты не знаешь, может, как раз вечером она и валяется под кустом где-нибудь у себя в зимнем саду, – предположила Вероника.

Ольга представила Марго под кустом, дрыхнущую кверху лапами как Зиновий, и глупо захихикала, как и положено на девичнике.

– А что? Стриптизёров не будет? – поинтересовалась Элина, оглядываясь по сторонам. – На девичнике обязательно должны быть стриптизёры! Нас так учит американский кинематограф, а мы ничем не хуже американцев.

– Мы гораздо лучше американцев, – сообщила Вероника. – Мы лучше всех, так нас учит отечественный телевизор. У нас и стриптизёры лучше, и проститутки самые красивые, а про бомбы вообще молчу.

– А что с ними делать, со стриптизёрами? – спросила Ольга. – Вот мне всегда это было интересно. Представь, тебе, к примеру, двадцать лет …

– Лучше тридцать или сорок! – поправила Элина.

– Хорошо. Вы с подружками заказываете стриптизёра, приезжает мужик, зарабатывающий столь странным способом себе на жизнь, и что? Что с ним делать?

– Как что? Любоваться!

– Чем? Как взрослый дядька жопой крутит? Нет, как хотите, но мне кажется, в этом есть что-то нездоровое.

– Ещё скажи, нескрепное.

– Именно! Противоестественное человеческой природе. Обычно мужчины любуются красивым женским телом, они его вожделеют. Женщинам, разумеется, нравятся красивые мужчины, – тут Ольга вспомнила, как всем салоном они таращились на Хмурого Сашу, – но только если они не дураки. Женщины в большинстве своём всё же тащатся от мужского ума.

– И кошелька, – добавила Вероника. Она уже покончила с салатом и рыскала глазами по столу, выбирая очередную закуску. – Очень эротично смотрится, когда мужик деньги считает, даже если он в уме это делает. Я вот всегда чувствую, когда мой Игорёк деньги считает, сразу его вожделею, аж мурашки по коже. А насчёт красоты, я вот помню, был такой Тарзан…

– Человек-обезьяна?

– Нет, человек-стриптизёр.

– И что?

– Вот он точно не самый умный, я интервью с ним видела! Так что Олечка права. Зачем нам тут красивые дураки нужны, крутить чем попало?

– Хорошо, убедили. Кстати, этот Тарзан ещё тот красавец, очень на любителя, на о-о-о-очень большого любителя. – Элина сняла парик. – Сниму, пожалуй, раз стриптизёров не будет.

Ольга с Вероникой переглянулись и уставились на подругу. На исхудавшем лице глаза Элины казались и вовсе огромными, а ещё бездонными. Будто бы Элина знает что-то такое, недоступное остальным.

– Мне, кстати, глаз совсем не царапает, хотя я и матёрый обыватель, – сообщила Вероника, разглядывая подругу. – Ты, Элинка, даже в безобразии безукоризненная. Что врачи говорят? Отрастёт?

– Возможно, – Элина пожала плечами. – Но врачи много чего говорят, а потом только руками разводят.

– А пить тебе разрешили?

– Вероника, где ты видела врача, который тебе скажет, пейте, дорогая, вам всё равно уже нечего терять? Разрешают, но в разумных пределах. По их мнению, разумный предел – это бокал вина. По моему мнению, бутылка. У каждого ведь свой разумный предел. Моему разуму и две бутылки не повредят.

– Это точно! Ты у нас самая умная. А секс?

– Это, пожалуйста, сколько угодно.

– Жить можно, – Вероника вздохнула. – Сколько её нам осталось-то жизни этой? Я вот, к примеру, из всей своей жизни только и помню хорошего так это последние десять лет. Понимаю, сама виновата, но дали б ещё хоть лет десять так попыхтеть. А то раз, и выскочит какая-нибудь дрянь откуда ни возьмись.

– Думаю, в нас во всех заложены мины замедленного действия. У кого где. У кого-то тромб летит, как у Лёнчика, царствие ему небесное, тогда инсульт или инфаркт, у кого-то вот, – Ольга посмотрела на Элину и сердце её сжалось. – А кто все эти мины обходит, ну, встаёт на длинную паузу или отрезает себе чего-нибудь, – тут Ольга посмотрела на Вероничку, – тот доживает до деменции как моя Дама. Просто у Бога для таких людей уже нет никакого плана. У него план рассчитан на среднестатистическую обезьяну, а не на обезьяну изворотливую и хитрую, которая самолечением с помощью Гугла занимается.

– Хочешь сказать, что нам всем троим как изворотливым обезьянам, грозит потеря памяти и старческое слабоумие?

– Примерно. Смерть не обманешь, если компьютер сломан, то он гудит, а толку-то всё равно никакого.

В этот момент в окно громко постучали. Ольга вздрогнула. Третий этаж не позволял вот так запросто стучать в окно даже такому проныре как Зиновий. Ольга выглянула в окно. Там размахивало ветками старое дерево, над которым с тревожными криками кружили птицы. Вокруг дерева суетились какие-то рабочие в ярких куртках с виду похожие на недавно изгнанных из города граждан Таджикистана, они раскладывали лестницы и доставали ещё какие-то инструменты из маленького грузовичка. Их действиями руководила пышнотелая девица с ярким макияжем, начальственным взором и папочкой в руках, схожей с папкой участкового.

– Здравствуйте. Что это вы тут делаете? – поинтересовалась Ольга со своего наблюдательного пункта.

– Женщина, не мешайте работать! – иерихонской трубой проорала девица.

– Я не мешаю вам работать, а спрашиваю, что за работы вы выполняете у меня под окнами. – В Ольге включился командный голос, усвоенный ею от мужа. В душу закралось нехорошее подозрение, что это вот «жжжжж» точно неспроста.

– У нас всё по плану, – сообщила девица.

– По какому такому плану?

– Не ваше дело!

Ольга закрыла окно и посмотрела на подруг.

– Чую что-то недоброе, надо бежать!

Вероника и Элина с готовностью подскочили. Ольга схватила телефон и ключи от квартиры. Она побежала вниз по лестнице, следом неслись Элина и Вероника. Выбежав из дома, Ольга услышала характерный звук бензопилы. Сердце ухнуло в пятки.

– Прекратить! – изо всех сил крикнула Ольга самым страшным командным голосом, какой только смогла изобразить.

Рабочий, уже залезший на лестницу и прицелившийся к ближайшей ветке, почему-то послушался. Стало слышно, как орут птицы, кружащие над деревом.

– Женщина, что вы тут командуете? – взревела девица.

– Предъявите документы, – потребовала Ольга.

От дома напротив бежали какие-то дети, от Ольгиного дома следом за Элиной и Вероникой тоже бежали люди.

– Щас! – рявкнула девица. – На каком основании?

Подбежал запыхавшийся пожилой мужчина.

– Вы не имеете права, – закричал он девице. – Я сейчас полицию вызову.

– Это я сейчас полицию вызову. У меня заказ-наряд. – Девица помахала своей папочкой. – Тут деревьям не положено! Там вон сквер, – она махнула рукой в неизвестном направлении, вполне вероятно, что там где-то и находился какой-то сквер, ведь в городе Санкт-Петербурге ещё не все скверы погибли под натиском уплотнительной застройки, – там положено!

– Кто сказал?! – хором воскликнули Ольга и мужчина.

– Жалобы поступили от вашей же общественности, – девица слегка сбавила тон, так как вокруг неё, Ольги и дерева постепенно собиралась толпа, причём лица собравшихся людей не предвещали ничего хорошего.

– Какие ещё жалобы?!

– Такие! Аллергия, пух летит, птицы гадят, провода ещё вот от деревьев рвутся, и вообще, заслоняет обзор, – выдала девица полный список неприятностей.

– Какие провода? Какой пух? – со всех сторон послышались возмущённые возгласы. – Нет тут никаких проводов! Это разве тополь, чтоб с него пух был?

– А я откуда знаю, тополь или нет, мне сказано снести, я исполняю приказ, – объявила девица и махнула рабочим, мол, продолжайте. Однако рабочие замерли, видимо, тоже ожидали приказа в письменном виде и папочке или просто относились с уважением к деревьям, которых у них на родине не так много.

– Где-то мы это уже слышали, приказ она исполняет! Фашисты на суде тоже так говорили!

– Позор! Позор! Позор! – скандировали обступившие дерево люди. Вероника кричала со всеми и аж подпрыгивала от возмущения. Элина вышагивала в сторонке и что-то возбуждённо говорила в телефон. Девица тоже что-то кричала в свой телефон.

Вскоре, действительно, подъехала полицейская машина.

– Граждане, разойдитесь! – сказали из машины в мегафон. – Соблюдайте порядок и законодательство Российской Федерации, вы мешаете проходу людей и проезду общественного транспорта бу-бу-бу-бу …

Упоминать, что других людей, кроме собравшихся под деревом, а также никакого общественного транспорта на улице не наблюдалось, думаю, будет излишним.

– Позор! Позор! Позор! – скандировали граждане уже в адрес полицейской машины. Машина квакнула, развернулась и уехала, видимо, за подкреплением, а люди всё прибывали и прибывали. Рабочие с беспристрастными восточными лицами, несмотря на крики руководящей девицы, не торопясь убрали бензопилы и принялись складывать лестницы. К Ольге подошла Элина.

– Я обзвонила всех, кто пока на своих местах. Обещали помочь, – сообщила она с тяжёлым вздохом. – Надеюсь, что мои связи ещё чего-то стоят.

Разумеется, без связей нынче никак и никуда, впрочем, как и всегда. Это все хорошо знают, а особенно хорошо знают это те, кто считает, что умеют жить в этой стране. Однако в последние время даже этот механизм начинает давать сбои, потому что современная жизнь характеризуется развалом всех институтов, и институт связей тут не исключение. Так что даже такие связи как у Элины могут оказаться не в силах решить самый пустячный вопрос.

Кто-то из протестующих залез на грузовичок.

– Товарищи! – закричал он. – Сколько ещё мы будем терпеть это хамство и самоуправство?! Заметьте, за наш же собственный счёт! Скоро мы с вами будем уже платить за воздух!

– А-а-а-а! – поддержала выступающего толпа.

– Вы видели последнюю квитанцию? – продолжил оратор. – Что у них включено в грабительские тарифы?! Золотые унитазы?! Где отчёт, как они тратят наши деньги?

– А-а-а-а-а!

– Хватит это терпеть! Пора спросить!

– Обзор им заслоняет! Везде камер понавешали, а в лифте опять нассали! – вскричал кто-то.

– Позор! Позор! Позор!

Выступающего сменил новый трибун и сообщил собравшимся гражданам о повышении коммунальных тарифов с первого июля. Граждане ответили дружным свистом. Выстроилась очередь, желающих высказаться, кто-то кричал уже про цены в магазинах и грабёж пенсионеров.

Тут на грузовик неожиданно взобралась девица с папочкой и оттолкнула очередного оратора.

– Граждане! – завопила она. – Расходитеся, всё отменяется, мне начальник только что позвонил. Никто ваше дерево не тронет!

– Урра! Уррра! Уррррра! А-а-а-а!

Ольга, Элина и Вероника ликовали вместе со всеми. Видимо, связи Элины всё-таки ещё работали, и им удалось как-то победить ставшее уже привычным беззаконие.

– Расходитеся, кому говорю, – кричала девица, – пока менты не возвернулися! Посодят всех, будете знать!

Возбуждённые граждане последний раз прокричали что-то про позор и потянулись по домам. Девица вместе с рабочими загрузилась в грузовичок и уехала. Птицы ещё некоторое время тревожно кружили над деревом и орали, потом угомонились и они.

– Давненько я так не веселилась, – сказала Вероничка, – вот это девичник!

– Да, это было хорошо, – согласилась Элина, – даже без стриптизёров.

Ольга подошла к дереву и обняла его.

– Не бойся, они тебя не посмеют тронуть, – прошептала она.

– Как бы не так, – прошелестело дерево в ответ, – они просто поставили это дело на паузу.

Ольге захотелось плакать, но тут её и дерево обняла Элина.

– Пауза всё же лучше смерти, – сказала она.

– Девочки, я с вами, – к компании присоединилась Вероничка и тоже обняла дерево, Элину и Ольгу, – жаль, что от этого всего, не скроешься даже в земле обетованной. Везде метастазы.

Дерево, казалось, тяжело вздохнуло.