Текст книги "Уж эти мне мужчины"
![](/books_files/covers/thumbs_240/uzh-eti-mne-muzhchiny-235744.jpg)
Автор книги: Ирина Волкова
Жанр: Иронические детективы, Детективы
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
С тех пор я ничего не слышала об Иване. Все, что у меня осталось от нашей любви, – это фотография, которая случайно оказалась у него в кармане пиджака и которую он подарил мне перед расставанием.
Я была вне себя от горя и всерьез подумывала о самоубийстве. Несколько недель спустя я поняла, что беременна. Судьба разлучила меня с любимым, но взамен она подарила мне сына. Я решила посвятить свою жизнь тебе и перестала обращать внимание на выходки мужа. Тебе было пять лет, когда он умер. Но это не была автомобильная катастрофа. Его хватил кондрашка в постели очередной бездарной певички. Ты был слишком мал и слишком уязвим, чтобы знать правду. Прости, что я обманывала тебя столько лет. Теперь ты знаешь все. Прости меня.
Мария Тереза, маркиза де Арнелья».
Альберто откинул голову на спинку дивана и тупо уставился в потолок.
«Какой черт дернул меня включить телевизор? – с отчаянием подумал он. – Что нового могло произойти на этой треклятой нью-йоркской бирже? Это смешно: простое нажатие кнопки – и моя мать умирает в больнице, я уже не маркиз, а сын нищего русского фокусника и теперь должен отправиться на край света, чтобы разобраться с какими-то там террористами! Так не бывает. Так не должно быть».
Пронзительная трель телефонного звонка заставила его подпрыгнуть от испуга.
«Я становлюсь невротиком», – подумал маркиз, с неохотой поднося трубку к уху.
– Альберто! Почему ты молчишь? Я знаю, что это ты, – раздался раздраженный голос Мириам Диас Флорес.
Маркиз в отчаянии закатил глаза.
– В чем дело, дорогая? – с трудом подавив искушение разбить аппарат об стену, спросил он.
– В чем дело? – пронзительно завопила фотомодель. – Ты спрашиваешь меня, в чем дело! Мы должны были встретиться шесть часов назад! Тебе даже не хватило смелости позвонить и предупредить меня о том, что ты не придешь. И это после всего, что между нами было! После того, как мы говорили с тобой о свадьбе! Кто дал тебе право так унижать меня? Или ты думаешь, что твой титул дает тебе моральное право издеваться над порядочной девушкой?
Альберто отодвинул трубку от уха, ожидая пока в ней затихнет приглушенное расстоянием верещание. Воспользовавшись моментом, когда Мириам вдохнула воздуха перед новой тирадой, он успел вставить пару слов.
– Моя мама в больнице. У нее обширный инфаркт. Врачи говорят, что она может умереть, – объяснил он. – Прости, но в подобной ситуации я не мог думать ни о чем другом.
Мириам поперхнулась на полуслове. Ее мозг лихорадочно заработал в нужном направлении. Неужели его мать действительно умирает? Если бы треклятая мамаша Гонсало Альмы вовремя откинула копыта, она уже была бы герцогиней и одной из самых богатых женщин Испании! Конечно, Альберто не так богат, как герцогиня Альма, но все же он один из самых завидных женихов страны. А теперь его мать умирает и не сможет запретить ему жениться на дочери сапожника. Какая неожиданная удача!
– Любовь моя, какой ужас! – медовым голосом пропела фотомодель. – А я так мечтала познакомиться с твоей мамой! Уверена, мы стали бы лучшими подругами. Прости меня за то, что я наговорила. Я слишком сильно люблю тебя, и меня убивает сама мысль о том, что ты способен пренебречь моими чувствами. Я хочу помочь тебе. В горе и в радости мое место рядом с тобой. Я приеду и утешу тебя своими поцелуями, я уложу тебя в постель, я сорву с тебя одежду, я…
– Нет, ради Бога, не надо, – взмолился Альберто. – Я должен уйти из дома прямо сейчас, и я не знаю, когда вернусь. У меня столько дел, что я просто не представляю, когда мы сможем встретиться.
– Я буду ждать твоего звонка, – выдохнула Мириам. – О мой сексуальный Терминатор, со мной ты забудешь о страданиях и усталости, со мной…
– Мириам, я должен идти. Я действительно не могу больше с тобой говорить. Пока, – сказал маркиз и повесил трубку.
Он набрал номер госпиталя.
– Как моя мать? – спросил он лечащего врача. – Я могу увидеть ее?
– Ее состояние стабилизировалось, – ответил доктор. – Примерно через час она проснется, и вы сможете навестить ее.
– Спасибо, – сказал Альберто.
* * *
На тюремном дворе братва прощалась с Джокером. Погруженный в любовные страдания, Вася почти не реагировал на похлопывания по плечам и спине и на грубоватые, приправленные сочным матом шутки сокамерников. Как и следовало ожидать, большинство отпускаемых замечаний касалось предполагаемой половой жизни Джокера на воле. Это было все равно что сыпать соль на раны, но не посвященная в тонкости Васиных переживаний братва об этом не догадывалась.
– Оставьте его! У меня есть к нему разговор! – объявил Валькирий.
Зэки послушно отступили. Семен Аристархович взял Васю за локоток и повел в угол тюремного двора. Вася, продолжая пребывать в трансе, покорно следовал за ним.
– Как тебе не стыдно, – неожиданно обрушился на Джокера пахан. – Ты же настоящий мужик, ты же зэк со стажем, а ведешь себя как безмозглая депрессивная гимназистка.
Вася пожал плечами с выражением полной безнадежности.
– А с чего мне веселиться? – сказал он. – Куда я денусь из Кежмы с компенсацией, которой хватит лишь на пару буханок хлеба и банку сардин? Стану бичом, работником леспромхоза или золотоискателем? У меня ничего нет, и я даже не знаю настоящего имени женщины, которую я полюбил…
– Зато я знаю, – прервал его монолог пахан. – Ее зовут Маша Аксючиц.
– Маша… – со свойственным многим влюбленным глуповатым выражением лица прошептал Джокер. – Какое прекрасное имя! Откуда ты знаешь? – неожиданно встрепенулся он.
Семен Аристархович ухмыльнулся, подметив затеплившиеся в Васиных глазах искорки интереса.
– Я знаю не только это, – сказал он. – Я даже знаю, где ты сможешь ее найти. В данный момент она находится в Красноярске в гостинице «Енисей». Ансамбль «Путь Ермака» будет давать там представления до конца недели.
– В Красноярске? – переспросил Джокер. – Но как я туда доберусь?
– Все очень просто. Тюремный вездеход отвезет тебя в Кежму. Я договорился, что завтра почтовый вертолет заберет тебя и доставит прямиком на красноярский аэродром. Позвонишь по этому телефону, спросишь Хромого, скажешь, что ты от меня, и он обеспечит тебя тысячей баксов и новым прикидом. Хватай свою кралю и вези ее на юг, в Сочи, город кидал и богатых придурков. Ты же не зря получил образование у Чумарика! Такая парочка, как ты и она, вмиг сделает там состояние, кидая приезжих лохов.
– Ущипни меня. Это мне снится? – не в силах поверить в происходящее, попросил Джокер.
Пахан, не любивший тратить время на ненужные объяснения, выполнил его просьбу.
– Ай! – подпрыгнул Вася, потирая плечо. – Зачем же так больно? Валькирий, дорогой, ты вернул меня к жизни! Как я смогу отблагодарить тебя?
– Когда-нибудь мы обсудим и этот вопрос, – усмехнулся Семен Аристархович.
– А вдруг она не захочет поехать со мной? А вдруг у нее кто-то есть? – снова впал в отчаяние Вася.
– Ты настоящий мужик или бурундук некультурный? – неодобрительно спросил пахан. – Что, по-твоему, выберет такая красотка, как она, – кататься как сыр в масле в Сочи с молодым симпатичным парнем или мотаться по сибирским тюрьмам, показывая карточные фокусы злым бритоголовым уркам?
– Я бы выбрал Сочи, – рассудительно заметил Вася.
– Об том и речь, – хитро подмигнул ему пахан.
– Ты нашел мое письмо? – спросила Мария Тереза. Ее лицо было по-прежнему очень бледным, уголки губ отливали синевой.
– Я прочитал его, – с мягкой улыбкой ответил Альберто.
В глазах маркизы отразился страх.
– Ты ненавидишь меня? – спросила она.
– Разве я могу тебя ненавидеть? Я понимаю тебя. На твоем месте я бы поступил точно так же.
– Сынок! – прошептала Мария Тереза, протягивая к нему руки. – Ты – лучшее, что у меня есть, и я ни о чем не жалею. Но я не хочу, чтобы твой отец погиб от рук убийц. Ты должен меня понять.
– Не беспокойся, мама. Я вызволю его. Не знаю как, но я это сделаю.
– Только не вздумай сам вступать в контакт с террористами, – предупредила его мать. – Не делай ничего, что могло бы оказаться опасным для тебя. Эти чеченские террористы за деньги сделают все, что ты захочешь. Поезжай в Россию, отыщи хорошего посредника и предложи выкуп за твоего отца. Но ни в коем случае не рискуй. Я не переживу, если что-то случится с тобой.
– Я сделаю все наилучшим образом, – заверил Альберто. – Не беспокойся ни о чем и поправляйся. Ты должна быть красивой. Скоро я привезу тебе мужчину твоей жизни. – Маркиз лукаво усмехнулся. – Так что теперь ты скажешь по поводу малолетних тореро и связей аристократок с простолюдинами?
– Это очень дурной тон, – улыбнулась сквозь слезы Мария Тереза.
Альберто задумчиво склонился над картой Советского Союза. Город Грозный, столица Чечни, был всего лишь маленьким кружочком, расположенным в паре сантиметров от побережья Каспийского моря. Его окрестности были окрашены мирным зеленым цветом, но за этой зеленью скрывались ужасы войны, смертей и бомбежек, отвратительная реальность политических игр, над которой Альберто никогда не задумывался, предпочитая наслаждаться своим удобным и безопасным мирком, где все его прихоти удовлетворялись, где он мог иметь самых красивых женщин и самые изысканные блюда. Он мог путешествовать, останавливаясь в лучших отелях, он посещал престижные клубы, занимался спортом в просторных, оборудованных по последнему слову техники гимнастических залах. Голод, войны и стихийные бедствия были для него лишь далекими от его жизни событиями, о которых сообщалось в новостях, но Альберто не любил смотреть новости. Ему не нравился нереальный для него мир страданий.
Маркиз попытался вспомнить то, что было известно ему о войне в Чечне и о чеченских террористах, но ничего путного не приходило в голову. Лишь с помощью атласа мира он смог составить представление о том, где находится эта Чечня.
«Надо что-то срочно придумать. Интересно, как можно найти посредника для переговоров с террористами? Просто поехать в Чечню и спрашивать всех подряд, где их найти? Скорее всего меня тоже похитят. Эти сумасшедшие чеченцы похищают даже западных журналистов».
Альберто подскочил на месте.
– Журналисты! – воскликнул он. – Это то, что мне надо. Они вечно лезут во все дырки и знают всякие ходы и выходы. Наверняка я смогу отыскать в Испании какого-нибудь телекорреспондента, побывавшего в Чечне.
Маркиз достал из ящика стола записную книжку и принялся лихорадочно листать ее.
– Я хотел бы поговорить с Хосе Мануэлем Гомесом, – бросил он решительно в телефонную трубку.
– Он сейчас подойдет. Пожалуйста, подождите немного, – ответил приятный женский голос.
«Слава Богу, он дома!» – подумал Альберто.
С Хосе Мануэлем Гомесом он познакомился в Сорбонне. Альберто изучал экономические науки, Хосе Мануэль был на год-два старше и учился на факультете журналистики. Их интересы совершенно не совпадали, но, поскольку испанских студентов в Сорбонне было не слишком много, они сошлись и провели немало часов, шатаясь по крошечным студенческим барам и знакомясь на улицах с симпатичными француженками.
Хосе Мануэль был идеалистом, жаждущим спасти мир. Он был уверен, что, открывая народу нелицеприятную правду о темных сторонах жизни, он заставит человечество задуматься и начать бороться против лжи и несправедливости.
Закончив университет, Хосе Мануэль в качестве внештатного корреспондента испанского телевидения исколесил полмира, снимая репортажи о голоде в Сомали, волнениях на Филиппинах, о фавелах Бразилии и публичных домах Малайзии. Альберто не виделся с ним почти два года. Не исключено, что тот успел побывать и в России и знает кого-либо из журналистов, побывавших в Чечне.
– Слушаю. Кто говорит? – послышался в трубке голос Хосе Мануэля.
– Чема, привет! Надеюсь, ты еще не забыл Альберто де Арнелью?
– Аль? Сколько лет, сколько зим! Тебя трудно забыть. Твои фотографии в обнимку с хорошенькими девушками не сходят со страниц журналов. Ты как, звонишь по делу или просто соскучился?
– По делу, – сокрушенно вздохнув, признался Альберто. – Я тебе звонил несколько раз, но ты каждый раз был в каком-то очередном экзотическом уголке, снимая банановых диктаторов или последствия стихийных бедствий.
– Если ты мне обещаешь эксклюзивное интервью о твоих сердечных делах, мы можем пропустить пару стаканчиков вина.
– Все, что захочешь, – щедро пообещал Альберто.
– Как насчет бара «Сатанас»?
– Ты что, спятил? Там же собираются только голубые и лесбиянки!
– Я сейчас как раз готовлю материал о сексуальных меньшинствах. Не поверишь, ради дела я даже иногда ношу серьгу в левом ухе и крашу губы помадой цвета фуксии.
– Чема, ради Бога! – взмолился Альберто. – Ты же не хочешь, чтобы меня сфотографировали в баре педерастов в компании голубого журналиста! У меня и без того хватает проблем. Лучше я приглашу тебя на ужин. Какой ресторан ты предпочитаешь – «Риц» или «Семь дверей»?
– Ого! – Чема присвистнул. – Пожалуй, я выберу «Семь дверей». Видно, у тебя действительно ко мне серьезное дело. Хочешь, чтобы я подкрасил губы фуксией?
– Иди к черту! – сказал Альберто. – Ты можешь быть на месте через сорок минут?
– Уже лечу, – ответил Хосе Мануэль и повесил трубку.
– Чечня? Тебя действительно интересуют чеченские террористы? – с недоверием спросил Хосе Мануэль, уписывая весенний салат с лангустами.
– Я тут на днях включил телевизор, – объяснил Альберто, – и посмотрел репортаж о том, как чеченцы захватили двух заложников и угрожают убить их в случае, если российские власти не выполнят их требования.
– Ну и что?
– Я просто подумал, как несправедливо, что эти люди должны умереть ни за что ни про что в руках каких-то ненормальных фанатиков.
– Сотни людей умирают каждый день. Некоторые из них умирают от рук убийц, некоторые умирают от голода, некоторые от отсутствия надлежащей медицинской помощи. Так было всегда, и так будет всегда. Насколько я помню, раньше тебя подобные вещи не беспокоили.
– Ты же сам неоднократно говорил мне, что нельзя быть равнодушным к людским страданиям. Люди меняются. Я изменился.
– Свежо предание, да верится с трудом, – скептически заметил Хосе Мануэль, отодвигая в сторону опустевшую тарелку. – Эти заложники – испанцы?
– Нет, русские.
– Ты их знаешь?
– Откуда я могу их знать? У меня нет ни одного знакомого русского.
Хосе Мануэль задумчиво почесал затылок.
– Так почему тебя все-таки интересуют эти русские заложники?
Альберто разозлился.
– Послушай, Чема, – сухо сказал он, – не суй свой длинный журналистский нос не в свое дело. Тут ты ничего не накопаешь. У меня есть свои причуды и капризы. Просто захотелось узнать, каким образом можно было бы вызволить этих заложников, например, войдя в контакт с террористами и предложив им выкуп. Если ты можешь помочь – помоги, если не можешь или не хочешь – твое дело. Только не приставай ко мне со своими дурацкими расспросами. У меня сейчас слишком много проблем.
– Да, я знаю, твоя мать находится в госпитале Сан-Пабло. Как она?
– Журналисты уже и об этом пронюхали? – возмутился Альберто.
– Она же маркиза, – пожал плечами Хосе Мануэль. – Ты же понимаешь…
– Врачи пока не говорят ничего определенного. Состояние стабилизировалось. Нам остается только ждать.
– Мне жаль, что твоя мать больна. Мария Тереза – прекрасная женщина.
Хосе Мануэль сочувственно склонил голову и тут же встрепенулся, вдохновленный пришедшей ему в голову мыслью.
– Я знаю, почему ты хочешь освободить русских заложников! – громко воскликнул он.
Люди за соседними столиками вздрогнули и оглянулись. Альберто тоже вздрогнул.
– Ты что, спятил! – прошипел он. – Ты хочешь, чтобы завтра все газеты пестрели заголовками «Маркиз де Арнелья ведет переговоры с чеченскими террористами»? Еще одна такая выходка – и я тебя прикончу. Я надеялся, что в Сорбонне тебе привили элементарное понимание журналистской этики.
Чема смутился.
– Извини, я что-то чересчур расслабился, – сказал он. – Просто я догадался, почему ты хочешь освободить этих русских, и это тронуло меня до глубины души.
– Так почему я хочу освободить этих русских? – поинтересовался Альберто.
– Конечно же, для того, чтобы спасти твою мать!
Альберто тихо чертыхнулся про себя. Он не верил в телепатию и ясновидение, но он и представить не мог, как его друг догадался о связи между Марией Терезой и похищенным русским фокусником.
– Какое отношение моя мать имеет к этим заложникам? – осторожно спросил он.
– Не держи меня за дурачка! – гордо воскликнул Хосе Мануэль. – Это же очевидно! В день, когда твоя мать получила инфаркт, ты был так потрясен, что когда увидел репортаж о русских заложниках, то дал обет спасти их жизни и взамен попросил Господа или Деву Марию совершить чудо и сделать так, чтобы твоя мать выздоровела.
Альберто расслабился. Эта версия устраивала его. По крайней мере теперь Чема успокоится и отвяжется от него.
– Ты действительно очень умен, – решил польстить журналисту маркиз, придавая своему лицу строгое и скорбное выражение. – Мой обет Богу – вещь столь личная и интимная, что я хотел бы, чтоб ни одна живая душа не узнала о нем. Но тебя не проведешь. Я надеюсь, ты сохранишь мою тайну, иначе боюсь, что обет потеряет силу.
Хосе Мануэль успокаивающе-торжественным жестом поднял правую руку.
– Клянусь, что буду нем, как мумия Эхнатона. И думаю, что смогу помочь тебе. Я бывал в тех краях, и у меня сохранились кое-какие связи на Кавказе. По крайней мере ты будешь знать, с чего начать.
После гостиницы «Ыыт» номер в «Енисее» казался Маше роскошным, несмотря на то что в нем не было даже туалета, не говоря уже о душе или ванне, а в общественном душе отсутствовала горячая вода. Зато под потолком в круглом белом плафоне ярко сияла лампочка Ильича, и даже батареи центрального отопления – о чудо! – были теплыми.
Маша, продрогшая до костей после ледяного душа, натянула второй свитер и плеснула в стакан немного «Столичной».
– Прости меня, папочка, – обращаясь почему-то к бутылке, сказала она. – Я пыталась помочь тебе, но больше не могу. Костолом собирается тащить меня в Якутск, оттуда в Вилюйск, а затем в Нюрбу. Еще одной гостиницы «Ыыт» я не выдержу. Или я немедленно смоюсь отсюда в какое-то более или менее приличное место, или стану законченной алкоголичкой и в пьяном угаре покончу с собой. Мне моя жизнь дорога как память.
Алкоголь согрел ее. Маша решительно распахнула дверцы шкафа и, достав из него чемодан, начала укладывать свои вещи. Вещей было немного. Управившись за десять минут, она присела на дорожку и, схватив чемодан, быстрым шагом вышла из номера.
Поймать в Красноярске такси было непростым делом, но Маша этого не знала. Она шла вниз по улице Нефтяников, пристально вглядываясь в ряды машин в поисках зеленого огонька, но в глаза ей били лишь свет белых фар да ритмично подмигивающие рубиновые указатели поворота.
– Черт, – выругалась Маша. – Не хочется связываться с частниками, да, видать, придется.
– Куда это ты собралась? – послышался сзади до отвращения знакомый голос.
Арлин Бежар раздраженно швырнула чемодан на землю и обернулась.
– Не твое собачье дело, – грубо сказала она. – Ты сам говорил, что я вольна уйти, когда захочу. В конце концов, деньги тебе должен мой папаша, вот и разбирайся с ним. Я сыта по горло и тобой, и твоими поселково-тюремными круизами.
– Ошибаешься, куколка, – угрожающе прошипел Гарик. – Мало ли что я там говорил с перепою. Ты моя до тех пор, пока не выплатишь долги своего отца, и, если ты еще раз выкинешь подобный фортель, я отлуплю тебя так, что тебе придется неделю спать стоя.
– Ах ты, морда сивушная, качок недорезанный, – начала было Маша, но Костолом, понимая, что в данный момент затевать дискуссию – дело неблагодарное, решил закончить все миром.
– Дорогая! Ты же знаешь, что я безумно люблю тебя, – зажав в кулак мужскую гордость, умоляюще произнес он, надеясь, что его дружки никогда не узнают об этом моменте позорной слабости. – Давай вернемся в гостиницу, выпьем по стопочке, я куплю тебе шоколад и пирожные, и мы забудем о наших разногласиях!
– Так, значит, ты действительно так сильно любишь меня? – неожиданно спокойным тоном спросила Маша.
Не ожидавший столь легкой победы Гарик удивился.
– Конечно, моя селедочка, – медовым голосом произнес он.
Арлин сделала шаг к нему и, запрокинув голову, приоткрыла губы, словно для поцелуя.
Шалея от неожиданно привалившего счастья, Костолом наклонился к ней.
– А я тебя нет! – завизжала Маша, с яростью вонзая остро отточенные наманикюренные ногти в лицо босса.
Вася трясся на заднем сиденье автобуса, прижимая к груди пышный букет алых роз. Пассажиры автобуса оглядывались на него, с завистью гадая, где этот парень ухитрился в апреле месяце отхватить такие розы и сколько он за них отстегнул. Женщины, глядя на сияющее Васино лицо, томно вздыхали, рефлекторно откликаясь на исходящие от него невидимые, но мощные токи любви. Им грезилось, что это к ним на свидание спешит этот с иголочки одетый молодой человек с короткой стрижкой. Растворившись в этих грезах, исчез старый грязный автобус, скрипящий тормозами на заснеженных поворотах. Они чувствовали себя юными и прекрасными. Они были одеты в короткие вызывающие платья, легкие подолы которых приподнимал теплый морской ветерок, и от них приятно пахло дорогими французскими духами…
Вася тоже парил в тумане розовых грез. Все происшедшее казалось ему волшебным сном. Хромой, телефон которого дал ему перед расставанием Валькирий, действительно оказался хромым. Это был исполненный оптимизма низенький полноватый человек с огромной сияющей лысиной. Он принял Васю в со вкусом обставленной трехкомнатной квартире. Первым делом, как всегда и происходит в русских сказках, он попарил Джокера в баньке, то есть предоставил в его распоряжение свою ванную, где красовалось голубое джакузи, которое на чистом русском языке, правда со слегка металлическим акцентом, сообщило Васе о том, каким спектром услуг он может располагать.
Джокер, впервые в жизни столкнувшийся с подобным чудом, сначала не поверил своим глазам, а затем, когда радушный хозяин объяснил ему, какие кнопочки надо нажимать и какие регуляторы поворачивать, он погрузился в бурлящие гейзеры воды и даже на короткое мгновение позабыл о своей Великой Любви.
После баньки, как водится, последовало застолье с водочкой, коньячком, балычком и икоркой. На алкогольные напитки Вася особенно не налегал, памятуя, что сегодня ему предстоит завоевать сердце прекрасной фокусницы, но закускам с последовавшими затем осетриной, запеченной в тесте, и жареным медвежьим окороком он воздал должное.
Добиться любви Маши в свете всего происшедшего уже не казалось Джокеру делом столь безнадежным, и он диву давался от того, что всего пару дней тому назад был готов уйти в морозную тайгу на верную смерть. Теперь он хотел жить.
За ужином Вася узнал, что Хромой был скупщиком краденого, настолько умным и удачливым, что за всю свою долгую криминальную жизнь ни разу не попался на крючок к ментам. Много лет назад Хромой имел общие дела с Валькирием и испытывал к Семену Аристарховичу искреннее уважение.
– Это человек старой закалки, – расчувствовавшись после третьей рюмочки коньяку, сообщил Хромой. – Это вор кристальной честности. Сейчас молодежь уже не та. Слово «честь» для них ничего не значит. Им лишь бы хапнуть побольше, а там пусть хоть весь мир катится в тартарары.
Хозяин с хрустом закусил соленым огурчиком.
После ужина чудеса продолжались. Хозяин пригласил Джокера в комнату, где на низкой софе были аккуратно разложены темно-серый костюм-тройка, белая рубашка, галстук, упакованное в пластик тонкое шерстяное белье, утепленная кожаная куртка с капюшоном и ондатровая шапка. Внизу на ковре стояли новенькие черные ботинки.
– Человек Валькирия рассказал мне о твоей любви, – сказал он. – Я знаю, что это такое, и, помогая тебе, я не только выполняю просьбу старого друга, но и следую велениям собственного сердца. Настоящая любовь в наше время – большая редкость. Одевайся.
– Это что – одежда для меня? – не поверил своим ушам Джокер.
– А что, похоже, что это мой размер? – ухмыльнулся Хромой.
Новая одежда пришлась Васе точно впору.
«Ничего себе работают! – подумал Вася, восхищенно оглядывая себя в зеркале. – Если бы наше правительство организовывало дела так, как воры в законе, мы бы давно жили в светлом будущем, правда, не знаю в каком – коммунистическом или капиталистическом».
Хромой отсчитал Джокеру обещанную Валькирием тысячу долларов и добавил от себя пару миллионов рублей и талончики на автобус.
– Такси здесь не поймаешь, а частника лучше не останавливай – ограбят, – посоветовал он. – Автобус хоть и не лимузин, но все же доставит тебя к твоей красотке.
– Даже не знаю, как вас и благодарить, – расчувствовался Вася, заключая Хромого в объятия.
– Подожди! Чуть не забыл, – спохватился скупщик краденого.
Он скрылся за одной из дверей и появился, торжественно неся перед собой огромный букет роз.
– Перед таким подарком ни одна девушка не устоит, – ухмыляясь, сказал он.
– Розы? В Сибири? В апреле? – поразился Джокер. – Где вы их достали?
– Секрет фирмы, – сказал Хромой. – Желаю удачи, друг!
– Следующая остановка – улица Нефтяников, 131, – сообщил в микрофон водитель автобуса.
Джокер вскочил с места, прижав букет к груди, и, когда дверцы открылись, с бешено колотящимся сердцем спрыгнул с подножки.
Вася оглянулся вокруг в поисках прохожих, у которых он мог бы спросить, как пройти к гостинице «Енисей», и его взору предстали освещенные тусклым уличным фонарем золотые волосы Маши. Его возлюбленная билась в руках какого-то громилы, который, похоже, собирался изнасиловать ее прямо на грязном снегу.
Жизнь в тюрьме приучила Джокера трезво рассчитывать свои силы.
«Уличная драка – это не то, что тебе показывают в кино, – как-то просветил Джокера Косой. – Тут берут не силой, а мозгами и неожиданностью. Я покажу тебе, как дерутся блатные».
Вася с интересом внимал учителю. Если Валькирий брал в основном авторитетом, то Косой был действительно самым опасным заключенным в зоне. О его коварстве ходили легенды, и даже самые крутые урки трепетали перед ним.
Размеры Машиного обидчика явно не располагали к традиционному мордобою, предваряющемуся стандартной репликой: «Негодяй, как ты смеешь бить женщину!»
Вася самой естественной походкой подошел к Костолому и, поскольку парочка, активно занятая выяснением отношений, не обратила на него ни малейшего внимания, мягко похлопал громилу по плечу.
– Простите, пожалуйста, как можно пройти к гостинице «Енисей»? – спросил он.
Отвлеченная неожиданным вмешательством, Арлин вынула ногти из глубоких порезов на лице Гарика, и оба с недоумением воззрились на Джокера.
– Простите, что помешал вам, но я ищу гостиницу «Енисей», – вежливо, но настойчиво повторил Вася.
– Что? – отпуская Машу, повернулся к нему Костолом.
Вася дружелюбно улыбнулся и, приподняв правую руку вверх, словно он собирался почесать в затылке, неожиданно выгнул пальцы веером и нанес ему резкий хлещущий удар по глазам. Когда Гарик, вскрикнув от боли, рефлекторным движением наклонился вперед, Джокер рубящим ударом по шее отправил его в нокаут. Потерявший сознание качок расслабленно плюхнулся на землю у Машиных ног.
– Ты кто? – с подозрением поинтересовалась Маша, окидывая одобрительным взглядом ладную фигуру Васи.
– Твой прекрасный принц, – галантно ответил тот, протягивая ей розы.
– Ты, часом, не обкурился? – без особого восторга отнеслась к подарку Арлин. Она не доверяла мужчинам.
– Я видел твой номер, и я влюбился в тебя с первого взгляда, – поспешил объясниться Джокер. – Это любовь на всю жизнь. Я знаю, что мы предназначены друг для друга. Я предлагаю тебе ехать со мною в Сочи. Сибирские морозы не подходят такому прекрасному цветку, как ты.
Практический ум Маши мгновенно ухватил самую суть дела.
– В Сочи? – переспросила она. – Когда?
– Прямо сейчас, – делая широкий жест рукой, сказал Вася.
– Отлично! – решила Арлин. – Дай мне розы и возьми мой чемодан. В аэропорт! – скомандовала она.
– Ближайший самолет на Сочи отправляется только завтра утром, – сказал Вася. – Ничего не поделаешь, придется переночевать в гостинице.
– Нет, – нервно сказала Маша. – Мы должны улететь немедленно в любом направлении, хоть в Магадан.
– В Магадан? – удивился Вася. – Что ты собираешься делать в Магадане?
Женщина его мечты посмотрела на Джокера с откровенным разочарованием.
– Ты действительно такой тупой или только прикидываешься? – поинтересовалась она. – Мне даром не нужен Магадан. Я просто хочу убраться из города как можно скорее. Как только Костолом очнется, он первым делом бросится искать меня в аэропорту.
– Костолом – это верзила, который приставал к тебе? Не думай о нем. Это моя забота, – мужественно сказал Вася.
«Производится регистрация билетов на рейс Красноярск – Ханты-Мансийск. Пассажиров просят пройти к стойке номер три», – прозвучал голос из репродуктора.
– Ты как хочешь, а я лечу в Ханты-Мансийск, – решительно сказала Маша и, подхватив чемодан, направилась к билетной кассе.
– Подожди, я с тобой! – крикнул Джокер, устремляясь за ней.
Костолом медленно приходил в себя. Первое, что он ощутил, был холод, пробиравший его до костей. Гарик открыл глаза, но ничего не увидел.
– Неужели я ослеп? – с ужасом подумал он.
Пошевелив головой, он обнаружил, что лежит лицом в снегу. Это открытие слегка приободрило его. По крайней мере с глазами у него все в порядке.
Костолом пошевелился и сел, растирая онемевшее лицо. Кончик носа и щеки полностью утратили чувствительность.
– Твою мать! – воскликнул Гарик, резким движением вскакивая на ноги. – Она сбежала!
Он бросился к тротуару, отчаянно размахивая руками перед проезжающими машинами, но водители, завидев его громадную, нелепо раскачивающуюся фигуру, немедленно вспоминали о стремительном росте преступности в городе и прибавляли газу.
– Твою мать, твою мать, твою мать, – причитал Костолом, дробной рысцой направляясь к автобусной остановке.
Самолет на Ханты-Мансийск вырулил на взлетную полосу и, взвыв моторами, оторвался от земли. Маша с облегчением откинулась на спинку кресла.
– Ну, теперь ты успокоилась? – спросил Вася. – Кстати, мы так и не успели познакомиться. Меня зовут Василий Ахиллесович Христопопулос, для друзей просто Джокер.
– Очень приятно, – равнодушно сказала Маша и, отвернувшись, уставилась в темный иллюминатор.
В красноярском аэропорту Костолом сунул голову в окошко билетной кассы.
– Девушка, ради Бога, скажите, у вас покупала билет красивая блондинка с голубыми глазами в коричневой дубленке с капюшоном? – спросил он.
– Мы не даем подобную информацию, – с подозрением покосившись на расцарапанное лицо Костолома, сказала кассирша.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?